Ненависть по обмену

Для Марго утро превратилось в затяжное сафари. Она чувствовала себя охотником на диких, очень красивых и подозрительно бледных людей. Первые два урока она провела, буквально сверля спину Джаспера взглядом через три парты. Она фиксировала всё: как шевелится, как он моргает, пока учитель распинается о реформах, и как вокруг него образуется вакуум — даже самые наглые старшеклассники обходили его по дуге, словно чуя невидимый знак «Осторожно, высокое напряжение». — Мне кажется он даже не дышит, — шептала она Белле на перемене, делая пометку в блокноте. — Марго, пожалуйста, перестань вести себя как агент Малдер, — умоляла Белла, пытаясь спрятаться за шкафчиком. Но Марго было не остановить. Она дождалась своего часа — истории. Предмета, где их неизбежно сажали вместе. Урок в кабинете мистера Мартина всегда напоминал замедленную съемку, но сегодня атмосфера была плотнее, чем туман за окном. Марго с грохотом, который мог бы разбудить мертвого (или хотя бы заставить Джаспера поморщиться), опустила свой рюкзак на стул рядом с ним. Джаспер в этот момент выглядел как эталон античного спокойствия, высеченный из очень качественного, но чертовски холодного мрамора. — Привет, «фарфоровый», — бодро бросила она, выкладывая на стол свой арсенал: блокнот, диктофон и инфракрасный термометр — тот самый «пистолет» для бесконтактного измерения температуры. — Полдня за тобой следила. Ты в курсе, что ты двигаешься как персонаж в видеоигре, который завис? Слишком плавно, Джаспер. Джаспер медленно повернул к ней голову. В его глазах читалось обреченное смирение человека, который понимает: шторм начался, и зонтик не поможет. — Ты следила за мной, вау? — его голос был тихим, с легкой хрипотцой. — Надеюсь, ты не принесла святую воду? —негромко произнес он. — Вдруг от неё остаются трудно выводимые пятна на одежде. — Смирись, Хейл. Это карма за твое плохое поведение в прошлой жизни, — Марго вскинула руки и ловко собрала копну волос в тугой, небрежный пучок. Она затянула резинку так резко, будто затягивала петлю на чьей-то шее, и с видом хирурга, приступающего к трепанации, извлекла из недр сумки тот самый черный блокнот. Джаспер не шелохнулся, но Марго кожей почувствовала волну его сосредоточенного внимания. Его взгляд, обычно отстраненный, на мгновение пригвоздил её руки к затылку, прослеживая каждое движение тонких пальцев. Он едва заметно раздул ноздри, словно пытаясь уловить запах её раздражения, который теперь не подавлял своими «фильтрами», а впитывал. — Моя прошлая жизнь была слишком длинной, чтобы я помнил все свои грехи, Марго, — негромко произнес Джаспер, и в его голосе проскользнула опасная, вибрирующая нотка, от которой волоски на её шее встали дыбом. — Но я уверен: ты — самый изощренный из них. Джаспер чувствовал, как от Марго исходит волна чистого, незамутненного исследовательского азарта. Она открыла чистую страницу, и он невольно скосил глаза. Заголовок гласил: «Проект: Фарфоровый. Тест №1: Температура». — Так, — деловито начала она, не обращая внимания на бубнеж учителя о Великой депрессии. — Для начала проверим базовые параметры. Она взяла в руки новенький инфракрасный термометр — Марго, мы в общественном месте, — негромко, но веско произнес Джаспер, пытаясь изобразить строгого наставника, хотя его больше всего на свете сейчас интересовало, где она его взяла. — Не дергайся, а то погрешность будет, — шикнула она. Щелк. Красный лазерный луч замер на его бледном виске. — Та-ак... «Lo». Опять «Lo», — Марго нахмурилась и потрясла термометр. — Слушай, Джаспер, ты сломал мне технику стоимостью в тридцать долларов. У тебя там что, жидкий азот вместо крови? — У меня отличный метаболизм, — парировал он, чувствуя, как его самообладание начинает медленно плавиться под этим лазерным прицелом. — У холодильника «Бирюса» метаболизм и то активнее, — Марго что-то быстро застрочила в блокнот. — Записываю: «Температура тела: стремится к абсолютному нулю. Возможно, является частью заговора производителей мороженого». Она придвинулась ближе, сокращая дистанцию до критической, и Джаспер невольно вжался в спинку стула. — Пока Мартин бормочет про Великую депрессию, у нас будет своя маленькая научная конференция. — Марго, — произнес он, пытаясь включить свой фирменный режим «я — вековая тайна», — ты играешь с огнем. Девушка вздрогнула, но не отстранилась, на секунду в ее голове вспыхнула паника, но она быстро совладала с собой. —У меня еще два часа наблюдений в запасе, и я не выпущу тебя из этого кабинета, пока не выясню, из чего сделаны твои нервы. Затем она замерла, прикусив колпачок ручки, и хитро посмотрела на него. — Теперь рефлексы. Джаспер, если я сейчас уколю тебя булавкой, ты: а) сломаешь булавку, б) закричишь «Ой!», в) посмотришь на меня так, будто я оскорбила твою прабабушку? — Вариант «г», — Джаспер повернулся к ней, и его золотистые глаза вспыхнули опасным блеском. — Я конфискую твой блокнот до конца семестра. — Ого, угрозы! — Марго просияла, быстро записывая: «Склонность к доминированию и мелким кражам. Реакция на внешние раздражители — агрессивно-обаятельная». — Ты невыносима, — выдохнул он, снова пытаясь накрыть её облаком спокойствия, но Марго лишь выставила перед собой блокнот, как щит. — Но-но-но! Не брызгай на меня своими «мимими-флюидами». Я всё еще злюсь за то, что ты вчера не оценил мой магический круг из соли. Кстати, Элис сказала, что завтра ты едешь с нами в Порт-Анджелес. Готовься, Каллен. Я планирую повеселиться. Джаспер прикрыл лицо ладонью, издав звук, средний между вздохом и стоном. Он уже не сомневался, что Великая депрессия 1929-го была лишь легкой грустью по сравнению с тем апокалипсисом, который ждал его завтра в компании Марго Лерой. Но Марго не собиралась ждать завтрашнего дня. Она планировала выбить почву у него из-под ног уже сегодня. Из потайного кармана рюкзака она извлекла компактный ультрафиолетовый фонарик, который обычно используют криминалисты для поиска улик на месте преступления. Когда мистер Мартин увлеченно повернулся к доске, чтобы начертить график падения акций, Марго, действуя с ловкостью заправского диверсанта, направила узкий, фиолетовый луч под парту. Она метила прямо в руку Джаспера, мирно лежащую на его колене. Она ожидала чего угодно: ожога, шипения, странного свечения или того, что он просто испарится, как дешевый спецэффект. Но то, что она увидела в узком круге света, заставило её сердце пропустить удар, а дыхание — застрять в горле. Под УФ-лучами его бледная кожа не просто отражала свет — она начала мерцать. Глубоко под полупрозрачной оболочкой вспыхнули мириады микроскопических кристаллов. Это было похоже на россыпь алмазной крошки, запертой внутри холодного мрамора. Джаспер среагировал мгновенно. Он резко дернул рукой, убирая её в спасительную тень под столешницей. В его золотистых глазах, когда он повернулся к ней, вспыхнуло нечто пугающее и одновременно завораживающее — смесь первобытной ярости и болезненного признания. — Хватит, — прошептал он. Его голос был таким низким и вибрирующим, что у Марго по спине пробежал электрический разряд. — Ты не в лаборатории, Марго. И я не твой подопытный образец. Она щелкнула кнопкой, выключая фонарик, и вызывающе улыбнулась, хотя её пальцы всё еще немного подрагивали от увиденного. — Пятый пункт подтвержден. Она быстро занесла запись в блокнот, подчеркнув слово «КРИСТАЛЛИЗАЦИЯ» тремя жирными линиями. — Знаешь, — добавила она, наклонившись к его уху так близко, что почувствовала исходящий от него холод, — если я когда-нибудь решу выйти замуж, я не буду просить кольцо с бриллиантом. Я просто попрошу тебя подержать меня за руку под правильным освещением. Джаспер закатил глаза, пока Марго задумчиво его разглядывала. Мистер Мартин, чей голос до этого момента служил идеальным белым шумом, внезапно замолчал. Мелок замер в миллиметре от доски. Он медленно повернулся, поправляя очки, которые сползли на самый кончик носа, и уставился на последнюю парту. — Мисс Лерой, я искренне надеюсь, что ваш фонарик — это часть глубокого научного исследования влияния ультрафиолета на экономику тридцатых годов, — сухо произнес он. — А мистер Хейл, судя по его лицу, как раз готовится проиллюстрировать нам крах фондовой биржи своим эмоциональным состоянием. Класс затих. — Раз уж вы нашли общую тему для бурных дебатов, — Мартин указал мелом на свободное пространство у доски, — прошу к трибуне. Осветите нам причины введения «Нового курса» Рузвельта. Вдвоем. Хейл, вы даете факты, Лерой —... ну, я уверен, вы найдете, что добавить от себя. Джаспер поднялся с грацией приговоренного к казни аристократа. Марго же встала с таким видом, будто её только что пригласили на сцену за «Оскаром». У доски они смотрелись как кадр из очень странного фильма: безупречный, бледный Джаспер, излучающий ледяное достоинство, и Марго в рваных джинсах и помятой фланелевой рубашке, с небрежным пучком на голове чей взгляд обещал миру (и лично Джасперу) большие неприятности. — Итак, — начал Джаспер, его голос звучал ровно и глубоко, заполняя кабинет. — Одной из причин стали излишки производства и последовавшее за ними падение цен... — А если говорить человеческим языком, — перебила его Марго, делая шаг вперед и едва не наступая Джасперу на ногу, — все просто нахапали лишнего, а потом поняли, что за это придется платить. Прямо как некоторые, кто слишком много на себя берет, думая, что они — вершина пищевой цепочки. Джаспер на секунду замолк, его челюсть едва заметно сжалась. Он чувствовал, как класс начинает поддаваться хаосу, который транслировала Марго. — Мисс Лерой имеет в виду дефляцию, — холодно уточнил он. — Государству пришлось вмешаться, чтобы отрегулировать рынок... — О да, вмешательство! — Марго активно закивала, обращаясь к парте за которой сидели Эдвард и Белла. — Это когда кто-то холодный и непроницаемый пытается контролировать всё вокруг, думая, что он здесь самый умный регулятор. Но народ, — она выразительно ткнула пальцем в грудь Джаспера (он даже не шелохнулся, словно его коснулась бабочка), — народ всегда найдет способ устроить революцию. Или хотя бы подсветить фонариком скрытые дефекты системы. Мистер Мартин озадаченно потер лоб. — Лерой, я просил про Рузвельта, а не про... что бы это ни было. — Я в метафорах, сэр! — лучезарно улыбнулась Марго. — Джаспер дает теорию, а я добавляю драмы. Мы — идеальный дуэт.Как антикварная ваза и летящий в неё кирпич. Джаспер посмотрел на неё сверху вниз. В его глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на капитуляцию перед лицом чистого безумия. — Садитесь, — вздохнул учитель. — Пять баллов за знание материала Хейлу, и четыре балла мисс Лерой... за артистизм и пугающее знание психологии диктаторов. Когда они вернулись к своей парте, Джаспер наклонился к самому её уху: — Знаешь, Рузвельт тоже не любил, когда его перебивают. — Зато он любил эксперименты, — парировала Марго, открывая блокнот. — Тест №: 3 «Стрессоустойчивость под взглядами тридцати подростков». Результат: Джаспер Хейл — непоколебим, как скала, но у него дергается жилка на шее. Записываем... Звонок с истории прозвучал как гонг, возвещающий о завершении первого раунда, но Марго явно не собиралась расходиться по углам ринга. Пока Джаспер с несвойственной ему медлительностью убирал тетрадь в рюкзак. Марго уже стояла в проходе, перегородив ему путь. — Не так быстро, Хейл. Научный симпозиум переносится в буфет, — провозгласила она, поправляя лямку рюкзака. Джаспер замер, на мгновение закрыв глаза, будто вызывая в памяти все уроки дзен-буддизма. Она пристроилась к нему вплотную, пока они шли по коридору. Со стороны это выглядело комично: Джаспер, двигающийся с грацией леопарда, и Марго, которая семенила рядом, заглядывая ему в лицо и что-то усердно строча на ходу. — Записываю: «Объект демонстрирует признаки тактического отступления. Скорость передвижения увеличена на 15%. Потоотделение отсутствует», — комментировала она вслух, игнорируя ошарашенные взгляды проходящих мимо учеников. У дверей столовой их уже ждал Эдвард. Он выглядел так, будто заранее прочитал сценарий этого обеда и уже начал страдать от мигрени. — Джаспер, — негромко произнес Эдвард, кивнув брату,затем он перевел взгляд девушку. — Марго,ты пахнешь как человек, который задумал нечто ужасное. — Обижаешь, Эдвард!— Марго подмигнула ему и, завидев в очереди за едой Беллу, закричала на весь холл: — Белла! Бросай свою пресную кашу! Сегодня мы обедаем в компании элиты! Белла споткнулась на ровном месте. Эдвард болезненно поморщился, а Джаспер просто молча последовал к столу где уже сидели Эммет, Элис и Розали, чувствуя, как его хваленая вампирская выдержка дает трещину под напором этой невыносимой, шумной и совершенно бесстрашной девчонки. Через пять минут Марго уже стояла у кассы, триумфально сжимая в руках поднос, на котором гордо возлежал самый пахучий, сочащийся жиром чизбургер с экстра-порцией маринованного лука и горой картошки фри, утопающей в дешевом кетчупе. Этот натюрморт пах так интенсивно, что мог бы служить химическим оружием. Не сбавляя шага, она направилась прямиком к «святая святых» — столику Калленов, где обычно царила стерильная тишина и аура недосягаемости. — Подвинься, Хейл, освободи место для носителя углеводов, — бесцеремонно бросила Марго, поставив поднос прямо перед Джаспером. Элис хихикнула, прикрыв рот ладонью, а Эдвард поморщился так, будто ему в мозг транслировали передачу о размножении бактерий. Джаспер же просто замер. Его ноздри едва заметно дрогнули — густой, агрессивный запах жареного мяса и лука ударил по его обостренным чувствам, вызывая не аппетит, а смесь брезгливости и вежливого шока. Эммет, который до этого момента с легкой скукой вертел в руках нераспечатанную пачку сока, вдруг замер, и его лицо озарилось широкой, почти мальчишеской ухмылкой. Он подался вперед, с нескрываемым восторгом наблюдая за тем, как Марго бесцеремонно двигает локоть Джаспера своим подносом. — Ого! — Эммет хмыкнул, и его басистый голос прозвучал как раскат грома в стерильной тишине столика. — Джас, кажется, тебя только что вызвали на дуэль... с чизбургером. Ставлю на булку, у неё вид более боевой, чем у тебя. Он перевел взгляд на Марго, и в его глазах вспыхнуло искреннее уважение. Эммет всегда ценил хорошую заварушку, а то, что эта девчонка не побоялась притащить «луковую бомбу» в их зону отчуждения, сделало её в его глазах практически героем комиксов. — Слушай, Марго, — хохотнул он, игнорируя страдальческий вид Эдварда. — Если ты заставишь его съесть хотя бы один ломтик картошки, я буду называть тебя «Госпожа» до конца семестра. Это исторический момент! Белла, красная как помидор, сидела на самом краешке рядом с Эдвардом, стараясь не смотреть по сторонам на глазеющих студентов. — Угощайся, Джаспер, — Марго пододвинула к нему тарелку, не сводя глаз с его лица. —Гляди, какой сочный. В нем калорий больше, чем в твоем годовом рационе, я уверена. Джаспер медленно перевел взгляд с чизбургера, который в его глазах выглядел как кусок радиоактивного мусора, на Марго. Его голос был сухим, как пергамент столетней выдержки: — Я не голоден, Марго. — Ты никогда не голоден, — парировала она, уже вытаскивая блокнот и занося ручку прямо над столом, отодвинув в сторону стакан с водой Элис. — Запишем: «Объект игнорирует пищевые раздражители. Полное отсутствие метаболических потребностей в светлое время суток. — Марго, это невежливо, — прошептала Белла. — Невежливо — это смотреть на чизбургер так, будто он убил твою семью, — Марго откусила огромный кусок, демонстративно наслаждаясь хрустом лука. Розали выглядела так, будто её только что заставили дегустировать содержимое помойного бака. Она медленно откинулась на спинку стула, скрестив свои безупречные руки на груди. Её золотистые глаза превратились в узкие щелочки, а в идеально очерченных ноздрях затрепетало ледяное презрение. — Это отвратительно, — процедила она, глядя не на чизбургер, а прямо на Марго. — Ты действительно считаешь, что это делает тебя оригинальной? Ты просто портишь нам воздух и аппетит, которого у нас и так нет. — Ой, Роуз, расслабься, — Марго, ничуть не смутившись, прожевала кусок и указала на неё картофелиной. — Твой аппетит испорчен моим присутствием еще с момента как я сюда приехала. Кстати, записываю: «Блондинка с лицом греческой богини демонстрирует признаки острой аллергии на народную кухню». Розали вцепилась пальцами в край стола. Раздался тихий, едва слышный треск пластика. — Белла, убери отсюда свою... биологически опасную подружку, пока я не сделала что-то, о чем Чарли придется писать очень длинный отчет, — её голос был тихим, как свист ледяного ветра. Эммет только сильнее рассмеялся, хлопая ладонью по столу: — Да ладно тебе, Роуз! Посмотри на Джаспера. Он же сейчас в обморок упадет от культурного шока. Марго, жги дальше! Джаспер в этот момент выглядел так, будто мечтал о внезапном наступлении вечной мерзлоты, лишь бы заморозить и этот запах, и этот хохот, и эту невыносимую девчонку, которая продолжала методично уничтожать свой обед прямо у него под носом. Элис, чьё любопытство всегда граничило с одержимостью, изящно перегнулась через стол, игнорируя то тошнотворное амбре, которое источал чизбургер Марго. Её глаза сияли, как два начищенных топаза. — Марго, — пропела она, и в её голосе послышались нотки старой доброй инквизиции в бархатной обертке. — Расскажи о своей семье, как ты вообще, оказалась в нашем тихом болоте? Белла говорит, что вы не родственницы. Эдвард замер, на мгновение перестав морщиться от запаха лука. Его тоже занимал этот вопрос, потому что мысли Марго были слишком зашумлены, чтобы разглядеть в них прошлое. Марго прожевала последний кусок картошки, вытерла пальцы о салфетку и откинулась на спинку стула, вызывающе глядя на всё семейство Калленов. — О, моя биография — это серия катастроф в декорациях люкса, — усмехнулась она. —Когда мои родители решили, что их брак — это слишком скучно, и отправились в бессрочный запой, меня сплавили в парижский пансион. — Париж, — мечтательно выдохнула Элис. — Город света, высокой моды и... — ...и бесконечного пафоса, — перебила Марго. — Я прожила там пять лет. Париж научил меня двум вещам: как отличить поддельный «Шанель» от настоящего с десяти метров и как выживать в среде людей, которые считают, что они лучше всех просто потому, что их предки владели виноградниками в XII веке. Никого не напоминает? Она выразительно посмотрела на Розали, которая в ответ лишь хрустнула пластиковым стаканчиком. — Так почему Форкс? — не унималась Элис. — Потому что в Париже я случайно — подчеркиваю, случайно — устроила небольшое короткое замыкание, которое лишило пансион крыла с библиотекой, — Марго небрежно поправила волосы. — Родители решили, что суровый надзор в глуши Вашингтона — это именно то, что спасет меня от тюрьмы, а мир — от меня. Так что теперь я здесь. Экспортирую хаос из Европы в США. Джаспер, который до этого сидел неподвижно, вдруг поднял на неё взгляд. — Значит, ты здесь в ссылке, — тихо произнес он. — Изгнана за излишнее любопытство. — Я называю это «творческим отпуском», — парировала Марго, доставая блокнот. — И раз уж я здесь, я не собираюсь тратить время на всякую чепуху. У меня тут появились объекты поинтереснее парижских снобов. Она сделала пометку в тетради комментируя свою запись вслух: «Семейство К.: интересуются моим прошлым. Вероятный мотив: попытка понять, насколько я опасна для их хрупкого мирка. Ответ: очень». — Ну что, Элис, — Марго захлопнула блокнот с победным щелчком. — Удовлетворила жажду знаний? Или мне принести свою медкарту и характеристику из полиции? Марго закинула рюкзак на плечо, и оставила семейство Каллен переваривать коктейль из лукового амбре и европейского скептицизма. Белла, спотыкаясь, поплелась за ней, бросая на Эдварда взгляды, полные немого извинения за всё живое на планете. За столом воцарилась тишина, которую можно было потрогать руками. Первым подал голос Эммет. Он откинулся на спинку стула и оглушительно заржал, хлопая себя по колену. — Джаспер, поздравляю! — выдавил он сквозь смех. — Это не смешно, Эммет, — Розали выглядела так, будто собиралась прожечь в Марго дыру взглядом на расстоянии. — Она знает слишком много. Короткое замыкание в библиотеке?! Я уверена, она просто пыталась собрать там атомную бомбу из подручных средств. Джаспер молчал. Его дар, обычно позволяющий ему доминировать над любой толпой, рядом с Марго буксовал. Она не просто не боялась — она анализировала его страх, раскладывая его на составляющие в своём блокноте. — Эдвард? — Элис коснулась плеча брата. — Что ты видел у неё в голове, когда она говорила о «творческом отпуске»? Эдвард медленно покачал головой, его лицо было напряжено. — У неё в голове... шум. Будто кто-то включил радио на максимальную громкость между станциями. Она намеренно напевает про себя дурацкие французские песенки, чтобы я не пролез глубже. Но одно я понял точно: она не шутит. Для неё мы — большая, сложная и очень интересная головоломка, которую она намерена разобрать по винтикам.

***

Остаток учебного дня превратился для Джаспера в изощренную форму ментальной пытки. Марго не просто преследовала его — она превратила школу в свою личную лабораторию, а его — в экспонат под номером один. На биологии, которая шла сразу после того катастрофического обеда, Джасперу пришлось мобилизовать все свои силы, чтобы просто не выскочить в окно. Марго не скрываясь использовала театральный бинокль, чтобы рассмотреть структуру его радужки, когда в классе выключили свет для просмотра скучного фильма. — Запись №14, — громко прошептала она в диктофон, пока весь класс спал под монотонный голос диктора. — Зрачки объекта не реагируют на смену освещения так, как должны. Подозрение на искусственные линзы или полное отсутствие хрусталика. Джаспер, моргни дважды. Джаспер сжал край парты. Оставляя на дереве под пальцами небольшие углубления. Эммет, сидевший неподалеку, едва сдерживал громовой хохот, уткнувшись лицом в учебник. На перемене Джаспер попытался скрыться в самом дальнем углу библиотеки, надеясь на тишину. Но через пять минут. Марго появилась из-за стеллажа с книгами по ботанике, держа в руках профессиональный люксметр. — Просто замеры отраженного света, Хейл, не обращай внимания, — бросила она, поднося прибор почти к самому его носу. — Ого! Твоя кожа отражает на 40% больше фотонов, чем обычная бледная задница среднестатистического отличника. Джаспер встал, медленно и угрожающе. Вокруг него сгустилось облако такого густого подавления, что случайный мальчишка, проходивший мимо, внезапно разрыдался и убежал. Но на Марго это подействовало как глоток холодного лимонада. Она лишь достала из пучка карандаш и сделала пометку: «Эмоциональное давление. Объект пытается имитировать дементора.». — Марго, — прорычал он, и это был почти животный звук. — У тебя нет уроков? — У меня самоподготовка, — парировала она, убирая люксметр. — Я готовлюсь к завтрашнему дню. Элис сказала, что ты будешь моим «сопровождающим». Надеюсь, ты взял с собой что-то поинтереснее, чем этот взгляд «я-сожру-твою-душу». Кстати, я стащила из кабинета медсестры стетоскоп. Завтра будем искать твой пульс. Если найдем — с меня пицца. Когда наконец прозвенел последний звонок, Джаспер вылетел из здания школы первым. Он стоял у «Вольво» Эдварда, чувствуя себя так, будто провел день в клетке с гиперактивным енотом, вооруженным инженерным образованием. Эдвард подошел к машине, выглядя не лучше. — Она весь урок литературы составляла список покупок в Порт-Анджелесе, — убито сообщил он. — Там есть пункт «жидкий азот» и «баночка для образцов». Джаспер, я серьезно думаю о том, чтобы инсценировать нашу коллективную смерть по дороге домой. — Слишком поздно, — отозвался Джаспер, заметив на крыльце школы Марго, которая весело размахивала стетоскопом. — Она найдет нас даже в аду. И, скорее всего, измерит температуру у самого дьявола. Эдвард вел машину с пугающей сосредоточенностью, будто пытался проложить маршрут сквозь ментальное минное поле. А сзади... сзади назревала научная катастрофа. — Итак, — голос Марго разрезал тишину, как скальпель. Она уже успела достать из рюкзака диктофон и теперь деловито поправляла микрофон-петличку. — Скорость реакции объекта Эдвард на красный свет светофора — 0.001 секунды. Вывод: либо у него встроены радары, либо он просто очень хочет домой, подальше от моего общества. Джаспер, сидевший по другую сторону заднего сиденья, даже не шелохнулся. Он смотрел в окно, но его челюсть была сжата так сильно, что Эдвард отчетливо слышал скрежет зубов, напоминающий треск ломающегося гранита. Эдвард так резко нажал на тормоз у дома шерифа, что ремни безопасности щелкнули одновременно. Машина замерла как вкопанная. — Приехали! — почти выкрикнул Эдвард. В его голосе слышалось такое облегчение, будто он только что успешно вывел группу заложников из зоны ядерного взрыва. — Слишком быстро, — разочарованно протянула Марго, перекидывая рюкзак через плечо. — Мы даже не обсудили твою теплопроводность в условиях повышенной влажности. Как ты вообще не покрываешься конденсатом в этом городе? Джаспер медленно повернул голову, и на его губах, вопреки ожиданиям Беллы и Эдварда, промелькнула едва уловимая, почти хищная усмешка. Он лениво откинулся на кожаное сиденье, сокращая дистанцию так, что Марго почувствовала исходящий от него холодный покой. — Раз уж мы приехали, — его голос прозвучал неожиданно мягко, с тем самым бархатным техасским акцентом, который он обычно тщательно скрывал, — просвети меня, Марго. Какой финальный вердикт в твоем черном блокноте на сегодня? Он перевел взгляд на диктофон, который она все еще сжимала в руке, и приподнял бровь. — После всех твоих биноклей, фонариков и попыток измерить мою температуру... к какому выводу пришла парижская наука? Я — неисправный бытовой прибор, ошибка в коде реальности или просто минерал с завышенным самомнением? Джаспер замер, выжидая. В его глазах плясали искры искреннего, почти пугающего любопытства. Ему действительно хотелось знать, в какую именно клетку своей логики эта девчонка умудрилась его запереть. — Давай, не скупись на термины, — добавил он, и в его тоне послышался неприкрытый вызов. — Скажи мне, насколько я безнадежен? Марго замерла с уже открытой дверью, наполовину высунувшись из машины, но вопрос Джаспера заставил её обернуться. Она посмотрела на него сверху вниз — взъерошенная, с горящими азартом глазами и зажатым в кулаке диктофоном. — О, ты хочешь спойлеров, «фарфоровый»? — она фыркнула, и на её лице расплылась улыбка, от которой у Беллы на переднем сиденье начался нервный тик. — Вынуждена тебя разочаровать. Мой научный руководитель за такой сырой материал вышвырнул бы меня из аудитории. Она картинно вздохнула. — Пока что ты для меня — статистическая погрешность, Джаспер. Слишком много переменных и подозрительно мало биологического шума. Ты как черная дыра: притягиваешь внимание, но не выдаешь никакой полезной информации, кроме холода и необоснованного пафоса. Марго наклонилась чуть ближе, и понизила голос до заговорщицкого шепота: — Вердикт на сегодня: данных всё еще недостаточно для публикации в приличном журнале. У меня есть гипотеза, готовься, «фарфоровый», для доказательства мне завтра понадобится твой биоматериал. Надеюсь, ты не боишься скальпелей? Она подмигнула ему, выскочила из машины и с силой захлопнула дверь. Джаспер перевел взгляд на брата. — Эдвард, скажи мне... она сейчас серьезно пообещала меня препарировать между примеркой платьев и обедом? — Она уже присматривает подходящий контейнер для образцов в своих мыслях, — убито отозвался Эдвард. — Джаспер, на твоем месте я бы завтра надел что-нибудь... бронированное. — Она меня не боится, — Джаспер покачал головой, и на его губах заиграла самая дерзкая улыбка. — Она меня изучает. Это почти комплимент. Эдвард, я начинаю ждать завтрашнего дня. Он медленно расслабил плечи, и в его золотистых глазах вспыхнул странный, азартный блеск. Ярость, которая кипела в нем весь день, внезапно трансформировалась в нечто иное — в опасное, щекочущее любопытство. — Завтра в Порт-Анджелесе я позволю ей провести все тесты, — негромко добавил он. — Но только если она разрешит мне провести свой собственный. Тест на то, как быстро у «исследователя» заканчивается научный интерес и начинается банальная человеческая паника.