Не по сценарию

Неделя после поездки в Порт-Анджелес тянулась как жвачка, прилипшая к подошве. Катя ходила в школу, слушала музыку, перекидывалась шутками с Эмметтом на физре, разговаривала с Джаспером о книгах и музыке, и делала вид, что ничего не происходит. Но происходило. Белла изменилась. Она стала ещё более замкнутой, ещё более отстранённой. Она смотрела на Эдварда в школе так, будто пыталась разгадать код, который откроет все секреты мира. Она читала книгу, которую купила в Порт-Анджелесе, и Катя видела, как та лежит под подушкой, когда Белла уходит в душ. Она не спрашивала. Она знала. Катя сидела на подоконнике в своей комнате, смотрела на дождь и думала. Думала о том, что Белла уже всё поняла. Что сегодня или завтра она поговорит с Эдвардом. Что он скажет ей правду. Что всё пойдёт по сценарию, который она знала наизусть. Она знала каждую деталь — как он отведёт её в лес, как она не испугается, как они будут стоять на поляне, и мир изменится для них обоих. Она знала это из книг, которые прочитала в прошлой жизни, и сейчас, когда это происходило наяву, она чувствовала себя… чужой. Наблюдателем. Который знает сюжет, но не может вмешаться. И не хочет. Потому что это не её история. — Кэти! — крикнул Чарли снизу. — Ты идёшь? Катя оторвалась от окна. На улице снова шёл дождь, и она смотрела, как капли стекают по стеклу, оставляя за собой мокрые дорожки. Она наблюдала за ними уже минут десять, пытаясь не думать о том, что происходит в соседней комнате. — Иду! — крикнула она в ответ. Она спустилась вниз. Чарли стоял у двери в куртке, с удочками в руках, и выглядел таким счастливым, что Кате стало немного стыдно за то, что она чуть не отказалась. Он так редко улыбался по-настоящему, без этой своей вечной усталой полуулыбки, которая появлялась, когда он думал о работе или о Белле. Сейчас он улыбался широко, по-детски, и Катя вдруг поняла, что он, наверное, тоже скучает. По ней. По Белле. По тем временам, когда они были маленькими и таскали его на прогулки. — Ты уверена, что хочешь? — спросил Чарли, глядя на её наушники. — Рыбалка — это тихо. Скучно. — Я люблю тихо, — Катя пожала плечами, застёгивая куртку. — И скучно. Это лучше, чем сидеть дома и смотреть в стену. — А Белла? — Белла сказала, что не поедет, — Катя кивнула наверх, туда, где за закрытой дверью её сестра сидела, обложившись книгами о вампирах. — У неё дела. Чарли вздохнул, но ничего не сказал. Он уже привык, что Белла не хочет проводить с ним время. Катя видела, как это его расстраивает, но он не показывал. Он просто надевал куртку, брал удочки и уходил на озеро один. Или с ней, если она соглашалась. А она соглашалась. Потому что видела, как он светится, когда она говорит «да». Потому что в прошлой жизни у неё не было отца, который звал бы её на рыбалку. — Поехали, — сказал Чарли. Озеро было серым, тихим, спокойным. Дождь моросил, не переставая, и Катя сидела на раскладном стуле, укутавшись в плед, и смотрела на поплавок, который покачивался на воде. Чарли сидел рядом, молчал, и это молчание было комфортным. Не напряжённым. Не тяжёлым. Таким, какое бывает только между своими. Катя смотрела на воду и думала о том, что в прошлой жизни она ненавидела рыбалку. Ненавидела сидеть на месте, ненавидела ждать, ненавидела тишину. Ей нужен был шум, движение, постоянная смена картинки, чтобы заглушить то, что творилось у неё в голове. А здесь, в этом мире, тишина перестала быть врагом. Она стала убежищем. — Пап, — сказала Катя, нарушая тишину. — Мм? — Ты скучаешь по Белле? Чарли помолчал. Он смотрел на воду, и Катя видела, как его лицо становится задумчивым. Он покрутил удочку, поправил поплавок, хотя тот и так держался идеально. Это был жест неуверенности, попытка выиграть время. — Скучаю, — наконец сказал он. — Она моя дочь. Я всегда скучаю по ней. — Даже когда она рядом? — Даже когда она рядом, — Чарли кивнул, и его голос стал тише, будто он говорил сам с собой. — Она здесь, но её нет. Понимаешь? Катя понимала. Она смотрела на поплавок, который дёрнулся, и думала о том, что Белла всегда была далеко. Даже когда они жили в одном доме, спали в одной комнате, ели за одним столом — Белла была где-то там, за стеной, которую Катя не умела разрушать. И не хотела. Потому что сама жила за такой же стеной. — Она изменится, — сказала Катя. — Когда-нибудь. — Ты думаешь? — Я знаю, — она посмотрела на Чарли. — Она просто… ей нужно время. Чтобы понять. Чтобы принять. Чарли улыбнулся. Улыбка вышла грустной, но настоящей. Он посмотрел на Катю, и в его глазах было что-то, от чего у неё защипало в носу. Гордость? Любовь? Что-то ещё, чему она не знала названия. — Ты очень мудрая для своих лет, — сказал он. — Это потому, что я много читаю, — Катя усмехнулась, отворачиваясь, чтобы он не заметил, как у неё глаза на мокром месте. — И потому, что у меня был хороший учитель. — Кто? — Ты, — она ткнула его локтем. — Кто же ещё? Чарли рассмеялся. Смех был громким, искренним, и Катя почувствовала, как внутри разливается тепло. Она любила его. По-настоящему, без оглядки, без фальши. Он был её отцом. Настоящим. Тем, кого у неё не было в прошлой жизни. И она была готова на всё, чтобы он никогда не узнал правду. Чтобы он никогда не понял, что его настоящая дочь умерла там, во Флориде, под колёсами машины, а на её месте — чужая девчонка из другого мира. — Клюёт, — сказал Чарли, кивая на поплавок. Катя дёрнула удочку и вытащила маленькую рыбёшку, которая блестела на солнце, пробивающемся сквозь тучи. Рыбёшка была крошечной, с ладонь, но Катя смотрела на неё так, будто поймала кита. — Смотри, — она показала её Чарли. — Я поймала! — Ты поймала, — Чарли улыбнулся. — Молодец. Она отпустила рыбу обратно в воду, наблюдая, как та уходит в глубину, и снова закинула удочку. Дождь стихал, и Катя чувствовала, как напряжение, которое копилось внутри всю неделю, начинает отпускать. Она думала о Белле. О том, что та сейчас, наверное, сидит в своей комнате, читает книгу о вампирах и ищет доказательства. О том, что она найдёт их. О том, что это изменит всё. — Пап, — сказала она. — Мм? — А ты веришь в странные вещи? — спросила она. — Ну, в то, чего не может быть? Чарли посмотрел на неё с удивлением. Он отложил удочку, повернулся к ней всем телом, и Катя увидела, что он слушает внимательно, не как ребёнка, а как равного. — Например? — Ну, не знаю, — Катя пожала плечами, пытаясь придать голосу лёгкость. — В монстров. В вампиров. В то, что живёт в лесу и выходит ночью. Чарли усмехнулся, но усмешка была не насмешливой, а задумчивой. — Я полицейский, — сказал он. — Я верю в то, что могу потрогать. В то, что могу посадить в тюрьму. Вампиры… это для книжек. — А если они существуют? — Катя посмотрела на него. — Если они живут среди нас? Выглядят как люди, но на самом деле — нет? Чарли смотрел на неё долгим взглядом. Катя чувствовала, как он что-то обдумывает, подбирает слова. Она знала, что он догадливый. Знала, что он, возможно, уже заметил странности Калленов. Но она также знала, что он из тех людей, которые предпочитают не замечать того, что не вписывается в их картину мира. — Тогда я бы сказал, что они очень хорошо прячутся, — наконец сказал он. — И что я бы не хотел с ними встречаться. — Даже если они не кусаются? — Даже если не кусаются, — Чарли кивнул. — Я слишком стар для таких приключений. Катя усмехнулась. Она снова посмотрела на воду, на поплавок, который покачивался, и подумала, что, возможно, Чарли прав. Может быть, некоторые вещи лучше не знать. Может быть, счастье — это когда ты не знаешь, что рядом с тобой живут монстры. Или когда монстры оказываются не такими уж страшными. Она думала о Джаспере. О том, как он учился произносить «спокойствие». О том, как он смотрел на неё. О том, что он вампир. И что она не боится. — Пап, — сказала она. — Мм? — Спасибо, что взял меня с собой. Чарли посмотрел на неё, и в его глазах было что-то, от чего у неё перехватило дыхание. — Спасибо, что поехала, — сказал он. — Мне… мне нравится, когда ты рядом. Катя улыбнулась. Она откинулась на спинку стула, смотрела на серое небо, слушала, как дождь барабанит по капюшону, и чувствовала, что в этот момент всё правильно. Что она там, где должна быть. Что она — его дочь. Настоящая. Не по крови, а по духу. Эдвард вошёл в дом, когда все были в гостиной. Карлайл с медицинским журналом, который он даже не читал — просто держал в руках, глядя в одну точку. Эсми с вязанием, которое распустилось уже три раза — она нервничала и не могла сосредоточиться. Эмметт и Розали на диване, причём Эмметт сидел непривычно тихо, без обычных шуток и подколов. Элис у окна, её пальцы барабанили по подоконнику, выдавая напряжение. Джаспер в кресле, сцепив пальцы на колене, его лицо было спокойным, но все знали, что это спокойствие обманчиво. Все подняли головы, когда Эдвард вошёл. Все смотрели на него. — Она знает, — сказал Эдвард. Его голос был ровным, но в нём чувствовалось напряжение, которое он пытался скрыть. В гостиной повисла тишина. Эсми отложила вязание, Карлайл закрыл журнал. Эмметт выпрямился, Розали подалась вперёд. Элис перестала барабанить по подоконнику. — Кто? — спросил Карлайл, хотя все знали ответ. — Белла, — Эдвард прошёл в комнату, остановился у камина. — Она знает. Она читала книги о вампирах. Она видела, как я остановил фургон. Она… она догадалась. — Она тебе сказала? — спросила Эсми, вставая. — Не сказала, — Эдвард покачал головой. — Но я вижу. Она смотрит на меня так, будто… будто знает. Она перестала скрывать. Она хочет, чтобы я понял, что она догадалась. Она ждёт, когда я признаюсь. — Ты уверен? — спросила Розали. Её голос был ровным, но Эдвард слышал в нём напряжение. — Уверен, — Эдвард повернулся к ней. — Она изменилась. Она стала смелее. Она задаёт вопросы. Она больше не боится. — И что ты скажешь? — спросил Эмметт, отрываясь от дивана. — Не знаю, — Эдвард покачал головой. — Я не знаю, что делать. — Ты должен сказать ей правду, — сказала Элис. Эдвард резко повернулся к ней. — Что? — его голос стал жёстче. — Ты с ума сошла? Если она узнает… — Она уже знает, — перебила Элис. Она встала с подоконника, подошла к нему. — Она догадалась. Ей нужно подтверждение. Иначе она сойдёт с ума. Ты хочешь, чтобы она сходила с ума? — А если она расскажет кому-то? — спросила Розали. — Если она не сможет молчать? — Она сможет, — сказал Эдвард. — Я знаю её. Она сможет. — Ты не можешь быть уверен, — Розали встала с дивана. — Она человек. Она может испугаться. Она может… — Хватит, — голос Джаспера был твёрдым, как сталь. Все замолчали. Джаспер редко повышал голос. Он вообще редко вмешивался в семейные споры, предпочитая наблюдать и слушать. Но когда он говорил, его слушали. Потому что за его спокойствием всегда чувствовалась сила, которую никто из них до конца не понимал. — Это не её вина, — сказал Джаспер, поднимаясь из кресла. — Это твоя вина, Эдвард. Ты рисковал. Ты спасал её. Ты не думал о последствиях. — Я не мог позволить ей умереть, — Эдвард шагнул к нему. — Я знаю, — Джаспер не отступил. — Я бы сделал то же самое. Для Кэти. Эдвард замер. В комнате стало так тихо, что было слышно, как за окном шуршит дождь. — Что? — переспросил Эдвард. — Я бы сделал то же самое, — повторил Джаспер. — Я бы рискнул всем. Для неё. В комнате повисла тишина. Все смотрели на Джаспера, и он чувствовал эти взгляды — удивлённые, понимающие, осуждающие. Эмметт присвистнул. Розали поджала губы. Элис улыбнулась — она-то знала. — Кэти знает? — спросила Розали. — Нет, — Джаспер покачал головой. — Она не знает. Она… она другая. Она не ищет правду. Она просто… живёт. — Но она узнает, — сказал Карлайл. — Рано или поздно. — Я знаю, — Джаспер кивнул. — И я скажу ей. Когда она будет готова. — А если она не будет готова? — спросил Эдвард. Его голос был глухим, и в нём слышалась зависть. Та самая, которую он пытался скрыть. — Тогда я буду ждать, — Джаспер посмотрел на него. — Сколько понадобится. — Ты счастливчик, — Эдвард усмехнулся. Усмешка вышла горькой, колючей. — Твоя — не ищет. Моя — нашла. — Не счастливчик, — Джаспер покачал головой. — Просто… разный путь. Они смотрели друг на друга, и в их глазах было что-то, чего никто не мог прочитать. Понимание? Соревнование? Братская солидарность? — Что будем делать? — спросил Эмметт, нарушая тишину. — Я скажу ей правду, — сказал Эдвард. — Завтра. В лесу. Она хочет знать. Она заслуживает знать. — Это опасно, — сказал Карлайл. — Я знаю, — Эдвард кивнул. — Но я не могу больше врать. Не могу делать вид, что я — обычный человек. — А если она испугается? — спросила Эсми. — Не испугается, — Эдвард покачал головой. — Я знаю её. Она не испугается. Он вышел из комнаты, и все смотрели ему вслед. Эсми опустилась на диван, прижимая руки к груди. Карлайл подошёл к ней, обнял за плечи. — Он прав, — тихо сказала Элис. — Она не испугается. — А Кэти? — спросила Розали, глядя на Джаспера. — Она испугается? Джаспер посмотрел на неё. В его глазах было что-то, чего она не могла прочитать. Спокойствие. Уверенность. И ещё что-то, что она не хотела называть. — Нет, — сказал он. — Она не испугается. Она знает больше, чем показывает. — Ты уверен? — Уверен, — он встал. — Я пойду. Он вышел, и в гостиной стало тихо. — Странная семья у нас, — сказал Эмметт, откидываясь на диван. — Всегда была, — Розали усмехнулась. Катя вышла из дома в наушниках, как всегда. Дождь лил не переставая, и она натянула капюшон поглубже, прячась от воды. Она думала о выходных, о рыбалке с Чарли, о разговоре о вампирах. Она думала о том, что сегодня Белла, наверное, поговорит с Эдвардом. Что сегодня всё изменится. Она зашагала к школе, слушая Земфиру, и не заметила, как кто-то схватил её за руку. — Кэти! Катя чуть не подпрыгнула на месте. Элис стояла перед ней, её глаза горели, и она улыбалась так, будто выиграла в лотерею. Её тёмные волосы были мокрыми от дождя, но она, казалось, не замечала этого. Она вся сияла, и Катя подумала, что если бы вампиры могли светиться, Элис сейчас светилась бы как новогодняя ёлка. — Ты чего? — спросила Катя, вынимая наушники. — Пойдём! — Элис схватила её за руку и потащила в сторону школы. — Куда? — Катя пыталась сопротивляться, но Элис была сильной. Слишком сильной. Её пальцы сжимали запястье Кати с удивительной лёгкостью, но Катя чувствовала, что если бы Элис захотела, она могла бы унести её на другой конец города, даже не запыхавшись. — Ты чего? — Мы теперь друзья, — сказала Элис, таща её за собой. — Ты и Джаспер — друзья. Значит, и мы с тобой — друзья. Идём! — Куда идём? — Катя споткнулась о бордюр и чуть не упала, но Элис удержала её. — В столовую, — Элис не сбавляла шага. — Будешь сидеть с нами. Катя замерла. — Что? — Ты слышала, — Элис улыбнулась. — Ты теперь с нами. — Я не… — Не спорь, — Элис перебила её. — Джаспер будет рад. Катя не знала, что сказать. Она смотрела на Элис, на её светящееся лицо, и чувствовала, как внутри всё переворачивается. Она не хотела сидеть с Калленами. Не хотела быть в центре внимания. Не хотела, чтобы на неё смотрели, обсуждали, спрашивали. Она хотела быть незаметной. Как всегда. Но Элис смотрела на неё с таким энтузиазмом, что отказать было просто невозможно. — Кэти, — Элис остановилась. — Не бойся. Мы не кусаемся. Катя усмехнулась. Усмешка вышла нервной, какой-то дерганой. Она вспомнила все фанфики, которые читала в прошлой жизни, все шутки про вампиров, которые не кусаются. — Это точно? — Ну, — Элис притворно задумалась. — Эмметт иногда, но только если его разозлить. Катя рассмеялась. Смех вырвался сам собой, и она не могла его остановить. Она представила огромного Эмметта, который кусает кого-то в приступе гнева, и это было так нелепо, что она засмеялась ещё громче. — Ладно, — сказала она, вытирая глаза. — Пойдём. В столовой Каллены сидели за своим столом, и Катя чувствовала, как все взгляды устремлены на неё, когда Элис вела её через зал. Джессика смотрела с открытым ртом, её вилка застыла в воздухе. Майк замер с сэндвичем в руке. Анджела перестала жевать. Даже учителя, которые сидели за своим столом, оборачивались. Катя чувствовала себя так, будто идёт на казнь. — Садись, — сказала Элис, пододвигая ей стул рядом с Джаспером. Катя села. Она чувствовала, как горят щёки, как колотится сердце, как все смотрят. Она хотела провалиться сквозь землю. — Привет, — сказал Джаспер, и в его голосе было что-то, от чего у неё перехватило дыхание. — Привет, — ответила она, стараясь не смотреть на него. — Элис тебя поймала? — спросил Эмметт, ухмыляясь. — Поймала, — Катя кивнула, чувствуя, как её щёки горят. — Я пыталась сбежать, но она быстрая. — Мы все быстрые, — Эмметт подмигнул. — Привыкай. Катя усмехнулась. Она посмотрела на стол, на пустые тарелки, на стаканы с чем-то, что должно было изображать еду, и почувствовала, что не знает, что делать. Она никогда не сидела за этим столом. Никогда не была частью этой компании. — Ты чего? — спросила Розали. Её голос был ровным, но Катя заметила, что она смотрит на неё с любопытством. — Я не знаю, что говорить, — честно сказала Катя. — Я обычно молчу. — Молчи, — Розали пожала плечами. — Мы тоже не говорим. Только делаем вид. — Я заметила, — Катя кивнула. Она посмотрела на Джаспера. Он смотрел на неё, и в его глазах было что-то, от чего у неё перехватило дыхание. Не напряжение. Не вопрос. А что-то тёплое, спокойное. — Как прошли выходные? — спросил он. — Нормально, — Катя пожала плечами. — Рыбачила с отцом. — Рыбачила? — Эмметт удивился. — Ты? — А что такого? — Катя приподняла бровь. — Я умею. Поймала одну. — Одну? — Эмметт усмехнулся. — Это всё? — А ты бы поймал больше? — Я бы поймал всех, — Эмметт расправил плечи. — Врёшь, — Катя покачала головой. — Проверим, — он наклонился вперёд. — Как-нибудь устроим соревнования. Ты и я. — Ты проиграешь, — Катя усмехнулась. — Это мы ещё посмотрим. — Хватит, — Розали закатила глаза. — Вы как дети. — А ты как бабка, — Эмметт чмокнул её в щёку. Катя смотрела на них и чувствовала, как напряжение отпускает. Они были странными. Они были вампирами. Но они были… нормальными. По крайней мере, пытались быть. И Катя поймала себя на мысли, что ей это нравится. — Кэти, — Элис наклонилась к ней. — А что ты слушаешь? — Русскую музыку, — Катя достала плеер. — Научишь? — Чему? — Катя усмехнулась. — Русскому? — Да, — Элис кивнула. — Джаспер говорит, ты его уже учишь. Катя посмотрела на Джаспера. Он чуть улыбнулся. — Спокойствие, — сказал он, и у него получилось почти правильно. — А что это значит? — спросила Элис. — Спокойствие, — Катя перевела. — Тишина. Покой. — Красиво, — Элис улыбнулась. — Научи меня ещё чему-нибудь. — Например? — Не знаю, — Элис задумалась. — Что-нибудь смешное. Катя задумалась. В голову пришло первое, что она услышала от Джессики на прошлой неделе. — Дурак, — сказала она. — Это значит «дурак». — Дурак, — повторила Элис, и у неё получилось почти идеально. — Отлично, — Катя усмехнулась. — Теперь ты можешь называть Эмметта дураком, и он не поймёт. — Эй! — возмутился Эмметт. — Я всё слышу! — Ну и что? — Катя пожала плечами. — Ты всё равно не понимаешь. Эмметт посмотрел на неё, а потом рассмеялся. — Ты мне нравишься, — сказал он. — Оставайся. Катя улыбнулась. Она сидела за столом Калленов, слушала, как Эмметт спорит с Розали, как Элис что-то шепчет на ухо Джасперу, как они смеются, и чувствовала себя… своей. Впервые за долгое время. Она посмотрела в другой конец столовой. Белла сидела за столиком с Джессикой и Майком, но она не ела. Она смотрела на Эдварда. Эдвард смотрел на неё. Между ними было что-то, чего Катя не могла описать. Напряжение. Ожидание. Что-то, что должно было произойти. Эдвард ждал Беллу в лесу, на поляне, где они встречались раньше. Дождь стих, и воздух был прозрачным, холодным. Он стоял, прислонившись к дереву, и смотрел, как она идёт по тропинке, ломая сухие ветки. Он слышал её шаги за десять минут до того, как она появилась. Слышал, как её сердце колотится в груди. Слышал, как она дышит — глубоко, нервно. Она боялась. Но шла. — Ты знаешь, — сказал он, когда она подошла. Белла остановилась. Её лицо было бледным, но спокойным. Она смотрела на него, и в её глазах не было страха. Только решимость. — Да, — сказала она. — Я знаю. — С чего ты начала? — С того дня, когда ты остановил фургон, — Белла подошла ближе. — Ты голыми руками остановил машину. Ты не пострадал. Ты даже не пошатнулся. — Я мог бы сказать, что это был адреналин, — Эдвард усмехнулся. — Не надо, — Белла покачала голвоой. — Я не дура. — Я знаю, — он вздохнул. — Я знаю, что ты не дура. — Тогда скажи правду, — Белла шагнула к нему. — Кто вы? Кто вы все? Эдвард смотрел на неё. Она стояла перед ним, маленькая, хрупкая, но такая смелая. Она не боялась. Она хотела знать. — Мы — вампиры, — сказал он. — Ты знала это. Ты читала книги. — Я хочу услышать это от тебя, — Белла сжала кулаки. — Я хочу, чтобы ты сказал мне. — Мы — вампиры, — повторил Эдвард. — Мы пьём кровь. Мы не спим. Мы не стареем. Мы живём вечно. Белла молчала. Она смотрела на него, и в её глазах было что-то, чего он не мог прочитать. — Ты боишься? — спросил он. — Нет, — она покачала головой. — Я боюсь только того, что ты уйдёшь. — Я не уйду, — Эдвард шагнул к ней. — Я не могу. — Почему? — Потому что я люблю тебя, — сказал он. — Я люблю тебя с того самого дня, как увидел. Я боролся с этим. Я убегал. Но я не могу. Я не могу быть без тебя. Белла смотрела на него, и её глаза наполнились слезами. — Я тоже, — сказала она. — Я тоже люблю тебя. Он шагнул к ней, обнял, и она прижалась к нему, чувствуя, как его тело холодное, твёрдое, но такое родное. — Что теперь? — спросила она. — Теперь ты знаешь правду, — сказал Эдвард. — И ты должна решить, что с этим делать. — Я уже решила, — Белла подняла на него глаза. — Я хочу быть с тобой. — Это опасно, — он покачал головой. — Я опасен. — Мне всё равно, — она улыбнулась. — Я не боюсь. Эдвард посмотрел на неё, и в его глазах было что-то, что она не могла описать. Любовь. Страх. Надежда. — Ты сумасшедшая, — сказал он. — Знаю, — она усмехнулась. — Мне уже говорили. Катя сидела в своей комнате, слушала дождь и думала о том, что случилось сегодня. Элис привела её к своему столу. Эмметт шутил. Розали молчала. Джаспер смотрел на неё. Она чувствовала себя своей. Среди них. Она слышала, как Белла вернулась домой. Слышала, как её шаги были лёгкими, почти танцующими. Она улыбалась. Катя знала это, даже не видя её. Она хотела спуститься, поговорить, но не могла. Что она могла сказать? «Я знаю, что ты знаешь»? «Я знаю, кто он»? «Я знаю, кто вы все»? Она не могла. Не сейчас. Катя смотрела в окно, на дождь, который лил не переставая, и думала о Джаспере. О том, что он смотрел на неё так, будто она была единственным человеком в комнате. О том, что она, возможно, тоже готова рискнуть. Когда-нибудь. — Что будет, то будет, — сказала она себе. Она закрыла глаза и постаралась уснуть.