Не по сценарию

Суббота выдалась на удивление солнечной. Настолько солнечной, что Катя, выглянув в окно, зажмурилась и отступила на шаг, будто её ударили по глазам. Солнце в Форксе было настолько редким гостем, что казалось почти неприличным — как будто город решил устроить себе праздник и принарядился. Всё вокруг сияло, блестело, переливалось. Даже вечно мокрый асфальт высох, превратившись в серую ленту, которая тянулась к горизонту, и Катя поймала себя на мысли, что впервые за долгое время ей хочется выйти на улицу без капюшона. — Кэти! — раздался крик Джессики из трубки домофона. — Ты готова? Катя вздохнула и посмотрела на своё отражение в зеркале. Джинсы, футболка, толстовка на случай, если солнце всё-таки решит спрятаться. Вчера, когда Джессика позвонила и предложила поехать в Порт-Анджелес выбирать платья для танцев, Катя хотела отказаться. Она не собиралась на танцы. Ей не нужно было платье. Ей вообще ничего не нужно было в этом городе, где все помешаны на танцах, которые для неё были просто шумным мероприятием с неудобной обувью и фальшивыми улыбками. Но Джессика была настойчивой. Она звонила три раза, писала сообщения, умоляла, уговаривала, обещала, что это будет весело. Катя почти сдалась, когда Белла, которая всё это время сидела на диване с книгой, вдруг сказала: — Поехали. Катя посмотрела на неё с удивлением. Белла не поднимала глаз от страниц, но её голос был твёрдым, и в нём чувствовалось что-то странное — какое-то напряжение, которое Катя не могла объяснить. — Зачем? — спросила Катя. — Ты же тоже не идёшь на танцы. — Просто поеду, — Белла пожала плечами, переворачивая страницу. — Развеюсь. Катя не поверила. Она знала Беллу. Знала, что та не ездит в Порт-Анджелес ради развлечения. Знала, что она что-то задумала. Она помнила эту сцену из книг — поездка в Порт-Анджелес, книга о вампирах, нападение в переулке. Она помнила, как Белла начала подозревать, как искала подтверждения, как нашла их. И помнила, что потом случилось. «Она идёт на охоту за правдой, — подумала Катя, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Она хочет узнать, кто такие Каллены». Она могла бы остановить её. Могла бы сказать: «Не надо, Белла. Не ищи. Тебе не понравится то, что ты найдёшь». Могла бы придумать сотню причин, почему не стоит ехать. Но она не сказала. Потому что знала — Белла всё равно не послушает. Она была упрямой, как танк, и если уж вбила себе что-то в голову, то ничто не могло её остановить. И потому что Катя не хотела выдавать себя. Не хотела, чтобы Белла начала задавать вопросы, на которые у неё не было ответов. — Ладно, — сказала Катя. — Поехали. — Ты едешь? — Джессика обрадовалась так, будто Катя согласилась на предложение руки и сердца. — Отлично! Я за вами заеду через час! — Зачем? — Катя усмехнулась, представив, как Джессика пытается втиснуть свою ярко-синюю машину на их подъездную дорожку. — У Беллы есть машина. — Ага, — Джессика замялась, и Катя услышала, как она мнётся на том конце провода. — Но Белла сказала, что не хочет вести. Что-то с тормозами. Катя посмотрела на Беллу. Та сидела на диване, листая какую-то книгу, и не поднимала глаз. Её лицо было спокойным, слишком спокойным. — С тормозами, значит, — протянула Катя, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Она знала, что с тормозами всё в порядке. Знала, что Белла просто не хочет вести, потому что ей нужно время подумать. Переварить. Подготовиться к тому, что она собирается сделать. — Ладно, — сказала она. — Ждём. Она не стала спрашивать, почему Белла не хочет вести. Не стала давить. Она просто отошла к окну и стала смотреть на улицу, чувствуя, как солнце греет стекло, и думая о том, что сегодняшний день может изменить всё. Джессика приехала ровно через час, как и обещала. Она была в ярко-синем платье, которое явно собиралась примерить в магазине, и с таким количеством косметики на лице, что Катя на секунду засомневалась, та ли это Джессика. Её губы блестели, ресницы были накрашены так, что казались вдвое длиннее, а волосы уложены в идеальные локоны. — Ты чего так вырядилась? — спросила Катя, садясь на заднее сиденье и забрасывая рюкзак рядом с собой. — Это не вырядилась, это я просто… привела себя в порядок, — Джессика обиженно надула губы, поправляя платье. — Мы едем в Порт-Анджелес, там люди! — В Порт-Анджелесе такие же люди, как и в Форксе, — заметила Катя, пристёгиваясь. — Просто их больше. — Вот именно! — Джессика завела двигатель, и её машина чихнула, как простуженный кот. — Больше людей — больше шансов встретить кого-нибудь интересного. — Ты едешь выбирать платье или парня? — усмехнулась Катя, глядя, как Джессика пытается вырулить с их улицы, не задев столб. — И то, и другое, — Джессика подмигнула ей в зеркало заднего вида. Белла села на переднее сиденье и всю дорогу молчала. Она смотрела в окно, и её лицо было напряжённым. Катя видела это в отражении зеркала заднего вида — сжатые губы, чуть нахмуренные брови, пальцы, которые сжимали пакет с книгами так, что побелели костяшки. — Белла, — позвала Катя, когда они выехали на трассу. — Что? — Белла не обернулась. — Ты как? — Нормально. — Не похоже. — Просто задумалась. Катя не стала допытываться. Она знала, что Белла думает об Эдварде. О том, что случилось на парковке. О том, как он спас её. О том, что он сказал, что не может быть рядом. О том, что она чувствует к нему что-то, чему не может дать имя. Катя достала плеер, надела наушники и откинулась на спинку сиденья. Сплин запел о чём-то грустном, знакомом, и Катя закрыла глаза, позволяя музыке унести её в прошлую жизнь. Ту, где не было вампиров, где не было Форкса, где не было Джаспера, который смотрел на неё так, будто она была единственным человеком в комнате. Она думала о нём. О том, как он смотрел на неё в коридоре. О том, как он приехал в больницу. О том, что он сказал: «Ты важна». И не понимала, почему. Почему она? Почему не Белла? Почему он смотрит на неё так, будто она — единственное, что имеет значение? «Не выдумывай, — сказала она себе, открывая глаза и глядя на проплывающие мимо деревья. — Он просто вежливый. Просто ему интересно. Не более». В Порт-Анджелесе они пошли в торговый центр. Джессика сразу рванула к витринам, увлекая за собой Анджелу, которая поехала с ними. Они обсуждали фасоны, цвета, ткани, и Катя слушала их вполуха, кивая, когда нужно, и думая о своём. Белла шла чуть позади, оглядываясь по сторонам. Она искала что-то. Катя знала что. Книжный магазин. Ту самую книгу о вампирах. Она помнила это из романа — как Белла нашла книгу, как прочитала её, как начала складывать кусочки пазла. — Я в книжный, — вдруг сказала Белла, когда они проходили мимо. — Сейчас? — Джессика удивилась, отрываясь от созерцания витрины с платьями. — Мы же платья смотреть! — Я быстро, — Белла уже сворачивала к магазину, её шаги были быстрыми, решительными. — Вы идите, я догоню. — Я с тобой, — сказала Катя, снимая наушники. Она не хотела оставлять Беллу одну. Не сейчас. Не когда она знала, что может случиться. — Не надо, — слишком быстро ответила Белла. Она остановилась, повернулась, и в её глазах был вызов. Она не хотела, чтобы Катя видела, что она покупает. Не хотела, чтобы кто-то знал о её подозрениях. — Я сама. Катя посмотрела на неё. В глазах Беллы было что-то, что она видела уже много раз — упрямство, решимость, готовность идти до конца. Она знала, что спорить бесполезно. — Ладно, — Катя пожала плечами, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. — Я тогда прогуляюсь. Встретимся у входа через час. Белла кивнула и исчезла за дверью книжного, даже не обернувшись. Катя пошла по улице, надевая наушники. Она не собиралась ничего искать. Не собиралась ничего менять. Она знала, что случится дальше. И знала, что не должна вмешиваться. Не должна спасать Беллу от того, что та сама выбрала. «Пусть будет как в книге, — подумала она, шагая по мокрому тротуару. — Пусть Белла узнаёт. Пусть ищет. Это не моя история». Она шла по улице, слушая музыку, и чувствовала, как солнце греет лицо. В Порт-Анджелесе было тепло, почти жарко. Люди сидели в кафе, ходили по магазинам, смеялись. Обычный город. Обычная жизнь. Катя смотрела на них и чувствовала себя чужой. Как всегда. Она зашла в маленький дворик, где стояли скамейки, и села в тени, достав книгу из рюкзака. Детектив, который она взяла в школьной библиотеке. Она открыла его на закладке и попыталась читать, но мысли были далеко. Она думала о Белле. О том, что та сейчас ищет доказательства того, что Каллены — вампиры. О том, что она найдёт их. О том, что это изменит всё. Изменит их отношения, изменит её жизнь, изменит всё, что Катя знала о них. Она думала о Джаспере. О том, как он смотрел на неё в коридоре. О том, как он приехал в больницу. О том, что он сказал: «Ты важна». И не понимала, почему. Почему она? Почему не Белла? «Не выдумывай, — сказала она себе, закрывая книгу и глядя на часы. — Он просто вежливый. Просто ему интересно. Не более». Прошло полчаса. Белла должна была уже выйти. Катя встала, сунула книгу в рюкзак и пошла обратно к книжному. Катя заметила их сразу. Двое мужчин. Грязные, небритые, с пустыми глазами. Они шли по улице, оглядываясь по сторонам, и Катя почувствовала, как внутри всё сжалось. Она знала, кто они. И знала, зачем они здесь. В книгах они напали на Беллу в переулке. В книгах её спас Эдвард. В книгах всё было предопределено. Она ускорила шаг. Надо было найти Беллу. Надо было… Она свернула за угол и увидела её. Белла стояла возле книжного, держа в руках пакет с книгами, и смотрела в другую сторону. А двое мужчин уже направлялись к ней. — Белла! — крикнула Катя, бросаясь вперёд. Сердце колотилось где-то в горле, ноги сами несли её, а в голове билась одна мысль: успеть, успеть, успеть. Белла обернулась. В её глазах мелькнул страх, когда она увидела мужчин. Один из них уже протягивал руку, чтобы схватить её за плечо. Его пальцы были грязными, ногти обломанными, и от него пахло перегаром и потом. Катя не думала. Она просто действовала. Она схватила первого мужчину за руку, резко дёрнула вниз и вбок, одновременно подсекая ногой. Приём, который она выучила в прошлой жизни, когда занималась самообороной. Тренер говорил, что у неё талант, что она быстрая, что её движения правильные. Она никогда не думала, что пригодится. Мужчина охнул и рухнул на колени, выпустив Беллу. Второй отшатнулся, но Катя уже развернулась к нему, готовая ударить. Она видела его лицо — испуганное, злое, пьяное. Видела, как он заносит руку для удара. — Кэти! — закричала Белла. Но Катя не успела. Потому что в следующую секунду двое мужчин отлетели в стороны, как будто их ударила невидимая сила. Они ударились о стену и сползли на землю, не двигаясь. Катя подняла голову. Эдвард стоял между ними, его лицо было бледным, глаза горели. Он смотрел на Беллу, и в его взгляде было столько напряжения, что, казалось, воздух вокруг него искрился. Рядом с ним стоял Джаспер. Он смотрел на Катю, и в его взгляде было что-то, от чего у неё перехватило дыхание. Не гнев. Не страх. Чистая ярость. И что-то другое — восхищение? Удивление? Она не могла понять. — Вы в порядке? — спросил Эдвард, поворачиваясь к Белле. Его голос был ровным, но Катя слышала, как он дрожит. Белла кивнула. Она смотрела на него, и в её глазах было всё — страх, облегчение, благодарность, и ещё что-то, что Катя не могла прочитать. Что-то глубокое, тёмное, что она чувствовала, но не могла назвать. — Кэти, — голос Джаспера вывел её из оцепенения. — Ты как? Катя посмотрела на свои руки. Они дрожали. Вся она дрожала — от адреналина, от страха, от того, что она сделала. — Я… — она сглотнула, пытаясь унять дрожь. — Я в порядке. — Ты ударила его, — сказал Джаспер, и в его голосе было удивление. Настоящее, искреннее удивление. — Ты ударила его. — Он собирался схватить Беллу, — Катя пожала плечами, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Ей не хотелось, чтобы он видел, как она напугана. Не хотелось, чтобы кто-то видел. — Я не могла… я не могла позволить. Джаспер смотрел на неё долгим взглядом. Катя чувствовала, как он изучает её, сканирует, пытается понять. Она не отводила глаз, хотя внутри всё дрожало. Она не знала, что он ищет. Не знала, что он видит. — Ты смелая, — сказал он. В его голосе не было насмешки. Только уважение. — Или дура, — Катя усмехнулась, чувствуя, как напряжение начинает отпускать. — Я ещё не решила. — Смелая, — повторил Джаспер, и в его глазах мелькнуло что-то, от чего у Кати перехватило дыхание. Она не знала, что ответить. Она просто стояла и смотрела на него, чувствуя, как колотится сердце, как дрожат руки, как в голове шумит. Полицию вызвали быстро. Кто-то из прохожих уже успел позвонить, и через несколько минут приехала машина. Мужчин увезли. Катю и Беллу попросили остаться, чтобы дать показания. — Вы ударили его? — спросил полицейский, глядя на Катю с удивлением. Он был немолодым, с усами и усталыми глазами, и Катя видела, что он не привык к таким историям. — Да, — Катя кивнула, стараясь не смотреть на свои руки. — Он собирался схватить мою сестру. — Вы занимались единоборствами? — Немного, — соврала Катя, чувствуя, как щёки начинают гореть. — В школе. До аварии. Полицейский кивнул, записал что-то в блокнот и отпустил их. — Вы можете ехать, — сказал он. — Мы разберёмся. Катя выдохнула. Белла стояла рядом, бледная, но спокойная. Её лицо было белым, руки дрожали, но она держалась. — Ты как? — спросила Катя, чувствуя, что сама сейчас упадёт. — Нормально, — Белла кивнула. — Спасибо. — Не за что, — Катя пожала плечами, пытаясь унять дрожь. — Ты бы на моём месте сделала то же самое. Белла промолчала. Катя не знала, правда это или нет, но сейчас было не до того. В ресторане они сидели за столиком в углу. Эдвард и Белла — напротив друг друга. Джаспер и Катя — рядом. Свечи, тихая музыка, белые скатерти. Место было красивым, дорогим, и Катя чувствовала себя неуютно в своих джинсах и футболке. Она не знала, зачем они здесь. Не знала, почему Эдвард привёз их в этот ресторан. Не знала, почему Джаспер сидит рядом, так близко, что она чувствует холод, исходящий от него. И странное тепло, которое она не могла объяснить. — Ты чего? — спросил Джаспер, заметив её взгляд. — Место пафосное, — честно сказала Катя, оглядывая зал. Люстры, белые скатерти, официанты в бабочках. Всё это казалось ей чужим, ненастоящим. — Я не одета. — Ты выглядишь прекрасно, — сказал Джаспер, и в его голосе не было насмешки. Катя посмотрела на него. Он говорил серьёзно. Или делал вид. Она не могла понять. Она никогда не умела читать людей. В прошлой жизни она всегда ошибалась, думая, что кто-то проявляет интерес, а потом оказывалось, что это была просто вежливость. Или жалость. Или ей просто хотелось так думать. — Ты странный, — сказала она. — Знаю, — он чуть улыбнулся. — Мне уже говорили. Они сидели в тишине, слушая, как Эдвард и Белла о чём-то говорят. Катя не вслушивалась. Она знала, о чём они говорят. О том, что случилось. О том, как он спас её. О том, как она его искала. О том, что между ними что-то происходит, чему они оба не могут дать имя. — Она счастлива, — тихо сказал Джаспер, кивая на Беллу. Катя посмотрела на сестру. Белла смотрела на Эдварда, и в её глазах было что-то, чего Катя никогда в них не видела. Тепло. Надежду. Что-то, что делало её живой. — Да, — Катя кивнула. — Она давно этого хотела. — А ты? — спросил Джаспер. — Ты счастлива? Катя посмотрела на него. В его глазах было что-то, от чего у неё перехватило дыхание. Не жалость. Не любопытство. Что-то другое. Что-то, чему она не хотела давать имя. — Не знаю, — честно сказала она. — Я… пытаюсь. — Пытаешься? — Пытаюсь быть счастливой. Пытаюсь быть нормальной. Пытаюсь не думать о том, что я… — она замолчала, понимая, что говорит слишком много. — Что ты? — спросил Джаспер. — Ничего, — Катя покачала головой, чувствуя, как щёки начинают гореть. — Забудь. Джаспер не стал настаивать. Он просто смотрел на неё, и Катя чувствовала, как он изучает её, сканирует, пытается понять. Она не отводила глаз, хотя внутри всё дрожало. — Ты не такая, как другие, — сказал он. — Мне уже говорили, — Катя усмехнулась, чувствуя, как напряжение начинает отпускать. — Я серьёзно. — Я знаю. Они снова замолчали. Белла и Эдвард встали из-за стола, и Катя заметила, что Белла смотрит на неё. В её глазах было что-то странное — ревность? Непонимание? — Кэти, — сказала Белла. — Ты поедешь с нами? — Я отвезу её, — сказал Джаспер. — Если ты не против. Белла посмотрела на него, потом на Катю. В её глазах было что-то, что Катя не могла прочитать. Что-то тёмное, тяжёлое. — Хорошо, — сказала она. — Тогда до дома. Она вышла с Эдвардом, и Катя осталась с Джаспером одна. Машина Джаспера была серебристой, спортивной, и Катя чувствовала себя в ней как космонавт в ракете. Всё здесь было не таким, как в пикапе Чарли — кожаные сиденья, тихий двигатель, запах, которого она не могла описать. — Ты чего? — спросил Джаспер, заводя двигатель. — Машина дорогая, — Катя пожала плечами, чувствуя, как её пальцы скользят по коже сиденья. — Я боюсь что-нибудь сломать. — Не сломаешь, — он чуть улыбнулся. — Пристегнись. Катя пристегнулась, и они выехали на трассу. Некоторое время ехали молча. Катя смотрела в окно, слушала, как шуршат шины по асфальту, и думала о том, что сегодняшний день был странным. Она ударила человека. Защищала Беллу. А потом Джаспер сказал, что она смелая. Смелая. Она никогда не считала себя смелой. Упрямой — да. Глупой — иногда. Но смелой? — Джаспер, — сказала она, нарушая тишину. — Мм? — Почему ты… почему вы все… почему вы так ко мне относитесь? Джаспер посмотрел на неё. — Как? — Ну… — Катя запнулась, чувствуя, как щёки начинают гореть. — Вы со мной разговариваете. Вы здороваетесь. Ты… ты приехал в больницу. Сказал, что я важна. Что я смелая. Я не понимаю. Джаспер молчал. Он смотрел на дорогу, и Катя видела, как его пальцы сжимают руль. — Ты не догадываешься? — спросил он. — Нет, — честно сказала Катя, чувствуя, как сердце начинает колотиться быстрее. — Я думала, может, это потому, что я новенькая. Или потому, что я сестра Беллы. Или… — Кэти, — Джаспер перебил её. — Это не потому, что ты новенькая. И не потому, что ты сестра Беллы. — А почему? Он остановил машину на обочине. Повернулся к ней. Его глаза были серьёзными, и Катя почувствовала, как сердце пропустило удар. — Потому что ты мне нравишься, — сказал он. Катя замерла. — Что? — Ты мне нравишься, — повторил Джаспер. — Очень. С того самого дня, как я увидел тебя в коридоре. Катя смотрела на него, и в голове было пусто. Она не ожидала этого. Не ожидала, что он скажет это так прямо. Так просто. Она думала, что если что-то и будет, то намёки, полутона, игры, в которых она никогда не умела играть. — Я не знаю, как это объяснить, — продолжал Джаспер, и его голос был тихим, почти неуверенным. — Рядом с тобой тихо. Спокойно. Я чувствую то, чего не чувствовал никогда. Ты не боишься меня. Ты не пытаешься понравиться. Ты просто… есть. И это… это привлекает. Катя молчала. Она чувствовала, как её щёки горят, как сердце колотится где-то в горле, как в голове шумит. — Но… — она запнулась. — У тебя же есть Элис. Вы же… вы же всегда вместе. Я думала… — Думала что? — Джаспер удивлённо посмотрел на неё. — Ну… вы всегда вместе. Вы… — она не знала, как сказать. Слова застревали в горле. — Я думала, вы пара. — С Элис? — Джаспер на секунду опешил, а потом улыбнулся. Улыбка была тёплой, настоящей, и от неё у Кати перехватило дыхание. — Кэти, Элис — моя сестра. Мы не пара. Мы никогда не были парой. Катя смотрела на него, и в голове всё переворачивалось. Джаспер и Элис не вместе? Как это? В книгах они были парой. В фильмах — парой. А здесь… — Но ты… вы… — она не могла подобрать слов. — Мы семья, — сказал Джаспер. — Элис — моя сестра. Она нашла меня, когда я был… потерян. Она привела меня к Калленам. Она дала мне надежду. Но она не моя девушка. И никогда ею не была. Катя молчала. Она чувствовала, как земля уходит из-под ног. Всё, что она знала, всё, во что верила, рушилось. Она столько лет думала, что Джаспер и Элис — пара. Столько лет читала об этом, смотрела, представляла. А здесь… — Ты думала, что я с Элис? — спросил Джаспер, и в его голосе было удивление. — Я… да, — призналась Катя, чувствуя, как её щёки горят ещё сильнее. — Я думала. — Почему? — Потому что… — она запнулась. — Потому что вы всегда вместе. Потому что вы… идеально смотритесь. Потому что… — Мы — семья, — повторил Джаспер. — Но не пара. — А кто твоя пара? — спросила Катя, хотя уже знала ответ. Или думала, что знала. — Я не знаю, есть ли у меня пара, — сказал Джаспер. — Я не ищу её. Я просто… чувствую то, что чувствую. К тебе. Катя смотрела на него, и внутри неё боролись два желания — поверить и убежать. Поверить, что он говорит правду. Убежать, чтобы не сделать больно. — Я не понимаю, — сказала она. — Что именно? — Всё, — Катя покачала головой. — Почему я? Почему ты? Почему… почему ты говоришь мне это сейчас? Джаспер помолчал. Он смотрел на неё, и Катя чувствовала, как он что-то обдумывает, подбирает слова. — Потому что ты должна знать, — наконец сказал он. — Потому что я не хочу, чтобы ты думала, что я просто так подхожу к тебе. Не хочу, чтобы ты думала, что я играю. — А что ты делаешь? — спросила Катя. — Я жду, — просто сказал Джаспер. — Я жду, когда ты будешь готова. Когда ты перестанешь бояться. Катя молчала. Она смотрела на него, и в голове было пусто. Только одно слово крутилось на языке: почему? Почему она? Почему не кто-то другой? Почему не Элис? Почему не Белла? Почему она, обычная девчонка, которая случайно попала в чужой мир? — Я не умею, — сказала она. — Что? — Я не умею верить, — Катя посмотрела на него. — Я не умею доверять. Я не умею… чувствовать. Я не умею говорить о чувствах. Я не умею быть нормальной. — Ты не должна быть нормальной, — сказал Джаспер. — Ты должна быть собой. — А если я не знаю, кто я? — спросила Катя. Голос дрогнул, и она ненавидела себя за это. Ненавидела, что показывает слабость. Ненавидела, что он видит её такой. — Тогда мы узнаем вместе. Катя смотрела на него, и внутри неё что-то дрогнуло. Стена, которую она строила годами. Стена, которая защищала её от всего мира. Она почувствовала, как в ней появляется трещина. Маленькая, едва заметная. Но она была. — Ладно, — сказала она. — Давай попробуем. — Попробуем что? — спросил Джаспер. — Дружить, — Катя усмехнулась, чувствуя, как напряжение начинает отпускать. — Ты говоришь, что я тебе нравлюсь. Я… я не знаю, что я чувствую. Но я не хочу, чтобы ты уходил. Так что… давай попробуем дружить. А там посмотрим. Джаспер посмотрел на неё долгим взглядом, а потом улыбнулся. Улыбка была тёплой, настоящей, и от неё у Кати перехватило дыхание. — Договорились, — сказал он. — Друзья. — Друзья, — повторила Катя. Они сидели в тишине, и это было другое молчание. Не напряжённое, не тяжёлое. Спокойное. Тёплое. — Ты слушаешь музыку, — сказал Джаспер, нарушая тишину. — Да, — Катя кивнула, чувствуя, как напряжение окончательно отпускает. — Постоянно. — Что слушаешь? — Русскую в основном. — Русскую? — Джаспер удивился. — Ты говоришь по-русски? — Немного, — соврала Катя, чувствуя, как её щёки снова начинают гореть. — Учила в школе. Нравится язык. — Научишь меня? — Чему? — Катя усмехнулась. — Русскому? — Да, — Джаспер кивнул. — Паре слов. — Например? — Не знаю, — он чуть улыбнулся. — Что-нибудь красивое. Катя задумалась. В голову лезли странные слова — то, что она слушала в песнях, то, что читала в книгах. Она вспомнила, как в прошлой жизни, когда всё было по-другому, она любила одно слово. Оно было простым, но красивым. — «Спокойствие», — сказала она. — Это слово. «Спокойствие». — Спокойствие, — повторил Джаспер, и у него получилось почти правильно. — Неплохо, — Катя кивнула, чувствуя, как губы сами расплываются в улыбке. — Но над акцентом надо работать. — Поработаем, — он завёл двигатель. — Поехали. Остаток пути они говорили о разном. Джаспер спросил, какие книги она любит, и Катя рассказала о детективах, которые читала в школе, о фантастике, которую любила в прошлой жизни, о том, как иногда ей хочется прочитать что-то лёгкое, без убийств и погонь. Он слушал внимательно, задавал вопросы, и Катя чувствовала, что ему действительно интересно. Не просто из вежливости, а по-настоящему. Он спросил о её прогулках, и она рассказала о любимых местах в Форксе — о холме, откуда видно весь город, о ручье, где она сидит и слушает дождь, о тропинке в лесу, где можно заблудиться, если не знать дороги. Он слушал, и его глаза светились чем-то тёплым, что Катя не могла назвать. — А ты? — спросила она. — Ты гуляешь? — Иногда, — он кивнул. — Люблю лес. Там тихо. — Тихо? — Катя усмехнулась. — В лесу всегда шумно. Птицы, ветер, листья. — Для меня тихо, — сказал Джаспер, и в его голосе было что-то, что Катя не могла понять. Она не стала спрашивать. Не сейчас. — Почему ты не хочешь идти на танцы? — спросил он. — Не люблю шумные мероприятия, — Катя пожала плечами. — Не люблю, когда на меня надевают платье и заставляют улыбаться. Не люблю, когда люди притворяются, что им весело. — А ты не притворяешься? — Никогда, — Катя покачала головой. — Не умею. — Это хорошо, — сказал Джаспер. — Это… ценно. Катя посмотрела на него. Он смотрел на дорогу, и его профиль был красивым — слишком красивым, чтобы быть настоящим. Она подумала, что в прошлой жизни, если бы кто-то сказал ей, что она будет сидеть в машине с вампиром и говорить о книгах, она бы рассмеялась. — А ты? — спросила она. — Ты идёшь на танцы? — Нет, — Джаспер покачал головой. — Я тоже не люблю танцы. И шумные мероприятия. — Тогда мы похожи, — Катя усмехнулась. — Похожи, — согласился он. Когда они подъехали к дому, Катя не хотела выходить. Ей было хорошо. Спокойно. Тихо. Впервые за долгое время она чувствовала, что не нужно притворяться. Не нужно строить стены. Не нужно бояться. — Джаспер, — сказала она, когда он остановил машину. — Мм? — Спасибо, — она посмотрела на него. — За то, что приехал. За то, что… за разговор. — Всегда пожалуйста, — он улыбнулся. Катя открыла дверь, вышла из машины и пошла к дому. На полпути она обернулась. — Джаспер! — Да? — Завтра в школе увидимся? — Увидимся, — он кивнул. Катя улыбнулась и пошла дальше. Она чувствовала его взгляд на своей спине, но не оборачивалась. Не хотелось. Ей было тепло. В доме было тихо. Белла ещё не вернулась — наверное, они с Эдвардом всё ещё были в ресторане. Чарли, скорее всего, спал. Катя поднялась наверх, зашла в свою комнату и села в кресло, обхватив колени руками. Она думала о Джаспере. О том, что он сказал: «Ты мне нравишься». О том, что он и Элис не вместе. О том, что он ждёт. О том, что она, возможно, тоже ждёт. Сама не зная этого. Она думала о том, как они говорили о книгах, о музыке, о прогулках. О том, как он учился произносить «спокойствие». О том, как он смотрел на неё. О том, как ей было хорошо. — Друзья, — прошептала она. — Мы просто друзья. Но она знала, что это неправда. Что между ними уже не просто дружба. Что-то большее. Что-то, чему она не хотела давать имя. Она открыла глаза и посмотрела в окно. На улице было темно. Только редкие фонари освещали мокрый асфальт. Катя улыбнулась. Улыбка вышла грустной, но настоящей. — Посмотрим, — сказала она. — Что будет, то будет. Она закрыла глаза и на этот раз уснула. В комнате Беллы было тихо. Она вернулась поздно, когда Катя уже спала. Она сидела на кровати, сжимая в руках пакет с книгами, и думала о том, что случилось сегодня. О том, как Эдвард спас её. Опять. О том, как он смотрел на неё. О том, как он увёз её от всего этого. Она открыла книгу и начала читать. Страницы шелестели в тишине, и Белла чу вствовала, как внутри неё растёт что-то новое. Страх. Надежда. Понимание. — Кто вы? — прошептала она. — Кто вы все? Ответа не было. Но она знала, что найдёт его. Рано или поздно.