Не по сценарию

Выходные в Форксе были такими же серыми, как и будни. Дождь лил не переставая, превращая улицы в блестящие зеркальные полосы, а воздух делал таким влажным, что, казалось, можно было пить его ложкой. Катя стояла у окна своей комнаты, смотрела на капли, стекающие по стеклу, и чувствовала странное умиротворение. В прошлой жизни она ненавидела дождь. Питерская слякоть, вечный ветер, серое небо, которое давило на череп — всё это было частью её депрессии, частью той пустоты, которая съедала её изнутри. Но здесь, в Форксе, дождь был другим. Чистым. Настоящим. Он не давил, а успокаивал. Смывал всё лишнее, оставляя только то, что действительно важно. — Ты уже встала? — раздался голос Чарли из коридора. — Кэти, завтрак! Катя усмехнулась. Чарли, кажется, взял за правило кормить её завтраком каждое утро, даже в выходные. Он просыпался раньше неё, возился на кухне, что-то жарил, пёк, варил, а потом стоял внизу и звал её таким голосом, будто она была маленькой. — Иду! — крикнула она, отходя от окна. Внизу пахло беконом и кофе. Чарли стоял у плиты в старой футболке и тренировочных штанах, без своей вечной полицейской формы, и выглядел… нормально. Просто. Как обычный отец, который готовит завтрак для своей дочери. Катя села за стол, и он поставил перед ней тарелку с яичницей, беконом и тостами. — Белла спит? — спросила она, кивая наверх. — Спит, — Чарли вздохнул. — Она вчера поздно вернулась. Гуляла, наверное. Катя промолчала. Она знала, что Белла не гуляла. Она сидела в своей комнате, смотрела в стену и, кажется, плакала. Катя слышала — стены в доме были тонкими. Приглушённые всхлипы, шорох одеяла, иногда — тихие, почти неслышные слова. «Почему?», «За что?», «Что я сделала не так?» Катя хотела подойти. Хотела сказать что-то, что утешило бы её. Но она не умела. Она никогда не умела. В прошлой жизни, когда мать плакала, она просто уходила в свою комнату и надевала наушники. Когда подруга жаловалась на парня, она молчала, потому что не знала, что сказать. Слова застревали в горле, превращаясь в комок, который невозможно было проглотить. — Ты чего? — спросил Чарли, садясь напротив. — Недосып? — Ага, — соврала Катя, ковыряя яичницу вилкой. — Сны странные снились. — О чём? — Не помню, — она пожала плечами. — Обрывки. Чарли посмотрел на неё с лёгкой тревогой, но ничего не сказал. Он допил кофе, убрал посуду и объявил, что поедет на озеро — порыбачить. — Одна справишься? — спросил он, надевая куртку. — Справлюсь, — Катя кивнула. — Я, может, тоже погуляю. — В дождь? — Люблю дождь, — она улыбнулась. — Романтика. Чарли покачал головой, но улыбнулся в ответ. Он вышел, и дом погрузился в тишину. Катя постояла в коридоре, прислушиваясь. Наверху было тихо — Белла спала. Или делала вид, что спит. Катя надела наушники, засунула плеер в карман куртки, натянула капюшон и вышла на улицу. Она шла по мокрому асфальту, слушая Земфиру, и чувствовала, как дождь барабанит по капюшону. Вокруг было пусто — никто не гулял в такую погоду. Только она и дождь. И её мысли. Она думала о Джаспере. О том, как он смотрел на неё в коридоре. О том, как он сказал: «Приятно было познакомиться. По-настоящему». И не могла понять — зачем? Зачем ему с ней знакомиться? Она прокручивала в голове всё, что знала о Калленах из книг. Эдвард и Белла — это понятно. Эмметт и Розали — пара. Алиса и Джаспер — тоже пара. Идеальная, красивая, вечная. Они были вместе в книгах. В фильмах. Во всех фанфиках, которые она читала. А она — никто. Обычная девчонка, которая случайно попала в чужой мир. — Может, он просто вежливый, — сказала она себе вслух. — Может, он со всеми так. Может, я просто… выдумываю. Она вспомнила, как в прошлой жизни ей казалось, что кто-то проявляет интерес, а потом оказывалось, что это была просто вежливость. Или жалость. Или ей просто хотелось так думать. Она никогда не умела читать чужие чувства. Свои — тоже. — Он вампир, — напомнила она себе. — У него есть Элис. Они пара. Они всегда были парой. Он просто… разговаривает. Потому что ты новенькая. Потому что ты странная. Потому что ему интересно. Не более. Она остановилась, подняла лицо к небу, и дождь заливал её щёки, смешиваясь с чем-то тёплым, что она не хотела замечать. — Не выдумывай, Катя, — сказала она твёрдо. — Не надо. В прошлый раз ты выдумала — и обожглась. Не надо. Она закрыла глаза, выдохнула и зашагала дальше. Дом Калленов. Воскресенье, вечер Эдвард вернулся в воскресенье вечером. Он вошёл в дом, когда все были в гостиной — Карлайл с медицинским журналом, Эсми с вязанием, Эмметт и Розали на диване, Элис у окна, Джаспер в кресле. Все подняли головы, когда он вошёл. Все смотрели на него. — Привет, — сказал Эдвард, останавливаясь в дверях. — Привет, — Эсми встала, подошла к нему, обняла. — Ты вернулся. — Вернулся, — он обнял её в ответ. — Садись, — сказал Карлайл, откладывая журнал. — Нам нужно поговорить. Эдвард сел на диван рядом с Эмметтом. Джаспер не двигался с места. Он сидел в кресле, сцепив пальцы на колене, и смотрел на брата. Его лицо было спокойным, но Эдвард чувствовал напряжение, которое исходило от него. — Мы знаем, почему ты уехал, — сказал Карлайл. Его голос был спокойным, но в нём слышалась тревога. — Элис рассказала. Эдвард бросил взгляд на Элис. Та сидела у окна, опустив глаза. — Я не мог оставаться, — сказал Эдвард. — Её кровь… её запах… я не мог контролировать себя. — Ты сделал правильно, что уехал, — кивнул Карлайл. — Но ты должен понимать, что это значит. — Что? — Эдвард поднял голову. — Она твоя певица крови, — сказала Розали. Её голос был ровным, почти безразличным. — Не истинная пара. Не родственная душа. Просто… человек, чья кровь для тебя невыносимо сладка. Это бывает. Это пройдёт. Эдвард напрягся. — Я знаю, что это, — сказал он. — Я не ребёнок. — Тогда веди себя соответственно, — Розали посмотрела на него. — Ты не первый вампир, у которого есть певица. И не последний. Это не делает её твоей судьбой. Это всего лишь химия. Биология. Тебе нужно научиться контролировать себя. — Легко тебе говорить, — Эдвард усмехнулся. — Ты нашла свою пару. Эмметт — твой. Вы созданы друг для друга. А я… — А ты нашёл человека, чья кровь для тебя как наркотик, — перебила Розали. — Это не то же самое. И ты должен это понять, пока не наделал глупостей. — Розали права, — сказал Карлайл. — Певица крови — это испытание, Эдвард. Не подарок судьбы. Ты должен научиться с этим жить. Или держаться подальше. Эдвард молчал. Он сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипает злость. Не на них. На себя. На эту девушку, которая сводила его с ума. На то, что он не мог контролировать себя. — А ты? — вдруг сказал он, поворачиваясь к Джасперу. — Ты что скажешь? Джаспер поднял голову. Его глаза были спокойными, но в них было что-то, от чего Эдвард напрягся. — Я скажу, что ты не должен путать голод с чувствами, — сказал Джаспер. — Она — твоя певица. Не больше. И ты сделаешь ей только хуже, если будешь рядом, не научившись контролировать себя. — А ты? — Эдвард усмехнулся. — Ты собрался подойти к её сестре? К Кэти? В комнате повисла тишина. Все смотрели на Джаспера. — Да, — просто сказал Джаспер. — Я уже подошёл. — Что? — Эмметт выпрямился. — Когда? — На прошлой неделе, — Джаспер не отводил взгляда от Эдварда. — Мы разговаривали. — Джаспер, — голос Карлайла стал строже. — Ты должен быть осторожен. Она человек. Она не знает, кто мы. — Я был осторожен, — Джаспер кивнул. — Я просто… познакомился. Поговорил. Всё. — Просто познакомился, — Эдвард усмехнулся. — Ты — вампир. Она — человек. Ты не можешь просто познакомиться. — Могу, — Джаспер посмотрел на него. — И буду. Я буду с ней разговаривать. Я буду узнавать её. — А если она узнает правду? — Эдвард шагнул к нему. — Если она испугается? Если она… — Она не испугается, — Джаспер сказал это так уверенно, что Эдвард отшатнулся. — Откуда ты знаешь? — Я чувствую, — Джаспер посмотрел ему прямо в глаза. — Я чувствую её. Рядом с ней — тишина. Не страх. Не отвращение. Тишина. Она не боится меня. Она не боится нас. — Этого не может быть, — Эдвард покачал головой. — Она человек. Она должна бояться. — А она не боится, — Джаспер встал. — И это не делает её глупой. Это делает её… другой. — Джаспер, — Эсми мягко коснулась его руки. — Ты уверен? — Уверен, — он посмотрел на неё. — Я знаю, что она — моя. Не певица. Не химия. Моя. — Это опасно, — сказал Карлайл. — Для неё. Для тебя. Для всей семьи. — Я знаю, — Джаспер кивнул. — Но я не могу отступить. Я не могу… не быть рядом. — Ты сошёл с ума, — Эдвард шагнул к нему. — Она человек. Она сломается. Она умрёт. А ты останешься. Навсегда. Ты думал об этом? — Думал, — Джаспер не отступал. — И мне всё равно. — Ты… — Хватит, — голос Карлайла был твёрдым. — Оба. Эдвард и Джаспер замолчали. Они стояли напротив друг друга, и воздух между ними был таким плотным, что, казалось, можно было резать ножом. — Джаспер, — Карлайл повернулся к нему. — Ты взрослый. Ты сам принимаешь решения. Но ты должен помнить о последствиях. Если эта девушка узнает правду… если она испугается… — Она не испугается, — повторил Джаспер. — Ты не можешь знать этого наверняка, — Карлайл покачал головой. — Могу, — Джаспер посмотрел на него. — Я чувствую её, Карлайл. Я чувствую её эмоции. Она не такая, как другие. Она… она знает. — Что значит «знает»? — спросил Эмметт. — Не знаю, — Джаспер покачал головой. — Но она не боится. Она знает что-то, чего не знаем мы. И это… это делает её сильнее. — Ты говоришь загадками, — Розали нахмурилась. — Я говорю то, что чувствую, — Джаспер сел обратно в кресло. — И я не отступлю. Эдвард смотрел на него. В его груди росло что-то тёмное, тяжёлое. Он не знал, что это было. Зависть? Страх? Бессилие? — Ты не можешь, — сказал он. — Это опасно. — Для кого? — Джаспер поднял голову. — Для неё. Для нас. Для всей семьи. — А ты? — Джаспер усмехнулся. — Ты что, собрался бежать от своей певицы всю жизнь? Ты собрался прятаться, потому что боишься себя? — Я не боюсь. — Боишься, — Джаспер встал. — Ты боишься, что не сможешь контролировать себя. Что ты навредишь ей. И поэтому ты бежишь. Но ты не бежишь от неё. Ты бежишь от себя. Эдвард побледнел. Он сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипает злость. — А ты? — прошипел он. — Ты что, собрался остаться? Собрался подойти к ней? Собрался рисковать её жизнью? — Я рискую своей жизнью, не её, — Джаспер шагнул к нему. — Я буду рядом. Я буду защищать её. Я буду… — Ты будешь убивать её, — перебил Эдвард. — Ты думаешь, она сможет быть рядом с тобой, когда узнает правду? Ты думаешь, она не испугается, когда поймёт, кто ты? — Она не испугается, — повторил Джаспер. — И если ты посмеешь что-то сделать… если ты посмеешь навредить ей, или запугать её, или оттолкнуть её от меня… я напомню тебе, кто я был до того, как стал Калленом. Эдвард отшатнулся. Он знал, кто был Джаспер. Майор. Тот, кто командовал армиями. Тот, кто убивал. Тот, кто превращал людей в вампиров без сожаления. — Ты не посмеешь, — сказал он, но голос его дрогнул. — Посмею, — Джаспер развернулся и вышел из комнаты. В гостиной повисла тишина. Эсми смотрела на дверь, Карлайл — на Эдварда. — Он прав, — тихо сказала Розали. — Ты бежишь от себя. И это не поможет. — Я не… — Бежишь, — перебила она. — И ты должен понять одну вещь. Белла — твоя певица крови. Не истинная пара. Не судьба. Просто… химия. И чем быстрее ты это примешь, тем легче тебе будет. Эдвард молчал. Он смотрел на Розали, и в его глазах было что-то, от чего Эсми отвернулась. — Я не могу, — сказал он. — Я не могу быть рядом и не… — Можешь, — Карлайл подошёл к нему. — Ты сильнее, чем думаешь, Эдвард. Ты должен научиться контролировать себя. Иначе ты навредишь ей. И себе. Эдвард опустил голову. Он стоял посреди комнаты, чувствуя себя разбитым. — Я попробую, — сказал он. — Я попробую. В понедельник Катя вышла из дома в наушниках, как всегда. Дождь немного стих, но воздух был таким влажным, что, казалось, можно было пить его ложкой. Она зашагала по тротуару, слушая Земфиру, и думала о том, что сегодня она снова увидит их. Увидит его. — Не думай об этом, — сказала она себе. — Ты не будешь думать о нём. Ты будешь учиться. Ты будешь слушать музыку. Ты будешь… Она не договорила, потому что рядом с ней притормозила машина. Чёрный внедорожник. Катя узнала его сразу — она видела его на школьной парковке. Машина Калленов. Стекло опустилось, и Катя увидела Элис. Та сидела на переднем сиденье, улыбаясь, и махала ей рукой. За рулём был Эмметт, на заднем сиденье — Розали и Джаспер. — Кэти! — позвала Элис. — Садись, подвезём! Катя замерла. Она не хотела садиться в машину к Калленам. Она не хотела быть ближе, чем нужно. Она не хотела… — Нет, спасибо, — сказала она, покачав головой. — Я лучше пешком. — Но это далеко! — Алиса нахмурилась. — Двадцать минут! — Я люблю ходить, — Катя пожала плечами. — И дождь люблю. Так что… спасибо. Она уже хотела надеть наушники обратно, когда услышала его голос. — Кэти. Она подняла глаза. Джаспер смотрел на неё из окна. Его лицо было спокойным, но в глазах было что-то, от чего у неё перехватило дыхание. — Ты уверена? — спросил он. — Уверена, — Катя кивнула, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Правда. Я люблю ходить. Это… расслабляет. Джаспер посмотрел на неё долгим взглядом. Катя чувствовала, как он изучает её, сканирует, пытается понять. Она не отводила глаз, хотя внутри всё дрожало. — Хорошо, — наконец сказал он. — Увидимся в школе. — Увидимся, — Катя кивнула и надела наушники. Машина тронулась, и Катя осталась стоять на обочине, смотря ей вслед. Она чувствовала, как сердце колотится где-то в горле, как руки дрожат, как в голове шумит. — Дура, — прошептала она. — Ты дура, Катя. Он предложил подвезти, а ты отказалась. Потому что боишься. Потому что боишься быть ближе. Потому что боишься, что не сможешь остановиться. Она закрыла глаза, выдохнула и зашагала дальше. В школе Катя сразу заметила, что что-то изменилось. Белла сидела на биологии, и рядом с ней… был Эдвард. Он вернулся. Катя увидела их через стеклянную дверь кабинета, когда проходила мимо. Белла что-то говорила, Эдвард слушал, и его лицо было напряжённым. Катя не слышала слов, но видела, как Белла улыбнулась. Впервые за много дней. — Ну наконец-то, — прошептала Катя, чувствуя странное облегчение. Она пошла дальше, к своему кабинету, и на повороте столкнулась с Джессикой. — Кэти! — Джессика схватила её за руку. — Ты видела? Каллен вернулся! Эдвард! И он сел рядом с Беллой! На биологии! Я видела! — Видела, — Катя кивнула. — И что? — И ничего, — Джессика пожала плечами. — Просто… странно. Он же уезжал, а теперь вернулся и сразу к ней. Может, они встречаются? — Не знаю, — Катя покачала головой. — Мне всё равно. — Тебе всё равно, — Джессика вздохнула. — Тебе на всё всё равно. Ты даже на Джаспера не смотришь, а он на тебя смотрит. Катя напряглась. — Смотрит? — Постоянно, — Джессика понизила голос. — На уроках, в коридорах, в столовой. Он всё время на тебя смотрит. Ты что, не замечаешь? — Я… не обращаю внимания, — соврала Катя. — Зря, — Джессика улыбнулась. — Он красивый. И странный. Но красивый. Если бы он на меня так смотрел, я бы… — Джессика, — Катя перебила её. — Мне пора. Урок. Она ушла, чувствуя на себе взгляд. Не Джессики. Другой. Она не обернулась. Она знала, кто это. В столовой Катя села за столик в углу, как обычно. Джессика болтала о чём-то, Анджела кивала, Майк пытался шутить. Катя слушала вполуха, ковыряя вилкой салат, который так и не собиралась есть. — Кэти, — вдруг сказала Джессика, и её голос стал странным. Катя подняла голову и увидела Джаспера. Он стоял у их столика, держа поднос с едой, и смотрел на неё. — Можно? — спросил он, кивая на свободное место напротив. За столом воцарилась тишина. Джессика смотрела на Джаспера круглыми глазами, Анджела опустила взгляд, Майк замер с вилкой в руке. Все ждали, что скажет Катя. — Садись, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. Джаспер сел напротив. Он положил поднос, но не притронулся к еде. Он просто смотрел на Катю, и в его взгляде было что-то, от чего у неё перехватывало дыхание. — Как прошли выходные? — спросил он. — Нормально, — Катя пожала плечами. — Гуляла. Слушала музыку. А ты? — Тоже гулял, — он чуть улыбнулся. — Дождь люблю. — Я заметила, — Катя усмехнулась. — В Форксе его много. — Тебе не нравится? — Нравится, — она кивнула. — Успокаивает. Джаспер смотрел на неё, и Катя чувствовала, как он изучает её, пытается понять. Она не знала, что ему нужно. Зачем он подходит к ней? Почему он смотрит на неё так, будто она — загадка, которую он хочет разгадать? — Ты не похожа на других, — сказал он. — Мне уже говорили, — Катя пожала плечами. — Сегодня. Джессика. — Она права, — Джаспер помолчал. — Ты не пытаешься быть как все. Ты просто… есть. Катя не знала, что ответить. Она никогда не думала о себе так. Она всегда пыталась быть незаметной. Не выделяться. Не привлекать внимания. Но здесь, в этом мире, она почему-то не могла. — Я просто живу, — сказала она. — И всё. — Этого достаточно, — Джаспер кивнул. Они сидели в тишине, и Катя чувствовала, как Джессика смотрит на них, как Анджела переглядывается с Майком. Ей было неловко. Не потому, что Джаспер сидел рядом. А потому, что ей это нравилось. — Почему ты со мной разговариваешь? — вдруг спросила она. Джаспер поднял брови. — Что? — Почему ты со мной разговариваешь? — повторила Катя. — Вы с Калленами ни с кем не общаетесь. Держитесь особняком. А ты… подходишь ко мне. Почему? Джаспер смотрел на неё долгим взглядом. Катя чувствовала, как он что-то обдумывает, подбирает слова. — Ты интересная, — наконец сказал он. — Интересная? — Катя усмехнулась. — В каком смысле? — В прямом, — Джаспер чуть улыбнулся. — Ты не боишься. Ты не пытаешься понравиться. Ты просто… есть. И это… привлекает. Катя смотрела на него, и внутри неё боролись два чувства. С одной стороны — недоверие. С другой — странное, тёплое, пугающее ощущение, что он говорит правду. — Привлекает, — повторила она. — Звучит как комплимент. — Это комплимент, — Джаспер кивнул. — Тогда спасибо, — Катя улыбнулась, и улыбка вышла не такой натянутой, как обычно. — Но я всё равно не понимаю. — И не надо, — Джаспер встал. — Просто… будь собой. Он ушёл, оставив Катю сидеть за столом в полном недоумении. Джессика смотрела на неё с открытым ртом. — Что это было? — прошептала она. — Не знаю, — честно сказала Катя. Она смотрела вслед Джасперу и чувствовала, как внутри что-то меняется. Что-то, чему она не хотела давать имя. А у Беллы с Эдвардом всё шло по сюжету. Они сидели на биологии, и Эдвард, который до этого избегал её, вдруг перестал избегать. Он сел рядом, заговорил. Белла спрашивала его о том, почему он уезжал, он отвечал загадками. Они разговаривали, спорили, смотрели друг на друга так, будто больше никого не существовало. — Ты странный, — сказала Белла после очередного его уклончивого ответа. — Я знаю, — Эдвард усмехнулся. — И это не шутка. — Я и не шучу. Белла смотрела на него, и в её глазах было что-то, от чего Эдвард отводил взгляд. — Почему ты уехал? — спросила она. — Это сложно объяснить, — он покачал головой. — Попробуй. Эдвард помолчал. Он смотрел на свои руки, сжатые в кулаки, и чувствовал, как внутри закипает знакомая борьба. — Я не мог быть рядом, — наконец сказал он. — Это было… опасно. — Опасно? — Белла нахмурилась. — Для кого? — Для тебя. Она смотрела на него, и в её глазах мелькнул страх. Но не тот страх, который он ожидал. Не страх перед ним. Страх за него. — Ты пугаешь меня, — сказала она. — Я и сам себя пугаю, — Эдвард усмехнулся, но в усмешке не было веселья. Катя видела это со стороны, когда проходила мимо кабинета. Она смотрела на них — на Беллу, которая не отводила глаз от Эдварда, на Эдварда, который сжимал кулаки, чтобы не сорваться, — и чувствовала странную горечь. Не потому, что завидовала. А потому, что знала, чем это закончится. — Ты чего? — спросила Джессика, заметив её взгляд. — Ничего, — Катя покачала головой. — Просто… смотрю. — На Беллу и Эдварда? — Джессика усмехнулась. — Все смотрят. Они странные. Он странный. Она странная. Но вместе они… нормальные. Ну, почти. — Почти, — повторила Катя. Она знала, что это только начало. Что скоро Белла узнает правду. Что скоро Эдвард откроет ей свои секреты. Что скоро начнётся то, что она читала в книгах. «Я не буду вмешиваться, — сказала она себе. — Я не буду менять сюжет. Я буду просто… наблюдать. Жить свою жизнь. Слушать музыку. Гулять под дождём. И не думать о нём». Но она думала. Каждый день. Каждую ночь. Дни в школе шли своим чередом. Катя привыкла к расписанию, к учителям, к коридорам. Она привыкла к тому, что Джаспер иногда подходил к ней, говорил о музыке, о книгах, о погоде. Она отвечала, но держалась на расстоянии. Не потому, что не хотела быть ближе. А потому, что не понимала — зачем? — Зачем ты со мной разговариваешь? — спросила она однажды, когда они шли по коридору. Джаспер остановился. — Ты уже спрашивала, — сказал он. — И ты не ответил. — Ответил, — он покачал головой. — Я сказал, что ты интересная. — Это не ответ, — Катя посмотрела на него. — Ты можешь разговаривать с кем угодно. Со своей семьёй. С другими учениками. Но ты выбираешь меня. Почему? Джаспер смотрел на неё долгим взглядом. Катя чувствовала, как он что-то обдумывает, подбирает слова. — Потому что рядом с тобой тихо, — наконец сказал он. — Тихо? — Катя нахмурилась. — Да, — он кивнул. — В моей голове всегда шум. Мысли, эмоции, чувства — всё это давит. Но рядом с тобой… тихо. Катя смотрела на него, и в её груди росло что-то странное. Не страх. Не недоверие. А что-то другое, чему она не хотела давать имя. — Это странно, — сказала она. — Я знаю, — он чуть улыбнулся. — И это не шутка. — Я и не шучу. Катя молчала. Она смотрела на него и не знала, что сказать. Он был вампиром. У него была Элис. Они были парой. Она знала это из книг. Но здесь, в этой реальности, он стоял перед ней и говорил, что рядом с ней тихо. — Ладно, — наконец сказала она. — Пусть будет тихо. Она пошла дальше, чувствуя его взгляд на своей спине. И не знала, радоваться этому или бояться. Джаспер подходил к ней почти каждый день. Он спрашивал, как дела, что слушала, что читала. Катя отвечала. Она не могла не отвечать. Но она не понимала, зачем ему это. В книгах у него была Элис. Они были парой. Идеальной, красивой, вечной. А она — никто. Обычная девчонка, которая случайно попала в чужой мир. — Может, он просто… скучает? — сказала она себе. — Может, ему интересно с кем-то поговорить. Может, я просто… удобный собеседник. Она вспомнила, как в прошлой жизни ей казалось, что кто-то проявляет интерес, а потом оказывалось, что это была просто вежливость. Или жалость. Или ей просто хотелось так думать. — Не выдумывай, Катя, — сказала она себе. — Он вампир. У него есть Элис. Он просто… разговаривает. Не более. Она закрыла глаза и постаралась уснуть.