Предначертанные судьбой

      В день, когда родился Цзян Чэн, в семью Цзян вновь пришёл демон-хранитель Хуань, о котором долгое время ничего не было слышно. Он поклонился главе семьи и его супруге, рассмешил парой слов старшего ребёнка и всё своё внимание переключил на спящего в кроватке ребёнка, не подозревающего о том, что вызвал нешуточный интерес у демона-хранителя Хуаня. Он не прикасался к ребёнку, просто смотрел на него и по незаметным феромонам, которые станут ярче по мере его взросления, сделал два вывода:       – Омега. Мой.       Ничего больше не говоря, демон-хранитель Хуань развернулся и покинул дом семьи Цзян, оставив после себя множество неозвученных вопросов. Страх вперемешку с благоговением перед демоном-хранителем, который впервые за несколько сотен лет, заявил о своей паре, прочно поселился в сердцах супружеской четы Цзян. Их новорождённого ребёнка лишили права выбора, но с другой стороны лучшей кандидатуры, чем бессмертный демон было и не найти. В конце концов, демон-хранитель Хуань никогда не пересекал черту дозволенного и исправно оберегал каждое из поколений семьи Цзян с древних времен вплоть до современности. Так почему бы не позволить ему наконец выбрать себе достойную пару?       Тем более, что от демона-хранителя Хуаня не стоило ожидать какой-либо опасности. То, что принадлежало ему, будет охраняться как самое редкое сокровище во вселенной. И супружеская чета Цзян в какой-то степени была рада, что именно их сыну-омеге выпала такая роль.       И с того самого дня, когда Шанхайский дом, где проживала семья Цзян, посетил демон-хранитель Хуань, на спине маленького Цзян Чэна расцвёл бело-лазурным оттенком величественный дракон. Цзян Яньли, увидевшая этого дракона первой, закричала от удивления и восторга и побежала рассказывать родителям о том, что её младший брат был отмечен священным зверем. Ведь ни у кого и никогда она не встречала такой же красивый рисунок, как у брата. Знала, что он особенный и этот дракон лишь подтвержал этот статус. Но родители лишь отмахнулись от её предположения, заявив, что священный зверь никогда не спускался к людям и уж тем более он не стал бы выбирать себе пару среди людей. Цзян Яньли нахмурила брови, но больше ничего не сказала, решив, что переубеждать родителей было бесполезным занятием. Вместо этого она наблюдала за братом и тем, кто его окружал, надеясь хотя бы одним глазком увидеть священного зверя. Но каждый раз терпела неудачу, словно его действительно не существовало. Огорчённая этим фактом Цзян Яньли вскоре потеряла интерес к рисунку брата и принялась за свои дела.       Маленький Цзян Чэн всё ещё не понимал, почему к нему было обращено столько внимания.       Дни складывались в недели, недели в месяцы, месяцы в года. О том, что Цзян Чэна пометил священный дракон, больше не говорили да и сам Цзян Чэн мало обращал внимания на свою спину. Он наивно считал, что эта татуировка поможет ему отыскать свою истинную пару, а стало быть морочить себе голову странными фантазиями не стоило. Нет, он знал, в какой семье родился и кто служил этой семье, но за двадцать лет он ни разу не встретил этого таинственного демона-хранителя. И тот факт, что он его не видел, мог бы послужить логичным обоснованием, что его и вовсе не существовало... Но то, что Цзян Чэн его не видел, не означало, что он его не чувствовал.       Каждый раз, когда возникала опасная ситуация, обидчики Цзян Чэна с громкими криками бежали прочь, стоило им посмотреть ему за спину. Оборачиваясь и видя абсолютную пустоту, Цзян Чэн лишь скептически выгибал бровь, пытаясь понять, а не сошли ли с ума люди, которые его окружали. Что же такого можно было разглядеть у него за спиной, чтобы потом стремглав бросаться прочь? Но каждый раз, когда это происходило, татуировка дракона нещадно ныла, заставляя прикрывать глаза и шумно вдыхать воздух, чтобы хоть как-то справиться с болью.       После очередной такой «увлекательной» встречи принялся ходить на дополнительные тренировки и даже посетил тату-салон, поинтересовавшись возможностью свести проклятую татуировку дракона. И озадаченно нахмурился, когда мастер салона, заикаясь от страха, уверял его в том, что конкретно эту татуировку свести нельзя было ни одним существующим инструментом. В конце концов, добавил он, гневать древнего зверя он не собирался. Это замечание озадачило Цзян Чэна и одновременно вызвало недюжинный интерес и тем же вечером он сидел у себя в комнате и усиленно кликал мышкой по очередной статье в интернете, ища наиболее правдивую информацию о татуировке дракона и древнем звере, о котором упоминалось ранее.       Что самое странное – даже спустя несколько часов поисков ни одной более менее правдивой информации найдено не было. Много слухов, фейковых комментариев, которые сводились к тому, что «кто-то когда-то видел тень или даже самого священного зверя на улицах Китая». Верить во всю эту чушь Цзян Чэн не собирался, а потому со злостью захлопнул крышку ноутбука и, нервно схватив телефон, решил позвонить старшей сестре. Будучи студентом Цзян Чэн жил на территории студенческого городка и домой приезжал только на длительные каникулы. Спрашивать у родителей про священного зверя было бесполезно и единственным подходящим вариантом оказалась Цзян Яньли.       Цзян Яньли ответила на звонок сразу же, словно ждала именно его:       – А-Чэн, давно тебя не слышала. Как поживаешь? Ничего не случилось?       Цзян Чэн улыбнулся, уловив теплоту и беспокойство в голосе сестры и, немного подумав, всё же признался:       – Случилось. Недавно я был в тату-салоне, спрашивал про свою татуировку дракона и про то, как её можно было свести. Никогда ещё не видел настолько неподдельные эмоции на лице у совершенно незнакомого человека, словно я его публично оскорбил. Он мне принялся говорить что-то про священного зверя, но по мне это полная чушь. Где же в современном Китае ты встретишь подобное? Понятно же, что это глупая сказка для глупых людей. Я к таким, к счастью, не отношусь.       Закончив свою пламенную речь, Цзян Чэн столкнулся с длительным молчанием старшей сестры. Цзян Яньли, находясь за тысячи километров от брата, теперь не знала что сказать в ответ на такие громкие слова. Похоже, что её А-Чэн даже и мысли не допускал, что у его татуировки дракона мог быть скрытый смысл. Знала и общепринятую версию, сказанную когда-то А-Чэном на одном из семейных праздников. «Разве это не для того, чтобы я нашёл свою истинную пару? Какой ещё смысл может быть у этой безвкусицы?»       И в какой-то степени Цзян Чэн был прав – татуировка дракона явно могла бы помочь ему найти истинную пару. Вот только за все века существования связи между истинными не использовались столь приметные знаки. Ведь даже у их родителей, да и у самой Цзян Яньли и её супруга, не было даже близко похожих знаков на теле. Да и каких-либо знаков в принципе. Бело-лазурный дракон, вьющийся кольцами на спине Цзян Чэна, был скорее исключением, чем правилом. Цзян Чэну как-то не особо была понятна эта исключительность. Хотел, чтобы старшая сестра развеяла все его бредовые мысли и сказала ровно то, что он сам хотел услышать – он переживал зря и не стоило даже зацикливаться на этом.       – Это... И правда неожиданно слышать от тебя, – наконец произнесла Цзян Яньли несколько смущённо. Даже подумать не могла, что младший брат звонил именно с историей про то, как он хотел свести татуировку дракона, которая с ним была с самого рождения. Никакого подтверждения того, что Цзян Чэн –избранный омега священного дракона, кроме этой самой татуировки и сказанные господином Хуанем слов, не было. Интересно, господин Хуань явит себя после таких кощунственных слов? Вряд ли ему пришлись по нраву слова его омеги о том, что он хотел отказаться от их связи, пусть и не зная об этом в полной мере. –А-Чэн, что на самом деле случилось? Не просто же так ты начал думать об этом.       – Я не знаю, как это объяснить, А-Ли. Просто... Просто когда что-то случается, то этот дракон болит, что, несомненно, отражается и на моем состоянии. Уже как-то надоело через это проходить каждый раз.       Цзян Яньли удивлённо вздохнула. Цзян Чэн впервые говорил о том, с чем сталкивался в жизни и какую роль в этом играла ничем не примечательная, на первый взгляд, татуировка. Но учитывая, что за двадцать лет господин Хуань – а продолжать называть его демоном-хранителем как-то больше не получалось – никак не проявил себя перед своим омегой, то явно ничего хорошего с ним не случилось. И боль от татуировки в опасных ситуациях лишь тому подтверждение. Но что с этим делать совершенно не представляла.       – А-Чэн, ты ни с кем не встречался в последнее время? Может... Может это знак, что скоро появится твоя истинная пара? Кхм, как раз этот самый священный дракон. Не думал об этом?       По обречённому вздоху Цзян Чэна стало понятно, что он из последних сил сдерживался, чтобы не сказать всё, что он думал об этом загадочном священном звере, о котором знали все, но не встречали нигде. Понятно, что Цзян Чэна, которого мало интересовали отношения, будь то романтические или дружеские, подобные разговоры не слишком нравились, но исправить то, что определено судьбой он был не в силах.       – Я уже думал об этом, – задумчиво сказал Цзян Чэн, протягивая руку за листом бумаги и ручки.       Давняя привычка – рисовать простые вещи во время разговора, она помогала настраиваться на нужный лад и вытеснить лишние мысли из головы. Пока все вокруг думали, что его не не нравились разговоры про отношения, он мог спокойно перерыть всю доступную ему и информацию и понять, что, возможно, не так уж и плохо быть с кем-то. Проблема только в том, что этот «с кем-то» никак не желал появляться в поле его зрения, что в какой-то степени задевало Цзян Чэна. Хотел бы знать, почему в свои двадцать он всё ещё не встретил того, из-за кого на его спине жил дракон. Не хотел стать объектом внимания всех вокруг и потому непринуждённо лгал, мило улыбаясь или же хмурил брови, показывая раздражение. Уже начал задумываться о том, что этот дракон действительно живой и больно было на самом деле не Цзян Чэну, а ему. Цзян Чэн понимал, что этот дракон всегда был за его спиной, просто долгое время он не хотел верить в это. Именно поэтому те, кто хотел обидеть его, просто убегали в страхе, увидев что-то позади него. Именно в моменты опасности дракон причинял боль. Простая истина чаще всего доходила не сразу, а спустя долгое время. Цзян Чэн не стал исключением. Последняя встреча с хулиганами и посещение тату-салона словно открыли ему глаза на происходящее хотя бы частично. Для окончательного решения ему необходимо было встретиться с этим драконом лично.       – И что же надумал? – осторожно спросила Цзян Яньли, удивившись в который раз. Цзян Чэн не отпирался, а честно признался в том, что уже думал о своей потенциальной паре в лице священного дракона, о котором, впрочем, мало что знал. Но узнать о ком-то не проблема. Проблема в том, при каких обстоятельствах произойдёт их первая официальная встреча, ведь вряд ли Цзян Чэн запомнил то, что было во младенчестве.       – Оставлю всё как есть. Слушать причитания совершенно посторонних людей касательно моей татуировки точно не собираюсь. Просто сам не до конца всё понимаю. Что с этим всем делать? Даже идей нет, кем он может быть и когда я его встречу. Всё равно ведь хочу знать, почему именно я. Особенно учитывая, что тот, кто меня выбрал, не первый век знал нашу семью.       Цзян Чэн усмехнулся про себя, когда в хаотичных линиях на бумаге начал проглядывать уже знакомый дракон. Смотря на него на протяжении долгого времени, запомнил каждую чешуйку и узнал бы его даже в кляксе, похожей на дракона. Чувствовал себя странно, ведь с одной стороны ему было вполне неплохо и одному, а с другой неосознанно тянулся к этому загадочному альфе, о котором знал целое ничего. Он убеждал всех и в первую очередь себя, что его не существовало, что истории про него лишь очередные фантазии. Прав был в том, что этот дракон поможет ему найти истинную пару. Найти священного зверя. Ведь кроме него больше ни у кого не было такой отметины на теле.       – Ты так решил, потому что эта татуировка у тебя практически с рождения? Как раз после того, как господин Хуань появился в нашем доме.       Цзян Чэн зацепился за «господин Хуань», сказанное старшей сестрой. Необычное тепло разлилилось по телу, а дракон на спине, по ощущениям, пришёл в движение, стоило кому-то произнести вслух это имя. Не думал, что это фамилия, уж больно благородно звучало. Скорее всего, все поколения и знали только его имя, ибо скрытность была одним из качеств любого мифического существа. Но при этом даже не догадывались, что это имя. О нём он знал мало, особо не интересуясь историей семьи. Знал, что есть, что защищал, но на этом всё и заканчивалось. В жизни не видел, а стало быть и проявлять интерес не имело смысла. Почему же сейчас, услышав его имя, он передумал и всерьёз заинтересовался им? Не потому ли что чувствовал, что в скором времени встретится с ним? Скорее всего.       – У меня было время подумать. И сложить в единый пазл всё, что было связано с этой татуировкой. Чёрт с ней, она особо и не мешала всё это время. За исключением редких моментов, но они не так уж и часто случались. Конечно, думал, как избавиться, но пока с тобой разговаривал решил, что это мне не нужно. Пусть будет, я довольно великодушен. Хоть я и считаю, что это ерунда и все вокруг только нагнетали, но всё равно жалко, всю жизнь же с ней живу.       Цзян Яньли так и не поняла, зачем младший брат звонил ей. На все вопросы он сам дал ответы и казалось ему просто нужен был тот, кто просто выслушает его. Не больше. Хоть она и готовилась к очень длинном разговору, но всё равно не ожидала, что он повернёт именно в такое русло. Воистину, её брат самый загадочный человек на планете. Даже интересно стало посмотреть на то, каким он будет рядом со своим альфой. Конечно, когда они встретятся. До этого же оставалось только смиренно ждать.

***

      Дожди в Шанхай пришли внезапно, даже раньше, чем наступил сезон дождей. Цзян Чэн возвращался с тренировки и оказался застигнут врасплох крупными каплями, падающими с неба. Выругался про себя, ведь с собой не было ничего, что помогло бы ему укрыться от дождя. Обстановка вокруг тоже не помогала –не было ни единого навеса или даже магазинчика, где можно было переждать. Минус этой тренировки в том, что находилась она далеко от центра, фактически рядом были лишь пустыри и какие-то развалины, идти в которые не было никакого желания. Подумал, что тёмное время суток, дождь, отдалённый район и омега без пары – идеальные условия для преступлений. Знал, что мог уложить на лопатки одного-двух альф, но это было его пределом, даже несмотря на постоянные тренировки. В какой-то момент начал жалеть о том, что у него не было какой-либо сверхъестественной силы, а от татуировки дракона, как он выяснил опытным путём, толку было мало.       – И смысл от тебя, если даже помочь не в состоянии, – проворчал Цзян Чэн, поправляя лямку спортивной сумки. Всё самое необходимое он носил с собой и в дни подработок оставлял сообщение дежурному корпуса, в котором проживал. На случай, если с ним что-то случится и не будет возможноси связаться. Такие сообщения обычно оставлялись без ответа, лишь статус «прочитано» указывал на то, что они доходили до собеседника. Мелочь, но такая необходимая.       Продолжая ворчать по поводу татуировки и её настоящего хозяина, Цзян Чэн упрямо шёл под проливным дождём, с унынием слушая, как хлюпала вода в кроссовках. У него бы была невероятная удача, если после такого ливня он не заболеет. Футболка неприятно липла к телу и то и дело хотелось её снять. Считая, что такое будет выглядеть как минимум странно, особенно в таком районе, Цзян Чэну приходилось терпеть и неприятно морщиться, когда футболка становилась всё мокрее. Натягивать на себя сменную футболку не видел смысла, ведь, скорее всего, она была в таком же состоянии как и та, что сейчас была на нём. Поистине невероятное невезение.       Слишком сильно был погружён в свои мысли, что не заметил внезапно возникшее препятствие на своём пути. Врезался во что-то твёрдое, тихо ругнулся, выражая своё отношение к этому препятствие и замер, услышав мягкий голос в ответ. «Препятствие» оказалось мужчиной около сорока лет, хорошо слаженным, в деловом белом костюме, с рубашкой лазурного цвета, расстёгнутой на две пуговицы, чтобы можно было заметить кусочек накачанного тела. Смутившись Цзян Чэн оттолкнул незнакомца, напрочь проигнорировав тот факт, как чаще забилось сердце при одном только взгляде на него. Посчитав, что это просто реакция организма на холод и скорее всего на следующий день он будет валяться с температурой, Цзян Чэн пошёл прочь. Не обернулся, но ощущал знакомый аромат, даже слишком знакомый, чтобы посчитать его ошибкой.       Этот мужчина, ко всему прочему, не двигался, а лишь смотрел вслед, от чего становилось слегка неуютно и в тоже время интересно, что же это за мужчина, чей внешний вид никак не соответствовал району, в котором они встретились. И дело было даже не в его строгом костюме, затянутом в хвост длинных волосах и тёмном пальто, которое не сразу заметил, но которое явно было приобретено в одном из дорогих бутиков. Вовсе нет. Дело было во взгляде, в цвете его глаз, так разительно отличавшемся от обычных и в узких зрачках, больше похожих на... драконьи. В голове сразу же вспыхнули и недавний разговор с Цзян Яньли, и татуировка дракона, которая с каждым днём казалась всё более живой. Во всяком случае пару дней назад, когда Цзян Чэн собирался на учёбу, то увидел, что часть дракона теперь опоясывала его плечи и заходила на ключицы, хотя совсем недавно вполне себе неплохо существовала на спине. Было ли это связано с тем, что этот дракон реагировал на присутствие того самого загадочного священного зверя или, совсем абсурдная мысль посетила тогда Цзян Чэна, и был священным зверем, поэтому его никогда не видел в реальности. В любом случае, посчитав обе версии бредом сумасшедшего, щедро мазнул тональным кремом на те участки кожи, на которых виднелся дракон и которые не были закрыты одеждой.       Сейчас же него смотрели те же самые глаза, которые Цзян Чэн видел в зеркале на протяжении двадцати лет. Испугавшись, невольно отступил назад, прикидывая в голове как поудобнее его обезвредить, чтобы не нажить себе проблем. Не рядовой ведь карманник или пьяный альфа, а вполне себе солидный и взрослый мужчина, которого явно потеряют, если он не вернётся. Рука, сжатая в кулак, медленно опустилась, а Цзян Чэн, уже в который раз за вечер, тихо ругнулся, тут же привлекая к себе внимание. Мужчина протянул руку, скрывая его под зонтом, который всё это время вряд был с ним. Задумываться о таких мелочах, впрочем, Цзян Чэн не стал и благодарно кивнул, не забыв при этом соблюдать дистанцию. Он не мог сформировать чётко свою мысль, но был твёрдо уверен, что встретил своего истинного альфу. Это было просто на уровне эмоциональном, не поддающемся привычной логике. Просто знал, ведь и его дракон на теле пришёл в движение. Теперь было не больно, видимо, подслушал тот разговор, в котором Цзян Чэн собирался свести его навсегда в тату-салоне.       – Спасибо, но не стоило. Я в состоянии добраться и без чей-либо помощи, – сухо произнёс Цзян Чэн, окончательно взяв свои эмоции под контроль. Если перед ним действительно тот самый «господин Хуань», о котором упоминала его старшая сестра, то беспокоиться ему явно не о чем. Вряд ли его истинный альфа будет удерживать его силой, зная, что никто не придёт к нему на помощь в данный момент.       Никакого демона-хранителя не существовало в истории семьи Цзян. Зато был лазурный дракон, один из четырёх божественных зверей в Китае. Самые первые предки Цзян Чэна, увидев воочию такого величественного зверя, испугались и записали его в демона. Но, наблюдая за тем, как он оберегал их и защищал от ненастий, добавили к нему «хранитель», так и не поняв, что ошиблись. И это устойчивое выражение передавалось из поколения в поколение и никто даже не пытался опровергнуть это. Вплоть до рождения Цзян Чэна. Ведь именно тогда его старшая сестра предположила, что он стал парой божественного зверя, а никак не демона-хранителя, стоило увидеть дракона на его спине. Хотя, раз Цзян Яньли сразу поняла, чьи это проделки, то не такими уж и глупыми были предыдущие поколения. Скорее, просто не говорили правду всем, оставляя «демона-хранителя Хуаня» на постоянной основе. К этому выводу Цзян Чэн пришёл совсем недавно, метаясь между бредом сумасшедшего и вполне логичной версией, объясняющей многие странности в его жизни.       – Могу отвезти тебя в любое место, которое скажешь. Меня зовут Лань Сичэнь. Мне тридцать пять лет, если тебе интересен мой возраст.       – Знаешь, не очень мне интересны всякие непонятные мужчины, которые возникают словно из ниоткуда, – усмехнулся Цзян Чэн, всё ещё думающий про священного зверя. Но тут же его взгляд потускнел, когда до него дошло имя, которое было названо. Лань Сичэнь. Ничего общего с «Хуань» он не видел и даже как-то расстроился, что ошибся. Какой вздор, как он мог расстроиться из-за того, что услышал не то имя? Видимо, совсем связь с реальностью потерял из-за всего мифического, что присутствовало в его жизни.       – Молодому и одинокому омеге опасно находиться в таком районе. Что ты здесь вообще забыл?       Цзян Чэн ещё сильнее нахмурился, понимая, что так просто не отвязаться от этого добродушного на первый взгляд мужчины, который проявлял невиданную настойчивость при общении с ним. Но сердце гулко стучало, а с лица схлынули все краски, ведь в мыслях набатом стучала лишь одна – перед ним стоял его истинный. Не тот «демон-хранитель Хуань», который двадцать лет назад пометил его, чем вызвал радость у его родителей и старшей сестры, а священный зверь по имени Лань Сичэнь. Жить стало в несколько раз сложнее, ведь кто знал, когда он встретит того самого господина Хуаня и что он мог сделать с Лань Сичэнем, который, несмотря на твердость, создавал всё же впечатление мягкого человека.       – Занимался.       Всё же решил ответить из чистой вежливости, запоздало осознавая, что не сказал ему ни имя, ни возраст, в то время, когда Лань Сичэнь сразу же сообщил об этом. Они знакомы пять минут, но такое чувство будто их знакомство длилось всю жизнь.       Почувствовал себя неловко, когда заметил потемневший взгляд Лань Сичэня, стоило ему услышать про некие «занятия». Объяснять, что в одном из помещений, не успевших развалиться окончательно, проводили силовые тренировки и при этом не смотрели на вторичный пол, уже не стал, опасаясь, что после таких слов этого помещения уже не станет. Впрочем, как и тех, кто туда ходил.       Крупная капля упала на нос Цзян Чэна, отвлекая его от неприятных мыслей. Он понял, что до сих пор стоял под проливным дождём, что смысла сушить кроссовки уже не было, а сменная форма пойдёт в стирку вместе с тем, что сейчас было на нём. И идея согласиться на поездку вместе с Лань Сичэнем стала казаться куда привлекательнее, чем раньше. Хотя, конечно, логики в этом было немного – сомнительный район, сомнительный мужчина, к которому он тянула просто потому, что тот оказался его истинным. Чутьё не обмануть, даже если очень хотелось ошибиться.       – Цзян Чэн, двадцать лет, – нехотя произнёс Цзян Чэн своё имя и возраст, всё же представившись Лань Сичэню, как это сделал он несколько минут назад. – И отвези меня к себе домой. В студенческий городок меня не пустят в таком виде. Я хотя бы в порядок себя приведу.       Надеялся, что не пожалеет после об этих словах, что Лань Сичэнь позволит ему просушить вещи хотя бы частично, иначе он явно свалится без всяких надежд на иной исход. Болеть у него желания не было, а значит надо держаться изо всех сил.       Подавил улыбку, когда заметил искреннюю растерянность в глазах Лань Сичэня, когда до него дошёл смысл слов, сказанных Цзян Чэном. До чего же простодушным он был в этот момент, вся серьёзность мигом разбилась на мелкие осколки, которые теперь уже было бесполезно склеивать вместе. Стать серьёзным в глазах Цзян Чэна ему помогло бы лишь чудо. Лань Сичэнь неловко кашлянул, потёр шею, совершенно не готовый к такому развитию событий. Когда он пришёл в мир людей, чтобы отыскать и забрать своего истинного омегу, то ожидал увидеть кого-то боевого, способного без раздумий ударить в случае опасности и уж точно не согласившегося на предложение отвезти, озвученное незнакомым мужчиной, пусть и со знакомым запахом. Здесь же его омега сам предложил отвезти его домой именно к Лань Сичэню и теперь вся логически выстроенная схема общения со своим омегой двадцать лет спустя после его рождения рушилась как карточный домик. Лань Сичэнь теперь честно не знал, чего ему ожидать от идей Цзян Чэна. И это, признаться честно, ему нравилось. Серые будни лазурного дракона окрасились в яркие цвета с момента встречи с истинным омегой в одном из заброшенных районов Шанхая.       Пока Лань Сичэнь приходил в себя, Цзян Чэн уже набирал сообщение на телефоне, защищая его от дождя. Получилось не идеально, несколько капель всё же попали на экран, но их быстро стёрли. Отправив сообщение, он убрал телефон в относительно сухое место и улыбнулся:       – Теперь меня никто не потеряет и мне не влетит за то, что я не пришёл в свою комнату. Давай, вези меня. Надеюсь, у тебя найдётся место, где можно высушить одежду, – Цзян Чэн широко развёл руками, показывая в насколько плачевном состоянии была его одежда.       Он позабыл о том, что дождь стирал и тональный крем, нанесённым им же днём. А стало быть часть татуировки дракона теперь хорошо видна. Промокшая футболка, прилипая к телу, очень хорошо всё просвечивала. Лань Сичэнь со странным выражением посмотрел на кусочек бело-лазурного дракона, чья чешуя на коже Цзян Чэна стала лишь ярче со временем. Прекрасно помнил то спонтанное решение избавиться от этого дракона, которое в итоге не воплотилось в жизнь. Связанный с этим драконом и с самим Цзян Чэном, Лань Сичэнь даже не мог рассказать о том, что это такое и почему даже на протяжении нескольких поколений семьи Цзян за ним прочно закрепилось звание «демон-хранитель Хуань» и практически никто не признал в нём священного зверя. Хотя думал, что его омега и сам додумался до этого, но всё же испытывал стыд перед ним. Но теперь, когда двадцать лет прошли, он мог появиться перед ним и рассказать о себе всё, что он попросит. Вопрос только в том, а нужно ли это было самому Цзян Чэну.       – Хорошо, – кивнул Лань Сичэнь, с трудом отводя взгляд от видневшегося через футболку пресса и небольших сосков. Не ожидал, что их первая встреча произойдёт в сильный ливень и уж тем более не ожидал, что сразу же испытает невероятное желание от вида своего омеги. Хотел добавить про животное, но вовремя вспомнил, что он таковым и являлся. Весьма иронично, ничего не скажешь. – Попробую подыскать тебе сменную одежду. Не будешь же ты голым расхаживать.       То ли настроение у Цзян Чэна было шаловливым, то ли сказывалось присутствие альфы, то ли вовсе стоило грешить на возможную течку, но эта идея пришлась ему по нраву. Он был спортивен, его часто отправляли на различные соревнования, после которых он чаще всего приносил медали и кубки, да и лицом был недурен собой – при желании можно было легко соблазниться. Он коснулся пальцев Лань Сичэня, улыбнулся и произнёс:       – Я могу и без одежды, если того пожелаешь. Когда поедем?       Лань Сичэнь действительно оказался не готов к такому прямолинейному омеге. Нет, среди всех поколений, которые выросли под его присмотром, встречались разные, но вот таких он видел впервые. Сказать по правде такая прямолинейность ему нравилась больше, чем если бы они месяцами присматривались друг к другу. Он – лазурный дракон, один из четырёх священных зверей Китая, бессмертное существо и он мог бы не торопиться с отношениями, но... Но вот в пару ему достался смертный, у которого срок жизни ограничен. И мысль простая до безобразия – провести с ним как можно больше времени до тех пор, пока он не закроет глаза окончательно. Правда, до сих пор существующая на его теле татуировка дракона, исчезающая у смертных с течением времени, уже наводила на определённые мысли. И если эта мысль всё же подтвердится, то Лань Сичэнь станет самым счастливым драконом во всём Китае.       – П-прямо сейчас. Моя машина находится неподалёку, – слегка заикаясь, сказал Лань Сичэнь, указывая куда-то в сторону. Ловкость рук и теперь уже он крепко сжимал пальцы Цзян Чэна, совершенно не обращая ни на кого внимания. Хотя в этом районе до сих пор никого и не было, кроме них самих. Что ж, пожалуй, это и к лучшему – меньше смертных сможет его увидеть. – Только ехать долго, мой дом находится за пределами Шанхая.       Цзян Чэн кивнул, соглашаясь с каждым словом Лань Сичэня. Уже предвкушал весьма интересный вечер, перетекающий в ночь. Неважно было как далеко находился его дом, самое главное то, что они могли там сделать. И уж явно не просто беседовать. Мысли о драконе с того момента больше его не посещали.

***

      – Мы приехали, Чэн-эр, – тихо произнёс Лань Сичэнь, аккуратно касаясь плеча Цзян Чэна.       Тот вздрогнул, приоткрыл глаза и еле слышным голосом произнёс:.       – Мммм, как долго мы ехали? Я даже уснуть успел.       – Достаточно. Извини, я не был здесь двадцать лет и даже не знаю, в каком он сейчас состоянии.       – Это можно считать за похищение? Увёз меня далеко в какой-то заброшенный дом. И я тоже хорош, повёлся на заманчивое предложение да ещё и сам велел ехать к тебе. Но знай, что мой знакомый знает, с кем я встречался в последний раз. От ответственности тебе уже не скрыться.       Лань Сичэнь покачал головой:       – Я и не собирался скрываться от своего омеги. То были обстоятельства, о которых я могу тебе рассказать, если хочешь.       – Хочу, – оживился Цзян Чэн, понимая, что наконец-то сможет узнать всю подноготную про демона-хранителя-священного-зверя Хуаня. Словно и не ведал никто про него, даже его собственная семья. Он просто есть, просто защищает, просто ты его истинная пара. Общие слова, никакой конкретики, никакой полезной информации. Но в первую очередь ему хотелось, конечно же, избавиться от неприятно липнущей к телу футболки, таких же штанов и хлюпающих кроссовок. И принять горячий душ, чтобы смыть с себя всю грязь, которая попала на него с дождём. – Есть моменты, которые вызывают вопросы у меня.       Снимая мокрую футболку и бросая её в корзину для белья, Цзян Чэн стоял спиной к Лань Сичэню, открывая вид на того самого дракона, который жил на его теле уже двадцать лет. Его спина была ровной, без единого изъяна, лишь родинка под правой лопаткой слегка выбивалась из общей картины. Не замечая, какой напряжённой стала атмосфера в комнате, Цзян Чэн, продолжая провоцировать, ухватился пальцем за резинку штанов и медленно стянул и их, вместе с ними снимая и нижнее бельё. В таком виде он бодро прошагал в душ, никак не исправляя ситуацию – сквозь прозрачные стеклянные стены было видно абсолютно всю. Тормоза у Цзян Чэна окончательно слетели, но он не обращал на это внимания. Первая встреча и он уже садился в машину к незнакомому, но красивому альфе, уезжая с ним в почти заброшенный дом, который, несмотря на слова Лань Сичэня, выглядел весьма прилично.       Холодные капли воды слегка осудили пыл Цзян Чэна, напоминая о том, что он хотел поговорить с альфой, а уже потом заниматься всем остальным. Но желание немного поиздеваться над ним выглядело весьма соблазнительным. Повернулся так, чтобы можно было разглядеть его спину, упругие ягодицы и стройные ноги. Обнажённое тело всегда притягивало взгляды, даже не сомневался в этом. Беря бутылку с шампунем, выдавливая немного на ладонь и после втирая в волосы, абсолютно будничным тоном, словно делал так не в первый раз, спросил:       – Расскажи о себе всё, ничего не скрывая и не обманывая. Если ты тот, о ком я думаю, то...       Цзян Чэн не договорил, когда ощутил горячее дыхание на своей шее. Рука Лань Сичэня накрыла его руку, а сам он прижался сзади. Как двусмысленно и как безрассудно со стороны Цзян Чэна ходить обнажённым перед альфой. Но, если говорить начистоту, то рассчитывал именно на такой исход, ибо ощущал, что ему просто необходимо расслабиться. Учитывая, что он вёл здоровый образ жизни, не ходил по клубам и вечеринкам, то самый доступный способ это сделать – провести время с красивым альфой. И вот удача, встретил такого, да ещё и истинного. Слово сама судьба благоволила ему в этом.       – Такой благородный альфа на первый взгляд, а при виде голого омеги тут же показываешь своё нутро, – беззлобно поддел Цзян Чэн, смотря на удлинившиеся ногти Лань Сичэня, которые теперь больше походили на когти зверя, чем на что-то человеческое. А блестящие маленькие чешуйки на запястье лучше прочего говорили о том, кем он являлся на самом деле. И похоже, что этот зверь был очень голоден.       – Разве этот омега не разделся на глазах этого благородного альфы, ничего не стесняясь? – прошептал Лань Сичэнь, вдыхая свежий и слегка сладковатый запах лотоса. Он стал намного ярче, чем при рождении Цзян Чэна, но всё ещё оставался узнаваем для него, священного зверя. – Разве не должен держать дистанцию, а не соблазнять в первый день знакомства?       – Считай, что тебе повезло, – усмехнулся Цзян Чэн, забавы ради проводя пальцами по рельефной чешуе, слегка подцепляя её ногтём и следя за реакцией Лань Сичэня. – Зверя ты всё равно уже выдал, – кивнул на чешую и острые ногти.       У него было на редкость прекрасное настроение, сподвигшее на безрассудные поступки. Ему было комфортно ощущать прикосновения Лань Сичэня, слышать его напряжённое дыхание, гладить его по рукам и следить за каждой его реакцией. Прижался ближе, ощущая твёрдость его члена. Черти в глазах Цзян Чэна стали ещё явнее и, резко развернувшись, он обхватил Лань Сичэня за шею, заставив наклониться к нему ближе, а затем поцеловал, ощущая запах морского бриза. Впервые за встречу с ним он смог чётко назвать его феромон. Морской бриз и лотосы. Что ж, не самое плохое сочетание, на самом деле, могло быть и хуже. Ему приходилось вставать на носки, чтобы поравняться с альфой, который, даже наклонившись, всё равно оказался выше него. Недовольно нахмурился такой несправедливостью и уже хотел было взять своё, как Лань Сичэнь резко подхватил его под бёдра, прижал к стенке душевой кабины и поцеловал его куда сильнее, чем он сам. А после добавил:       – Ты прав, я один из четырёх священных зверей. Лазурный дракон, спустившийся с Небес на Землю, чтобы защищать простых смертных.       Крепкие пальцы сжимали упругие ягодицы. И без того мокрые волосы под включенным душом становились лишь мокрее и липли к телу. Капли воды стекали по твёрдому прессу и этот вид казался ещё сексуальнее, чем прежде. Цзян Чэн коротко вздохнул, обвивая ногами талию Лань Сичэня, почти никак не реагируя на его признание. Лишь шальная мысль, что он будет трахаться с драконом, промелькнула в его голове и исчезла с новым поцелуем. Их языки сплелись, а градус откровенности повышался с каждой секундой. Сжимая рубашку одной рукой, пытался второй расстегнуть пуговицы. Просто не пришло в голову, что для быстроты действий можно было использовать обе руки, но нетерпеливость Цзян Чэна всё равно показывалась в каждом его действии. Старался сделать всё аккуратно, потому что видел, что рубашка явно не из дёшевых и было как-то жаль портить её, но Лань Сичэнь, мягко улыбнувшись, одним простым движением острого когтя срезал пуговицы, которые с тихим «плюх» упали на пол душевой. Никто не заметил этого, увлечённые друг другом. Рубашка распахнулась и Цзян Чэн смог в полной мере оценить накачанное тело теперь уже своего персонального дракона. Невысказанный вопрос о том, можно ли священным зверям спать с людьми, да и вообще с кем-либо, так и остался при нём.       Ничего не хотелось говорить, ведь жар, окутавший его тело в этот миг и стекающая по бёдрам естественная смазка, ясно говорил о том, что у него началась течка. Он не ждал её прямо сейчас, не думал даже, но видимо из-за внезапной близости с альфой, да ещё и с драконом, течка наступила именно в такой момент. Не удивится, если ему прямо сейчас скажут, что дракону нужно продолжать свой род, раз он встретил свою пару. Немного боязно было залететь после первой встречи, но смутно ощущал, что в таком случае его возведут в ранг божества и будут носить на руках всю беременность. Это читалось во взгляде Лань Сичэня, это показывалось в его нежных движениях, в том, что, несмотря на острые когти, на коже Цзян Чэна не появилось ни одной царапины, не пролилась ни одна капля крови.       Но даже несмотря на это, нашёл в себе силы продолжить разговор:       – Откуда тогда взялся демон-хранитель Хуань? Все разговоры в моей семье только о нём. Ни о каком священном звере не упоминалось даже вскользь.       Лань Сичэнь издал короткий смешок, проводя языком по шее Цзян Чэна. Ему нравился контраст между тем, что они делали и тем, о чём говорили. Нетипичные разговоры для омеги в течке и альфы в гоне, но от того и уважение к Цзян Чэну возросло – хоть и первым сделал шаг к близости, но сохранял рассудок даже тогда, когда его вовсю целовали и ласкали. В какой степени, Лань Сичэнь считал это довольно милым.       – Чем больше людей знают о моей истинной сущности, тем уязвимее становлюсь. Демон-хранитель Хуань всего лишь прикрытие, а не моё настоящее обличие. Прости, если ввёл в заблуждение. Но ты моя пара, а значит тебе я могу раскрыть это.       Цзян Чэн хотел было возмутиться, а после – побеспокоиться о состоянии своего личного дракона – но этот самый дракон пальцами проник в его анал, вызывая тем самым невольную дрожь во всём теле. Тихий, ещё не совсем уверенный стон, был заглушен падающими каплями из открытого душа. Пар, возникший в душе, отлично скрывал красные щёки Цзян Чэна и затуманенный взгляд. Прикусив внутреннюю сторону щеки, Цзян Чэн лишь сильнее обхватил руками шею Лань Сичэня, прижался к нему, неосознанно потеревшись своим твёрдым членом о такой же твёрдый член Лань Сичэня. Теперь уже застонал Лань Сичэнь, сходя с ума от таких прелюдий. Он всё больше походил на дракона – чешуя полностью покрывала запястья, шею и частично появилась на лице. Глаза стали ярче, а узкий вертикальный зрачок был незаметен в лазурном оттенке радужки.       Ощущать пальцы внутри себя было странно. Но Цзян Чэн понимал, что без подготовки было бы сложнее, даже несмотря на неожиданную течку. Позволял Лань Сичэню делать с ним всё, что ему хотелось. Желание нарастало, а его личный дракон не торопился превратить ласки в нечто большее. Посчитал, что поговорить с ним можно было и потом, тем более маленькую часть о его истинной сущности он не только узнал, но и увидел. Пока этого было достаточно, ведь возбуждение вытесняло все остальные мысли из головы. И если раньше Цзян Чэн проводил течки в одиночестве, порой забывая даже о подавителях, то сейчас для него словно открылся другой мир, более яркий и насыщенный.       Спиной ощущал приятную прохладу стеклянной стены душа, порывался выключить воду, чтобы ничто им не мешало, но острый клык, царапнувший сосок, помешал этой затее. Пальцы Лань Сичэня вновь сжимали ягодицы, а затвердевший член коснулся колечка мышц, вызывая дрожь по телу. Цзян Чэн закусил губу, немного подумал и неловко мазнул губами по шее Лань Сичэня, слегка задерживаясь на самом видном месте и несильно прикусывая кожу. Не ожидал, что от такого слабого укуса выступит кровь и тут же принялся зализывать ранку, не тратя времени на извинения. И даже не заметил, как член Лань Сичэня вошёл в него. Двигался неспешно, подбирая наиболее удобный темп для них двоих и в конце концов задел чувствительную точку. Цзян Чэн простонал в шею Лань Сичэня, обнимая уже не за шею, а царапая спину, расчерчивая своеобразные узоры. Не мог похвастаться такой же остротой, как у его личного дракона, но старался не уступать ему.       Изнывал от нетерпения, ведь так никто и не дотронулся до его члена. Лань Сичэнь не давал ему это сделать, в какой-то мере мучая его, но и сам не касался, предпочитая проникновение в самого Цзян Чэна всему остальному. Целовал его в губы, щёки, нос, шею. Оставлял яркие засосы на самых видных местах, но у Цзян Чэна даже и мысли не возникло, чтобы как-то прятать их под тональным кремом или подходящей одеждой. Хотел показать всем, что у него теперь есть пара, что он принадлежал не просто альфе, а альфе-дракону, что повышало его статус. Интересно было бы позракомиться с семьёй Лань Сичэня, если таковая, конечно же, присутствовала. Были ли они все драконами или же такая честь досталась только Лань Сичэню? Он обязательно узнает об этом, но не сейчас.       Естественная смазка сильно облечала проникновение и Цзян Чэн отдался наслаждению, прикрывая глаза. Хлюпающие звуки, влажные поцелуи, стекающая по бёдрам смазка – всё это кружило голову, не давая думать ни о чём постороннем. Хотя нет, одна мысль всё же была – всё ограничится одним лишь душем или же его ждёт продолжение в постели? Спросить об этом было непросто, ведь благодаря искусным ласкам Лань Сичэня из его горла развались одни лишь стоны, словно ничего другого выдать и не мог. Прекрасный намёк на то, что пора окончательно освободить голову от лишних дум. Цзян Чэн поцеловал Лань Сичэня в губы, смотря при этом в его драконьи глаза. Невероятно. Ещё утром он проснулся без истинной пары, занимался своим делами, а всего через несколько часов занимался сексом в душе с альфой, с которым знаком даже меньше суток. Он знал имя, возраст и его истинную сущность и этого оказалось достаточно, чтобы не сомневаться ни в своих ощущениях ни в самом альфе.       В перерывах между толчками, Лань Сичэнь уличил момент и крепко укусил Цзян Чэна в шею. Острые клыки мгновенно проткнули его кожу, погружаясь глубже. Цзян Чэн вскрикнул, но не от боли, а от удивления – ему только что поставили метку. Словно мало было дракона на спине, так ещё и шея теперь ясно говорила о том, что он занят. Правда, всё ещё не знал суть этого дракона, для чего он был нужен. Чтобы защищать от опасностей? Но Цзян Чэн и без него прекрасно бы справился.       Словно читая его мысли, Цзян Чэн прошептал ему на ухо:       – Этот дракон должен был исчезнуть, ведь ты смертный. Он не для тебя, а для тех, кто захотел бы посягнуть на тебя. Но похоже ты ему слишком пришёлся по душе и он решил остаться у тебя. Не скажу, что это плохо. Скорее, решает некоторые возможные проблемы в будущем.       – Проблемы?       – Твоя смерть.       Такой простой и честный ответ смутил Цзян Чэна. Он отвернулся, пытаясь осмыслить сказанное. Он понял, что дракон всё же служил защитой, но вот касательно второго предназначения. Что это значило? Он стал бессмертным? Просто станет стареть медленнее? Зачем это говорить, когда они в шаге от того, чтобы кончить? Это ведь запросто могло заруинить всю атмосферу, которая возникла между ними. Но не успел он развить эту мысль, как его поцеловали. Мягко, нежно, осторожно – даже не мог сразу подобрать слово, описывающее этот поцелуй. В нём отчётливо чувствовалась вина за поднятую тему. Лань Сичэнь сам понял свою оплошность и решил во что бы то ни стало переключить внимание Цзян Чэна на то, чем они занимались до этих слов.       Цзян Чэн ответил на поцелуй, продолжая думать над словами Лань Сичэня. Конечно, если он являлся священным зверем, то явно он был бессмертным. И пара ему нужна была такая, что не умрёт лет через пятьдесят. К тому же, если он его первая и единственная пара, то однозначно должно быть что-то, что приблизило бы его к статусу бессмертного. Вполне логично, иначе зачем было бы появляться перед его родителями и заявлять о том, что Цзян Чэн принадлежал именно Лань Сичэню, а не кому-либо ещё. Конечно, тогда никто не знал, что он не демон-хранитель Хуань, а один из четырёх священных зверей, но сути это не меняло. Могли это означать, что судьба Цзян Чэна была предопределена с самого рождения? Если раньше Цзян Чэн мог бы засомневаться при ответе на этот вопрос, то сейчас уверенно заявил бы – да. Его реакции нетипичны, но и его пару таковой тоже не назвать. И рассказать никому нельзя, что в его жизни появился дракон. Цзян Чэн не стремился рассказывать абсолютно каждому о таких подробностях. К тому же, если присутствие дракона на его теле решал вопрос с его смертью, хотя, конечно же, хотелось бы узнать каким образом, то он не будет вникать во все остальные подробности.       – Хорошо. Я не против, – прошептал Цзян Чэн. Право дело, у него сейчас были дела поважнее, чем размышлять над тем, какой смысл нёс в себе дракон на его спине и от каких проблем он мог его избавить. Тем более, что Лань Сичэнь явно чувствовал себя некомфортно после того, как сказал об этом. Хотелось успокоить, сказать, чтобы не переживал об этом, что вместо сумбурных ответов в перерывах между поцелуями, они поговорят о божественном и бессмертии позже. – Но сейчас я не хочу ни о чём говорить.       Цзян Чэн явно намекал на то, чтобы все разговоры прекратились. Целовал Лань Сичэня в уголок губ, всё думал, укусить ли его так же, как недавно сделал он сам и в итоге с силой вцепился в его шею, не особо надеясь на успех этого спонтанного плана. Но к его удивлению, на шее Лань Сичэня вскоре появился чёткий след от его зубов. Только что они поставили метки друг другу, подверждая свою истинность. Не возникало ощущения, что он делал что-то неправильное, он чувствовал себя на своём месте, обнимал своего дракона. Называть его человеком уже как-то язык не поворачивался, особенно при виде клыков, когтей и чешуи по всему телу. И хоть Лань Сичэнь всё ещё оставался в человеческом облике, но в нем явно ощущалось нечто звериное. То, что нельзя было сказать про любого другого человека.       Провёл пальцами по щеке Лань Сичэня, посмотрел ему в глаза и поцеловал. Это был не поцелуй, полный страсти и вожделения, в нём крылось понимание, желание оставить все проблемы на потом, насладиться совместным душем, ведь они так и не закончили, бесконечная нежность, радость встречи, которая свела двоих в самый неожиданный момент. Гладил плечи, не оставляя без внимания каждую мышцу, лишь бы отвлечь Лань Сичэня от неловкой ситуации. Обнимал крепче, не опасаясь того, что его держали на весу и его движения могли закончиться весьма плачевно. Словно специально устроился так, чтобы член Лань Сичэня, всё ещё находящийся внутри него, вновь задел чувствительную точку.       Громкий, бесстыжий стон вернул Лань Сичэня в реальность. Он несколько раз моргнул, пытаясь вернуть себе рассудок и тут же зацепился взглядом за припухшие от поцелуев губы. Они оба настолько неловкие, чтобы даже темы для разговоров – хотя какие разговоры во время секса вообще могли быть – выбирали соответствующие. Хоть и понимал, что реакция Цзян Чэна слишком спокойная, но это не означало, что после, когда до него окончательно всё дойдёт, она останется таковой. Нахмурился, понимая, что мысли опять заводили его не в ту степь и обречённо вздохнул. Он едва не испортил момент, о котором даже мечтать не посмел, а всё равно продолжал думать о своих проблемах и проблемах Цзян Чэна. Глупый священный лазурный дракон. По-другому и сказать нельзя.       Цзян Чэн коротко выдохнул, когда ощутил, как ускорился Лань Сичэнь, при этом всё 9ее оставаясь достаточно нежным. Похоже, что его труды не пропали зря и всё внимание дракона теперь вновь сосредоточено исключительно на нем. Ощущал, как постепенно член Лань Сичэня становился больше, показывая готовность к сцепке. Что ж, сегодня и впрямь день событий – встреча с альфой, секс, течка и, похоже, сцепка. Похоже, что его личный дракон решил основательно заявить о себе в первый же день знакомства. Опять же, Цзян Чэн не был против ни одного из этих событий, иначе бы не находился в его объятиях, не целовал бы его так же пылко, как и он сам, не позволял бы себя трахать, с каждым толчком становясь всё раскованней и раскованней. Хотел, чтобы всё внимание Лань Сичэня было сфокусировано на нём, чтобы не отвлекался на что-то иное, чтобы сам Цзян Чэн не отвлекался на что-то иное.       Вспышка оргазма заставила всё тело содрогнуться. Цзян Чэн чувствовал как его заполняла сперма Лань Сичэня и не оставалось больше сомнений в том, что его ожидало в ближайшее время. Узел не позволял вытащить член, а потому Цзян Чэн продолжал находиться на руках Лань Сичэня и самозабвенно наматывал длинные пряди его волос на пальцы. Даже немного стало завидно, ведь у него самого были короткие волосы. Не задумывался об отращивании, но теперь, глядя на Лань Сичэня, интерес появился с новой силой. Уже представил как бы был хорош секс, если бы его оттягивали за волосы. Волна возбуждения вновь кольнула Цзян Чэна и он тихо усмехнулся, вызывая тем самым недоумённый взгляд Лань Сичэня.       – Всё хорошо. Это оказалось даже лучше, чем я мог представить.       Последовавший за ним поцелуй и плавное перемещение из душа в спальню вновь надолго заставили Цзян Чэна замолчать.       Определенно, его дракон весьма искусен в делах интимных.

***

      Новость о беременности Цзян Чэна была подобна бомбе замедленного действия. С одной стороны, с тех пор, как он представил своей семье Лань Сичэня, все только и ждали нечто подобного. С другой же стороны, невинный взгляд и скромное «Я забеременел после первой близости с ним» явно были не тем, что желали услышать одним летним днём в семье Цзян. С третьей же стороны, альфа Цзян Чэна – красив и имел неплохое состояние, ещё и владел весьма прибыльным бизнесом. Каким именно, правда, никто так и не понял, но это было уже неважно. Важно то, что Цзян Чэн встретил своего истинного альфу и ждал от него ребёнка. А ещё планировал переехать к нему жить и познакомиться уже с его семьёй. Ничего не выяснив касательно того, что из себя представляла семья Лань, родители Цзян Чэна устало махнули рукой, показывая, что допросы с пристрастиями закончены. Про то, кем на самом деле должен был являться истинный альфа Цзян Чэн, было благополучно забыто.       Цзян Яньли, в свою очередь, тихо поздравила младшего брата и, отведя того в сторону, попросила потом сказать родился ли у них маленький дракон или же обычный человек. Цзян Чэн оказался озадачен подобным вопросом, быстро посмотрел на улыбающего Лань Сичэня, который до сих пор общался с его родителями, и так же быстро отвернулся, не забыв буркнуть что-то вроде похожее на «данетнезнаю». Цзян Яньли оценила нежелание брата говорить на эту тему и отпустила его, продолжая загадочно улыбаться.       Первая половина трудного дня была успешно пройдена и Цзян Чэн временно выдохнул, когда садился в машину и пристёгивая ремень. Он был задумчив, ведь перед тем как вообще отправиться в поездку, Лань Сичэнь рассказал ему о назначении дракона на его спине более подробно, чем было во время их первой встречи. Он не должен был быть у всех на виду, ведь Цзян Чэн являлся смертным. Лишь у тех, кто не знал слова «смерть» подобное оставалось на теле даже спустя несколько лет. Очень легко было понять, что Цзян Чэн невольно, но тоже стал бессмертным. Правда, как отметил Лань Сичэнь, это бессмертие условно. Его всё ещё можно убить, но смерть от старости ему больше не грозилась. Что ж, уже неплохо, хотя в двадцать лет Цзян Чэн и не собирался думать о настолько далёком будущем.       – Твоя семья... Они все драконы? – погладил плоский живот, в котором зрела новая жизнь. Ему было неловко говорить родителям и старшей сестре, что, по сути, пустился во все тяжкие, стоило на горизонте замаячить не просто симпатичному альфе, но ещё и истинному альфе, что в эту же первую встречу у него началась течка и во время близости произошла сцепка, которая в итоге и привела к беременности. И ещё большую неловкость он испытывал перед знакомством с семьёй Лань, которые явно людьми не являлись.       – Да, но священным зверем являюсь только я. По сути, из-за этого я ещё и являюсь главой семьи, все важные решения принимаются только с моего согласия, хотя, безусловно, свобода действий в моей семье приветствуется.       Цзян Чэн кивнул, обдумывая сказанное. Внезапно ему вспомнился один момент, который так и остался неразгаданным в настоящее время. Он подался вперёд и спросил:       – Ты говорил, что теряешь силы, если про тебя узнают обычные люди. Но при этом мастер из тату-салона, который я однажды посещал, едва не грохнулся в обморок при виде дракона на моей спине и именно он заговорил про священного зверя и про то, что он ни за что не будет гневать его. Кто был этим мастером?       Ведь правда – он узнал про священного зверя не от семьи, а от совершенно постороннего человека. Он не глуп, но сейчас правда не понимал логику. Его сестра тоже намекала на священного зверя. Уже два человека знали про него, если не считать самого Цзян Чэна. И это сильно расходилось с тем, что Лань Сичэнь уже говорил ему. Возможно, он чего-то не сказал ему? Скорее всего так и есть, а он опять забивал голову не тем, чем надо.       Лань Сичэнь лишь молча улыбнулся, никак не комментируя вопрос Цзян Чэна. Он уже знал, кто мог так эмоционально отреагировать на дракона его омеги и собирался познакомить их на предстоящей семейной встрече. Был уверен, что незабываемые впечатления останутся у обоих надолго.       Цзян Чэн фыркнул, откидываясь обратно на спинку сидения. Ему не нравилось, когда его игнорировали, но и напирать было делом бессмысленным – если не желал его собеседник отвечать, то и под пытками не раскрыл бы все секреты. С одной стороны, понимал, что у каждого должна быть своя тайна, а с другой стороны – ответ звучал как наспех придуманное оправдание и хотелось узнать то, что скрывалось на самом деле за этими словами. Потому что вряд ли бы несколько поколений спали спокойно, зная, что их оберегал демон. Священному зверю, по его скромному мнению, было бы куда больше доверия, чем остальным. Впрочем, вряд ли он имел возможность вмешиваться в дела драконов. Поэтому оставалось только сверлить Лань Сичэня гневным взглядом и думать о том, как пройдёт встреча с его семьёй.       Ожидания Цзян Чэна полностью не совпали с реальностью.       Первое, что увидел Цзян Чэн, выйдя из машины – это того самого тату-мастера, так сильно ужаснувшегося при виде его дракона. Сейчас он выглядел иначе, белая рубашка свободного покроя была расстёгнута, обнажая грудь и часть пресса, а вместе с тёмными бриджами создавала образ простого паренька, приехавшего в большой город из сельской местности. В нём было что-то простодушное, чувствовалась готовность прийти на помощь в любой момент вне зависимости от времени суток. Как и у Лань Сичэня у него были длинные волосы, забранные в хвост, но между тем они совершенно не походили друг на друга. Поэтому мысль о возможном ребёнке, помимо того, что рос сейчас внутри Цзян Чэна, была смело отметена в сторону. И тем не менее Цзян Чэн периодически поглядывал на этого паренька, невольно сравнивая его со своим драконом. Всё же между ними иногда проскальзывало нечто похожее и Цзян Чэн сделал вывод, что это кто-то из его близких родственников, возможно, младший брат или племянник.       – Чэн-эр, знакомься, это мой племянник – Лань Сычжуй, – наконец произнёс Лань Сичэнь, разрушая возникшую тишину.       «Это его ты встретил в тату-салоне» осталось неозвученным. Цзян Чэн невольно поёжился, вспоминая неподдельный страх, возникший в глазах теперь уже Лань Сычжуя. Ведь правда, если он был из семьи Лань, то для него было бы преступлением касаться омеги священного зверя и уж тем более менять что-то в его теле. Особенно когда это «что-то» напрямую было связано с этим самым священным зверем. Совсем невовремя, но Цзян Чэн задумался над тем, какова природа отношений между ним и Лань Сичэнем. Начало их отношений точно нельзя причислить к романтическим. Встретились, потрахались, перекинулись несколькими важными словами. С точки зрения разума это никак нельзя было назвать отношениями в обычном понимании этого слова.       Но если смотреть глубже, то забота Лань Сичэня, пуская и незримая для всех, существовала с самого начала. Цзян Чэн вспомнил, как однажды, придя с дополнительных занятий, уснул прямо за столом, за которым ел. Проснувшись посреди ночи, он с удивлением обнаружил себя в постели, укрытым одеялом, но в той же одежде, в которой он и приходил. На столе тарелок с едой уже не было. И это не вызывало бы вопросов, если бы Цзян Чэн жил с кем-то. Но комната в студенческом городке, которую ему выделили, была одиночной и никого постороннего быть в ней просто не могло. Тем более ночью. Но маленькая лазурная чешуйка, оставшаяся на столе, уже намекала на то, что гость не был обычным человеком.       Вспомнил и все те разы, когда случайные хулиганы убегали, стоило им посмотреть за спину Цзян Чэну. Это раньше считал всё играми разума, но сейчас твёрдо был уверен, что видели они явно Лань Хуаня, который по каким-то причинам не мог показаться лично, но при этом активно участвовал в жизни Цзян Чэна. Незаметные на первый взгляд мелочи и осознание того, что в их случае ценными являлись совершенно другие вещи. Он ни разу не сомневался в том, что в тот день встретил своего истинного альфу, что вместо длинного этапа цветов и свиданий, он выбрал максимально быстрый путь, отбросив в сторону все моральные принципы. От его напора оказался шокирован даже священный зверь, в итоге поддавшийся на его неловкие попытки соблазнения. Однако ни он, ни его дракон не было против такого развития событий. Скорее наоборот, став единым целым не только душой, но и телом, между ними исчезли все видимые и невидимые барьеры.       Лань Сычжуй, не дожидаясь представления со стороны Цзян Чэна, сделал несколькими шагов вперёд и, протянув руку, добродушно улыбнулся:       – Приятно познакомиться! Ты ведь Цзян Чэн, не ошибаюсь? Дядя рассказывал о тебе перед тем, как привезти сюда. Хоть я и видел тебя раньше, но всё равно хотелось пообщаться в неформальной обстановке, так сказать. Твой дракон всё ещё украшает твою спину?       Лань Сычжуй медленно замолчал, не в силах вынести тяжёлый взгляд Лань Сичэня. Но по весёлым искоркам в его глазах Цзян Чэн понял, что ему ни капельки не стыдно за своё поведение. Удивительное дело. Но ещё больше озадачился Цзян Чэн, когда, проходя мимо Лань Сычжуя, услышал тихие слова:       – Он не расскажет тебе всю правду, потому что боится показаться слабым в твоих глазах. Если хочешь, то это сделаю я, чтобы между вами потом не было недомолвок.       Цзян Чэн прикрыл глаза, осмысляя то, что ему сказал Лань Сычжуй. Он был младшего его, но уже делал такие громкие заявления. Прекрасно понял, про что он говорил и одна его часть отчаянно желала согласиться на такое соблазнительное предложение. Другая же его часть, более здравомыслящая и уважающая чужие тайны, так же отчаянно протестовала. Он растеренно смотрел то на Лань Сычжуя, довольно улыбающегося и ожидающего ответа, то на Лань Сичэня, который тактично делал вид, что не слышал столь дерзкие слова, произнесённые племянником. Похоже, что он хотел лично увидеть, какой выбор в итоге сделает Цзян Чэн. Знал ведь, что сказал ему не всю причину того, почему в мире людей появлялся исключительно как «демон-хранитель Хуань». Своего рода проверка и это буквально в первые пять минут пребывания Цзян Чэна в доме семьи Лань. А ведь он ещё не со всеми её членами познакомился. Становилось не по себе от дурных мыслей, заполонивших голову.       – Спасибо за предложение, но оно меня не интересует. Даже если он сказал мне неполную правду, то на наших отношениях это никак не сказалось. Я прекрасно понимаю, что у каждого есть вещи, которые находятся под стражайшим секретом. И не мне решать, когда он раскроет эти секреты. Даже если этого не случится, то меня это никак не обидит.       Цзян Чэн был твёрд в своей позиции, спиной ощущал внимательный взгляд Лань Сичэня и старался не думать о том, как он выглядел в данный момент. Самое меньшее, что он мог испытать сейчас – это удивление. Может, гордость за то, что Цзян Чэн не поддался на провокации? Такого варианта не исключал. В любом случае, тайны Лань Сичэня может раскрыть лишь сам Лань Сичэнь. Цзян Чэн видел, как повеселело лицо Лань Сычжуя, стоило ему услышать столь категоричный отказ от нового члена семьи. Он засмеялся, похлопал его по плечу и, бодро напевая незамысловатую мелодию, скрылся за дверью дома. Вопросов у Цзян Чэна только что стало втрое больше обычного. А ведь у Лань Сычжуя были родители и, если честно, Цзян Чэн уже не хотел с ними встречаться, опасаясь, что они тоже ему будут устраивать спонтанные проверки. Понятно было для чего это сделано – определить, насколько он подходил для того, чтобы войти в семью драконов, стать супругом священного зверя. Дракона на его спине, видимо, недостаточно для того, чтобы просто принять его. Не задевало, но расслабиться Цзян Чэн в этот вечер так и не сумел.       Семейный ужин в честь знакомства с парой Лань Сичэня начался уже далеко за полночь. И именно в это время Цзян Чэн познакомился с родителями Лань Сычжуя. Младший брат Лань Сичэня – Лань Чжань – представлял из себя классический образ благородного мужа, в меру вежливого, но в основном равнодушного к происходящему и проводящего большее время в молчании, иногда отвлекаясь на болтовню своего супруга. Что же касалось его супруга, то все вопросы насчёт Лань Сычжуя отпали сразу же, стоило в числе первых вопросов услышать: «Вы уже спали?» Сразу стало понятно, что склонность к бестактным словам передалась по наследству от отца-омеги. Даже мысленно пожалел Лань Чжаня, ведь вынести сразу двоих болтунов было по силам не каждому.       В реальности же ему захотелось тут же придушить супруга Лань Чжаня, который с гордостью представился как Вэй Ин. Его образ, в отличие от классического костюма супруга, практически точь в точь повторял образ сына и был таким же неряшливым, создающим обманчивую иллюзию паренька-простачка, за улыбкой которого скрывались острые клыки. Цзян Чэн невольно отодвинулся от Вэй Ина, особенно после того, как заметил алый проблеск в его глазах. Стало понятно, что он тоже не был человеком, но был ли он дружелюбным или нет ещё предстояло выяснить. Ко всему прочему, Цзян Чэна смущало то, что с момента его ответа Лань Сичэнь не проронил ни единого слова, а лишь загадочно улыбался, словно уже вынес вердикт своему омеге. Становилось не по себе от неизвестности, но...       Но вот мигнул фонарик, ярким светом озаряя веранду, на которой расположились все члены семьи Лань; прозвучала шутка, над которой посмеялись все, а Цзян Чэн невольно растянул губы в улыбке, постепенно расслабляясь; ароматный запах блюд, постепенно появляющихся на длинном столе медленно, но верно смещал фокус внимания на другое. Перед Цзян Чэном поставили чашку риса со свиными кусочками в кисло-сладком соусе. Не самое его любимое блюдо, но в тот момент даже не подумал просить что-то иное. Ловко орудуя палочками, Цзян Чэн постепенно вливался в совершенно разные по своей тематике разговоры, вызывая тем самым невероятный восторг у Вэй Ина и Лань Сычжуя, а у братьев Лань одобрительную улыбку.       Мельком заметил, как Лань Чжань что-то шептал на ухо своему старшему брату, но из-за общего веселья так и не сумел толком прознать о том, что же было сказано в тот момент. Понял, что что-то хорошее, когда встретился взглядами со своим драконом и увидел в его глазах непривычную решимость. Внезапно вспомнил и про то, что Лань Сичэнь обещал ему рассказать всё без утайки, но вот из-за соблазнителя по имени Цзян Чэн ему это явно не удалось сделать полностью. Испытал запоздалое чувство стыда и неловко улыбнулся ему, касаясь его ладони в качестве утешения.       – Я помню про своё обещание тебе и от своих слов не отказываюсь. Но в последний момент посчитал, что это не лучшая тема для разговора, учитывая характер нашего общения тогда. Прости, – прошептал Лань Сичэнь, накладывая в миску Цзян Чэна тушёных рёбрышек, немного жареных овощей и неизменную порцию риса с внушительной такой горкой. Цзян Чэн хотел было возмутиться, что он не обжора, но вовремя вспомнил, что теперь ему нужно питаться за двоих. Стало снова стыдно.       – Я не в обиде, ведь прекрасно понимаю, что не все вещи можно говорить вслух, – согласно закивал Цзян Чэн, ещё крепче сжимая руку Лань Сичэня. – Но всё ещё не могу связать в одну логическую цепочку то, что знал от своей семьи и то, что сказал уже мне ты.       – Всё очень просто. Несколько столетий назад священный дракон прогневал Небеса, отказавшись от жертвоприношений, чтобы восполнять свои силы. За это его прокляли и сослали на Землю, где ему предстояло скрывать свою истинную сущность, но при этом служить на благо людей, как когда-то они служили ему. Не придумал тогда ничего лучше, чем назваться «демоном-хранителем». Всё было хорошо, вверенная мне семья Цзян свято верила в то, что их защищал демон и не допускала мысли о том, что оно могли ошибаться. Между тем среди оставшихся священных зверей прошёлся слух, что прощение лазурный дракон сможет получить лишь тогда, когда найдёт свою истинную пару и поведёт его с собой на Небеса.       – О, я слышал об этой истории. Шуму она наделала достаточно, чтобы её все стремились утаить от смертных, – Вэй Ин внезапно вклинился в тихий диалог между Лань Сичэнем и Цзян Чэном, вызывая у них толику недовольства. – Несмотря на все проблемы, удалось практически скрыть всю информацию о лазурном драконе и его появлении в мире смертных. Теперь он не более чем миф, а на его смену пришёл не менее загадочный демон-хранитель Хуань. Вот и вся история, о которой в первую встречу точно не расскажешь.       Цзян Чэн молчал, зацепившись за «свою истинную пару поведёт с собой на Небеса». Впервые ему стало по-настоящему страшно, ведь он сразу подумал о возможной смерти и о том, как это отразится на их будущем ребёнке. Нет, Лань Сичэнь говорил ему о том, что благодаря дракону на его спине, ему не страшна смерть, но то была смерть от старости, никто не говорил о том, что он не умрёт при любых других обстоятельствах. Он услышал ответ на свои невысказанные вопросы – почему его истинной парой считали демона-хранителя Хуаня и почему никто и словом не обмолвился о лазурном драконе. Никто, кроме его старшей сестры.       – Но моя сестра, когда увидела дракона на моей спине, сразу заявила о священном звере. И, когда узнала о моей... кхм... беременности, то попросила сказать родится ли у нас дракон или нет. Если про священного зверя стёрта вся информация, то откуда могла узнать об этом моя сестра, причём в довольно юном возрасте?       – Иногда появляются такие зрячие дети. Их никак нельзя проконтролировать, они просто есть и никак нам не мешают, – пожал плечами Вэй Ин. – Наверное, вашей семье просто повезло сначала родить зрячую, а потом и истинную пару лазурного дракона. Не слышал никогда, чтобы в одной семье сразу появлялось двое уникальных, скажем так, детей.       Цзян Чэн после такого ответа чётко осознал, что знать про хитросплетения среди священных зверей и их взаимоотношениях с миром людей он больше не желал. Хватит с него и того, что ему сказали этой ночью. Тем более, что и Вэй Ин, осознав ту часть про беременность, тут же принялся поздравлять Цзян Чэна и Лань Сичэня, напрочь разбивая внезапно возникшую серьёзную атмосферу. И в этот момент Цзян Чэн понял, что его знакомство с семьёй Лань Сичэня прошло успешно. Хотя бы этим можно гордиться.

***

      Лань Цзынъи родился ночью, нисколько не жалея своего отца. Цзян Чэн лишь сонно моргал глазами, в то время, как вокруг него сновали члены семьи Лань, обеспокоенные преждевременными родами. Шёл восьмой месяц беременности, но, похоже, ребёнок всё же решил заявить о себе. Нежные поцелуи Лань Сичэня, как попытка отвлечь от боли, лишь немного вырвали Цзян Чэна из цепких лап сна. Ему снилось бескранее синее море и величественный дракон, нисколько не похожий на того, кто был с ним всю жизнь. Было ли это признаком того, что их сын собирался появиться на свет? Учитывая общую панику, как дрожали руки Лань Сичэня и двойную болтовню Вэй Ина и Лань Сычжуя, то создавалось впечатление что рожал совсем не Цзян Чэн.       – Где наш врач? Почему она до сих пор не прибыла? – носился взад вперёд Вэй Ин, не переставая причитать.       Причина паники до сих пор была непонятна Цзян Чэну, ведь Вэй Ин уже рожал. Неужели была какая-то принципиальная разница между тем родить от лазурного дракона или же от обычного? И лишь сдавленный голос Лань Сичэня пояснил, что Вэй Ин не являлся человеком. То, что не было сказано на семейном ужине, теперь нехило так взбодрило Цзян Чэна, который вместо паники лишь погладил круговыми движениями живот, ощущая как активничал их сын, желая поскорее встретиться с родителями. Цзян Чэн словно присутствовал где-то в ином месте, ибо никак не ощущал физически, что сейчас рожал. Лишь лёгкая боль в нижней части живота намекала на то, что это не рядовое событие.       – Ты так суетишься словно наступил конец света, – лениво заметил Цзян Чэн, ничуть не поддаваясь панике. Он вообще не видел проблемы в том, что ребёнок захотел появиться на свет, пусть и на восьмом месяце. В конце концов, его отцом был священный зверь, а кто знал, какие у них сроки по беременности на самом деле. Но всё же слегка напрягся, точнее, сделал вид, смотря на то, как паниковали драконы. В чём их проблема, это ведь просто роды омеги, ничего такого сверхъестественного произойти не должно.       Вэй Ин резко затормозил, удачно врезаясь в Лань Чжаня и обречённо вздыхая, понимая, что попал в плен. Посмотрел жалобным взглядом на супруга, получил нежный поцелуй в лоб и на какое-то время успокоился, присаживаясь рядом с Цзян Чэном. Лань Чжань, в целях безопасности, стоял рядом, тщательно следя не только за поведением супруга, но и состоянием Цзян Чэна. Молчаливо поддерживал старшего брата, который лишь сильнее поддавался всеобщей панике. И зауважал Цзян Чэна ещё сильнее, а всё из-за его невероятной выдержки, учитывая, что он и являлся главным героем сего момента.       – Как мне не волноваться, если у священного дракона наконец-то появится первенец? Я уж думал, что не доживу до этого дня! – от переизбытка эмоций у Вэй Ина появились острые лисьи уши и чёрный пушистый хвост, который тут же заходил ходуном, перенимая настроение хозяина. Так Цзян Чэн впервые увидел как Вэй Ин использовал своё истинное обличие. О том, что он не человек, прознал в день знакомства с семьёй Лань. Но даже в голову не приходило, что в семье драконов не все таковыми являлись. Просто думал, что разные виды. – Я не могу сдерживать себя, я очень-очень-очень рад.       В тот момент, когда Вэй Ин, находясь в объятиях Лан Чжаня, бойко тарахтел и пытался размахивать руками, в поместье семьи Лань появилась Вэнь Цин – внештатный врач священного дракона и его семьи. Она выглядела настолько серьёзной, что на губах Цзян Чэна невольно расцвела улыбка. Он тут же неловко закашлялся, впервые за эту ночь ощущая сильную боль в животе. Кажется, запоздало, но начались схватки. Приученный к боли благодаря дракону на своей спине, Цзян Чэн практически не изменился в лице, иногда обращаясь к Лань Сичэню с каким-то вопросом. Он послушно дал себя осмотреть, позволил уложить себя в удобную кровать в одной из комнат поместья, отвечал на все вопросы, которые задавали уже ему и выглядел как самый спокойный человек на планете. Будучи парой священного зверя и обретя частичное бессмертие, Цзян Чэн не думал волноваться по такому поводу как первые роды. Хотя любой другой на его месте уже бы впал в истерику. К счастью, этой ночью рожал именно Цзян Чэн, а не кто-то другой.       Сделав какие-то пометки в небольшой записной книжке, Вэнь Цин решительно выгнала из комнаты абсолютно всех посторонних, включая Лань Сичэня, который рвался присутствовать на родах и поддержать своего омегу. Но столкнувшись с гневным взглядом Вэнь Цин как-то сдулся и присоединился к младшему брату и его семье. Так начался отсчёт до появления Лань Цзынъи.       В три часа ночи, когда шум в поместье Лань всё же немного утих, раздался громкий детский крик. Вэнь Цин, закончив ловко орудовать не только скальпелем, но и другими инструментами, устало вытерла пот со лба и отложила кровавые инструменты в сторону. Теперь она могла с гордостью заявить, что успешно приняла роды у омеги лазурного дракона. Крупный ребёнок лежал на груди Цзян Чэна, открывал беззубый рот и смотрел на него насыщенными синими глазами с вертикальным зрачком. В этих глазах чётко угадывалось в кого же пошёл их ребёнок. Цзян Чэн ласково улыбнулся, погладил сына по спинке. Роды были лёгкими и безболезненными. По крайней мере, по ощущениям самого Цзян Чэна, а полагаться только на них было весьма сомнительным удовольствием. Не смотря на всё это и на преждевременные роды на восьмом месяце беременности, ребёнок родился абсолютно здоровым – видимо, сказались гены дракона, которые пронизывали каждую клеточку тела маленького Лань Цзынъи.       – Поздравляю, у вас родился сын. Молодой господин-дракон...       Не успела Вэнь Цин договорить, как в импровизированной палате возник взволнованный Лань Сичэнь, который всё это время не находил себе места, прислушиваясь к каждому шороху, доносящемуся из комнаты. Лишь когда тишину прорезал громкий крик ребёнка, он встрепенулся и тут же поспешил к своему омеге, желая поскорее увидеть и его, и их сына.       Лань Сичэнь сначала остановился на пороге, тяжело дыша, хотя для дракона быстрый шаг или даже бег не являлся сильной нагрузкой. Скорее, сказывалось общая атмосфера за пределами этой комнаты и частное волнение уже самого Лань Сичэня. Губы дрогнули в улыбке, когда увидел лежащего Цзян Чэна, на руках у которого сопел новорождённый ребёнок. Двадцать лет назад лазурный дракон Лань Сичэнь даже представить себе не мог, что наступит день, когда он будет смотреть на своего сына и своего любимого светиться от счастья. Едва не рухнул без чувств, когда до него донёсся тихий шёпот Цзян Чэна, который предлагал ему подойти ближе. Вэнь Цин понимающе кивнула и оставила их наедине, не забыв напомнить, что скоро вернётся и только что родившему омеге с ребёнком необходим покой. Всё это прошло мимо Лань Сичэня, который на негнущихся ногах подошёл к кровати и уселся на колени прямо перед ней, не прекращая смотреть на слегка сморщенное личико их ребёнка. К горлу подкатил комок, а на глазах выступили слёзы. Сдерживаться в такой момент считал преступлением, а потому всего через несколько секунду Цзян Чэну пришлось успокаивающе гладить своего альфу по голове, приговаривая о том, что тот слишком растрогался. Хотя трудно было не расстрогаться при виде родного ребёнка, только-только появившегося на свет. С этой точки зрения Цзян Чэн прекрасно понимал чувства и эмоции Лань Сичэня.       Улыбнулся, слегка теребя Лань Сичэня за рукав рубашки. Но когда тот поднял голову, вытирая слёзы, то вновь удивил Цзян Чэна – он поцеловал его первым, и этот поцелуй получился настолько нежным и трогательным, что Цзян Чэну и вовсе не хотелось, чтобы он заканчивался. Лань Сичэнь просто не знал, как выразить словами всё то, что он сейчас испытывал, как счастлив в этот момент, как переживал за него и их ребёнка, за успешные роды. Было слишком много всего, что подействовало на Лань Сичэня физически, а Цзян Чэн видел, как дрожали его руки, и эмоционально, и тут уже дело касалось слёз, от которых тепло разливалось по всему телу.       И слова, сорвавшиеся с губ, были произнесены практически одновременно:       – Я люблю тебя, Цзян Чэн. И нашего маленького Лань Цзынъи тоже.       – Я тоже очень сильно люблю тебя, Лань Сичэнь. И наш маленький Лань Цзынъи тоже.       История священного зверя – лазурного дракона Лань Сичэня и простого смертного Цзян Чэна, ставшего истинной парой этого дракона, с рождением ребёнка только начиналась. Их нельзя было назвать типичной парой, их отношения развивались стремительно, успешно перескочив сразу несколько ступенек, но тем не менее не потерявшие свою очаровательность и уникальность, ведь смертный в итоге тоже стал бессмертным, пусть и не в том виде, в каком был его дракон. Их сын, Лань Цзынъи, проявлял драконьи повадки уже с самого рождения и ни у кого не оставалось сомнений, в кого он пошёл.       Священного дракона ждали на Небесах, но тот сделал выбор в пользу семьи, а не своего истинного предназначения. Привыкнув к годам в мире смертных, он пока не представлял, как можно было вернуться в мир, который породил его изначально. Но обещал подумать над этим Цзян Чэну, которому однажды рассказал о своим сомнениях. Тот спокойно его выслушал, поцеловал в уголок губ и сказал, что примет любое его решение, ведь в их семье все связаны с драконами и никаких проблем не испытывали, когда речь заходила про Небеса. Даже слегка смущённо признался, что ем у и самому хотелось бы там побывать. Да и Цзынъи стоило знать о том мире, где он был полноправным хозяином. И это слова вселили надежду в душу Лань Сичэня, что однажды Небеса вновь расчертит лазурный дракон, за спиной которого стояла его семья – любящий супруг и сорванец сын.       Но это уже совсем другая история.