Show must go on

      — Клянусь, если он не появится здесь через минуту, я убью его, — грозный голос Эндрю раздался эхом по огромному залу.              — Если принимать смерть, то только от твоих рук, — Нил залетел на сцену, весь запыхавшийся и раскрасневшийся, но сияющий энтузиазмом. Эндрю облегченно выдохнул: пачкать руки в крови из-за этого придурка совершенно не хотелось.              Через сутки они проводят первый совместный концерт, и сегодня должны проверить аппаратуру и обговорить с организаторами все нюансы, чтобы на завтрашней генеральной репетиции никаких заминок не произошло. Но, как обычно, Нил отличился: его ждали полчаса несколько десятков человек. Семеро одного не ждут, но не тогда, когда это Нил Джостен. Он уже говорил, как презирает пробки Нью-Йорка?              Группам нужно было прогнать несколько песен, и это должно занять не так много времени, так что Эндрю уже предвкушает, как проведёт вечер вместе с собственным проектом. Все настраивали свои инструменты, и Эндрю, сидящий на краю сцены с гитарой в руках, наблюдал за Нилом, который обсуждал что-то со звуковиком. Он сегодня был одет необычно: не очень широкие чёрные джинсы с дырками на коленях и огромная толстовка глубокого винного цвета. На ногах спортивные кроссовки, значит, он собирается на пробежку после саундчека. Догадка Эндрю подтвердилась, когда он заметил чёрную спортивную сумку, брошенную на край сцены.              В голове вновь всплыли заголовки тех новостей. Как обычная пробежка и небольшая стычка в кафе обернулась тем, что все фанаты считают их парой? С Нилом они эту тему не обсуждали, потому что… ну, неловко обсуждать с бывшим такое. Особенно если ты, вроде как, терпеть его не можешь, и вообще век глаза бы его лицо не видели. Поэтому между Эндрю и Нилом уже несколько дней стояло некоторое напряжение. А что ещё может произойти, если вам нельзя появляться на расстоянии больше метра друг от друга, чтобы новая волна слухов не разошлась по всему интернету? Раньше такое положение дел не особо бы заботило их, но это было раньше. Раньше они частенько давали поводы для обсуждений, выкладывая совместные фотографии и говоря неоднозначные вещи. Неудивительно, что теперь даже обыденные действия и слова вызывали бурную реакцию.              Тот факт, что им завтра выступать на одной сцене, так ещё и петь старые песни, очень напрягал. Никому неясно, что произойдёт завтра.              Завтра девятнадцатое января. День попкорна. В смысле, день рождения Нила. Эндрю помнит, как Нил не любил свой праздник, каждый раз прося ничего ему не дарить, а на любые поздравления отшучиваясь фразами из разряда «спасибо за поздравление с днем спасателя Беларуси».              А ещё Эндрю помнит, как в один такой день, на совершеннолетие Нила, они вдвоём забрались на плоскую крышу сарая Ваймака и смотрели на звёзды, пытаясь разглядеть как можно больше созвездий. А ещё он никогда не забудет, каким невероятно печальным и уставшим выглядел Нил, прежде чем положить голову ему на плечо и прикрыть глаза, продолжая слушать захватывающую легенду о том, как появились созвездия Большой и Малой Медведицы.              — В детстве я не понимал, почему это называют Большой Медведицей. Какой кретин вообще разглядел в небе медведя? Но потом, когда я поделился этим с Ваймаком, он рассказал мне легенду. Если честно, — Эндрю неловко усмехнулся и сжал пальцы в кулак, будто готовясь рассказать свой самый страшный секрет, — я до сих пор считаю ее жутко странной. По легенде, Зевс влюбился в прекрасную Каллисто, которая была нимфой в свите богини Артемиды. Долго думая о том, как приблизиться к ней и остаться незамеченным, он принял решение принять облик самой богини. Скоро об этом, конечно, узнала Артемида и изгнала Каллисто из своей свиты. Она долго скиталась по горам в полнейшем одиночестве, она родила сына и назвала его Аркас. Но вскоре Гера, жена Зевса, узнала о рождении Аркаса и из ревности превратила Каллисто в медведицу. Потом, спустя много лет, Аркас вырос в красивого юношу и хорошего охотника. И вот однажды, находясь в лесу, он встретил медведицу и даже не подозревал о том, что она была его матерью. Он достал лук и натянул тетиву, но рука Зевса остановила его. Хоть он и был верховным богом, но отменить проклятие другого божества и вернуть Каллисто прежний облик Зевс не мог. После он превратил в медведя и самого Аркаса и, подарив бессмертие матери и сыну, перенёс их на небо.              — А почему сам Зевс не стал кем-то вроде медведя и не перенёсся с Каллисто на небо? — поинтересовался Нил, всё так же не открывая глаз.              — Не знаю, — признался Эндрю, — Ваймак ничего не говорил про это. Но мне кажется, что он просто никогда не любил ее по-настоящему, иначе не смог бы просто смотреть на то, как она мучается в одиночестве по его вине, а потом его сын живёт без матери.              — Да, — шепотом согласился Нил, — наверное, ты прав.              Несмотря на не самую теплую погоду, они просидели на крыше ещё несколько часов, разговаривая по душам, обсуждая всё на свете и просто сидя в тишине. И, возможно, любуясь друг другом. Но это совсем чуть-чуть.              Саундчек проходил спокойно. Возникли некоторые проблемы со слышимостью на балконах, но это быстро решили, Эндрю не особо вникал. Его голова была занята другими, абсолютно глупыми мыслями. Даже думать про такое было смущающе неловко. А ему… ну, стоит дарить подарок Нилу?              Да, он помнит, что Нил всегда говорил всем, что подарки ему дарить не нужно, но он ведь всегда нарушал эту его глупую просьбу, каждый раз вручая Нилу хоть что-то. Ерунда. Полнейшая чепуха. Настала очередь «Monsters» отыгрывать свои песни, и Эндрю отчего-то уселся на пол танцпола, а не за сцену, в очередной раз пролистывая ленту Твиттера и изредка кидая взгляд на сцену. Нил о чём-то болтал со смущающейся Рене, толкая её в бок локтем и посмеиваясь.              В конце концов, настала пора репетировать вместе, играя буквально один куплет и припев. Эндрю не заметил, как в один момент рядом с ним оказалась Элисон. Он проследовал за взглядом клавишницы, и он был направлен явно не в сторону поющего Нила, а куда-то назад.              Пунктик «расспросить Элисон» был успешно запомнен и отложен на более подходящий момент. Эндрю вновь упёрся взглядом в солиста, и в данный момент его чисто физически было невозможно отвести. Нил с этими его дырявыми коленками, ладонями, скрытыми длинными рукавами и чёрным ободком, не позволяющим отросшим волосам лезть в лицо, выглядел… уютно? По-домашнему, что ли. Эпитеты и метафоры, которые подгонял мозг, заставили Эндрю психануть и скрыться за дверьми огромного помещения.              Эндрю не знает, что один разочарованный взгляд следил за его почти побегом, и что сердце на секунду защемило от непонятной печали.       

      ***

             Спустя час семь измученных музыкантов выходили с улыбками на лице в бурлящем по венам предвкушении завтрашнего концерта. Рене и Элисон оживлённо обсуждали что-то в стороне, Ники закидывал Кевина идеями, как сделать партию хай-хэт интереснее, не замечая осторожные нечитаемые взгляды Жана.              Нил стоял в стороне с откинутой головой, наслаждаясь потеплевшим весенним воздухом. Уже скоро они поедут с гастролями в более тёплые штаты, вернутся в любимый Новый Орлеан, а ещё, возможно, успеют на летние фестивали Майами.              Тёплый ветер растрепал рыжие волосы, и эта картина невольно запечатлелась в голове Эндрю, наблюдающего со стороны. Нил с руками в карманах объёмной толстовки, с этой невозможно тёплой улыбкой непонятно кому или чему и своим лисьим прищуром. Эндрю почти что стало физически больно от неповторимого ощущения спокойствия на душе.              Но каждый чудесно-спокойный момент обязательно должен быть испорчен Ники, пусть и не специально. Запомните это.              — Слушай, Нил, — Нил повернулся на голос, позвавший его, с неспадающей улыбкой. — А как мы твой день рождения праздновать-то будем?              Эндрю подавился воздухом. В каком смысле «мы»? Ало, сука!              Нил тоже был не особо рад такому вопросу. С чужого лица вмиг спала блаженная расслабленность, сменяясь нервной натянутой улыбкой.              — Я не праздную дни рождения… — оправдывался Нил, пытаясь не звучать грубым.              — Чува-а-ак, тебе исполняется двадцать два! Почти юбилей! Мы обязаны отпраздновать, — поддержала барабанщика Элисон.              «Предательница», — подумал про себя Нил.              — И правда! Ты не можешь пропустить своё двадцатипятилетие, — не унимался Ники, глядя на Элисон рядом и ища в ней поддержку.              «Предатели», — подумал про себя Эндрю.              — Ребят, давайте как-нибудь в другой раз. Завтра всё-таки начинается тур, мы все будем никакие после концерта, да и Эндрю, наверняка, против, — Нил взглянул на Эндрю умоляющим взглядом.              Сенку вмиг вспомнилось своё восемнадцатилетие, которое ему устроил рыжий паршивец, но это уже совсем другая история. На губах заиграла недобрая улыбка, которая не предвещала для Нила ничего хорошего.              — Почему? Я всеми руками «за».              Вокруг послышались радостные возгласы и споры, в какой же клуб им завалиться своей немного странной компанией. Нил слушал это всё вполуха с раздражённой улыбкой на лице, явно не осчастливленный идеей празднования дня рождения.              Девятнадцатое января — день попкорна, а не день рождения какого-то Нила Джостена. А ещё девятнадцатое января — это начало их полугодового тура, который должен привнести в жизнь много нового.              Вечер Эндрю провёл в номере отеля у Ники. Они несколько часов разговаривали с Дэвидом по видеосвязи, обсуждая грант и горящие сроки. Когда разговор дошёл до роботостроения и последующих ласковых оскорблений друг друга, Ники ретировался из комнаты к Кевину. Эндрю вообще был единственным, у кого была собственная недвижимость, потому что Аарон с Кейтлин настаивали, заверяя, что это будет лучшая инвестиция в его жизни, и для Эндрю это показалось рациональным.              Находящийся в прекрасном расположении духа после доведения Ваймака почти что до нервного срыва, Эндрю встретил того, кого видеть не очень хотелось. Они с Нилом буквально столкнулись лицом к лицу, когда второй выходил из своего номера. Они неловко замерли друг перед другом, рассматривая лица и глупо хлопая глазами. Первым из транса вышел Нил:              — Привет, — он неловко рассмеялся и смущённо улыбнулся, — давно не виделись.              Эндрю очень надеется, что ему показалось, и светло-розовый румянец на чужих щеках был лишь его галлюцинацией.              Он уже было собрался уходить, даже развернулся спиной к Нилу, но его резко окликнули.               — Я собирался пойти поужинать в ближайшем кафе…              Взгляд голубых глаз из-под ресниц и несмелая кривая улыбка. В конце концов, у него завтра день рождения. Да и исполнять желания именинника, вроде как, принято…              — Веди.              И зачем он каждый раз соглашается?

      

      ***

             Атмосфера стояла жутко неловкая. Это ещё мягко сказано. Они сидели в самом дальнем и тёмном углу кафе, чтобы их никто не увидел. Хвала богам, официантка, обслуживающая стол, не узнала их лица. Эндрю копался в телефоне, из раза в раз обновляя ленту новостей, лишь бы заняться хоть чем-нибудь. Нил уже которую минуту рассматривал интерьер помещения и теребил в руках оставленное меню. Вся эта нервозность ситуации в конец выбесила Эндрю, и он с тяжёлым вздохом положил телефон на стол.              — Кевин ведёт себя странно. Что насчёт Жана?              Глаза Нила заблестели, явно радуясь возможности немного посплетничать о друзьях. Он весь подобрался, придвинулся ближе к Эндрю, сидящему напротив, и заговорил заговорщицким шёпотом: — Ты не поверишь, я никогда в жизни его таким нервным и рассеянным не видел…              После этого вечер заиграл новыми красками. Эндрю на какое-то время забыл и про горящие сроки сдачи гранта, и про завтрашний концерт, и про то, что перед ним сидит тот, кого нужно ненавидеть. В тот момент для него остался лишь Нил с его изящными пальцами, активной жестикуляцией, живой мимикой, смешинками в хитрых глазах и искренним смехом. Стейк, который совершенно не умели готовить в этом кафе, показался не таким уж плохим на вкус, и даже чай вместо привычного кофе пился без каких-то трудностей.              — Рене — это ещё цветочки, Нил. Ники однажды подошёл к парню в баре и сказал, что у него такие же красивые руки, как его барабанные палочки, — Нил поперхнулся недавно поданным десертом. — Только я этого не рассказывал, иначе он меня убьёт.              С таким Нилом было хорошо. Когда разговор зашёл в русло проекта, он, ни черта не соображающий, активно кивал и задавал вопросы, когда было что-то неясно. Заинтересованность подкупала, и Эндрю совсем забыл о времени.              Выходили они из кафе, когда на улице уже было темно. Говорили обо всём и ни о чём одновременно: о Дэвиде и Эбби, о погоде, о туре, об Ичиро, об Америке. Пугающий укол разочарования настиг Эндрю, когда они оказались около входа в отель Нила. Вновь стояли друг напротив друга, молча глядя друг другу в глаза, потому что остальная часть лиц была скрыта масками.              — Спасибо за ужин, Эндрю.              — До завтра, Нил.              — До завтра.              Эндрю никому не расскажет об этом вечере, как минимум потому что домой он возвращался по-странному согретый теплом.