Amor Scelestus | Преступная любовь

Выходные в Малфой-мэноре начались не с чопорного приема, а с хаоса, который этот дом не видел десятилетиями. Когда в воротах поместья материализовалась пестрая группа молодых людей, даже павлины в саду замерли в недоумении. Луна Лавгуд, одетая в платье, расшитое сверкающими жуками, и Невилл Лонгботтом, сжимающий в руках редкий кактус для оранжереи Нарциссы, шли бок о бок с Блейзом Забини, Теодором Ноттом и Пэнси Паркинсон. Это была сюрреалистичная картина: герои войны и те, кто прятался в её тенях, теперь объединились под одним общим знаменем - поиском покоя. - Здесь стало гораздо меньше мозгошмыгов, Гермиона, - торжественно провозгласила Луна, едва переступив порог камина. Она подошла к Гермионе и легко коснулась её изумрудной мантии. - Раньше они кружились здесь черными тучами, а теперь... теперь здесь пахнет надеждой и вареным аконитом. Жеребенок фестрала уже летает, они скучают по тебе, я сказала что ты вернешься к ним как отдохнешь. Гермиона рассмеялась - искренне и звонко, Луна удовлетворенно улыбнулась, легко скользнув ладонью по предплечью Гермионы. Невилл неловко обнял её, прошептав на ухо: - Ты выглядишь потрясающе, Гермиона. Гарри прислал нам записку. Сказал, что ты в надежных руках. - Гермиона вытерпела объятия, Невилл знал что она боится прикосновений, но по науськиванию Луны решился попробовать прикасаться к ней постепенно. Блейз Забини, чей безупречный итальянский загар контрастировал с бледностью остальных слизеринцев, картинно поклонился Нарциссе, прежде чем подойти к Гермионе достаточно близко. - Грейнджер, - протянул он с той самой ленивой улыбкой, которая разбила немало сердец в Хогвартсе. - Должен признать, изумрудный - это определенно твой цвет. Я всегда говорил Драко, что тебя по ошибке определили на Гриффиндор. Драко, стоявший чуть поодаль, прищурился. Его пальцы, лежавшие на спинке кресла, заметно напряглись. Обед в Большом зале был шумным. Нарцисса распорядилась накрыть стол в центре зала - того самого, где когда-то заседал Пожиратели. Но сейчас длинный стол был заставлен не картами сражений, а изысканными блюдами: запеченной уткой, свежими устрицами и горами фруктов. - В Хогвартсе скучно до одури, - Пэнси Паркинсон изящно отправила в рот ягоду винограда. Она сидела рядом с Тео, и их руки под столом были крепко сплетены. - Джинни Уизли ходит по коридорам как грозовая туча, метая молнии в каждого, кто произносит твое имя. А Макгонагалл... ну, она стала еще строже, хотя мы-то знаем, что она тайно празднует твой успех. - Гарри и Рон почти не появляются в Хогвартсе, - добавил Невилл. - Они всё время на заданиях или в штабе. Рон выглядит... потерянным. Теодор Нотт, который до этого молча наблюдал за всеми, вдруг подал голос: - Ирония в том, что Грейнджер - единственная из нас, кто действительно строит что-то новое. Мы все просто пытаемся не развалиться на части. Гермиона смущенно улыбнулась. Ей все еще было тяжело находиться в компании с кем-то кроме Драко. Но она замечала искренние взгляды ребят и постепенно принимала их внимание. Разговор потек в более веселое русло. Блейз Забини, обладавший врожденным талантом рассказчика, начал травить истории об их последних уроках Травологии, пародируя профессора Спраут так мастерски, что даже Нарцисса позволила себе тихую улыбку. После обеда компания переместилась в сад. Солнце заливало дорожки золотым светом, а воздух был наполнен свежестью и подступающей зимы. Блейз намеренно замедлил шаг, когда они вышли на аллею белых павлинов, и оказался рядом с Гермионой, она заметила его только когда он заговорил. - Знаешь, Гермиона, - начал он, и в его голосе исчезла привычная насмешливость. - Я никогда не думал, что увижу тебя здесь, в Мэноре, не в качестве пленницы. Ты словно изменила этот дом. Раньше здесь было физически трудно дышать. - Я не одна его изменила, Блейз, - ответила Гермиона, поправляя выбившуюся прядь. - Драко... он сделал первый шаг. - О, Драко всегда был сложным, - Блейз усмехнулся, глядя на Малфоя, который шел в нескольких шагах впереди и постоянно оглядывался на них. - Но ты - катализатор. Ты заставляешь его быть чем-то большим, чем просто наследником попранного рода. Поверь, я знаю его всю жизнь. Ты хорошо на него влияешь, Грейнджер. Девушка лишь смущенно улыбнулась и потупила взгляд, ей было все еще сложно физически быть так близко к кому-то, они шли почти плечом к плечу, но она постаралась перетерпеть это, убеждая себя что так нужно. Забини начал расспрашивать её о структуре Аконитового зелья, проявляя неожиданную осведомленность. Они увлеклись обсуждением свойств лунного камня, и Блейз, смеясь над каким-то её замечанием, легко коснулся её руки. В тот же миг Драко, шедший впереди с Невиллом и Луной, резко остановился. Он обернулся, и в его серых глазах вспыхнул холодный, пронзительный огонь. Ревность, которую он так старательно пытался скрыть под маской безразличия, прорвалась наружу. Он не сказал ни слова, но его спина стала прямой, как струна, а взгляд буквально впился в руку Блейза на рукаве Гермионы. Блейз, заметив это, лишь шире улыбнулся. Ему нравилось провоцировать Драко, но в то же время он испытывал искренний интерес к Гриффиндорке, она смогла его удивить. - Малфой, ты выглядишь так, будто хочешь наслать на меня Сектумсемпру, - насмешливо бросил Забини. - Успокойся, мы просто обсуждаем алхимию. - Обсуждайте её на расстоянии полуметра, Забини, - процедил Драко, подходя к ним и властным жестом собственника забирая Гермиону под руку. - У Грейнджер и так много работы, ей не нужны твои пустые светские беседы. Гермиона почувствовала, как тепло разливается по её телу от этого собственнического жеста. Она не стала протестовать. Напротив, она мягко сжала локоть Драко, успокаивая его. - Блейз просто помогал мне разобраться с поставками из Италии, - тихо сказала она, встав на цыпочки, она прошептала это на ухо Драко, касаясь своим телом его плеча и руки. Драко лишь что-то неразборчиво буркнул, но руку не отпустил. Панси и Тео, наблюдавшие за этой сценой издалека, обменялись понимающими взглядами. Вечер прошел в уютной гостиной. Они пили вино и слушали, как Луна рассказывает о своих планах отправиться в экспедицию за Морщерогими Кизляками в следующем месяце. Все чувствовали себя странно счастливыми. Это был мир, за который стоило сражаться - мир, где факультетские цвета больше не имели значения. Блейз даже пригласил их с Драко в Италию, не только отдохнуть, но и набрать кучи ингредиентов. Он хотел бы вложиться в их будущую работу, да и Гермиона была для него достаточно интересным человеком. Невилл рассказывал как его уже готовят стать учителем по травологии, но перед этим он отправится вместе с Луной в экспедицию. Теодор и Пэнси часто молчали, они были увлечены друг другом, но Тео сказал что поддерживает начинания Гермионы, а Пэнси позвала ее как-то на шопинг. Паркинсон хотела стать дизайнером - учитывая ее безупречный вкус, у нее точно это удастся и Гермиона согласилась как-то сходить с ней, она увидела в глазах слизеринки что она искреннее хочет ей помочь. Идиллия была нарушена, когда в окно гостиной постучала сова - рыжая, взъерошенная неясыть, которую Гермиона узнала мгновенно. - Это от Джинни, - произнесла она, забирая письмо. Драко замер с бокалом в руке. Луна и Невилл замолчали. Гермиона развернула пергамент. Почерк был торопливым, местами виднелись размытые пятна от слез. "Гермиона. Я знаю, что между нами произошло в гостиной. Я знаю, что наговорила лишнего. Гарри приехал и рассказал такое... что я не могу спать. Мне нужно поговорить с тобой. Пожалуйста, приди в Хогвартс в это воскресенье, на один вечер. Я буду ждать тебя в нашей спальне. Просто поговори со мной. Пожалуйста. Твоя Джинни". Гермиона опустила письмо на колени. Тишина в комнате стала густой. - Ты не обязана туда идти, - первым нарушил молчание Тео. - После того, как она на тебя нападала...даже от нас не скрылись слухи как она проехалась по тебе. - Она моя подруга, Тео, - тихо ответила Гермиона, смяв пергамент в руках до мелкого комочка. - Она - часть моей семьи, даже если эта семья сейчас разваливается. Драко поставил бокал на столик. Его лицо снова стало маской из бледного мрамора. - Ты хочешь пойти? Снова туда, где тебя будут судить? - Нет, Драко. Джинни не хочет меня судить. Она просит прощения. Я чувствую это. Гарри поговорил с ней, я должна хотя бы попытаться. - Я пойду с тобой, - отрезал Малфой, подходя к Гермионе на непозволительно близкое расстояние, встав сзади нее, опустив руки на ее плечи, словно защищая. - Нет. Она не сможет говорить открыто, если ты будешь рядом. Это должен быть разговор только между нами. Только на один вечер. Я вернусь к полуночи, обещаю. Ты можешь подождать меня в кабинете Макгонагалл. - Хорошо. Но если тебя не будет в камине Мэнора ровно в двенадцать, я заявлюсь в Хогвартс сам. И мне будет плевать на все приказы Кингсли. Гермиона кивнула, друзья многозначительно переглянулись. Блейз лишь заверил Драко, что они сами накостыляют гриффиндорцам, если они снова обидят Гермиону Воскресный вечер встретил Гермиону знакомыми запахами Хогвартса: пылью, старым деревом и ароматом тыквенного сока. Она вышла из камина в кабинете Макгонагалл, которая лишь молча кивнула ей, позволяя пройти в башню Гриффиндора. Замок казался ей теперь чужим. Коридоры, которые раньше были её домом, теперь ощущались слишком тесными. Студенты, встречавшиеся ей на пути, затихали и провожали её долгими взглядами - кто-то с восхищением, кто-то с явным недоверием. Она поднялась в спальню девочек. Джинни сидела на своей кровати, обхватив колени руками. Когда дверь скрипнула, она вздрогнула. - Гермиона... Джинни выглядела ужасно: под глазами были глубокие тени, её огненные волосы потускнели. Она вскочила и сделала шаг навстречу, но тут же остановилась, глядя на Гермиону - на её безупречную изумрудную мантию, на её спокойное, уверенное лицо. - Ты... ты действительно другая, - прошептала Джинни. Гермиона тяжело вздохнула и присела на край кровати, Джинни увидела всего лишь опущенные щиты оклюменции, спасавшие ее от пропасти во время таких разговоров. - Мы все другие, Джинни. Просто кто-то признает это раньше, а кто-то - позже. - Прости меня, - Джинни внезапно рухнула на пол перед ней, пряча лицо в ладонях. - Я была такой дурой. Гарри рассказал мне всё... про то, как ты работаешь, про то, как Малфой... как он заботится о тебе. Я думала, что ты предаешь нас, но на самом деле это мы предали тебя, когда решили, что имеем право указывать тебе, как тебе следует жить и кем быть. Гермиона потянула её за плечи, заставляя подняться и сесть рядом. - Джинни, послушай. Я не злюсь. Вы хотели как лучше. Но ваша любовь была удушающей. Вы пытались засунуть меня обратно в ту скорлупу, из которой я выросла. - Рон... он совсем плох, - всхлипнула Джинни, уткнувшись лбом в плечо Гермионы. - Он пьет огневиски по вечерам и говорит, что Малфой украл тебя. Он не понимает, Гермиона. Он просто не может понять. Гермиону кольнула такая реакция друга. Она думала что они давно все решили и он говорил ей что встречается с другими девушками. Она не могла себе представить что он до сих пор что-то от нее ждал. - Я знаю. И мне жаль. Но я не вернусь в Нору, Джинни. Не сейчас. Мое место - там, где я могу приносить пользу. Где я могу быть собой, не боясь осуждения. Они проговорили несколько часов. Гермиона рассказывала о своих зельях, о Нарциссе, о том, как тишина Мэнора лечит её лучше любых заклинаний. Джинни слушала, затаив дыхание, постепенно успокаиваясь. - Значит, ты счастлива? - наконец спросила Джинни, вытирая глаза. Гермиона задумалась. Она посмотрела на свои руки, которые больше не дрожали. Она вспомнила Драко, ждущего её у камина. - Счастье - это слишком громкое слово. Но я успокоилась, мне стало комфортно жить в этом мире, насколько это пока возможно. И это гораздо важнее. Когда время подошло к полуночи, Гермиона встала. - Мне пора. Драко обещал разнести замок, если я опоздаю. Джинни слабо улыбнулась, вытирая рукавом лицо. - Будешь писать мне? Хотя бы иногда. Я хочу знать, что с тобой всё хорошо. - Я буду писать, Джинни. Гермиона вышла из камина в Малфой-мэноре ровно в 23:55. Драко сидел в кресле напротив камина, в его руках была палочка, которую он ритмично постукивал по ладони. При виде её он мгновенно вскочил. - Ты вовремя, - его голос был хриплым, он ждал ее с самого ухода. Он подошел к ней и, не говоря ни слова, крепко обнял. Гермиона почувствовала запах его парфюма - сандал и немного мяты и окончательно расслабилась в его руках. - Всё прошло хорошо, - прошептала она в его шею, наслаждаясь его теплом. - Она поняла. - Плевать, поняла она или нет, - Драко отстранился и внимательно осмотрел её лицо. - Главное, что ты вернулась. - Я всегда буду возвращаться, Драко. Теперь мой дом так где ты... Они стояли в тихом холле, освещенном лунным светом. Где-то в глубине дома эльфы заканчивали уборку после визита друзей. Мир снова стал цельным. Гермиона знала, что впереди еще много разговоров, много писем и, возможно, еще больше ссор с Роном. Но сейчас, в объятиях человека, который стал её якорем, она знала: самое страшное позади. - Пойдем, - сказал Драко, беря её за руку. - Завтра нам нужно закончить ту партию Аконита. Блейз обещал прислать редкие травы, и я не хочу, чтобы он думал, будто мы без него не справимся. Гермиона тихо рассмеялась. Ревность Малфоя всё еще была при нем, но теперь она казалась ей не угрозой, а милой причудой человека, который слишком сильно боится потерять свое единственное сокровище. - Конечно, Драко. Завтра мы покажем Блейзу, на что способны настоящие мастера.

***

Тишина Малфой-мэнора в это утро была особенно хрупкой. Воздух застыл, словно в ожидании грозы, хотя небо над поместьем оставалось безоблачным. Рональд Уизли стоял у кованых ворот, вглядываясь в бесконечную аллею. Его рыжие волосы казались чужеродным пятном на фоне аристократической бледности камня. Он не трансгрессировал прямо к порогу - не решился. Он шел пешком от самой границы поместья, и каждый шаг давался ему с трудом, словно он пробирался сквозь зыбучие пески. В его кармане лежала палочка, но рука не тянулась к ней. Рон пришел не сражаться. Он пришел закрыть дверь, которая слишком долго оставалась приоткрытой, впуская в его жизнь сквозняки боли. Гермиона увидела его из окна лаборатории. Она как раз запечатывала флаконы с готовым Аконитовым зельем. Её пальцы на мгновение замерли, а сердце пропустило удар - не от страха, а от глубокой, щемящей грусти. - Он здесь, - тихо произнесла она, Джинни предупредила ее в последний момент, когда узнала что он собрался поговорить с Гермионой. Драко, стоявший у соседнего стола, резко выпрямился. Он не смотрел в окно, он смотрел на Гермиону. В его взгляде промелькнула тень ревности, но он быстро подавил её. - Ты хочешь, чтобы я вышел с тобой? - Нет, - Гермиона покачала головой, грустно улыбнувшись ему за попытку снова ее защитить. - Это должно закончиться там, где началось. Наедине. Она встретила его на террасе, выходящей в сад. Рон остановился в десяти шагах. Он выглядел помятым: старая куртка, джинсы, в которых он обычно ходил в "Всевозможные волшебные вредилки", и тот самый взгляд - смесь обиды и недоумения, который Гермиона видела в его глазах весь последний год. - Привет, Рон, - сказала она первой. Её голос был ровным, лишенным враждебности, она снова опустила щиты, ее взгляд стал отрешенным и безликим. - Привет, Гермиона, - он почесал затылок, озираясь по сторонам. - Ну и домина. Гарри говорил, но... вблизи это всё выглядит еще более жутким. Как ты вообще здесь спишь? - Здесь очень тихо, Рон. Это именно то, что мне было нужно. Рон сделал пару шагов вперед, сокращая дистанцию, но Гермиона не шелохнулась. Она стояла прямо, в своей новой изумрудной мантии, и в этом свете она казалась ему незнакомкой. Она выглядела лучше, чем он когда-либо ее помнил, но глаза все еще были уставшие, безжизненные, без того упрямого огонька - благодаря которому они часто выпутывались из передряг. -Я пришел извиниться, - выпалил он, и его уши начали краснеть. - За то, что наговорил Джинни. И за то, что... ну, в Хогсмите. Я был не в себе. Просто всё это... Малфой, этот дом, война... Мне казалось, что если ты уйдешь сюда, то всё, что мы делали, всё, через что прошли - это было зря. Что ты нас бросила. Гермиона сделала глубокий вздох, обняв себя руками, ее снова начало трясти. - Я не бросала вас, Рон. Я спасала себя. Вы с Гарри - герои, вам нужны были фанфары и планы на будущее. А мне нужно было просто собрать себя воедино, в тишине. И Гарри это понял. - Да, Поттер всегда соображает быстрее, - Рон горько усмехнулся, он снова попытался взять ее за руку, но Гермиона отошла на шаг. - А я... я всё ждал, когда ты вернешься в Нору. Когда мы сядем за стол, и мама будет ворчать, и мы будем спорить о пустяках. Я думал, это и есть "нормально". Я ведь все еще люблю тебя, Герми... Гермиона все же подошла ближе. Теперь их разделяло всего пару метров. - Рон, посмотри на меня. Правда, посмотри. Он поднял глаза. Он увидел её спокойное лицо, отсутствие теней под глазами и то, как она больше не прячет руки в рукава мантии. - Ты выглядишь... иначе. Сильнее, что ли. - Потому что здесь меня не просят быть "той самой Гермионой". Здесь я могу быть сломанной, могу быть злой, могу быть никакой. И меня принимают такой. Драко не ждет от меня чудес, Рон. Он просто варит со мной зелья когда мне нужно. Он рядом и не пытается меня вытащить из этой тьмы - он будет рядом со мной утопая во тьме, чтобы я не переживала это в одиночестве. Он принял мою внутреннюю тьму и сломленность, как и я его. При упоминании имени Малфоя лицо Рона на мгновение исказилось, но он сдержался. Это был его личный триумф - он не взорвался. - Значит, это правда? Между вами... ну, то, о чем шепчутся? Гермиона устало вздохнула, криво улыбнувшись. - Между нами понимание, которое ты никогда не сможешь разделить. Потому что ты не лежал на этом полу, Рон. Но он стоял рядом и видел, как мир рушится. Мы - два осколка одного зеркала. Мы не "пара" в том смысле, который ты вкладываешь в это слово. Мы - выжившие, которые помогаю друг другу не утонуть во тьме. Рон долго молчал, глядя на свои ботинки. Ветер шелестел листвой в саду Малфоев, и этот звук казался сейчас громче любых слов. - Знаешь, - наконец сказал он, - я всё это время злился на тебя. А на самом деле я злился на себя. За то, что не смог тебя починить, поддержать как тебе это было нужно. За то, что я не тот человек, который тебе нужен. Я думал, что если я буду любить тебя достаточно сильно, всё само пройдет. - Любовь лечит не все шрамы, Рон. Она может только помочь их вынести. Но наши с тобой шрамы тянут нас в разные стороны. Тебя - к свету, в Нору, к нормальной жизни. А меня - в тень. И если бы я осталась с тобой, я бы утянула тебя за собой в темноту. Ты бы возненавидел меня за это. Рон поднял голову, и в его глазах блеснули слезы, которые он тут же смахнул. - Наверное. Ты всегда была самой умной из нас, Гермиона. Даже в этом. Он полез в карман и достал маленькую, помятую коробочку. - Я хотел подарить тебе это на Рождество. Но все всё пошло наперекосяк, я понимаю что ты не придешь к нам в это рождество. Это просто кулон. Мама помогла выбрать. Говорила, это принесет удачу. Гермиона взяла коробочку. Внутри на тонкой золотой цепочке висел маленький серебряный журавлик. Символ мира и долголетия. - Он прекрасен, Рон. Спасибо. - Оставь себе. Просто... на память о том парне, который когда-то пытался защитить тебя и любил так сильно, что не заметил как потерял, - он слабо улыбнулся. - Я пойду. Гарри ждет меня в министерстве. Мы... мы пытаемся наладить работу в отделе, я тоже решил быть аврором. - Рон? - позвала она, когда он уже развернулся. Он обернулся. - Будь счастлив. По-настоящему. Найди ту, которая будет смеяться над твоими шутками и хотеть жить в Норе. Ты заслуживаешь этого больше всех. Рон кивнул, прерывисто вздохнул и, не оглядываясь, пошел прочь по гравиевой дорожке. У ворот он на мгновение замер, приподнял руку в прощальном жесте и исчез с громким хлопком трансгрессии. Гермиона стояла на террасе, сжимая в руке коробочку с журавликом. Она чувствовала, как последняя нить, туго натянутая и причинявшая боль, наконец ослабла и мягко легла на землю. Узел был развязан. Дверь позади неё тихо открылась. Драко вышел на террасу, остановившись в нескольких шагах. Он не спрашивал, о чем они говорили. Он просто видел её лицо. - Он ушел? - спросил Драко. - Да. На этот раз - по-настоящему. Малфой подошел и встал рядом, глядя на пустую аллею. - Тебе больно? - Гермиона посмотрела на небо, где уже начинали проступать первые звезды. - Немного. Как после старого перелома на погоду. Но это хорошая боль, Драко. Она значит, что рана затянулась. Драко осторожно накрыл её руку своей. - Нарцисса просила передать, что ужин готов. И... она нашла в библиотеке книгу по древней магии памяти, которую ты искала. Говорит, там есть глава о восстановлении после заклятий забвения. Гермиона повернулась к нему, и её глаза вспыхнули надеждой - живой, яркой, неукротимой. - Пойдем. У нас много работы. Они вошли в дом вместе. Огромные двери Мэнора закрылись, отсекая прошлое. Впереди была долгая ночь, работа в лаборатории и бесконечный путь к исцелению. Но теперь Гермиона знала точно: она находится именно там, где должна быть. И журавлик в её кармане больше не тянул её назад - он просто был свидетельством того, что когда-то её очень сильно любили. И этого было достаточно.