В тенях Мэнора

Над фамильным поместьем Малфоев ещё стелился туман, а солнце едва было готово показать первые лучи, когда отряд авроров во главе с Кингсли Бруствером аппарировал прямо на его территорию. Не было ни предупреждений, ни церемоний. Арест Малфоя-старшего был быстрым и показательным. Мантия была полностью изодрана, когда его выволакивали из особняка. Трость со змеиной головой, с которой он никогда не расставался, символ статуса и власти, была грубо отброшена в сторону. Люциус Абраксас Малфой. Глава древнейшего, богатого, всюду почитаемого рода, стоял посреди своего же двора, окружённый вооруженными волшебниками. По истине жалкое зрелище. Омерзительно холодная сталь наручников щёлкнула на запястьях. Последнее, что он видел, перед тем как его утащили, был пустой, отрешенный взгляд супруги, выбежавшей следом к массивным дверям поместья и Драко, застывшего рядом с ней, лицо которого было белым, как полотно. Позор. Супругу и сына оправдали. Нарциссе помогло то, что она спасла ребенка в Запретном лесу, не носила метку и никогда не исполняла приказы. А Драко на момент получения метки был ребенком и к тому же так и не выполнил ни одного поставленного задания. А вот Малфою-старшему досталось сполна. Сырой воздух и холодные стены Министерской камеры, окружённой аврорами, напоминали о собственной беспомощности. Никаких окон, гобеленов, кресел с бархатной обивкой. Только одиночество и осознание того, насколько же низко он пал. Тем временем Нарцисса, оставшаяся в опустевшем Мэноре, с сыном, тяжело опустившись на диван в гостиной, судорожно прокручивала варианты развития событий. Безысходность давила, лишала кислорода, кружила голову. В голову как назло приходило лишь одно громкое имя адвокатов Министерства. Кэндолл. В свежем номере Ежедневного Пророка, который Люциус небрежно бросил перед собственным арестом, красовалась фотография этой женщины. Миссис Малфой пробежалась глазами по тексту: " Благодаря участию ценной сотрудницы Министерства Магии было остановлено подпольное производство и продажа запрещенных зелей". Написать Миранде Кэндолл было для женщины актом величайшего унижения. Она помнила ее — юную леди,с которой Люциус однажды уединился в своем кабинете. Впрочем, Нарцисса не была уверенна, что случай единичный. С супругом она эту тему никогда не поднимала и спрашивать тогда ни о чем не стала. Поразмышляв ещё несколько минут, миссис Малфой все же взялась за перо. Один из старых родовых филинов послушно позволил привязать к своей лапке письмо на тонкую шёлковую нить. Когда в окно кабинета влетел старый филин, Миранда Кэндолл как раз правила проект апелляции по делу о контрабанде драконьих яиц. Она машинально отвязала пергамент, развернула... и замерла. Малфой. Фамилия ударила под дых сильнее, чем «Конфундус». Она перечитала письмо дважды. Сначала — официальным тоном, выискивая юридические лазейки. Потом — тем, другим, внутренним голосом, который она считала похороненным ещё пять лет назад. Теперь же она откинулась в кресле, и деловая женщина исчезла. Осталась та девчонка, что танцевала с ним в саду Мэнора, думая, что она особенная. А в конечном счёте он бросил ее. Выбросил на улицу, словно ненужного щенка. Она тогда прорыдала неделю. А потом поклялась себе: никто и никогда не сделает из неё дуру. Она построит карьеру, имя, станет неприступной. И вот он снова здесь. Через жену. В дерьме по самые уши. Возненавидеть бы его. Послать бы Нарциссу ко всем дементорам. Но пальцы уже машинально гладили гербовую бумагу.

"Уважаемая мисс Кэндолл,

Я пишу к Вам по вопросу чрезвычайной важности, который касается судьбы моей семьи и, не побоюсь этого слова, самого ее существования. Как Вам, безусловно, известно, мой муж, Люциус Малфой, был арестован и ему предъявлены самые серьезные обвинения в сотрудничестве с Темным Лордом. Судебный процесс неминуем, и существует очень реальная угроза того, что его ждет заключение в Азкабане.

Я не забыла обстоятельства нашей... незабываемой встречи в Малфой-Мэноре. Воспоминания о том вечере до сих пор болезненны для меня. И я уверена, что и для Вас он не прошел бесследно, оставив свой след. Тем не менее, сейчас на кону нечто гораздо большее, чем личные обиды или неловкость прошлого.

Действия Люциуса были вынужденными, Темный Лорд не оставил ему выбора. И я надеюсь, взявшись за дело, Вы сможете это доказать, и убедить остальных.

Я знаю, что Вы - единственный человек, способный увидеть в нем не только то, что видят другие.

С глубоким уважением и надеждой,

Нарцисса Малфой (урожденная Блэк) "

В голове стучала предательская мысль: «Если я вытащу Люциуса Малфоя — я стану легендой. Ни одно громкое дело не сравнится с этим. Вся магическая Британия будет у моих ног. И он... он будет у моих ног». А следом она подумала, о том что будет, если возьмётся за дело и проиграет. Перед глазами возникли заголовки газет : "Кэндолл продалась Пожирателям" или "Защитница Монстров". Представила косые взгляды коллег, которым она перешла дорогу. Риск был колоссальным. Но именно поэтому игра стоила свеч. Честолюбие схлестнулось с болью. Миранда криво усмехнулась своему отражению в огромном окне. Затейливо заплетённые локоны, при свете дня казались особенно яркими, огненными. Тонкие изящные пальцы, украшенные серебряными, явно дорогими перстнями, бездумно постукивали по широкому лакированному столу с резными ножками. — Ладно, Абраксасыч, — сказала она пустоте. — Сыграем ещё партию. Она набросала ответ: сухо, официально, ни слова о прошлом. Только дело. Только факты. Когда филин улетел, Миранда долго сидела неподвижно. В голове ведьмы царил настоящий бардак : вернуться к работе она сегодня не сможет, поэтому прикрыв глаза девушка медленно погрузилась в воспоминания.

***

Тогда министром ещё был Корнелиус. Это было первое мероприятие такого рода на которое Фадж лично вручил Кэндолл приглашение. Ежегодный прием, на котором собралась вся магическая элита. Мраморные стены завораживающие сияли от яркого света зачарованного, уходящего в высь потолка. От знакомых терпких духов Риты Скиттер, как всегда щипало в носу. Нежная музыка стремительно окутывала весь зал, приглашая и маня закружится в вальсе. Десятки фигур мелькали в изысканных, утонченных нарядах, их шепот и смех сливались в единый узор. Столы ломились от избытка лакомств, сверкали бокалы с вином и шампанским. В стороне от танцующего водоворота, у одной из массивных колонн, стояла Миранда Кэндолл облаченная в мантию насыщенного изумрудного цвета, с серебристой вышивкой на плечах, напоминающей изящные ветви. В руке она вертела едва початый пузырящийся бокал. Участвовать во всеобщем веселье девушка не торопилась, предпочитая наблюдать. Для нее, восходящей звезды Отдела магического правоприменения, этот вечер был скорее обязательной частью работы, чем приятным развлечением. В толпе почувствовалось лёгкое движение, будто прибыл ещё один важный гость. Миранда инстинктивно подняла взгляд. Словно скользя, он двигался сквозь толпу, сканируя помещение холодным и проницательным взглядом, ни на одном лице он не задерживался слишком долго. В платиновых волосах, аккуратно уложенных, мелькнула тонкая черная лента. Люциус Малфой. Миранда видела его пару раз в Министерстве в обществе Корнелиуса и десятки раз в газетах. Статный, властный мужчина, от вида которого по спине пробегает ворох мурашек. В его руке привычно покоилась трость. Внимательный взгляд остановился на Кэндолл. Он сделал почти не заметную паузу, словно оценивал ее. Лёгкий прищур, загадочная, едва уловимая усмешка и Малфой двинулся прямиком к ней, напрочь игнорируя желающих завязать с ним разговор. Из всей этой массы пустых взглядов и льстивых улыбок, она выделялась. Чувствовала себя не в своей тарелке. Отстраненный вид, сосредоточенный взгляд. Он остановился перед ней, чуть склонив голову. Его присутствие словно сгустило воздух вокруг. — Как Вы находите вечер, мисс? — его голос был низким, обволакивающим, словно струящийся шелк. В сверкающих, опасно холодных, точно льдинки, глазах читался вызов, высокомерие и неподдельный интерес. — Благодарю, мистер Малфой, вечер чудесный, хотя я ещё и не привыкла к подобным мероприятиям. - ответила девушка, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно и уверенно. — Ваше лицо отчего то кажется мне знакомым, могу ли я узнать Ваше имя? — Миранда Кэндолл. — Мисс Кэндолл, неужели та самая, — Люциус наклонился ближе, его голос понизился до едва слышного шепота, — Министр от Вас в восторге. Говорят, вы удивительно быстро двигаетесь вверх по карьерной лестнице. Я сам слышал, как Фадж упоминал Вашу блестящую работу в деле с гигантами, когда удалось предотвратить крупный международный скандал с транспортировкой этих существ. Похвально. Юная ведьма почувствовала что щеки начинают предательски гореть, она смущённо перевела взгляд на пылающий камин в другом конце зала. Их разговор плавно потек дальше, уводя Миранду всё дальше от профессиональной отстранённости. Слова Люциуса, казалось, скользили по грани между комплиментом и вызовом, между восхищением и едва уловимым искушением. Он говорил о тонкостях закона, о том, как важно видеть не только буквы, но и дух, о том, как власть развращает, но и как она может быть использована для защиты самых близких. В его словах была не только логика, но и некая тёмная поэзия, которая завораживала молодую Миранду. Он говорил так, словно читал ей лекцию, но при этом в каждом его слове чувствовалась личная, почти интимная подоплёка. — Вы, как адвокат, должны понимать, — продолжил он, бесстыдно обводя глазами утонченную женскую фигуру. — что истина редко бывает чёрно-белой. Часто приходится искать её в серых зонах, там, где мораль смешивается с необходимостью. Миранда почувствовала, как его слова резонируют с её собственными внутренними размышлениями. Она всегда стремилась к справедливости, но признавала, что мир магии редко бывает справедлив. — Я стараюсь видеть обе стороны, мистер Малфой, — ответила она, её взгляд был прикован к его. — Но иногда одна сторона более очевидно неправа, чем другая. — О, Мисс Кэндолл, — в его глазах мелькнула усмешка. — Как наивно. И как освежающе. Но иногда, чтобы увидеть истинную правоту, нужно рискнуть, выйти за рамки дозволенного. Позволить себе увидеть мир так, как его вижу я. Или так, как его видите вы, когда страсть берёт верх над разумом. Не найдясь с ответом Миранда растерянно промолчала, закусила губу, отставив пустой бокал, заскользила взглядом по залу. Некоторые особы с интересом то и дело поглядывали в их сторону. — Что ж, я видно утомил Вас, мисс Кэндолл. — девушка успела подумать, что Малфой настроен попрощаться и удалиться. Действительно, слишком уж долго они вели беседу. Но вместо этого Люциус подал волшебнице руку изящным, плавным движением. — Вы потанцуете со мной? Она медленно, почти нехотя, вложила свою ладонь в его. Его пальцы сомкнулись вокруг её ладони, пальцы сильные, привыкшие к власти, но в этот момент — поразительно нежные. Люциус притянул Миранду к себе и тепло его тела проникло сквозь тонкую ткань мантии. Он вел, двигаясь с такой уверенностью, словно знал ее каждый следующий шаг, каждый неосознанный импульс. Девушка сперва немного скованная, вскоре почувствовала как рука Малфоя направляет ее, как его движения становятся единым целым с ее собственными. Танец закончился так же внезапно, как и начался. Музыка стихла, Люциус отпустил её и, бросив напоследок многозначительный взгляд, растворился в толпе гостей, где его тут же окружили. Миранда осталась стоять посреди зала, чувствуя, как горит кожа там, где её касались его пальцы. В висках стучало, во рту пересохло. Девушка направилась к столу с едой и выпивкой. Нашла стакан с огневиски и залпом его осушила, поморщилась, горло приятно обожгло. Оставив пустой стакан на столе она направилась к выходу из особняка, на воздух. Ночной сад встретил Кэндолл приятной тишиной, она сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоить бешеное сердцебиение, и медленно побрела вглубь по каменистой дорожки вглубь сада. Сад Корнелиуса Фаджа был его гордостью: ухоженные клумбы с редкими магическими цветами, стриженая живая изгородь, вековые дубы, в ветвях которых парили зачарованные фонари, отбрасывая мягкий золотистый свет. Миранда шла, не разбирая дороги, пока не наткнулась на небольшую беседку, увитую плющом. Она опустилась на скамью, прижала прохладные ладони к пылающим щекам. Прикрыла глаза. Хороший, тихо и спокойно. — Думал, вы уехали, мисс Кэндолл. Его голос раздался так близко, что Миранда подскочила на месте. Люциус Малфой стоял в двух шагах, освещаемый мягким светом фонаря. — Мистер Малфой, — выдохнула она, пытаясь вернуть голосу ровность. — Вы следите за мной? — Всего лишь ищу спасения скучного, надоедливого общества, — он усмехнулся и, не спрашивая разрешения, опустился на скамью рядом с ней. Слишком близко. Совсем рядом. Так, что она чувствовала запах его парфюма — древесный, терпкий, с нотками амбры. — Не возражаете, если я составлю вам компанию? Миранда должна была возразить. Должна была встать и уйти. Но тело не слушалось. — Как хотите, — в итоге пожала плечами она. Надеясь, что голос прозвучал равнодушно. Люциус молчал. Просто смотрел на неё, и от этого взгляда по коже бежали мурашки, не имеющие ничего общего с ночной прохладой. — Ваша туфелька, — сказал он вдруг. Миранда опустила глаза. Тонкий ремешок на серебряной туфле, расстегнувшись болтался, в самой неудобной близости от щиколотки. Мужчина опустился перед ней на колено. В грязь. В дорогом, парадном костюме. — Мистер Малфой, я могу сама, —но его длинные, аристократичные пальцы, украшенные тяжёлыми перстнями — уже прикоснулись к её щиколотке. Люциус медленно, с пугающей сосредоточенностью, поправил ремешок, но не спешил отпускать. Погладил внутреннюю сторону щиколотки. Миранда перестала дышать. По телу девушки разлилось странное, тягучее тепло. Оно собиралось внизу живота, пульсировало в такт вновь бешено колотящемуся сердцу. Где-то в доме хлопнула дверь, послышались голоса. Малфой не спешно поднялся, отступая от девушки на пару шагов. — Позвольте дать вам совет, мисс Кэндолл. Сад Корнелиуса, безусловно, очарователен, — он обвёл рукой окрестности, — но мой сад в Малфой-Мэноре несравненно красивее. Особенно ночью, когда зацветают лунолистные лилии. Вам стоило бы однажды взглянуть на него. Он выдержал паузу. — Я пришлю вам письмо. И прежде чем Миранда успела ответить, он развернулся и исчез в темноте, оставив её одну.

***

Миранда медленно разлепила глаза, возвращаясь в настоящее. Солнце уже начинало садиться, окрашивая небо в нежно-розовый цвет, словно кто-то невидимый размешивал краски на палитре. Волшебница закинула письмо от Нарциссы в верхний ящик стола. Вышла из Министерства и медленно побрела по многолюдной улице. Теплый ветерок растрепал непослушные локоны и принес с собой мягкий, еле уловимый аромат цветущей лаванды. Вечерняя прохлада обнимала девушку, словно старая подруга, помогая настроиться на завтрашний день.