Пой, моя флейта!

Цзян Яньли усталым взглядом окинула Пристань Лотоса, куда прибыла вместе с несколькими слугами в карете, и крепче сжала ладошку сына в своей руке. Без А-Сяня любое место будет тихим и пасмурным, даже если там будет проходить шумный и яркий фестиваль. Несмотря на всё совершённое, Яньли с самого детства считала А-Сяня ещё одним своим братом. И никогда об этом не жалела, пусть даже во время "Аннигиляции Солнца" другим он казался злым и жестоким. Её братья мстили Вэням за потерянный дом и убитую семью, из которой остались только они трое. И не им осуждать А-Сяня, чей вклад в войну переломил её ход! - Мама? - Цзинь Лин подёргал её за руку, вырывая из горьких мыслей. - Мы уже идём к дяде Цзяну? - Да, родной, - молодая женщина незаметно смахнула свободной рукой слезинки из уголков глаз и решительно направилась ко входу в резиденцию. - Только не беги, мы всё успеем. - Хорошо, мам, - Жуланю явно не терпелось поскорее дойти, но он послушно шагал рядом, держась за её руку. - С приездом, цзецзе, - поприветствовал её Ваньинь, зайдя в зал с тренировки адептов. - Привет, маленькая навка. - Цзюцзю! - радостный малыш влетел в раскрытые объятия и повис на шее у дяди, обнимая его маленькими ручками. - Я соскучился! - Тогда тебе явно понравится мой подарок, - молодой мужчина, придерживая племянника одной рукой, достал корзинку с крышкой, в которой кто-то шуршал. Впрочем, стоило крышку поднять, как наружу высунулась пушистая мордочка щенка. - Щеночек! - Поиграй с ним в уголке, но из зала не выходи. А нам надо поговорить с твоей мамой. - А-Сянь бы сейчас на верхушку дерева взлетел и отказался слезать, - с грустной улыбкой качнула головой молодая женщина, расправляя складки платья. - Ты до сих пор на него злишься? - Этот придурок бросил нас с тобой ради Вэней! - сердито сдвинул брови глава Цзян, поглаживая кольцо на указательном пальце. - Да, там была кучка немощных стариков, но разве это повод? - Но разве не Вэнь Цин с братом приютили нас у себя, когда мы бежали, спасая свои жизни? - вздохнула его сестра. - И разве не Вэнь Цин врачевала твои раны? Они с братом с риском для жизни прятали нас от Вэнь Чао, А-Сянь просто возвращал её семье этот долг. За нас троих, между прочим. Так почему ты злишься, А-Чэн? - Я подарил деве Вэнь гребень, а она мне его вернула. Зато помощь нашего братца приняла, будто так и надо! - Разве могла дева Вэнь бросить свою семью, А-Чэн? Тех людей, кто её вырастил, своего брата? Ты можешь себе представить, чтобы я отказалась от тебя или А-Сяня, чтобы спастись самой? - А... Я... Гуй побери! - Так почему ты отказываешь в этом праве ей, целительнице, прозванной "Золотыми Руками"? Вполне естественно, что она отказалась бросать свою семью. Ты мог предложить ей вызволить семью из трудовых лагерей и привести сюда, мало ли после войны осталось опустевших деревень? - Ты стала мудрой, цзецзе, - Цзян Чэн сделал то, что обычно проделывал их брат: лёг на пол и устроился головой у неё на коленях. - Мне не достаёт вашего красноречия, поэтому я не смог её уговорить. И было очень обидно, когда А-Сянь сбежал на Луаньцзан с Вэнями, устроив бойню на тропе Цюнци. Я хотел вернуть домой этого придурка, но вместо этого мы снова поругались. - Уверена, А-Сянь тоже скучал, но не мог бросить на произвол судьбы спасённых, - Цзян Яньли гладила брата по волосам, который сейчас был не грозным Главой, а всего лишь её немного глупым диди. - Мне кажется, после войны ему стало здесь неуютно, ведь дом детства сильно изменился. И он явно плохо себя чувствовал, я несколько раз замечала, как он растирает грудь напротив сердца. И высыпался, скорее всего, плохо, хотя нас всех посещали кошмары. - Да на нём пахать можно было! - Не говори так, А-Чэн. Разве ты не знаешь, что А-Сянь никогда не жаловался, если у него что-то серьёзное? Всегда отмалчивался, и приходилось его насильно загонять к лекарям. - Прости, цзецзе, - вздохнул Ваньинь, наслаждаясь её прикосновениями. - Я скучаю по нему. Пусть он и придурок, но это наш придурок. - Ванцзи... - Лань Хуань устало посмотрел на брата, который хмурился. - Я прошу тебя съездить со мной на Совет Кланов в Башню Кои. - Не хочу, - упрямо заявил Лань Чжань, отвернувшись от него. - Это только один раз, больше я тебя беспокоить не буду, - вздохнул Сичень, уговаривая его. Он не первый год пытался наладить прежние отношения между ними, но брат отгораживался от него ещё большим холодом, чем раньше. - Только если дядя не будет приближаться к А-Юаню! - выставил условие Ванцзи. - Не говорить с ним, не ругать, не наказывать, а лучше вообще не обращать внимания. И остальным старейшинам советую также не трогать моего сына! - Хорошо, я поговорю с ними, - вынужден был согласиться мужчина, чувствуя частично вину. А что делать, надо оправдывать доверие. - Отец, всё хорошо? - из-за ширмы выглянул А-Юань, дождавшийся ухода главы клана. - Придётся отлучиться на несколько дней, - сказал молодой мужчина, посмотрев на сына. Он единственное, что осталось ему от Вэй Ина. Пусть до сих пор "Расспрос" не мог найти его души, но он не терял надежды однажды вновь встретиться с любимым человеком. Как только он принёс заболевшего А-Юаня в Облачные Глубины, то сразу постарался оградить его от дяди. Внёс ребёнка в клановые свитки, как своего сына, выходил после болезни, хотя у самого ещё даже не начали закрываться раны от дисциплинарного кнута на спине. К счастью, мальчик не забыл своего Сянь-гэгэ, и они оба скучали по нему, частенько вспоминая. - Я буду аккуратен, - кивнул мальчик, которого никто бы не заподозрил в кровном родстве с Вэнями. Примерное поведение, цепкий ум, вежливость в отношении старших - даже Лань Цижэнь порой не находил причин, чтобы укорить ребёнка. Его даже ставили в пример более неусидчивым ровесникам! - После уроков - сразу в цзинши, никуда не отклоняясь, кроме столовой. - Молодец, - скупо похвалил его Второй Нефрит. - Если дядя или кто-то из старейшин будут тебя ругать, сразу уходи, они не имеют права к тебе приближаться. - Хорошо, отец, - ребёнок не стал отмахиваться от наставлений, хотя они звучали уже не в первый раз. - Я скучаю по Сянь-гэгэ. - Я тоже, А-Юань, я тоже. - Вот бы он вернулся к нам, чтобы мы могли его обнять. А ещё тётя Цин и дядя Нин. - Может, однажды твой Сянь-гэгэ услышит твой голос и вернётся, - тяжело вздохнул Лань Чжань. - Наверно, я его сильно обидел, раз душа не откликается на мой зов. - А может, стоит хотя бы ненадолго оставить его в покое и не дёргать бесконечно призывами уставшую душу? - неожиданно мудро предложил Лань Юань. - Дать ей исцелиться? - Я не буду сегодня играть "Расспрос", - Ванцзи ощутил жгучий стыд, вспомнив, что он не единственный заклинатель, призывающий души. Даже в самом Гусу найдётся не меньше двух-трех десятков тех, кто умеет играть на гуцине, пусть в этом искусстве он давно превзошёл других. - Есть другая мелодия, которая ему понравится. Молодой мужчина устроился за столиком и простер руки над гуцинем, собираясь начать играть. Пальцы дернули струну, извлекая звук, а следом полилась красивая мелодия, пронизанная скрытыми в глубине сердца чувствами. Неизвестно, дойдёт ли послание до адресата, но мысли были только о нём. - Красиво, но Сянь-гэгэ играл её немного по-другому, - заметил Юань, прослушав мелодию с закрытыми глазами. - Он исполнял её в качестве колыбельной, и флейта пела так нежно. - Вэй Ин играл её? - Ванцзи ощутил, как внутри разливается тепло. - Значит, помнит. - А что это за мелодия? - Она была написана для твоего Сянь-гэгэ, и знают её только двое, я и он, а теперь и ты, А-Юань. - Здорово! Тогда я тоже хочу играть на гуцине так же красиво, как и ты, отец. - Я тебя научу, обязательно.