Не по сценарию

Новость о танцах разлетелась по Форкской старшей школе со скоростью лесного пожара. Или, если точнее, со скоростью Джессики Стэнли, которая ворвалась в столовую в понедельник утром с таким видом, будто выиграла в лотерею. — Кэти! — завопила она, плюхаясь на стул напротив. — Ты слышала? Танцы! Осенние танцы! В субботу! Катя, которая как раз наливала себе сок из пакета, чуть не пролила его мимо стакана. — Танцы? — переспросила она. — Какие ещё танцы? — Осенние! — Джессика чуть не подпрыгивала на стуле. — Это самое крутое событие года! Музыка, танцы, платья, мальчики! Все будут там! Катя посмотрела на неё с лёгким ужасом. Она вспомнила. В книгах были какие-то танцы. — Поздравляю, — сказала она, делая глоток сока. — Ты идёшь? — Конечно! — Джессика округлила глаза. — Все идут! Ты тоже! — Я? — Катя усмехнулась. — С чего бы? — Потому что это танцы! — Джессика говорила так, будто это было очевидно. — Потому что это весело! Потому что… — Джессика, — Катя подняла руку, останавливая поток слов. — Я не пойду. — Что? — Джессика смотрела на неё так, будто Катя только что сказала, что собирается переехать на Луну. — Почему? — Потому что не хочу, — Катя пожала плечами. — Я не люблю танцы. Не люблю шумные мероприятия. Не люблю, когда на меня надевают платье и заставляют делать вид, что я счастлива. — Но это же танцы! — Джессика не сдавалась. — Это традиция! Это… — Это не моя традиция, — Катя отрезала. — И я не пойду. Всё. Джессика надулась, но спорить не стала. Она знала Катю уже достаточно, чтобы понимать — если та сказала нет, значит нет. — Ладно, — вздохнула она. — Но если передумаешь… — Не передумаю, — Катя вернулась к соку. Она не заметила, что за их разговором наблюдают. Каллены Джаспер сидел за своим столиком, сжимая в руке стакан с чем-то, что должно было изображать еду, и слушал. Он слышал всё — идиотский слух вампира не оставлял ему выбора. Он слышал, как Джессика звала Катю на танцы. Слышал, как Катя отказалась. Слышал, как она сказала: «Я не люблю танцы». Облегчение, которое он почувствовал, было таким сильным, что он едва не выдохнул. — Ты чего? — спросил Эмметт, заметив его странное выражение лица. — Ничего, — Джаспер отвернулся. — Смотришь на ту девчонку? — Эмметт усмехнулся, кивая в сторону Кати. — На сестру Беллы? — Не твоё дело, — отрезал Джаспер. — Ого, — Эмметт поднял брови. — Кто-то ревнует. — Я не ревную, — слишком быстро сказал Джаспер. — Ревнует, — хмыкнула Розали, откладывая вилку. — И это даже забавно. Я никогда не видела тебя таким. — Таким — каким? — Собственником, — Розали усмехнулась. — Ты смотришь на неё так, будто она уже твоя. И при этом бесишься, что кто-то может её пригласить. Джаспер сжал челюсти. Он не хотел говорить об этом. Не хотел признаваться, даже себе, что ревнует. Но Розали была права. И это бесило его ещё больше. — Она не пойдёт на танцы, — сказал он. — А если бы пошла? — спросила Элис, отрываясь от созерцания окна. — Если бы её пригласил кто-то другой? Что бы ты сделал? Джаспер посмотрел на неё. В её глазах был интерес. Не злой, не насмешливый. Просто любопытство. — Я бы… — он запнулся. — Я не знаю. — Знаешь, — Элис улыбнулась. — Ты бы приревновал. Сильно. — Я не… — Хватит врать, — перебила Розали. — Мы все видим. Ты смотришь на неё так, будто она — единственное, что имеет значение. Это нормально, Джаспер. Это даже хорошо. — Хорошо? — он усмехнулся. — Ревновать человека, который даже не знает, кто я? — Она твоя пара, — тихо сказала Элис. — Истинная пара. Рано или поздно она узнает. И тогда… тогда у неё будет выбор. Она сможет стать одной из нас. Если захочет. Джаспер посмотрел на неё. В глазах Элис была уверенность. Она видела будущее. Она знала, что говорила. — Ты уверена? — спросил он. — Уверена, — Элис кивнула. — Я видела. У неё будет выбор. И она сделает правильный. Джаспер снова посмотрел в сторону Кати. Та сидела, слушая Джессику, и её лицо было спокойным. Слишком спокойным. Он чувствовал её эмоции — лёгкое раздражение, усталость, желание остаться одной. И ещё что-то. Что-то, что он не мог разобрать. — Она не пойдёт, — повторил он, уже для себя. — А если кто-то пригласит её прямо сейчас? — спросил Эмметт, кивая куда-то в сторону. Джаспер проследил за его взглядом и увидел Майка Ньютона, который направлялся к столику Кати. Парень был в джинсах и футболке, с улыбкой до ушей, и в руках у него были какие-то бумажки — наверное, билеты на танцы. Джаспер почувствовал, как внутри всё сжалось. — Кэти! — Майк подошёл к их столику с такой уверенностью, будто они были лучшими друзьями. — Привет! — Привет, — Катя подняла голову. — Чего надо? Майк чуть смутился, но быстро взял себя в руки. — Слушай, тут танцы в субботу… — он протянул ей один из листков. — Я подумал, может, ты хочешь пойти? Со мной? Ну, как пара? Катя посмотрела на него. Майк был симпатичным. Добрым. Популярным. В книгах он был влюблён в Беллу, но здесь, видимо, переключился на неё. Или просто решил пригласить новенькую, потому что Белла была занята Эдвардом. — Нет, — сказала она. Майк замер. — Что? — Нет, — повторила Катя. — Я не пойду на танцы. Спасибо за приглашение, но нет. — Но… почему? — Майк растерянно смотрел на неё. — Там будет весело. Все идут. — Я не все, — Катя пожала плечами. — У меня уже есть планы на субботу. С отцом. — С отцом? — переспросил Майк. — Ага, — Катя кивнула. — Мы с Чарли уже договорились. Фильмы, пицца, пиво. Ну, мне сок, ему пиво. Не могу же я его бросить. Майк выглядел так, будто она только что сказала ему, что собирается на Марс. — Но это же танцы… — начал он. — Майк, — Катя посмотрела на него. — Я ценю приглашение. Правда. Но я не хочу идти. И дело не в тебе. Я просто… не люблю такие мероприятия. Не моё. Майк вздохнул, но улыбнулся. — Ладно, — сказал он. — Понимаю. Но если передумаешь… — Не передумаю, — Катя улыбнулась в ответ. — Но спасибо. Майк ушёл, слегка расстроенный, но не обиженный. Джессика смотрела на Катю с укором. — Ты с ума сошла? — прошептала она. — Майк Ньютон пригласил тебя на танцы! А ты ему отказала! — И что? — Катя пожала плечами. — Я не хочу идти. — Но почему? — Я же сказала. У меня планы с отцом. — Планы с отцом? — Джессика округлила глаза. — Ты серьёзно? Ты выбираешь фильмы с папой вместо танцев с Майком Ньютоном? — Абсолютно серьёзно, — Катя откинулась на спинку стула. — Знаешь, Джесс, может быть, для кого-то танцы — это событие жизни. А для меня — просто шумное мероприятие, где надо надевать неудобное платье, улыбаться незнакомым людям и делать вид, что тебе весело. Я лучше посижу дома, в пижаме, с пиццей и хорошим фильмом. — Ты странная, — вздохнула Джессика. — Знаю, — Катя усмехнулась. — Мне уже говорили. Она не заметила, как Джаспер, сидевший за столиком Калленов, наконец выдохнул. И как Эмметт хлопнул его по плечу со словами: «Ну что, успокоился?». И как Розали закатила глаза. Она просто сидела, пила сок и думала о том, что в субботу они с Чарли действительно посмотрят какой-нибудь детектив. И это будет лучше любых танцев. Вторник выдался солнечным. Настолько солнечным, что Катя, выходя из школы, зажмурилась и подняла лицо к небу, наслаждаясь редким теплом. — Кэти! — крикнула Джессика, пробегая мимо. — Пока! Завтра увидимся! — Пока! — Катя помахала ей. Она не торопилась. Дома её ждал только Чарли, который, скорее всего, был на работе, и Белла, которая, скорее всего, сидела в своей комнате. Можно было не спешить. Прогуляться. Послушать музыку. Она достала плеер, надела наушники и уже хотела зашагать к выходу с парковки, когда услышала крик. Он был резким, испуганным, женским. Катя обернулась и увидела, как тёмно-синий фургон, который принадлежал Тайлеру Кроули, катится прямо на Беллу. Всё произошло за секунды. Фургон скользил по льду — чёртов лёд, который Катя не заметила, потому что солнце ослепило глаза, — и Тайлер за рулём кричал, пытаясь вывернуть, но машина не слушалась. Белла стояла возле своего пикапа, смотрела на приближающийся фургон широко раскрытыми глазами и не двигалась. Катя рванула вперёд, даже не успев подумать. Она бегала в прошлой жизни. Быстро. Она знала, что может добежать, оттолкнуть Беллу в сторону, упасть, но спасти. Она уже открыла рот, чтобы крикнуть, когда между Беллой и фургоном возникла фигура. Эдвард. Катя замерла на месте. Она видела, как Эдвард одной рукой останавливает фургон. Как машина врезается в его бок, но он даже не шатается. Как он смотрит на Беллу, которая смотрит на него. Как его лицо искажается от напряжения. А потом всё закончилось. Эдвард отступил, фургон упала на землю, Белла стояла, не двигаясь. Катя бросилась к ней. — Белла! — закричала она, подбегая. — Ты в порядке? Ты как? Белла смотрела на неё пустыми глазами. Её лицо было белым, руки дрожали. — Я… я… — Белла, чёрт возьми, ответь! — Катя схватила её за плечи. — Ты ранена? — Нет, — Белла покачала головой. — Я… он… он спас меня. Катя обернулась. Эдвард стоял в нескольких шагах, и его лицо было спокойным. Слишком спокойным. Рядом с ним уже были Эмметт, Розали и Элис. Джаспера не было видно. — Ты в порядке? — спросил Эдвард. Его голос был ровным, но Катя слышала в нём что-то странное. — Да, — Белла кивнула. — Спасибо. — Не за что, — он отвернулся. — Белла, — Катя снова повернулась к сестре. — Нужно в больницу. Провериться. У тебя шок. — Я в порядке, — Белла попыталась отстраниться. — Не спорь, — Катя взяла её за руку. — Поехали. Белла не сопротивлялась. Катя подвела её к пикапу, открыла дверь, помогла сесть. — Я с тобой, — сказала она. Белла кивнула. Катя обернулась. Каллены уже уходили — Эдвард впереди, остальные за ним. Эмметт обернулся, бросил на неё быстрый взгляд, но ничего не сказал. Элис помахала рукой, но Катя не ответила. Она села за руль — водить она не любила, но сейчас было не до того, — завела двигатель и выехала с парковки. Она не заметила, как с другой стороны парковки остановилась серебристая машина. И как из неё вышел Джаспер, смотря вслед её пикапу с выражением, которое трудно было прочитать. В больнице Форкса было тихо. Катя сидела в коридоре на пластиковом стуле, слушала, как где-то за стеной разговаривают врачи, и сжимала в руке плеер, но наушники не надевала. Она ждала Беллу. Та была в кабинете с доктором Карлайлом Калленом. Катя видела, как он вошёл туда несколько минут назад — высокий, светловолосый, с лицом, которое излучало спокойствие и уверенность. Она знала, кто он. Знала, что он вампир. Знала, что он лучший врач в этом городе. И всё равно было странно видеть его здесь, в этой больнице, где он лечил обычных людей, скрывая свою истинную природу. Катя сидела на стуле, сжимая плеер, и думала. Думала о том, что сегодняшний день мог закончиться по-другому. Если бы Эдвард не успел. Если бы он был в другой стороне. Если бы… — Кэти? Она подняла голову. В коридоре стоял Чарли. Он был в форме, с взъерошенными волосами, и выглядел так, будто бежал всю дорогу. — Ты в порядке? — спросил он, садясь рядом. — Мне позвонили… сказали, авария… — Я в порядке, — Катя кивнула. — Белла в кабинете. С ней всё хорошо. Эдвард успел. — Эдвард Каллен? — Чарли нахмурился. — Да, — Катя кивнула. — Он оттолкнул её. И остановил фургон. Чарли покачал головой. — Мне звонил его отец, — сказал он. — Доктор Каллен. Сказал, что Эдвард тоже здесь. — Здесь? — Катя удивилась. — Зачем? — Не знаю, — Чарли пожал плечами. — Может, провериться. Катя кивнула. Она знала, зачем Эдвард здесь. Чтобы убедиться, что Белла в порядке. Чтобы быть рядом. Она знала это из книг. Дверь кабинета открылась, и оттуда вышла Белла. Она была бледной, но держалась. — Всё в порядке, — сказала она, увидев Чарли. — Доктор говорит, несколько ушибов, ничего серьёзного. — Слава богу, — Чарли выдохнул. — Пойдём домой. — Я сейчас, — Белла повернулась к Кате. — Я хочу… я хочу поблагодарить Эдварда. Ты подождёшь меня? Катя кивнула. Белла пошла по коридору, и Катя заметила, как она свернула в сторону, где, по её мнению, могли быть Каллены. — Я подожду её у выхода, — сказала Катя Чарли. — Ты иди, заводи машину. Чарли кивнул и вышел. Катя осталась в коридоре одна. Белла шла по коридору, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Она хотела найти Эдварда. Хотела сказать ему спасибо. Хотела… она не знала, что ещё. Просто хотела увидеть его. Она завернула за угол и увидела их. Эдвард стоял в конце коридора, рядом с Розали, Карлайлом и Эмметтом. Элис была чуть в стороне. Джаспер стоял у стены, прислонившись к ней, и его лицо было спокойным. Белла сделала шаг вперёд, чтобы подойти, но в этот момент из-за угла вышла Катя и мягко, но настойчиво взяла её за руку. — Белла, — тихо сказала Катя. — Пойдём. — Я хочу… — Пойдём, — Катя потянула её назад. — Потом. Не сейчас. Белла посмотрела на неё, удивлённая. В глазах Кати было что-то странное — напряжение, решимость, что-то ещё, чего Белла не могла понять. — Почему? — спросила Белла. — Потому что сейчас не время, — Катя крепче сжала её руку. — Ты в шоке. Тебе нужен покой. Пойдём домой. Белла хотела возразить, но почувствовала, как её тело не слушается. Она была слабой, уставшей, разбитой. Она позволила Кате увести себя. Когда они скрылись за поворотом, Джаспер повернул голову и посмотрел им вслед. — Она увела её, — сказал он. — Что? — Эдвард поднял голову. — Кэти. Она увела Беллу. Не дала ей подойти. — Зачем? — Эдвард нахмурился. — Не знаю, — Джаспер покачал головой. — Может, почувствовала, что сейчас не время. Может, просто захотела защитить сестру. — Она заботится о ней, — заметил Эмметт. — Несмотря на то, что Белла к ней относится… ну, ты понял. — Да, — Джаспер кивнул. — Она заботится. Розали посмотрела на него. — Ты говорил, что она не боится нас. Что она знает больше, чем показывает. Ты уверен? — Уверен, — Джаспер кивнул. — Я чувствую её эмоции. Она не боится. Она… принимает. — Это хорошо, — сказал Карлайл. — Для тебя. Для неё. Если она твоя истинная пара, рано или поздно она узнает правду. И тогда у неё будет выбор. Эдвард стоял в стороне, сжав кулаки. Он смотрел на Джаспера, и в его глазах была зависть. Не злая, не жгучая — просто горькая, тяжёлая. — Ты счастливчик, — сказал он. — Она — твоя пара. Она будет с тобой. Она сможет стать одной из нас. А я… — Ты найдёшь свою, — мягко сказала Эсми, которая подошла к ним. — Когда придёт время. — А если нет? — Эдвард усмехнулся. — Если она — просто… просто человек, который сводит меня с ума? — Тогда ты должен научиться контролировать себя, — твёрдо сказал Карлайл. — Иначе ты навредишь ей. И себе. Эдвард отвернулся. Он смотрел в ту сторону, где скрылись Белла и Катя, и его лицо было напряжённым. — Она не должна узнать, — сказал он. — Никто не должен узнать. Это опасно. — Для Беллы — да, — согласилась Розали. — Для Кэти — нет. Она — пара Джаспера. Рано или поздно она станет частью нашей семьи. Если захочет. — А если не захочет? — спросил Эдвард. — Захочет, — уверенно сказала Элис. — Я видела. В коридоре повисла тишина. Джаспер смотрел в сторону выхода, и его лицо было спокойным, но внутри всё кипело. Он думал о Кате. О том, как она увела сестру. О том, как она защищала её. О том, что она знает больше, чем говорит. И о том, что она — его. Его истинная пара. Его покой. — Пойдёмте домой, — сказал Карлайл. — Нам нужно обсудить, как быть дальше. Все кивнули и начали расходиться. Джаспер задержался на секунду, посмотрел на пустой коридор, где только что была Катя, и тихо сказал: — Я буду ждать. Сколько понадобится. Он развернулся и пошёл за остальными. Домой они вернулись, когда уже стемнело. Чарли вёл машину, Белла сидела на переднем сиденье, Катя — сзади. Всю дорогу молчали. Чарли был напряжён. Он сжимал руль так, что побелели костяшки, и смотрел на дорогу, не отрываясь. Катя знала, что он переживает. Что он винит себя за то, что не был рядом. Что он боится за них. Белла смотрела в окно. Её лицо было спокойным, но Катя видела, что она думает. Думает об Эдварде. О том, что случилось. О том, что он спас её. Дома Чарли предложил чай, но Белла отказалась. Она поднялась наверх, и Катя пошла за ней. Не потому, что хотела ссоры. Просто чувствовала, что Белла не должна оставаться одна в таком состоянии. — Белла, — окликнула она, когда сестра уже открывала дверь своей комнаты. — Что? — Белла обернулась. Её голос был резким, напряжённым. — Ты как? — Нормально, — Белла пожала плечами. — Не похоже, — Катя подошла ближе. — Ты можешь поговорить со мной. Если хочешь. Белла посмотрела на неё. В её глазах мелькнуло что-то — не благодарность, не облегчение. Что-то другое. Что-то, от чего Катя внутренне напряглась. — Ты не поймёшь, — сказала Белла. — Попробуй, — Катя прислонилась к стене, скрестив руки на груди. Белла молчала. Она стояла, сжимая ручку двери, и Катя видела, как она колеблется. Но потом что-то щёлкнуло. Её лицо исказилось, и она резко повернулась к Кате. — Он спас меня, — выпалила она. — Эдвард. Он был там. Он спас меня. А они… они отнеслись к тебе нормально. Каллены. Они с тобой разговаривают. Они с тобой здороваются. Розали, Эмметт, Элис. И Джаспер. Особенно Джаспер. Катя выпрямилась. Она чувствовала, как внутри закипает что-то тёмное и тяжёлое. Не первый раз. Она молчала раньше. Молчала, когда Белла обвиняла её в больнице. Молчала, когда та говорила, что она притворяется. Но сейчас… сейчас Белла переходила черту. — И что? — спросила Катя, и её голос был ровным, слишком ровным. — И то, — Белла шагнула к ней. — Ты им интересна. А я — нет. Эдвард спас меня, но он не хочет со мной разговаривать. Он бежит от меня. А к тебе они сами подходят. Джессика говорит, что Джаспер на тебя смотрит. Майк говорит, что Эмметт с тобой шутит. А на меня никто не смотрит. Никто. — Белла, — Катя сделала шаг вперёд. — Я не виновата в том, что они ко мне относятся иначе. Я не просила их об этом. Я вообще не просила, чтобы они на меня смотрели, подходили, разговаривали. Я хочу, чтобы меня никто не трогал. Но они… они сами. Я не могу это контролировать. — Не можешь? — Белла усмехнулась, и в этой усмешке было столько горечи, что Катя на секунду опешила. — Ты просто притворяешься. Ты всегда притворялась. Притворяешься, что ничего не помнишь. Притворяешься, что тебе всё равно. Притворяешься, что ты не такая, как все. А на самом деле ты просто… — Что? — Катя почувствовала, как внутри всё закипает. — Что я? Скажи. Не останавливайся. Белла посмотрела на неё. Её глаза блестели от слёз, но в них была и злость. Настоящая, глубокая, которую она копила годами. — Ты просто любимица, — выплюнула Белла. — Всегда была. Папа любил тебя больше. А теперь и Каллены. Все к тебе тянутся. Все тебя выбирают. А я… я всегда была второй. Всегда была той, кого не замечают. Катя выпрямилась. В груди клокотало. Она могла бы промолчать. Могла бы развернуться и уйти, как делала всегда. Но что-то щёлкнуло. Она устала. Устала быть удобной. Устала быть той, кто всегда понимает. Устала молчать. — Знаешь что, Белла? — сказала она, и голос её зазвенел. — Ты права. Я — любимица. У папы. У Калленов. Может быть. Но знаешь, почему? Белла замерла. — Потому что я рядом, — Катя шагнула к ней. — Потому что я разговариваю. Потому что я не сижу в своей комнате, не плачу в подушку и не жду, что кто-то придёт и поймёт, что у меня внутри, без единого слова. — Ты… — Дай закончить, — Катя повысила голос. — Папа любит меня, потому что я с ним разговариваю. Потому что я сижу с ним вечерами, смотрю детективы, смеюсь над его шутками. А ты что делаешь? Ты сидишь в своей комнате и обижаешься, что он не догадался, что тебе нужно внимание. Но он не умеет читать мысли, Белла. Никто не умеет. Белла побледнела. Её губы дрожали. — А Каллены? — Катя не останавливалась. — Да, они со мной разговаривают. Да, Джаспер на меня смотрит. Но я не просила об этом. Я вообще не хочу быть в центре внимания. — Ты… — И знаешь что? — Катя шагнула ещё ближе. — Может быть, если бы ты не сидела с таким видом, будто мир тебе должен, а просто подошла бы к Эдварду и поговорила, он бы не бегал от тебя. Может быть, если бы ты перестала ждать, что кто-то догадается о твоих чувствах, и начала их выражать, всё было бы по-другому. Белла смотрела на неё, и её лицо было белым. Слёзы текли по щекам, но она не вытирала их. — Ты не понимаешь, — прошептала она. — Ты не понимаешь, каково это — быть мной. — А ты понимаешь, каково это — быть мной? — Катя усмехнулась, но в усмешке не было веселья. — Ты думаешь, я хотела потерять память? Ты думаешь, я хотела переехать в чужой город, в чужую школу, где меня никто не знает? Ты думаешь, я хотела быть сестрой человека, который меня ненавидит? — Я не ненавижу… — Ненавидишь, — Катя перебила её. — Ты меня ненавидишь за то, что папа любит меня больше. За то, что Каллены со мной разговаривают. За то, что я не такая, как ты. Но я не выбирала этого, Белла. Я просто… пытаюсь жить. Пытаюсь быть собой. И если тебе это не нравится — это твои проблемы. Белла молчала. Она стояла, прижавшись к двери, и её плечи дрожали. Катя смотрела на неё и чувствовала, как злость медленно отпускает. На её место приходила усталость. Глубокая, тяжёлая усталость. — Знаешь, — сказала Катя тише. — Я не хотела с тобой ссориться. Я не хотела быть твоим врагом. Я просто хотела… я не знаю. Может, быть сестрой. Настоящей. Но ты не даёшь. Ты не даёшь мне шанса. Белла подняла на неё глаза. В них были слёзы и боль. — А ты дала мне шанс? — спросила она. — Ты хоть раз спросила, что у меня внутри? Хоть раз подошла и сказала: «Белла, как ты?». Нет. Ты просто… ходишь в своих наушниках, слушаешь свою музыку, и тебе всё равно. На всех. На меня. На папу. Катя замерла. Она хотела возразить. Хотела сказать, что это неправда. Но слова застряли в горле. Потому что Белла была права. Она не подходила. Не спрашивала. Не пыталась. Она пряталась за плеером, за наушниками, за музыкой, которая отгораживала её от всего мира. Это была неправда про папу точно,вот кого кого, а его она всегда замечала. — Ты права, — тихо сказала она. — Я не подходила. Я… не умею. Я не умею говорить о чувствах. Я не умею быть сестрой. Я не умею быть… нормальной. Белла смотрела на неё, и в её глазах мелькнуло что-то. Не злость. Не презрение. Что-то другое. — Я тоже не умею, — сказала она. — Я не умею быть сестрой. Не умею быть дочерью. Не умею быть… собой. Они стояли друг напротив друга, разделённые коридором, который казался бесконечным. И каждая молчала, не зная, что сказать. — Ладно, — Катя отступила на шаг. — Я… пойду. Она развернулась и пошла в свою комнату, чувствуя на себе взгляд Беллы. Она не обернулась. Не могла. Катя вошла в свою комнату, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось где-то в горле, руки дрожали. Она не плакала — она вообще редко плакала. Но сейчас глаза щипало. — Дура, — прошептала она. — Дура, Катя. Ты поссорилась с сестрой. Из-за чего? Из-за того, что Каллены с тобой разговаривают? Из-за того, что Джаспер на тебя смотрит? Она закрыла глаза и почувствовала, как по щеке скатилась слеза. Одна. Вторая. Она не вытирала их. Она думала о Белле. О том, как та смотрела на неё. О том, что она сказала: «Я тоже не умею». О том, что они, возможно, никогда не будут близки. Слишком много боли. Слишком много непонимания. Она думала о Джаспере. О том, как он смотрел на неё в коридоре. О том, как он приехал в больницу. О том, что он сказал: «Ты важна». И не понимала, почему. Почему она? Почему не Белла? Она подошла к креслу, села в него, обхватив колени руками. За окном шёл дождь. Она закрыла глаза и постаралась уснуть. В комнате Беллы было тихо. Она сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела в стену. Она думала о том, что случилось сегодня. О фургоне, который летел прямо на неё. О руке, которая остановила его. О глазах Эдварда, которые смотрели на неё с таким напряжением, будто она была самым важным человеком в мире. А потом она думала о Кате. О том, что та сказала: «Я не виновата в том, что они ко мне относятся иначе. Я не просила их об этом». О том, что она сказала: «Я хочу быть незаметной». О том, что она сказала: «Я не умею говорить о чувствах». Белла закрыла глаза. — Может, она права, — прошептала она. — Может, это я… не умею. Ответа не было.