Золотце

Начальник и подчиненный. Глава клана и его телохранитель. Ощутимая стена, разграничивающая их отношения, не позволяющая приблизиться. Алтан задумчиво постукивал пальцами по столу. Заранее определенные взатмоотношения. Вадим достался ему от деда. Как верный пес. Он всегда был рядом. Но это до его собственной смерти. А что, если он умрет? Хоть завтра. К кому пойдет Дракон? Кому будет служить? У Дагбаева разболелась голова. Запустив пальцы в кудрявые волосы, он раздраженно взъерошил их. Вадим. Этот человек все никак не хотел покидать его мысли в последнее время. Кроме того, он все время крутился где-то рядом. Словно специально стараясь добить его. Как назло, Алтан не мог просто отстранить Дракона от себя, как мог сделать с любым другим подчиненным. Этот был исключением. Самым близким. Его отстранение вызвало бы вопросы. Поэтому Дагбаеву приходилось посылать того на мелкие задания, чтобы не маячил перед глазами. Это мало помогало, но так он хотя бы не мог сорваться и выместить злость на виновнике. Вот уж чего ему нельзя былл делать, так это проявлять подобные необъяснимые эмоции при Вадиме. Приходилось просто ждать, когда все это закончится. Когда случайные прикосновения этого человека перестанут вызывать такую бурю чувств внутри. Когда его нагловатый оскал больше не будет отдаваться искрами и азартом в собственных глазах. Все это вызывало у Алтана злобу. Вся эта развязность в поведении Дракона. Он считал, что можно вот так безнаказанно заигрывать с ним, насмехаясь? И самое страшное, что Алтан не мог просто прекратить все это, сказать "стоп" и отказаться от всего этого: прикосновений, колких фразочек, недо-флирта. Все это вилось вокруг Дагбаева бешеной змеей, постепенно обвивая его все больше и больше. Перекрывая доступ к кислороду, лишая рассудка. Он, наследник клана, руководитель стольких людей, чувствовал себя отвратительно глупо рядом с одним-единственным человеком. Он избегает своего же телохранителя, потому что не понимает, что чувствует к нему. А даже если и догадывается, то последней извилиной осознает, что у этих чувств нет будущего. Ничего, кроме саморазрушения. Какая нелепость. Разозленный собственными мыслями, снова пришедшими к тому самому человеку, запускает изящный хрустальный стакан в стену. Вот же блядство. Он в полной заднице. Рядом стоит опустошенная бутылка какого-то вина. Сегодня с утра ее с улыбкой вручил ему гендиректор компании, с которой они враждовали много лет и теперь решили наладить отношения. Пришлось даже встретиться. Благо, на его территории. Вадим, как ужаленный, все неловко вертелся где-то рядом. Ему было приказано просто присутствовать с другими телохранителями в зале для приема гостей. Но вместо того, чтобы тихонько стоять в сторонке, тот постоянно лез под руку. То одно принести, то другое сделать. "А это случайно не нужно? Могу принести". Алтан, не выдержав, все же наорал на него, выставив за дверь. После нескольких часов переговоров, гость наконец-то оттаял и преподнес Дагбаеву подарок — редкое вино многолетней выдержки. Дракон рассматривал эту бутылку с таким подозрением и брезгливостью, что все старания, примирителтные улыбки и жесты Алтана вот-вот могли пойти прахом. Ну правда, достал уже. Цепной пес, а лезет куда ни попадя. Дагбаев взял бутылку за горлышко и покрутил в руке. Возможно, он напрасно сорвался на Вадима. Возможно, в нем говорила собственная уязвленная гордость, разочарование от своих же чувств, недовольство самим собой. Может он даже сам выдумал себе все эти двусмысленные взаимодействия между ними и поэтому теперь злится. Голова болела все сильнее. Неужели он был настолько зол? Нет, он уже остыл. Он даже чувствовал, что готов позвонить Вадиму и приказать немедленно явиться к нему с какого-то очередного чисто формального поручения. Да, точно, нужно ему позвонить. Куда же делся телефон? Странно, раньше он никогда не пьянел так быстро. Он часто выпивал и не в маленьких количествах. Вино постоянно сопровождало его. Но сейчас руки совсем отказывались слушаться. Веки тяжелели. Необычная реакция, он никогда не ощущал ничего подобного раньше. Да где же этот чертов телефон? Руки совсем теряли способность ощущать. Все словно таяло у него в руках: ткань, стекло, деревянный стол. Он не мог ни за что ухватиться. Все словно растворялось прямо перед ним. Картинка перед глазами размылась до такой степени, что он уже не различал очертания прекрасных цветов в оранжерее, в которой сидел. Ноги уже не держали, не ощущались. Глаза уже невозможно было держать открытыми. Потерявший сознание Алтан с грохотом упал на пол. Прямо на разбитое стекло. Но он уже не мог этого почувствовать. Как и не мог услышать выстрелов пистолетов с глушителем снаружи и быстрых шагов к оранжерее. Кто-то проник на его территорию.