В палитре тумана

Сириус несколько раз дёрнул дверь, проверяя, надёжно ли она заперта, и только после этого удовлетворённо кивнул. — Всё, — сказал он, обернувшись ко мне. — Всё взял? Ничего не забыл? Я машинально проверил всё, что было при мне: зелёную папку с обновлённой обложкой, рюкзак за спиной, где лежали все нужные вещи, и на всякий случай заглянул в карман — ключи от кафе были на месте. — Да, всё хорошо, — наконец ответил я. — Отлично. Тогда идём. Сегодня Сириус неожиданно вызвался проводить меня после смены, сославшись на то, что у него есть дела где-то неподалёку от района, где жил Снейп. Где именно жил мой учитель, я, разумеется, не стал уточнять — это казалось чем-то слишком личным. Да и вряд ли самому Снейпу понравилось бы, что я раздаю его адрес направо и налево. Я назвал только улицу, и Сириус почему-то решил пройтись туда вместе со мной. Сначала я подумал, что он просто всё ещё переживает за меня и хочет убедиться, что я хотя бы доберусь до нужного места без приключений. Это было в его духе. Но чем дальше мы шли, тем настойчивее в голове начинала крутиться другая догадка. — Ты чего так смотришь и лыбишься? — насмешливо спросил Сириус, когда я в очередной раз покосился на него, явно чего-то ожидая. Я и правда уже не особо скрывал свой интерес. С момента той встречи в парке он так ничего и не рассказал, а подходящего момента всё как-то не находилось. То работа, то люди вокруг. Сейчас же мы шли вдвоём, без лишних ушей, и упускать такой шанс было бы просто глупо. — Ты ничего не хочешь мне рассказать? — как можно невиннее поинтересовался я. Сириус повернул ко мне голову и нахмурился, пытаясь понять, к чему я клоню. Несколько секунд он молчал, и это молчание начало немного затягиваться, поэтому я решил не ходить вокруг да около. — В ту субботу мы тебя видели. В парке. С девушкой, — выпалил я и внимательно посмотрел на его реакцию. По выражению его лица было видно, как до него постепенно доходит, о чём именно идёт речь. — А, вот оно что… — протянул он и сдержанно улыбнулся, отводя взгляд вперёд и засовывая руки в карманы. — Ну допустим. — Допустим?! И это всё, что ты скажешь мне? — я даже не стал скрывать возмущения, но почти сразу сбавил тон. — Нет, если ты не готов рассказывать, то я не настаиваю… Хотя мне казалось, что мы довольно близки с ним, чтобы делиться такими вещами. — Нет-нет, всё в порядке, — Сириус отмахнулся, словно речь шла о чём-то совершенно незначительном, хотя взгляд по-прежнему держал перед собой. — Тут нет ничего такого. Это та самая девушка, о которой я тебе говорил. С почты. Её зовут Стефани. — Ага! А я говорил! — слишком громко вырвалось у меня, и я тут же понизил голос, бросив быстрый взгляд по сторонам. — Я же говорил: если это судьба, вы обязательно снова пересечётесь. — Да-да, да… — тихо усмехнулся Сириус, наконец на секунду посмотрев на меня. — Оказывается, такое и правда бывает. А я тебе не поверил… — добавил он уже тише, с каким-то странным, почти задумчивым оттенком в голосе. — Честно говоря, всё это выглядело… неожиданно. Я уже и не рассчитывал увидеть её снова, поэтому, когда она вдруг опять оказалась на той же почте… — он чуть покачал головой, будто до сих пор не до конца верил в происходящее. — Может, она там работает? — предположил я, пытаясь найти этому более приземлённое объяснение. — Нет, она там не работает, — покачал головой Сириус. — Просто часто туда заходит: переписывается с подругой из другого города, вот и забегает отправить или забрать письма. А так она учительница младших классов. — Оу, как мило, — усмехнулся я, поудобнее закидывая рюкзак на плечо. — И как ты пригласил её на свидание? — Ммм… Я бы не сказал, что это свидание, — он тихо хмыкнул, словно я слегка приукрасил ситуацию. — Скорее… прогулка. Я… — он на секунду запнулся, будто подбирал слова, — был немного расстроен, что в прошлый раз так и не решился её позвать. В этот раз пришлось себя буквально заставить. Боже, Гарри, я чувствовал себя каким-то подростком, который впервые в жизни заговорил с девчонкой. Мы оба рассмеялись, представив эту картину. — Но, как оказалось, я зря переживал, — продолжил он уже легче. — Она согласилась без колебаний. Даже с удовольствием. Ну и… вы как раз нас и застали в парке. — Она очень красивая, — сказал я, вспоминая ту девушку. Сириус только кивнул, и на его лице появилась тёплая улыбка. Я замялся на секунду, но всё же не удержался: — Ну… а вы уже это… целовались? — последнее слово я почти прошептал, сам не понимая, зачем вообще это спросил, и тут же почувствовал неловкость. И сразу пожалел, что задал этот вопрос. Сириус заметно помрачнел, опустил взгляд, глядя себе под ноги, и его шаг стал чуть медленнее, будто этот вопрос неожиданно задел что-то, о чём он не хотел говорить. — Нет, — коротко ответил он. — Для меня это пока… тяжело, Гарри. Она мне нравится, я скрывать это не буду, но говорить о большем пока рано. И, как оказалось, не я один разделяю такую мысль. Он поднял на меня взгляд. — Стефани потеряла мужа на войне, — продолжил он уже тише. — Как и я, она не готова сейчас строить отношения. Поэтому… — он слегка пожал плечами, — мы просто проводим время вместе. Гуляем, разговариваем. Не называем это свиданиями. — Я понял, — кивнул я, чувствуя, как на плечи оседает тяжесть от этой простой, но болезненной правды. Война задела каждого. Почти невозможно было найти семью, которую она обошла стороной. У кого-то забрала близких, у кого-то — дом, у кого-то — спокойствие и уверенность в завтрашнем дне. И даже спустя годы это никуда не исчезало. Просто становилось тише, пряталось в людях так, что не всегда было видно с первого взгляда. Со стороны, возможно, казалось, что меня это коснулось меньше других, что моя жизнь сложилась вполне сносно и я сумел пережить всё без особых потерь. Но это было лишь внешнее впечатление. На деле внутри оставалась тянущая боль. Особенно остро это ощущалось в те моменты, когда в кафе заходили целые семьи. Я старался не выходить в зал и лишний раз не смотреть на эту картину — живые разговоры, на простые, привычные вещи, которые для кого-то были обыденностью. Но даже из кухни до меня доносился детский смех — лёгкий, беззаботный, такой, каким он и должен быть. И в такие моменты мне было безумно тяжело. Да, я завидовал. Не злобно, не с раздражением. Потому что я понимал: у меня этого уже не будет. И, наверное, я бы действительно многое отдал за возможность хотя бы на один день оказаться рядом со своей семьёй, просто побыть с ними — без войны, без потерь, без всего того, что осталось после. Я невольно опустил глаза, погружаясь в эти мысли. Сириус, заметив это, протянул руку и взъерошил мои и без того растрёпанные волосы — легко, почти по-домашнему, возвращая меня обратно в реальность. — Эй, приятель, ты чего нос повесил? Всё будет хорошо. Не беспокойся. — Это я тебя должен жалеть, — буркнул я, машинально приглаживая волосы пятернёй после его «нападения». — О-о-о, увольте, — протянул он с наигранным ужасом. — Последнее, что мне сейчас нужно, — это чья-то жалость, Гарри. Так что выбрось это из головы. Я хмыкнул, принимая его правила игры, и спустя пару секунд всё же спросил: — И когда у тебя следующая встреча со Стефани? Сириус покосился на меня, как будто уже ожидал этого вопроса, затем взглянул на наручные часы и усмехнулся. — Минут через сорок. Я вопросительно приподнял брови, и он тут же пояснил: — Она позвала меня сегодня в кино. Ну… — он чуть поморщился, — не совсем в кинотеатр. Там показывают фильмы под открытым небом. — Да? — я искренне удивился. — Я и не знал, что у нас есть такое. Звучит… — я на секунду задумался, подбирая слово, — очень даже круто. — Сам в шоке, — усмехнулся он. — Говорит, место тихое, людей не так много. Можно спокойно посмотреть фильм и не слушать, как кто-то за спиной шуршит упаковкой или обсуждает сюжет вслух. — Уже звучит лучше обычного кино, — заметил я, невольно представляя эту атмосферу. — Ещё и под открытым небом… романтично, как ни крути. Сириус только фыркнул на это, но уголок его губ всё равно предательски дёрнулся вверх. — Жду не дождусь, когда мы начнём обсуждать уже твоих девчонок, — он поиграл бровями, ехидно косясь на меня. — Ага, если дождёшься, — вздохнул я, не скрывая скепсиса. Мысль о собственной личной жизни сейчас казалась чем-то далёким и почти нереальным, из разряда того, до чего просто не доходят руки. С появлением уроков и без того плотный график стал ещё теснее, и времени едва хватало на сон, не говоря уже о чём-то большем. Если подумать трезво, вряд ли кому-то понравится быть рядом с человеком, который вечно занят и вечно спешит. В отношениях нужно внимание, участие, время — а у меня всего этого впритык. Я не хотел бы ставить кого-то в положение, где за меня приходится бороться с работой и занятиями. Так что, пожалуй, разумнее будет пока не торопиться и не лезть туда, где сам не смогу дать ничего полноценного. — Не дрейфь, парень, — он положил руку мне на плечо, притягивая ближе в дружеском жесте. — Рано или поздно это случится, поверь. И когда случится — не стесняйся подходить ко мне за советами. Ну, знаешь… как ухаживать, чего лучше не делать… — он выдержал паузу и добавил с особым удовольствием: — Про секс тоже можем поговорить. — О господи, Сириус, не надо, — простонал я, прикрывая глаза ладонью и чувствуя, как лицо начинает предательски гореть. — Я тебя умоляю, только не это. — Да брось ты! — не унимался он, явно наслаждаясь моей реакцией. — Это важная часть жизни, между прочим. Надо же тебя как-то подготовить. — Спасибо, но я как-нибудь… сам разберусь, — пробормотал я, стараясь не смотреть на него. Сириус рассмеялся — легко, звонко, так, что напряжение окончательно растворилось, и даже мне самому стало чуть легче от этой дурацкой, но живой, тёплой болтовни.

***

— Лучше, — коротко кивнул Снейп, держа в руках мою обложку и задерживая на ней взгляд, словно ястреб на наживу. Я едва заметно выдохнул, ощущая, как напряжение, сжимавшее грудь всё это время, постепенно отступает. За эту обложку я просидел добрых пять часов после смены, выжимая из себя максимум, лишь бы приблизиться к тому уровню, которого от меня требовал Снейп. Я возвращался к каждому штриху, к каждой детали, о которой он говорил накануне, исправлял, переделывал, стирал и снова наносил линии, пока результат не переставал вызывать у меня сомнения. Признаться честно, ещё ни одно задание не требовало от меня такой сосредоточенности и терпения. И пусть это было не одобрение в привычном смысле, без явной похвалы или одобрительного кивка, — от него даже сдержанное «лучше» звучало весомо. Этого оказалось более чем достаточно, чтобы понять: я двигаюсь в правильном направлении. — Конечно, я рассчитывал, что вы предоставите мне несколько вариантов, — продолжил учитель, как бы между прочим, — но… что имеем, то имеем, — Снейп пожал плечами и аккуратно опустил лист на стол. Он опёрся ладонями о поверхность стола и посмотрел на меня внимательнее, уже не так отстранённо, как прежде, а с явной долей оценки, словно пытался разглядеть во мне не только ученика, стоящего перед ним сейчас, но и то, кем я могу стать при должном упорстве. — Теперь это можно добавить в ваше портфолио, — неожиданно произнёс учитель. — Портфолио? — переспросил я, немного растерявшись. — Извините, сэр, но… я не совсем понимаю, о чём вы. Снейп кончиком пальца указал на лежащий между нами лист. — Вот это, — сказал он, — однажды может принести вам достойную работу, мистер Поттер. Безусловно, вам ещё предстоит много работать, — он чуть склонил голову, — но начало уже положено. Он выпрямился и сложил руки на груди, и в его взгляде снова мелькнула привычная насмешка. — Хотя, впрочем… — протянул он. — Возможно, вы планируете провести всю жизнь на кухне. В таком случае мои замечания, вероятно, излишни, — добавил он с лёгкой иронией, словно проверяя мою реакцию. Мне стало неприятно от его слов — задело сильнее, чем я ожидал. Я даже не сразу понял, почему именно, но молчать не стал. — Вы же сами понимаете, что работа в общепите — не предел моих мечтаний, сэр, — поспешно ответил я, стараясь держать голос ровным. — Потому я и здесь. Я хочу научиться, чтобы добиться большего. Снейп скользнул по мне взглядом и медленно растянул губы в ухмылке, в которой читалось что-то между одобрением и привычным ехидством. — Похвально, мистер Поттер, — протянул он. — Но одних амбиций, боюсь, недостаточно. Он развернулся и отошёл к шкафчику, открывая один из ящиков и бегло просматривая его содержимое. — Желание — это всего лишь отправная точка, — продолжил он уже через плечо. — Гораздо интереснее, на что вы готовы ради результата. Сколько времени, сил… и, что немаловажно, терпения вы способны вложить, прежде чем столкнётесь с первыми серьёзными трудностями. Он выдвинул следующий ящик, на секунду задержался, затем снова заговорил: — Потому что, как показывает практика, именно на этом этапе большинство и сдаётся. — Ну, как видите, я всё ещё здесь, хотя ваши задания для меня были… не самыми простыми, — ответил я, выпрямив спину. Внутри даже мелькнула тихая гордость за самого себя. Моя цель была слишком важной, чтобы сдаться после первых же трудностей. И если Снейп не спешил это признавать, то я хотя бы сам видел, что двигаюсь вперёд. На мои слова учитель лишь фыркнул. — Не смешите, Поттер. То, что я вам даю, — детский лепет по сравнению с реальностью. — Он достал что-то оттуда и вернулся к столу, спокойно раскладывая перед собой несколько предметов. — Вы ещё не сталкивались с настоящими заказами. А вот там вас проверят по полной программе. Заказчики бывают разными, и требования у них соответствующие: порой противоречивые, порой абсурдные, но выполнять их всё равно придётся. Они очень быстро возвращают на землю, и, уверяю вас, приземление редко бывает мягким. Он на секунду отвлёкся, поправляя разложенные вещи, и продолжил уже более ровным тоном: — Поэтому советую не только осваивать технику, но и заранее готовиться к тому, что вас будут переделывать, критиковать и заставлять начинать заново. И не один раз. Я невольно сглотнул, понимая, что в его словах нет ни капли преувеличения. Перспектива была не самой приятной, но, вопреки всему, желание отступить даже не возникло. Наоборот, внутри только крепло упрямое намерение дойти до конца, несмотря на то, во что это в итоге выльется. Снейп тем временем взял свободный стул, поставил его к столу и сел, окинув меня внимательным взглядом. — Ну что, — произнёс он, чуть приподняв бровь, — готовы к обучению?

***

Мы провели за обучением в общей сложности около двух часов, и к концу я ощущал, как голова буквально гудит от количества новой информации. Мысли путались, отдельные замечания наслаивались друг на друга, но при этом было странное чувство — усталость смешивалась с пониманием, что всё это действительно важно. Начали мы с анатомии человека. Снейп объяснил, что без этого я далеко не продвинусь, если хочу правильно выстраивать пропорции. У него нашлось несколько зарисовок — отдельные части тела, выполненные с поразительной точностью, — и каждую из них он разбирал подробно, указывая на детали, которые я раньше попросту не замечал. Где должна проходить линия, как распределяется объём, на что обращать внимание в первую очередь. В какой-то момент он даже сам взял карандаш и начал быстро набрасывать формы, чтобы показать всё на практике. — Боюсь, иначе мои слова у вас вылетят из другого уха, — сухо заметил он, не отрываясь от листа. Вообще, как я заметил, вёл он себя сдержанно, сосредоточенно… и, что меня особенно удивило, по-настоящему увлечённо. В его голосе появлялась живая интонация, движения становились точнее, увереннее, и создавалось ощущение, что он полностью погружён в процесс. Я даже поймал себя на том, что впервые вижу его таким — не язвительным и отстранённым, а человеком, которому действительно важно то, чем он занимается. Возникало ощущение, что он давно ждал возможности объяснить это кому-то ещё. И сейчас, наконец, позволил себе это сделать. Следующим этапом он познакомил меня с инструментами. Некоторые из них я видел впервые, а о назначении других, как выяснилось, имел весьма смутное представление. То, что казалось чем-то очевидным, на деле оказывалось совсем не тем, чем я его считал. — Как вы думаете, что это? — спросил Снейп, указывая на небольшой серый квадрат. Я взял его в руки и слегка сжал пальцами. Материал оказался мягким, податливым, почти как глина, но из-за упаковки толком рассмотреть его не получалось. Я вопросительно посмотрел на Снейпа, и, получив короткий кивок, аккуратно развернул обёртку. Теперь ощущение стало яснее: вещь была странной — не совсем плотной, но и не такой рыхлой, как пластилин. Я снова попытался сжать её в кулаке, проверяя, как она реагирует, но тут же получил замечание: — Поттер, у нас не кружок «Очумелые ручки». Не мните это, — строго одёрнул он. — Ну? Будет ответ? Я неловко повертел предмет в руках, всё ещё не понимая, что от меня хотят. — Сэр, я… без понятия. Похоже на… не знаю… пластилин? — Хорошо, допустим, — он чуть прищурился. — Пусть это будет пластилин. Тогда попробуйте подумать, как его можно использовать. Я мысленно застонал. Зачем всё так усложнять? Неужели нельзя просто сказать, что это за вещь и как с ней работать? — Я у вас это спрашиваю, Поттер, — добавил он, словно прочитав мои мысли, — чтобы расшевелить вашу мыслительную деятельность. — Ладно… — выдохнул я, уставившись на этот странный серый кусок, словно он сейчас сам мне всё объяснит. Вряд ли Снейп стал бы тратить время на бессмысленные загадки ради развлечения. Значит, эта вещь точно как-то связана с рисованием. Оставалось только понять — как именно. Я нахмурился, перебирая в голове варианты. «Может, он как-то взаимодействует с бумагой?..» Я взял лист и провёл этим куском по поверхности. Результат оказался сомнительным: в руке у меня начала формироваться какая-то «колбаса», а на бумаге не осталось ни малейшего следа. — Теплее, — спокойно заметил Снейп, наблюдая за моими попытками. — Есть ещё идеи? Я сжал губы, не желая сдаваться так быстро. «Так… если не рисует, то, может… наоборот?» Я провёл этим мягким куском по карандашной линии — и она исчезла, словно её и не было. Я замер на секунду, уставившись на результат. — Оу… — протянул я, чувствуя, как до меня доходит. — Это... ластик. — Поздравляю, Поттер, — без тени эмоций отозвался Снейп, забирая у меня этот кусок назад. — Да, это ластик, но художники называют его клячкой. Довольно удобный материал. У него множество применений: он не просто стирает, но и позволяет убирать мелкие детали, смягчать линии и… — Может, он ещё и готовит? — не удержался я, решив пошутить. В ответ я тут же поймал на себе холодный, колкий взгляд, от которого всякое желание шутить мгновенно испарилось. — Я бы предпочёл, чтобы меня не перебивали, мистер Поттер, — произнёс он тихо, но так, что спорить не хотелось. — Извините, сэр, — быстро отозвался я, уже мысленно ругая себя за неуместную реплику. Снейп смерил меня коротким, почти пренебрежительным взглядом и, не задерживаясь на этом, продолжил: — Как я уже сказал, клячка стирает, убирает лишние детали и, что особенно важно, с её помощью можно создавать блики. Он пододвинул к себе чистый лист, взял карандаш и быстрым, уверенным движением набросал круг, затем тщательно заштриховал его, превращая в плотное тёмное пятно. После этого отщипнул небольшой кусочек клячки, чуть размял его пальцами и аккуратно коснулся края круга. Несколько лёгких движений — и на тёмной поверхности начали проступать светлые участки. Я подался вперёд. Теперь это уже не выглядело просто закрашенным кругом — в нём появился объём, ощущение света, падающего сбоку. Простейший приём, но результат… впечатляющий. — Вот, — спокойно сказал он, отложив клячку. — Вау… — вырвалось у меня искренне. — Это действительно куда лучше моего обычного ластика. Снейп тихо хмыкнул. — Редкий случай, Поттер, когда вы говорите по делу. Дальше он познакомил меня и с другими инструментами, рассказывая про каждый так, словно раскрывал передо мной какой-то отдельный, до этого скрытый мир. Я узнал о тушёвках — плотных бумажных «палочках», которыми можно мягко растягивать штрих и убирать резкие переходы, об угольных карандашах разной мягкости, дающих глубокий, насыщенный чёрный. Показал он и наждачную бумагу — ей, как выяснилось, не только точат грифель, но и регулируют его форму, а ещё мягкие тряпки и кусочки бумаги, которыми можно аккуратно снимать лишний графит или, наоборот, приглушать тон. В его руках все эти, на первый взгляд, простые вещи работали точно и уверенно, каждая — со своей задачей. И в этот раз он всё же научил меня правильно точить карандаши. Сперва он не хотел этого делать, опасаясь, что я по неопытности лишусь пары пальцев, но, видимо, решил рискнуть. Как оказалось, всё это время он точил их не точилкой, а обычным острым ножом — и делал это с такой лёгкостью, что я невольно засмотрелся на его руки. Несколько точных срезов — и передо мной уже лежал идеально заточенный карандаш, с длинным тонким грифелем, почти как игла. Когда настала моя очередь, Снейп протянул мне нож и незаточенный карандаш с выражением лица, которое ясно говорило: он уже заранее сомневается в исходе. — Мистер Поттер, я вас умоляю, будьте осторожны и постарайтесь сохранить то количество пальцев, которое есть у вас сейчас. Я напрягся — лезвие оказалось слишком близко к коже, и каждое движение требовало аккуратности. Но стоило начать, как стало легче: я сосредоточился, стараясь повторить его движения, и постепенно страх отступил. В итоге получилось, конечно, не так аккуратно, как у него — срезы вышли чуть грубее, грифель не таким изящным, — но для первого раза результат был вполне достойным. Снейп внимательно посмотрел на мой карандаш, чуть прищурился и коротко хмыкнул. — Не безнадёжно. Это уже прогресс. И, как ни странно, этих двух коротких предложений оказалось достаточно, чтобы я почувствовал, как внутри что-то довольно отзывается. На этом наше обучение на сегодня было завершено. — Хочу вас попросить к следующему нашему занятию принести несколько портретов, — начал Снейп, уже устроившись за своим рабочим столом. — Неважно каких: можете нарисовать своих друзей или придумать что-то своё. Главное — соблюдайте пропорции и не забывайте всё, о чём мы сегодня говорили. — Понял, сэр, — кивнул я, чувствуя, как внутри отзывается тихое воодушевление. Это задание казалось куда ближе и понятнее. Я сразу представил Гермиону и Рона — они не раз просили меня их нарисовать, но каждый раз что-то мешало: работа, усталость, бесконечные «потом». Теперь откладывать было уже некуда. Я закинул рюкзак на плечо, собираясь попрощаться, но Снейп, даже не поднимая взгляда от стола, как бы между делом добавил: — В четверг занятий не будет, так что в этот день вы свободны, мистер Поттер. Я замер, не сразу осознав сказанное, и уставился на него, пытаясь уловить хоть какой-то намёк на объяснение. — Почему? — спросил я, не скрывая разочарования. Снейп наконец оторвался от бумаг и посмотрел на меня тем самым внимательным взглядом, от которого становилось не по себе. — Как раз я и хотел с вами это обсудить, — спокойно произнёс он. — Заодно предложить вам альтернативную форму оплаты за мою… — он на мгновение запнулся, явно подбирая слово, — как вы там выразились? Доброту? Это слово он произнёс с явным неудовольствием, словно оно ему совсем не подходило. Я лишь слегка нахмурился, но решил не углубляться в его странную реакцию — сейчас меня больше волновало, что именно он собирается предложить взамен. — Я вас слушаю, сэр, — сказал я, подходя ближе к его столу, чувствуя, как внутри понемногу нарастает напряжение. Снейп, как обычно, сложил руки в замок и посмотрел на меня внимательно, чуть прищурившись. — Дело в том, что в последнее время у меня стало не так много свободного времени, как хотелось бы, — начал он ровно. — С работой я справляюсь, но периодически возникает ощущение, что мне не хватает ещё одной пары рук. И в какой-то момент мне пришла в голову, как мне кажется, вполне разумная идея, — на его губах мелькнула короткая, почти хищная ухмылка. — Как вы смотрите на то, мистер Поттер, чтобы стать моим помощником? Мой рот сам собой приоткрылся — я даже не успел скрыть удивление. — Помощником? — переспросил я, не до конца уверенный, что правильно его понял. — Да, вы всё правильно услышали, Поттер. Помощником, — подтвердил он с тем самым тоном, в котором всегда сквозило лёгкое раздражение, если ему приходилось повторяться. — Ничего сверхъестественного я от вас требовать не собираюсь. Речь не идёт о чём-то сложном или требующем особых навыков. Иногда нужно будет забрать заказанные материалы с почты, иногда — купить что-то по списку, если мне внезапно чего-то не хватит. Он сделал небольшую паузу, будто давая мне время переварить услышанное, и затем добавил уже более спокойно: — Взамен я, разумеется, учту это при нашем… обучении. Считайте, что таким образом вы оплачиваете моё время. — Вы будете мне доверять деньги? — невольно вырвалось у меня. Мой скепсис был вполне объясним: Снейп явно не из тех людей, кто раздаёт доверие направо и налево. Скорее наоборот — чтобы заслужить хотя бы малую его долю, нужно время, терпение и, судя по всему, не одна проверка на прочность. — Поттер, — протянул он с лёгким раздражением, — сомневаюсь, что от пары фунтов вы внезапно заживёте богатой жизнью, — и тут его взгляд стал холодным, жёстким, почти давящим. — Но поверьте: если у вас возникнет хотя бы мысль обокрасть меня, я найду вас. И это не составит для меня никакого труда. От его слов внутри всё неприятно сжалось. На секунду я даже растерялся — слишком уж спокойно он это сказал, без тени шутки. Почти сразу вслед за этим пришло другое чувство — резкое, колючее. Меня это задело. Сильно. Я никогда в жизни не брал чужого, даже тогда, когда это казалось самым простым выходом. В приюте, где у каждого был повод схватить лишний кусок или утащить чужую вещь, я держался от этого подальше. И теперь слышать подобное… было, мягко говоря, неприятно. — Я не вор, — процедил я, с трудом сдерживая раздражение. — Мне не нужны чужие деньги. — Моё дело — вас предупредить, — спокойно отозвался он. — Ну так что? Я замолчал, опуская взгляд в сторону, и быстро прокручивая в голове все «за» и «против». С одной стороны, предложение выглядело вполне выполнимым. С другой — моя работа никуда не исчезала. — Я не уверен, что смогу с этим справиться, сэр, — сказал я уже ровнее, подбирая слова аккуратнее. — Я работаю пять дней в неделю, и график у меня не самый удобный. Не факт, что я смогу быть вам полезен тогда, когда это действительно потребуется. Снейп нахмурился и пару раз постучал пальцами по столу, явно обдумывая мои слова. Повисшая пауза заставила меня невольно напрячься. В голове тут же начали мелькать не самые радужные варианты развития событий, и я почти всерьёз поймал себя на том, что внутренне прошу лишь об одном — чтобы он не решил заставить меня отрабатывать его уроки после смен. Потому что тогда я просто не выдержу. Как бы ни уверяли все вокруг, что молодость позволяет переносить любые нагрузки, у неё тоже есть предел. Я уже чувствовал, где проходит моя граница, и понимал, что балансирую где-то совсем рядом. Пара занятий в неделю — это одно. С этим я справляюсь, пусть и не без труда. Но если он вдруг захочет видеть меня у себя каждый день, это станет совсем другой историей. В таком случае единственным разумным выходом было бы отказаться… только вот именно этого я и не хотел. Получалось, что я сам загоняю себя в угол: либо принимаю его условия, какими бы они ни были, либо теряю шанс учиться у него. И, зная себя, я уже догадывался, какой выбор в итоге сделаю. То ли мои мысленные просьбы всё-таки были услышаны, то ли Снейп решил не перегибать, но его ответ прозвучал так: — Хорошо, тогда я буду вас ждать в субботу, — произнёс он, всё ещё оставаясь задумчивым. — Как раз в субботу вы мне понадобитесь. У меня утром будет важная встреча, и, думаю, я смогу взять вас с собой в качестве ассистента. А после мы вернёмся сюда и отработаем урок, который пропустим в четверг. Что скажете? Это уже звучало гораздо разумнее. Один выходной — не вся неделя. С этим я вполне мог смириться. На фоне облегчения я даже не сразу зацепился за его слова о какой-то встрече, на которую он собирался взять меня с собой. Мысль мелькнула и тут же растворилась — слишком уж я был рад тому, что всё обошлось без изнурительного графика. — Без проблем, сэр! — ответил я слишком быстро и, кажется, даже с лишним воодушевлением. Снейп поднял на меня взгляд, в котором мелькнуло лёгкое недоумение. — Удивительная реакция, — протянул он, открывая один из ящиков стола и доставая записную книжку. Перелистнув несколько страниц, он добавил: — Тогда жду вас к девяти часам. Желательно прийти пораньше. — Хорошо, — кивнул я. «Теперь осталось сказать Рону и Гермионе, что поход на речку отменяется».