Не по сценарию

Среда выдалась на удивление тёплой. Дождь, который лил не переставая последние две недели, наконец-то решил взять выходной, и Форкс предстал перед Катей во всей своей угрюмой красе — мокрые деревья, блестящий асфальт, низкое серое небо, которое, однако, не давило, а скорее укутывало город в мягкое одеяло. Катя шла по знакомой тропинке, ведущей к холму, откуда открывался вид на весь город. В наушниках играла Земфира, и она чувствовала, как напряжение, копившееся всю неделю, начинает отпускать. Белла теперь почти не выходила из своей комнаты, а когда выходила — смотрела сквозь Катю так, будто её не существовало. Они не ссорились. Они просто перестали существовать друг для друга. Катя не знала, что хуже. Она свернула с тропинки, обходя большую лужу, и замерла. В кустах, у самой дороги, сидел кот. Он был рыжим. Не просто рыжим, а огненно-рыжим, будто кто-то выкрасил его в цвет заката. Шерсть стояла дыбом, уши прижаты, а глаза… Катя никогда не видела таких глаз у кота. Они были жёлтыми, с вертикальными зрачками, и в них было столько высокомерия, будто этот пушистый комок был королём мира, а она, Катя, — всего лишь жалкой смертной, посмевшей нарушить его покой. — Ты кто такой? — спросила Катя, снимая наушники. Кот молчал. Он смотрел на неё, и в его взгляде было что-то, от чего Катя почувствовала себя неуютно. Будто он оценивал её, взвешивал, решал, достойна ли она находиться в его присутствии. — Ты местный? — спросила она, делая шаг вперёд. Кот не двинулся. Он только чуть склонил голову набок, и этот жест был таким человеческим, что Катя на секунду опешила. — Ты чего такой наглый? — она присела на корточки, протягивая руку. — Иди сюда. Кот посмотрел на её руку, потом на неё, потом снова на руку. И Катя готова была поклясться, что он усмехнулся. Кот. Усмехнулся. — Ты издеваешься? — спросила она. Кот медленно поднялся, потянулся с таким видом, будто делал ей одолжение, и сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Потом он ткнулся носом в её пальцы, и Катя почувствовала, как внутри что-то ёкнуло. Шерсть была мягкой, тёплой, живой. Кот мурлыкал — громко, настойчиво, будто требовал, чтобы она немедленно взяла его на руки и отнесла домой. — Ты бездомный? — спросила Катя, осторожно поглаживая его за ухом. — Где твой хозяин? Кот посмотрел на неё. В его жёлтых глазах было столько презрения к самой идее иметь хозяина, что Катя невольно усмехнулась. — Ну да, — сказала она. — Ты сам себе хозяин. Я поняла. Она огляделась по сторонам. Вокруг был лес, тропинка, ведущая к холму, и ни одного дома. Кот был худым — она чувствовала рёбра под шерстью. И грязным — лапы в земле, шерсть слиплась. — Ты голодный? — спросила она. Кот мявкнул. Коротко, требовательно. — Ладно, — Катя вздохнула. — Пойдём. Она взяла кота на руки, и он не сопротивлялся. Он только устроился поудобнее, положил голову ей на плечо и продолжил мурлыкать. Катя чувствовала его тепло через куртку, и в груди разливалось что-то тёплое, давно забытое. В прошлой жизни она всегда хотела кота. Ещё в детстве, когда отец был жив, она просила, умоляла, обещала, что будет убирать, кормить, гулять. Отец говорил: «Подрастёшь — заведём». А потом отец умер. А мать сказала: «Некогда с животными возиться». И всё. Кота не было. Никогда. — Ты мой, — сказала Катя коту, шагая по тропинке обратно. — Ты меня выбрал, я тебя выбрала. Теперь мы вместе. Кот мявкнул. Катя готова была поклясться, что он согласился. Домой она влетела, как ураган. Кота она держала на руках, прижимая к груди, и улыбалась так, что щёки болели. — Пап! — закричала она с порога. — Пап, смотри! Чарли вышел из кухни с чашкой кофе. Он посмотрел на Катю, потом на кота, потом снова на Катю. — Это что? — спросил он. — Кот, — Катя сияла. — Я нашла его в лесу. Он голодный, худой, у него нет хозяина. Можно он останется? Чарли подошёл ближе. Кот посмотрел на него своими жёлтыми глазами, и Чарли, кажется, на секунду отступил. — У него взгляд… — начал он. — Да, — Катя кивнула. — Он крутой. Я назову его Мефистофель. — Мефи… что? — Мефистофель, — повторила Катя. — В честь демона из «Фауста». Посмотри на его глаза. Чарли посмотрел. Кот посмотрел на Чарли. Чарли сделал шаг назад. — У него очень… выразительный взгляд, — сказал он. — Именно, — Катя прижала кота к себе. — Так можно он останется? Чарли вздохнул. Он смотрел на Катю, на её счастливое лицо, на её горящие глаза, и не мог сказать нет. Он никогда не мог сказать ей нет. — Ладно, — сказал он. — Но убирать за ним будешь сама. Кормить — сама. Прививки — моя забота. — Спасибо! — Катя чуть не подпрыгнула. — Спасибо, пап! Она уже хотела бежать наверх, чтобы показать коту его новую комнату, когда на лестнице появилась Белла. Белла была бледной, с тёмными кругами под глазами, и смотрела на кота так, будто он был инопланетным захватчиком. — Что это? — спросила она. — Кот, — Катя сжала кота крепче. — Я нашла его в лесу. — Убери его, — сказала Белла. Катя замерла. — Что? — Убери его, — повторила Белла. — Я ненавижу котов. Катя смотрела на неё. Она знала, что Белла не любит котов. В книгах это было. Но она думала, что это просто… ну, нелюбовь. А не вот это. — Белла, он голодный, — сказала Катя. — У него нет дома. Я не могу его выбросить. — Я не прошу тебя выбрасывать, — Белла спустилась на несколько ступеней. — Найди ему другой дом. — Какой другой дом? — Катя чувствовала, как внутри закипает злость. — Я хочу его оставить. — Нет, — Белла сжала перила. — Я не хочу, чтобы в доме был кот. — Это не только твой дом, — Катя шагнула вперёд. — Это и мой дом тоже, — Белла шагнула ей навстречу. — И я имею право голоса. — Девочки, — Чарли попытался вмешаться. — Давайте успокоимся. — Нет! — Катя и Белла сказали это одновременно. Чарли отступил. — Белла, — Катя старалась говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. — Я всю жизнь хотела кота. Всю жизнь. У меня никогда не было домашнего животного. А этот кот… он меня выбрал. Он шёл ко мне сам. Я не могу его бросить. — Мне плевать, — Белла скрестила руки на груди. — Я не хочу, чтобы в доме было животное. — Почему? — Катя повысила голос. — Что он тебе сделал? Он даже не посмотрел в твою сторону! — Я просто не люблю котов, — Белла пожала плечами. — Это моё право. — Твоё право? — Катя усмехнулась. — А моё право? Моё право иметь кота? Моё право быть счастливой? — Ты и так счастливая, — Белла усмехнулась в ответ. — У тебя есть твои Каллены. — При чём здесь Каллены? — Катя чувствовала, как слёзы подступают к глазам. — Это кот, Белла. Просто кот. Он никому не мешает. — Он будет гадить по всему дому, — Белла начала загибать пальцы. — Он будет орать по ночам. Он будет драть мебель. У нас аллергия может быть. — У нас нет аллергии, — Катя покачала головой. — И ты это знаешь. — Откуда ты знаешь? — Белла шагнула к ней. — Ты же ничего не помнишь. Катя замерла. Это было низко. Даже для Беллы. — Прекратите, — Чарли повысил голос. — Обе. — Папа на твоей стороне, — Белла посмотрела на Чарли. — Как всегда. — Белла, это не… — Нет, — Белла перебила его. — Я вижу. Ты всегда на её стороне. Что бы она ни сделала. Даже когда она приносит в дом бездомную тварь, ты на её стороне. — Белла, — Чарли шагнул к ней. — Это просто кот. Кэти хочет его оставить. Что в этом плохого? — Я не хочу, — Белла отступила. — Я сказала нет. — Ты не имеешь права говорить нет за всех, — Катя почувствовала, как слёзы начинают течь по щекам. — Имею, — Белла сделала шаг вперёд и попыталась выхватить кота из рук Кати. Всё произошло быстро. Белла дёрнула кота за шерсть, кот зашипел, вывернулся, и Белла, не удержав, швырнула его в сторону. Кот ударился о стену, жалобно мяукнул и прижался к полу. Катя закричала. Она не помнила, что именно она крикнула. Что-то нечленораздельное, полное боли и ярости. Она бросилась к коту, схватила его на руки, прижала к груди. Кот дрожал. Катя дрожала. — Ты… — она повернулась к Белле. — Ты что творишь? Белла побледнела. Она смотрела на свои руки, будто не понимала, что только что сделала. — Я… — начала она. — Уйди, — Катя сжала кота крепче. — Уйди от меня. — Кэти… — Чарли шагнул к ней. — Не подходи, — Катя отступила. — Никто не подходи. Она смотрела на Беллу, и в её глазах было столько ненависти, сколько она не чувствовала никогда. — Если что-нибудь случится с этим котом, — сказала она. — Если ты посмеешь его тронуть… я не знаю, что я сделаю. Но ты пожалеешь. — Кэти, — Чарли попытался успокоить её. — Белла не хотела… — Не хотела? — Катя усмехнулась. — Она швырнула кота в стену. Она чуть не убила его. Ты это видел? Чарли молчал. Катя смотрела на него, и внутри неё всё рушилось. Она думала, что Белла просто холодная. Равнодушная. Но не жестокая. А она была жестокой. — Я не могу здесь оставаться, — сказала Катя. — Я не могу оставить его здесь. С ней. — Кэти, куда ты? — Чарли шагнул к ней. — Не знаю, — она отступила. — Но не здесь. Она выбежала из дома, прижимая кота к груди, и не оглядывалась. Она слышала, как Чарли кричит ей вслед, но не остановилась. Не могла. Она бежала, пока не кончились силы. А потом села на скамейку в парке, прижала кота к себе и разрыдалась. Кот не вырывался. Он лежал у неё на руках, тёплый, живой, и мурлыкал. Катя плакала, и слёзы текли по щекам, смешиваясь с дождём, который снова пошёл. Она не знала, сколько просидела так. Может, минуту. Может, час. Она слышала, как шуршат шины по мокрому асфальту, как кто-то подходит ближе, но не поднимала головы. Ей было всё равно. — Кэти? Голос был знакомым. Холодным, ровным, но в нём было что-то, чего Катя раньше не слышала. Беспокойство? Она подняла голову. Розали стояла перед ней. На ней был длинный белый плащ, волосы блестели в свете фонарей, и она выглядела так, будто сошла с обложки глянцевого журнала. Рядом с ней была припаркована её машина — она, видимо, ехала мимо и заметила Катю на скамейке. — Ты… — начала Катя. — Ты что здесь делаешь? — Ехала домой, — Розали села на скамейку рядом. — Увидела тебя. Ты плачешь. — Немного, — Катя вытерла слёзы, но они всё равно текли. — Из-за кота? — Розали кивнула на рыжий комок. — Из-за Беллы, — Катя посмотрела на Мефистофеля, который дрожал у неё на руках. — Она швырнула его в стену. Чуть не убила. Розали помолчала. Катя видела, как её пальцы сжимаются в кулаки. — Я не удивлена, — сказала Розали. Катя посмотрела на неё. — Ты не любишь её, — это был не вопрос. — А ты? — Розали посмотрела на Катю. Катя помолчала. Она думала о Белле. О том, как та смотрела на неё. О том, что сказала: «Ты и так счастливая. У тебя есть твои Каллены». — Нет, — честно сказала Катя. — Не люблю. Она всегда меня ненавидела. Ещё до того, как я потеряла память. Она ненавидела, что папа любит меня больше. Но она сама виновата. Она не шла на контакт. Она просто… сидела в своей комнате и ждала, что кто-то догадается, что ей нужно. — Она всегда такой была, — Розали кивнула. — Эдвард думает, что она особенная. Что она не такая, как все. А она просто… слабая. — Она не слабая, — Катя покачала головой. — Она просто… не умеет. Не умеет быть счастливой. Не умеет быть благодарной. Не умеет любить. — Ты умеешь, — сказала Розали. Катя посмотрела на неё. — Откуда ты знаешь? — Я вижу, — Розали кивнула на кота. — Ты нашла его, ты приютила его, ты готова была тащить его через весь город, чтобы он был в безопасности. Это уметь любить. Катя смотрела на Мефистофеля. Кот уже не дрожал, он лежал у неё на руках, прищурившись, и мурлыкал. — Он меня выбрал, — сказала она. — Я не могла его бросить. — Поэтому ты и не бросила, — Розали встала. — Поехали. — Куда? — Катя подняла голову. — Ко мне домой, — Розали протянула руку. — Кота нужно накормить. И тебя тоже. — Я не могу, — Катя покачала головой. — Я не хочу быть обузой. — Ты не будешь обузой, — Розали сказала это так, будто всё было решено. — Поехали. Катя смотрела на её руку. Она была бледной, идеальной, с длинными пальцами. Катя знала, что Розали не любит прикасаться к людям. Знала, что она держит дистанцию. Но сейчас она протягивала руку. Катя взяла её. Пальцы Розали были холодными, но она сжала ладонь Кати крепко, уверенно. — Спасибо, — сказала Катя. — Не за что, — Розали открыла дверь машины. — Садись. Катя села на заднее сиденье, прижимая кота к груди. Машина была тёплой, сухой, пахла кожей и чем-то цветочным. Розали села за руль и завела двигатель. — Как его зовут? — спросила она, глядя в зеркало заднего вида. — Мефистофель, — Катя погладила кота. Розали подняла бровь. — Демон? — Искуситель, — Катя усмехнулась. — Он меня выбрал. — Хороший выбор, — Розали выехала с парковки. Они ехали в тишине, и Катя чувствовала, как напряжение, которое держало её в тисках весь день, начинает отпускать. Она смотрела в окно, на мокрые деревья, на редкие фонари, и думала о том, что случилось. — Розали, — сказала она. — Мм? — Почему ты остановилась? Увидела меня и остановилась. Розали помолчала. Она смотрела на дорогу, и Катя видела, как её пальцы сжимают руль. — Потому что ты сидела на скамейке в парке, в дождь, с котом на руках, и плакала, — сказала Розали. Розали посмотрела на неё в зеркало. — Не придавай этому значения, — сказала она. — Просто мне надоело смотреть на твои страдания. — Конечно, — Катя усмехнулась. — Ты просто сердобольная. — Я не сердобольная, — Розали фыркнула. — Я практичная. Если бы я тебя не забрала, ты бы просидела там всю ночь и заболела. А потом пришлось бы тебя лечить. Это неудобно. — Неудобно? — Катя рассмеялась. — Очень, — Розали кивнула. — Карлайл бы расстроился. Эсми бы переживала. Джаспер бы… Она замолчала. — Джаспер бы что? — спросила Катя. — Джаспер бы тоже переживал, — Розали пожала плечами. — А я не люблю, когда он переживает. Он становится… мрачным. Катя смотрела на неё. Розали была странной. Холодной, отстранённой, но она остановилась. Она приехала. Она сказала: «Поехали». — Розали, — сказала Катя. — Что? — Ты хорошая. Розали посмотрела на неё в зеркало. — Я знаю, — сказала она. — Но спасибо. Катя рассмеялась. Мефистофель на её руках мявкнул, будто соглашаясь. — Он говорит, что ты хорошая, — сказала Катя. — Он ничего не говорил, — Розали закатила глаза. — Сказал, — Катя улыбнулась. — Я слышала. Дом Калленов был огромным. Катя знала это по книгам, но вживую он казался ещё больше. Белый, с высокими окнами, окружённый лесом, он стоял на холме, как замок из сказки. Или из фильма ужасов. Смотря с какой стороны посмотреть. — Не бойся, — сказала Розали, открывая дверь. — Я не боюсь, — Катя покачала головой. — Я просто… впечатлена. Она вошла в дом, и первое, что она увидела, была огромная гостиная с камином, высокими потолками и большими окнами. Второе — Эмметт, который сидел на диване и смотрел на неё с удивлением. Элис стояла у окна, Эдвард был в углу, с напряжённым лицом. А у камина стояли двое, которых Катя не видела раньше. Мужчина был высоким, светловолосым, с добрыми глазами и спокойной улыбкой. На нём был простой свитер и джинсы, но даже в такой одежде он выглядел так, будто сошёл с картины эпохи Возрождения. Доктор Карлайл Каллен. Она узнала его по больнице, но тогда она видела его только мельком, в белом халате, и он казался просто врачом. А здесь, в этом доме, он был… другим. Более живым, что ли. Более настоящим. Женщина рядом с ним была маленькой, хрупкой, с тёплыми карими глазами и мягкой улыбкой. Её волосы были тёмными, с лёгкой сединой, и она держалась так, будто каждый человек в этой комнате был для неё самым важным. Эсми. Катя знала из книг, что Эсми — сердце этой семьи, и сейчас она поняла почему. — Розали привезла кота, — сказала Розали, входя в гостиную. Все посмотрели на Катю. На её заплаканное лицо, на кота, который выглядывал из-под куртки, на её дрожащие руки. — Кэти, — Карлайл шагнул к ней первым. Его голос был спокойным, тёплым, и в нём не было ни капли осуждения. — Мы рады тебя видеть. Хотя обстоятельства… — Извините, что ворвалась, — Катя почувствовала, как её щёки заливаются краской. — Я… я не знала, куда ещё пойти. — Ты всегда можешь прийти сюда, — сказала Эсми, подходя ближе. Её голос был мягким, как тёплое одеяло, и Катя почувствовала, как внутри что-то отпускает. — Всегда. Катя смотрела на неё. Она не знала, почему эта женщина, которую она видела впервые, вызывает у неё такое доверие. Может быть, потому что она смотрела на Катю так, будто та была её собственной дочерью. Может быть, потому что она улыбалась так, будто Катя была желанным гостем, а не проблемой, которая свалилась на голову. — Спасибо, — прошептала Катя. Голос дрожал, и она ненавидела себя за это. — Давайте сначала разберёмся с котом, — сказала Эсми, подходя ближе. — Он промок. И ты промокла. Нужно вас обоих высушить. — Я… — Катя посмотрела на Мефистофеля. — Я хотела спросить… можно он у вас немного поживёт? Я не могу оставить его дома. Белла… она… Она не договорила. Слова застряли в горле. Она вспомнила, как кот ударился о стену, как он жалобно мяукнул, как дрожал у неё на руках. Горло сжалось, и она почувствовала, что сейчас снова расплачется. — Конечно, — сказала Эсми, и в её голосе не было ни капли сомнения. — Конечно, может. — У нас большой дом, — добавил Карлайл, и его улыбка стала ещё теплее. — Места хватит. — Он будет драть диваны, — предупредила Катя, пытаясь взять себя в руки. — Диваны переживут, — усмехнулся Эмметт с дивана. — У нас есть старые. — Он будет орать по ночам. — Мы поздно ложимся, — сказала Элис, и Катя заметила, как она переглянулась с Эмметтом. — Нам всё равно. — Он… у него взгляд такой, что… — Что? — спросила Розали, которая всё это время стояла рядом. — Что он вас всех подчинит, — Катя посмотрела на кота. — Он уже меня подчинил. — Это мы уже поняли, — Розали закатила глаза, но Катя заметила, как уголок её губ дрогнул в улыбке. — Тогда, — Катя перевела дух. — Можно он у вас останется? Ненадолго. Пока я… пока я не решу, что делать. — Оставайся и ты, — сказала Эсми. — На ночь. Или на столько, сколько нужно. Катя почувствовала, как к горлу снова подступает комок. Она смотрела на Эсми, на её мягкую улыбку, на её тёплые глаза, и думала о том, что в прошлой жизни у неё не было такой матери. Никогда. — Я не могу, — покачала она головой. — Я не хочу быть обузой. — Ты не обуза, — сказал Джаспер, и Катя только сейчас заметила, что он стоит в дверях гостиной. Она не слышала, как он вошёл. — Ты — гостья. Она посмотрела на него. Он стоял, прислонившись к косяку, и смотрел на неё так, будто она была единственным человеком в комнате. В его глазах было что-то, от чего у неё перехватило дыхание. — Я… — Кэти, — голос Эсми был мягким, но твёрдым. — Ты промокла, замёрзла, и у тебя на руках кот, который тоже промок и замёрз. Переночуешь здесь, а завтра решим, что делать. Хорошо? Катя смотрела на неё. На её тёплые глаза, на её мягкую улыбку. Она вспомнила свою мать — Наталью, которая никогда не смотрела на неё так. Никогда не говорила «оставайся». Никогда не была рядом, когда нужно. — Хорошо, — сказала она. — Спасибо. Эсми увела Катю наверх, чтобы она переоделась в сухое, а когда Катя спустилась вниз, на кухне уже накрывали на стол. Она была в сухом свитере Эсми, который пах чем-то цветочным и домашним, и в джинсах, которые были чуть великоваты, но очень удобны. — Мы подумали, что ты голодна, — сказала Эсми, пододвигая к ней стул. — И кот, наверное, тоже. На столе стояла тарелка с горячим супом, свежий хлеб, стакан сока. Для Мефистофеля — блюдце с молоком и кусочки рыбы, которые Эсми нарезала маленькими кусочками. — Это всё… для меня? — Катя смотрела на накрытый стол и чувствовала, как слёзы снова подступают к глазам. — Для тебя, — Эсми улыбнулась. — Ешь, пока не остыло. Катя села. Мефистофель уже уткнулся носом в блюдце с молоком, и его хвост поднялся трубой. — Он счастлив, — сказала Элис, наблюдая за котом. — Он голоден, — поправила Розали. — Но да, счастлив. Карлайл сел напротив Кати. Он смотрел на неё с доброй улыбкой, и Катя чувствовала, что может говорить с ним о чём угодно. — Кэти, — сказал он. — Я хотел спросить… Ты не пострадала? Кот? Белла его ударила? — Я в порядке, — Катя покачала головой. — Мефистофель… он просто испугался. Я думаю, с ним всё будет хорошо. — Если хочешь, я могу его осмотреть, — предложил Карлайл. — У меня есть опыт с животными. Катя удивилась. — Вы лечите животных? — Иногда, — Карлайл кивнул. — В городе нет ветеринара, так что иногда приходится. — Спасибо, — Катя почувствовала, как её щёки заливаются краской. — Вы очень добры. — Это не доброта, — Карлайл улыбнулся. — Это просто помощь тому, кто в ней нуждается. Катя смотрела на него. Он был спокойным, уверенным, и в его глазах было что-то, что заставляло верить, что всё будет хорошо. — Вы очень похожи на Эсми, — сказала она. — Такие же… добрые. — Это потому, что мы долго учились, — Карлайл усмехнулся. — Эсми научила меня. Эсми, которая стояла у плиты, рассмеялась. — Я ничему его не учила, — сказала она. — Он всегда был таким. — Не всегда, — Карлайл покачал головой. — Ты просто не помнишь. — Помню, — Эсми подошла к нему, положила руку на плечо. — Я всё помню. Катя смотрела на них. На то, как они смотрят друг на друга. На то, как Эсми касается его плеча. На то, как Карлайл накрывает её руку своей. И чувствовала, что смотрит на что-то настоящее. Что-то, чего у неё никогда не было. — Вы счастливы, — сказала она. Эсми посмотрела на неё. — Да, — сказала она. — Мы счастливы. — Это видно, — Катя улыбнулась. — Ты тоже будешь счастлива, — сказала Эсми. — Когда-нибудь. Катя посмотрела на неё. На её тёплые глаза, на её мягкую улыбку. Она подумала, что, наверное, именно так выглядит настоящая мать. Та, которой у неё никогда не было. — Спасибо, — прошептала она. — Не за что, — Эсми улыбнулась. — Ешь. После ужина Катя спохватилась: — Ему нужно купить вещи! Переноску, домик, когтеточку, лоток, корм… — Поехали, — сказала Розали, вставая. — Сейчас? — Катя удивилась. — Уже поздно. — Зоомагазин работает до десяти, — Розали пожала плечами. — Успеем. — Я поеду с вами, — сказала Элис. — И я, — сказал Джаспер. — Нет, — Розали покачала головой. — Ты будешь мешать. — Я не буду мешать, — сказал Джаспер. — Будешь, — Розали посмотрела на него. — Ты будешь смотреть на Кэти, а не на когтеточки. Это неэффективно. Катя покраснела. Джаспер смотрел на неё, и в его глазах было что-то, от чего у неё перехватило дыхание. — Я не… — Будешь, — перебила Розали. — Поэтому сиди дома. Эмметт рассмеялся. — Она права, — сказал он. — Ты будешь смотреть на Кэти. — Эмметт, — Розали закатила глаза. — Что? — Эмметт пожал плечами. — Я правду говорю. Катя взяла Мефистофеля на руки и пошла к выходу. — Поехали, — сказала она. Зоомагазин в Порт-Анджелесе был большим, светлым, пахнущим сеном и кормами. Катя шла по рядам, держа Мефистофеля на руках, и чувствовала себя ребёнком в Диснейленде. Розали и Элис шли за ней, и Катя чувствовала их поддержку, хотя Розали делала вид, что ей всё равно. — Смотри, — Катя показала на лежанку в виде домика. — Ему понравится. — Ему понравится коробка, — сказала Розали. — Коты любят коробки. — Ты разбираешься в котах? — удивилась Катя. — Я разбираюсь в животных, — Розали пожала плечами. — Это не сложно. — Купим и коробку, и домик, — решила Катя. — И когтеточку, — добавила Элис. — А то он подери диваны у Эсми. Она расстроится. — Эсми не расстраивается, — сказала Розали. — Она святая. — Поэтому мы и купим когтеточку, — Катя взяла с полки огромную конструкцию из сизаля и дерева. — Ты уверена? — спросила Розали. — Он влезет в машину? — Влезет, — Катя уже тащила когтеточку к тележке. — У тебя же машина крутая. — Да, — вздохнула Розали. — И я её люблю. — Он её не поцарапает, — заверила Катя. — Он воспитанный. — Он дикий кот из леса, — заметила Розали. — Он благородный дикий кот из леса, — поправила Катя. — Это другое. Розали посмотрела на Мефистофеля. Мефистофель посмотрел на Розали. — Он меня гипнотизирует, — сказала Розали. — Это его работа, — Катя усмехнулась. — Он искуситель. — Купим ему ошейник, — сказала Элис. — С бабочкой. — С бабочкой? — Катя представила рыжего кота с ошейником в бабочку и рассмеялась. — Или со стразами, — добавила Элис. — Со стразами, — Катя покачала головой. — Розали, что скажешь? Розали посмотрела на ошейники. На одном был череп, на другом — рыбка, на третьем — стразы. — Стразы, — сказала она. — Если уж быть демоном, то с шиком. Катя рассмеялась. Она чувствовала, как напряжение, которое копилось весь день, начинает отпускать. Она была здесь, в зоомагазине, с Розали и Элис, и выбирала вещи для своего кота. Своего первого кота. Которого она всегда хотела. Когда они подошли к кассе, Катя полезла в карман за деньгами, но Розали остановила её. — Не надо, — сказала она, доставая карту. — Что? — Катя уставилась на неё. — Нет, я сама. — Это карта Джаспера, — Розали спокойно протянула её кассиру. — Он просил оплатить. — Что? — Катя покраснела. — Нет, я не могу. Я… — Кэти, — Розали посмотрела на неё. — Ничего страшного. Ему полезно будет. Теперь же и его кот тоже. — Его кот? — переспросила Катя. — Ты принесла кота в его дом, — Розали пожала плечами. — Значит, это и его кот. Пусть платит. Катя хотела возразить, но кассир уже пробивала чек, а Мефистофель на её руках смотрел на Розали с таким одобрением, что Катя поняла — спорить бесполезно. — Ты странная, — сказала она Розали. — Знаю, — Розали забрала карту и чек. — Мне уже говорили. Они вернулись в дом Калленов, когда уже совсем стемнело. Катя внесла пакеты, и Эсми помогла ей разложить вещи. Мефистофель сидел на диване и наблюдал за процессом с таким видом, будто всё это было данностью. — Он очень спокойный, — заметила Эсми. — Он устал, — Катя погладила кота. — Сегодня был тяжёлый день. — Для тебя тоже, — Эсми посмотрела на неё с теплом. — Твоя комната готова. Наверху, рядом с Джаспером. Катя почувствовала, как к горлу подступает комок. — Спасибо, — прошептала она. — Я… я не знаю, что бы я делала. — Ты бы справилась, — сказал Джаспер, подходя к ней. — Ты сильная. Катя посмотрела на него. Он стоял рядом, и она чувствовала его тепло, его спокойствие. — Я не сильная, — покачала она головой. — Я просто… упрямая. — Это одно и то же, — Джаспер чуть улыбнулся. — Нет, — Катя усмехнулась. — Сильные не плачут. А я плакала. Всю дорогу. — Плакать — это не слабость, — сказала Эсми. — Это значит, что тебе не всё равно. Катя посмотрела на неё. На её мягкую улыбку, на её тёплые глаза. Она подумала, что, наверное, именно так выглядит настоящая мать. Та, которой у неё никогда не было. — Спокойной ночи, — сказала Эсми. — Спокойной ночи, — ответила Катя. Она взяла Мефистофеля на руки и пошла наверх. На полпути она обернулась. — Джаспер? — Мм? — Спасибо, — она посмотрела на него. — За всё. — Не за что, — сказал он. Катя улыбнулась и пошла дальше. Комната была большой, светлой, с огромной кроватью и окном, выходящим в лес. Катя поставила домик для кота в углу, разложила лежанку, насыпала корм в миску. Мефистофель осмотрел свои новые владения, понюхал всё, потрогал лапой и устроился на подушке, которую Катя положила рядом с кроватью. — Ну что, — сказала она, ложась в кровать. — Теперь у нас есть дом. Временный. Но дом. Кот мявкнул. — Ты согласен? Кот мявкнул снова. — Вот и хорошо, — она закрыла глаза. — Спокойной ночи, Тофик. Кот замурлыкал. Катя слушала это мурлыканье, смотрела в окно, на тёмный лес, и думала о том, что сегодняшний день был самым тяжёлым за долгое время. Но он закончился. И она была не одна. Она закрыла глаза и уснула.