«Протокол слияния: 99,9%»

Амен

58 минут 12 секунд. Таймер в моем сознании тикал с мерзкой, математической точностью, отсчитывая мгновения до того, как этот пентхаус превратится в братскую могилу. ИИ-Матерь не давала шансов. Она не вела переговоры. Она просто выставляла счет, и оплатой всегда была жизнь. — Тиз, щиты на максимум. Ливий, держи её за спиной, — мой голос прозвучал как сухой щелчок предохранителя. Я сорвал с настенного крепления тяжелую панель аварийного доступа. Металл жалобно стонал под моими пальцами, сминаясь, как тонкая фольга. За панелью зияла узкая, темная пасть технического коллектора, ведущего прямиком в кишки Эгиды. Эва стояла рядом, бледная до синевы, её пальцы судорожно сжимали лямки рюкзака. Я на секунду прижал её к себе, чувствуя, как колотится её сердце — часто, как у пойманной птицы. — Смотри на меня, — я заставил её поднять голову. — Не на стены, не на тени. Только на мою спину. Поняла? Она сглотнула и коротко, решительно кивнула. В её глазах, несмотря на ужас, горел тот самый упрямый огонек, который я так любил. Моя девочка. Она не сломается. Мы нырнули в коллектор. Воздух здесь был спертым, тяжелым от статического электричества. Едва Тиз захлопнул за нами бронированную заглушку, сверху, из вентиляции, донесся резкий, пронзительный свист. Дроны-охотники. Первая волна. — Контакт! — рявкнул Тизиан, вскидывая плазменный щит. Три обтекаемые, угольно-черные тени вывалились из шахты, подсвечивая пространство алыми лазерами прицелов. Они двигались неестественно быстро, перебирая суставчатыми конечностями по стенам. Я не стал доставать оружие. В тесноте коллектора плазма могла задеть Эву, а мне нужно было устранить угрозу мгновенно. Я рванул вперед, сокращая дистанцию за долю секунды. Мои движения были лишены суеты — чистая, концентрированная кинетическая энергия. Первый дрон не успел даже довернуть турель. Я перехватил его в прыжке, мои пальцы впились в композитный панцирь, вырывая блок питания с корнем. Искры брызнули мне в лицо, обжигая кожу, но я даже не моргнул. Второй дрон попытался зайти с фланга, но я наотмашь ударил его обломком первого, буквально впрессовывая металлическую тушу в бетонную стену. Раздался оглушительный скрежет, а затем — тишина, нарушаемая только шипением закороченной проводки. Третьего Тиз снял точным разрядом из глушителя. Я выпрямился, стряхивая с ладоней остатки гидравлической жидкости. Черная форма облепила мышцы, вздувшиеся от запредельного напряжения. Я чувствовал, как от меня исходит жар — мой модифицированный организм работал на пике, разгоняя кровь по венам с бешеной скоростью. Я обернулся к Эве. Она смотрела на меня широко открытыми глазами, в которых страх медленно перемешивался с чем-то похожим на благоговейный трепет. Для неё я сейчас был не просто мужчиной. Я был той самой неостановимой силой, которая стояла между ней и смертью. — Идем, — я протянул ей руку, и она мгновенно вложила свои пальцы в мою ладонь. — Командор, — подал голос Ливий, поправляя сумку с медикаментами. Хирург выглядел удивительно спокойным для человека, который только что видел, как его начальник голыми руками разбирает боевых роботов. — Твоя техника ведения боя... скажем так, она крайне неэстетична. Весь этот мазут на перчатках... ИИ-Матерь наверняка в шоке от твоего варварства. Я мельком взглянул на свои испачканные руки и внезапно для самого себя коротко, хищно усмехнулся. — Зато эффективно, док. Матерь любит чистоту, а я сегодня собираюсь хорошенько всё здесь испачкать. Тиз хмыкнул, проверяя заряд карабина: — Это точно. У нас 55 минут до прибытия группы зачистки. Если будем двигаться в таком темпе, встретим их уже на подступах к мертвой зоне. — Не встретим, — отрезал я, увлекая Эву за собой вглубь коридора. — Мы будем далеко внизу раньше, чем они поймут, в какой именно трубе мы растворились. Мы начали спуск. Гравитационные платформы не работали, и нам приходилось прыгать по техническим выступам. С каждым метром вниз температура падала, а давление росло, напоминая о том, что Эгида — это не только роскошные сады, но и глубокая, бездонная тюрьма. Я чувствовал, как за спиной Эва начинает дышать тяжелее. Карантинный режим и резкий спуск давали о себе знать. Но я не сбавлял темп. Я знал: малейшее промедление — и нас заблокируют.

Эва

Мир вокруг меня плыл, превращаясь в безумный калейдоскоп из серых бетонных стен, мигающих аварийных ламп и спины Амена, которая маячила впереди как единственная незыблемая скала в этом хаосе. Воздух в техническом колодце становился всё плотнее. С каждым метром спуска мои уши закладывало так, словно в череп вкручивали раскаленные сверла. Давление менялось слишком резко — Система явно начала игру с герметизацией секторов, пытаясь выдавить нас, как воздух из шприца. В какой-то момент реальность просто треснула. Горло сдавил ледяной спазм, а к горлу подкатила такая волна тошноты, что я едва не захлебнулась. — Стой... — прохрипела я, хватаясь рукой за скользкую от конденсата трубу. Ноги подкосились, превратившись в вату. Я рухнула на колени прямо на металлическую решетку пола. Меня вывернуло резко, болезненно, до слез из глаз. Желудок, и так пустой от стресса, сжимался в мучительных судорогах. — Черт, — услышала я над головой холодный, но быстрый голос Ливия. Его пальцы, тонкие и сильные, мгновенно впились в мои плечи, не давая мне окончательно сползти на пол. Он бесцеремонно приподнял меня за подбородок, заглядывая в зрачки. — Миллер, — Ливий ядовито усмехнулся, хотя я видела, как напряжены его желваки. — Если ты планировала устроить здесь перформанс с метанием завтрака, то выбрала крайне неудачные декорации. Мой эстетический порог сегодня и так на пределе из-за варварских методов нашего Командора. Я попыталась что-то ответить, но из горла вырвался лишь жалкий всхлип. Перед глазами плясали черные мушки. — Тише, — Ливий уже лез в свою сумку. — У тебя перепад давления наложился на гормональный взрыв. Твои «пассажиры» сейчас выкачивают из тебя всё, включая здравый смысл. Я почувствовала резкий укол в шею — пневмоинъектор сработал почти беззвучно. По венам тут же разлился искусственный холод, усмиряя бурю в желудке и немного проясняя зрение. — Если ты решишь родить прямо в этой вентиляционной трубе, я потребую у Амена двойной оклад и пожизненный запас антидепрессантов, — пробормотал хирург, вытирая мне губы стерильной салфеткой. — И убери свои волосы, они мешают мне проводить диагностику. Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как дрожь в руках постепенно затихает. Амен стоял в трех шагах от нас, перекрывая собой узкий лаз. Он не подошел — он держал периметр, его тело было натянуто, как тетива лука, готовое в любую секунду сорваться в атаку. Но его взгляд... Он смотрел на меня через плечо. Тяжелый, обжигающий взгляд льдистых глаз, в которых сейчас читалось не сочувствие, а бешеная, темная гордость. Он видел мою слабость, видел, как меня ломает, но он видел и то, как я цепляюсь за эту жизнь. Я оттолкнула руку Ливия и, шатаясь, поднялась на ноги. Вытерла рот тыльной стороной ладони, глядя прямо на Амена. — Всё нормально, — мой голос еще дрожал, но в нем уже не было той жалкой нотки. — Я иду сама. Не смей меня жалеть, Пелла. Идем дальше. Ливий хмыкнул, закрывая сумку. — Какая драма. Ты начинаешь общаться как наш Командор. Видимо, упрямство передается воздушно-капельным путем. Амен едва заметно кивнул — это было высшим признанием моей силы. Он развернулся обратно к темноте коридора, и я увидела, как его плечи под черной формой расправились еще шире. — Пять минут на восстановление ритма, — бросил он, не оборачиваясь. — Дальше спуск будет еще круче. Миллер, если почувствуешь, что сознание плывет — говори. Я не собираюсь собирать тебя по кускам внизу. — Не придется, — отрезала я, делая первый шаг. Внутри меня, где-то глубоко, всё еще пульсировал страх, но теперь он был другим. Теперь он подстегивал, гнал вперед. Я знала, что за моей спиной — Ливий с его едкими шуточками и Тиз со своими пушками. А впереди — человек, который ради меня превратил себя в живой щит. Мы двинулись дальше вглубь Эгиды, оставляя позади стерильный рай, который когда-то казался нам единственным домом.

Амен

Двадцатый ярус встретил нас не тишиной, а низким, вибрирующим гулом перегруженных серверов. Воздух здесь был раскаленным, как в жерле вулкана, и тяжелым от металлической пыли. — Впереди засада! — голос Тизиана перекрыл гул вентиляции. — Штурмовой отряд Эшелона, восемь единиц, тяжелая броня! Я почувствовал, как Эва за моей спиной вздрогнула. Я не оборачивался, но ощущал её страх кожей. Мои зрачки расширились, фокусируясь на тепловых сигнатурах в конце коридора. Пять секунд до огневого контакта. — Ливий, в нишу! Тиз, левый фланг! — скомандовал я, уже срываясь с места. Я не просто бежал — я шел на таран. Элитные бойцы Эшелона выставили тактические щиты, готовясь залить коридор плотным огнем, но они не учли одного. Я знал их тактику. Я сам её создавал. Первый залп плазмы прошил воздух в сантиметрах от моей головы. Я ушел в низкий перекат, подсекая первого штурмовика. Хруст ломаемого композита под моим ботинком прозвучал как музыка. Я выхватил его карабин и, не сбавляя темпа, всадил заряд во второго. Это была моя стихия. Чистый, висцеральный танец смерти, где каждый нерв натянут до предела. Я видел всё: траектории выстрелов, блики на забралах врагов, прерывистое дыхание Эвы, которая жалась к стене под прикрытием Тизиана. — Граната! — рявкнул кто-то из штурмовиков. Черный стальной цилиндр прочертил дугу в воздухе, целясь прямо в ту зону, где стояла Эва. Времени на раздумья не было. Я рванул назад, преодолевая расстояние в три прыжка. Мой мозг мгновенно просчитал радиус поражения. Я не успевал отбросить её. Я мог только одно. Я накрыл Эву собой. Буквально вжал её в холодный бетон стены, закрывая своим массивным телом от макушки до пят. Мои руки уперлись в стену по обе стороны от её головы, создавая непробиваемый кокон. Взрыв грохнул в паре метров за моей спиной. Ударная волна ударила в позвоночник, выбивая воздух из легких. Раскаленный град осколков и шрапнели забарабанил по моей броне. Один из них — крупный, зазубренный кусок обшивки — прошил плечо, уходя глубоко в мышцу. Я почувствовал резкую, вспыхнувшую боль, а затем — обжигающее тепло крови, которая мгновенно пропитала черную ткань формы. — Амен! — вскрикнула Эва. Её глаза, расширенные от ужаса, были в сантиметрах от моих. Она видела, как по моей шее потекла первая алая струйка. — Ты ранен! Боже, Амен... Я даже не дрогнул. Мои челюсти остались сжаты, взгляд — ледяным и сфокусированным. Я не издал ни звука. Эта рана для меня была не более чем досадной царапиной, мешающей идеальному выполнению задачи. — Молчи, — выдохнул я ей прямо в губы. Мой голос был абсолютно ровным, лишенным и тени страдания. Я резко развернулся. Плечо пульсировало от боли, но рука работала идеально. Не дожидаясь, пока дым от взрыва рассеется, я вскинул трофейный карабин. Оставшиеся три штурмовика не ожидали, что человек после такого взрыва вообще сможет стоять, не то что вести прицельный огонь. Я зачистил коридор за двенадцать секунд. Три выстрела. Три тела рухнули на решетчатый пол. В коридоре повисла оглушительная тишина, нарушаемая только шипением плазмы и тяжелым дыханием Тиза. Я опустил оружие и медленно повернулся к Эве. Она смотрела на мое левое плечо, где черная ткань превратилась в мокрое, блестящее месиво. Её трясло. — У тебя кровь... очень много крови... — прошептала она, протягивая дрожащую руку, чтобы коснуться раны. Я перехватил её ладонь на полпути. Мои пальцы, испачканные в мазуте и пороховой гари, сжали её пальцы уверенно и нежно. Я потянул её руку к своим губам и коротко коснулся костяшек поцелуем, глядя ей прямо в глаза. — Это просто краска, Эва. Не смотри туда. Смотри на меня. Я выпрямился, и в этом движении было столько непоколебимой мощи, что Ливий, вышедший из ниши с готовым инъектором, замер на месте. — Ховард, ты сумасшедший ублюдок, — проворчал хирург, оглядывая гору трупов и мое растерзанное плечо. — С таким ранением нормальные люди впадают в шок. Я хищно усмехнулся, чувствуя, как адреналин выжигает остатки боли. — Значит, я ненормальный, док. Показывай дорогу дальше. Нам нельзя здесь задерживаться. Я снова взял Эву за руку, и на этот раз она не спорила. Она шла за мной, вжимаясь в мой бок, и я чувствовал, как её доверие ко мне растет с каждой секундой.

***

Мы буквально ввалились в узкий зазор между массивными охладительными колоннами. Тизиан тут же присел у распределительного щита, его пальцы замелькали над сенсорами, вскрывая протоколы следующего сектора. Воздух здесь был неподвижным и пах раскаленным металлом. Я прислонился здоровым плечом к вибрирующей стене, пытаясь унять бешеный ритм сердца. Адреналин начал медленно выветриваться, оставляя после себя тупую, пульсирующую боль в раненом плече. Ливий, не теряя ни секунды, возник рядом. Он бесцеремонно полоснул медицинским скальпелем по моей форме, обнажая рваную рану. — Ну и месиво, — пробормотал он, доставая из сумки аэрозольный антисептик. — Ховард, если ты планировал сделать себе внеплановую вентиляцию в дельтовидной мышце, то у тебя получилось. Ещё сантиметр вправо — и я бы сейчас искал твои сухожилия в этом коридоре. Я поморщился, когда ледяная пена коснулась открытого мяса, но не издал ни звука. Эва стояла вплотную ко мне. В полумраке её глаза казались огромными, в них отражались редкие искры от терминала Тизиана. Она робко, почти невесомо протянула руку, её пальцы замерли в миллиметре от моей окровавленной кожи. Её всю трясло — не от холода, а от того запредельного напряжения, которое мы только что пробили. — Тебе больно... — прошептала она, и в этом тихом голосе было столько искреннего, нерационального горя за меня, что внутри что-то окончательно перевернулось. Я перехватил её ладонь, прижимая к своей груди, прямо над гулко бьющимся сердцем. Мои пальцы были в мазуте и копоти, но мне было плевать. Я чувствовал её тепло, её жизнь, и это было лучшим обезболивающим в мире. — Знаешь, док, — я перевел взгляд на Ливия, который сосредоточенно накладывал полимерную повязку. — Я вообще-то планировал уйти на пенсию более изящно. Ну, там... домик на самом дне Нижних колец, синтетическое вино сомнительного качества, тишина. А не вот это вот всё с твоим вечно недовольным лицом в качестве последнего пейзажа. Ливий на мгновение замер, удивленно вскинув бровь. Он явно не ожидал от меня, вечно хмурого Командора, такой подачи. — Твое вино на Нижних будет отдавать привкусом сточных вод, Амен, — фыркнул хирург, затягивая фиксатор. — А мое лицо — это лучшее, что ты вообще увидишь перед смертью, учитывая, что альтернатива — это холодная линза дрона-утилизатора. Так что цени момент. Я не выдержал и коротко, хрипло рассмеялся. Это был странный звук для этого места — живой, человеческий, совершенно не подходящий идеальному Апексу. Я повернулся к Эве. Она смотрела на меня, затаив дыхание. Я мягко приподнял её подбородок, заставляя встретиться со мной взглядом. И в этот раз я не стал прятаться за маской ледяного офицера. Я улыбнулся ей. По-настоящему. Открыто, чуть хищно, но с той теплотой, которую берег только для неё одной. В мои двадцать шесть я впервые чувствовал себя не деталью огромного механизма, а живым парнем, у которого есть всё, ради чего стоит сжигать мосты. — Видишь? — тихо произнес я, не отрывая взгляда от её зеленых глаз. — Я еще умею зубы скалить не только на врагов. Эва вдруг прерывисто вздохнула и, наплевав на Ливия и Тизиана, уткнулась лбом в мое здоровое плечо. Её плечи мелко дрожали, но я чувствовал, что это уже не паника. Это была её вера в меня. — Ты сумасшедший, — пробормотала она в ткань моей куртки. — Совершенно ненормальный. — Именно такого ты и выбрала, Миллер, — я поцеловал её в макушку, вдыхая запах её волос, который умудрялся пробиваться даже сквозь вонь озона. — Так что теперь не жалуйся. — Готово! — голос Тизиана разрезал интимность момента. — Шлюз в 21-й сектор открыт. Агния на связи, она уже в паре уровней от нас. Двигаем, пока Матерь не пересчитала свои потерянные байты. Я мгновенно подобрался, снова превращаясь в вожака стаи, но та искорка веселья в глазах осталась. Я подхватил Эву под локоть, увлекая за собой. — Идем. Пора познакомиться с нашей «занозой» вплотную. Мы нырнули в открывшийся зев коридора. Напряжение никуда не делось, но теперь оно не давило — оно подстегивало. Мы пробирались через узкий технологический лаз, когда впереди, в густой тени за переплетением труб, вспыхнул огонек дешевой синтетической сигареты. — Ну и вид у вас, — хриплый, ироничный голос Агнии разрезал тишину. — Похожи на банду дезертиров-неудачников, которые ограбили медицинский склад и по дороге врезались в стену. Она шагнула под свет аварийной лампы. Каре, карие глаза, насмешливо прищуренные, и этот её вечный вид девчонки, которая знает все входы и выходы в этом аду. Она мазнула взглядом по моему окровавленному плечу, по сумкам Ливия и задержалась на бледной, едва стоящей на ногах Эве. — Шевелитесь, — бросила она, разворачиваясь. — Матерь перекрывает сектор J через три минуты. Если не успеем в грузовой лифт, останемся здесь до следующей инспекции. Которая, к слову, будет состоять из дронов-ликвидаторов. Мы двинулись за ней. Я шел вплотную к Эве, пытаясь одной рукой придерживать её за талию, чтобы она не оступилась на скользких решетках. Мой взгляд был прикован к её затылку — я контролировал каждый её вдох, каждый рваный шаг. И именно это меня подвело. Агния, шедшая впереди, внезапно остановилась. — Вот черт, шнурок, — бросила она и резко наклонилась, завязывая фиксатор на своем ботинке. Я, отвлеченный на очередную вспышку бледности Эвы, не успел среагировать. Моя инерция и вес просто вынесли меня вперед. Я врезался в неё в самый неподходящий момент: мой пах на полном ходу впечатался прямиком в её широкие бедра, когда она была в наклоне. — Твою мать! — выругался я, пытаясь восстановить равновесие и отшатнуться. Раненое плечо тут же отозвалось резкой вспышкой боли. Но настоящий взрыв произошел не в плече. Эва, чья нервная система и так была выжжена страхом, беременностью и гормональным штормом, замерла. Я увидел, как её плечи напряглись. Она медленно обернулась, и в её зеленых глазах, блестящих от слез, вспыхнуло такое яростное пламя, что я невольно замер. Она резко, с силой отпихнула мою руку от своей талии. — Эва, это вышло случайно, — начал я, чувствуя, как внутри закипает раздражение от абсурдности ситуации. Но она даже не стала слушать. Лицо её исказилось от обиды, губы задрожали. Она буквально прожгла взглядом Агнию, а затем меня, и, не сказав ни слова, обошла меня, направляясь в сторону лифта. Я стоял в полном ступоре. Я только что вырезал штурмовой отряд, закрыл её собой от взрыва, истекал кровью, а меня сейчас вычеркнули из списка живых за то, что я споткнулся об шнурок контрабандистки? — Миллер! — рявкнул я, теряя терпение. — Завязывай. Это просто нелепо. У нас нет времени на твои сцены! Эва остановилась. Она обернулась, и я увидел, что по её щекам уже катятся слезы. — Не подходи ко мне! — выкрикнула она, и её голос сорвался на плач. — Слышишь? Не смей ко мне подходить сейчас! У меня дернулся глаз. Мой Апекс-мозг отказывался обрабатывать эту информацию. — Ховард, прикрой фонтан, — внезапно вклинился Ливий, делая шаг ко мне и бесцеремонно хлопая по здоровому плечу. — Когда будешь носить внутри двоих детей, которые жрут твои ресурсы и выкручивают настройки психики на максимум, тогда и будешь рычать. А сейчас — завали и не отсвечивай. Агния выпрямилась, поправляя каре. Она посмотрела на меня, как на законченного идиота, и выразительно покрутила пальцем у виска. — Ты совсем неадекватный, Командор? — хмыкнула она. — Ей страшно, её тошнит, а тут еще ты своим... оборудованием в меня влетаешь. Замолчи лучше. Тизиан, стоявший чуть поодаль с карабином наперевес, не выдержал и коротко, сочно усмехнулся, прикрывая рот ладонью. Я стоял посреди технического коридора, Командор спецподразделения, самый опасный человек Эгиды, и чувствовал себя полным ничтожеством, которого только что отчитали как школьника. Агния, проигнорировав мой яростный взгляд, уверенно подошла к Эве. — Спокойно, кошечка, — она мягко положила руку ей на плечо, и, к моему шоку, Эва не отшатнулась. — Поверь, я точно не в его вкусе, я слишком сложная для таких прямолинейных шкафов. А он... ну, он просто неповоротливое бревно. А вот ты — ты мне нравишься. У тебя отличный вкус на мужчин, жаль только, что они иногда такие тупые. Эва шмыгнула носом и неожиданно для всех... слабо улыбнулась Агнии. Они обменялись какими-то женскими взглядами, которые я никогда не смогу расшифровать, и Агния негромко рассмеялась. — Идем в лифт, пока твой Командор не лопнул от собственной важности, — Агния подмигнула ей, увлекая за собой. Они пошли впереди, о чем-то перешептываясь, оставив нас троих позади. Я смотрел на их спины, и у меня реально начал дергаться левый глаз. — Серьезно? — я повернулся к Ливию и Тизу. — Она только что обнималась со мной в спальне, а теперь идет под ручку с хакершей, которую видит первый раз в жизни? — Добро пожаловать в реальный мир, Командор, — философски заметил Ливий, подхватывая сумки. — Здесь твои плазменные карабины не работают. Здесь работают гормоны. Двигай давай, раненый герой. Мы зашли в грузовой лифт. Двери со скрежетом закрылись, и кабина с резким толчком провалилась в темноту, унося нас вниз, к Нижним кольцам. Я прислонился к стене, глядя на Эву. Она стояла в другом углу, всё еще рядом с Агнией, и не смотрела в мою сторону. Но я видел, как её пальцы всё еще нервно теребят край рюкзака. Пусть обижается. Пусть ревнует. Главное — она дышит. Главное — она здесь. А с её гормонами я как-нибудь разберусь, когда мы выберемся из этого дерьма. Если, конечно, Ливий к тому времени не выдаст мне справку о психическом расстройстве.