Причина жить

Несмолкающие оры посетителей клуба изрядно действовали на нервы. Большинство из них двигались под ритм сменяющейся музыки, что билась в ребра и создавала вибрацию под ногами. Совокупность всех звуков колотила по ушам, виски сдавило от раздражения и лишнего шума. Они стояли возле крутой лестницы на втором этаже вместе с Сашей неподвижно уже около двадцати минут, и никто из них не произнес за этот период ни слова. Между ними чувствовалась пропасть с оборванным мостом по разным концам. И Катя никак не могла пересилить себя начать разговор.  Выплюнутые ею слова по-прежнему вертелись в голове пуще бури и угнетали сильнее прежнего. Всплывали в памяти и фразы самой Саши. И Катя не могла не согласиться с ними.  Ведь они были из одного разряда побегушек: подчиненных без права голоса, бесспорно выполняющих приказы.  Они были сходны без сомнений. И эта самая схожесть была куда более ощутима, чем казалось на первый взгляд.  Сейчас Катя наконец осознала: слова, адресованные Саше вчера, подходили и ей самой. Как-то иронично.  Время тянулось чересчур томительно в ожидании и капало как смола: вязко и густо. Их пригласили на аудиенцию по прихоти того, кто здесь всем заправлял; чей один только взгляд был способен вдавить тебя в землю; чье имя произносилось бдительно и осторожно, а замыслы – с трусливой опаской.  Рэш зачем-то желал их видеть.  От неясного волнения Катю едва потряхивало. Дрожь в очередной раз пробежала по разбитым коленями.  Она не боялась его, как остальные, но ощущала непонятную тревогу. Не хотелось вылететь отсюда за вчерашний косяк, а уж тем более нести за него наказание. Катя знала: жалеть здесь ее не будет никто, так пускай хотя бы помилуют.  Дверь наконец отварилась. Саша, до того облокотившаяся на перила, выпрямилась, расправив плечи. Катя же только нахмурилась, прокручивая в голове все возможные исходы событий грядущего разговора.         — Проходим, — отдал приказ высокий и статный мужчина в черном. Кастер. Правая рука начальства и его неоспоримая опора. Каждый из барыг и прочих работников сталкивался именно с ним.  Кастер всегда был немногословен и говорил исключительно по делу. Поручения он выдавал четко, без лишней воды и разжевываний, умел держать лицо даже в самых тупиковых ситуациях и с прирожденной ловкостью выходил из всех трудных положений. Наверняка, именно поэтому Рэш так ценил его и уважал; доверял, как самому себе и всегда держал подле. Кастер был мозгом, трезвым разумом и расчетливой фигурой, и вряд ли без него у Рэша был бы такой авторитет и преимущество среди конкурентов.   Когда за ними захлопнулась тяжелая дверь, воздух отчего-то выбился из легких. Катя впервые видела Рэша, впервые была у него в кабинете и глазела на него с нескрываемым любопытством.  Он выглядел точно так же, как она себе его и представляла: лысина, татуированные руки и шея, суровый взгляд колючих черных, как смоль, глаз и надменная, расслабленная поза. Развалившись в кожаном кресле, он разглядывал их до мельчайших подробностей с высокомерием и даже с презрением, что было ему присуще. От него разило уверенностью вперемешку с резким парфюмом. Это был аромат власти, денег и полного отсутствия совести; запах успеха, которым можно было задохнуться.        — Заходьте давайте, — скомандовал Рэш, небрежно махнув им рукой. Часы на его запястье оттого слышно звякнули. — Не стойте на пороге, — голос его был низким и грубым, в тоне читались нотки стали.  Они послушно сделали пару шагов вперед, скрестив за спиной руки по синхрону. Как пара армейских солдат, выполняющих приказы командира.  Здешняя атмосфера пропиталась вечной мрачностью, терпким ароматом табака и дорогого виски. Темные стены давили отовсюду своей сумрачностью на плечи, создавая ощущение безысходности.        — Ну че вы сжались-то все, а? — низкий смех Рэша заполнил до того гробовую тишину. Кастер едва заметно ухмыльнулся этому, расположившись напротив напарниц возле стола начальника. — Какие рожи напуганные, ей богу! — все еще смеясь, со стебом молвил он. Напарницы напряженно и криво улыбнулись. — Вас же не на расстрел привели, девчули. Пока что, — добавил зачем-то. — А значит, можно и расслабиться.  Босс, очевидно, находился в хорошем расположении духа, раз позволял себе вести себя так: не оправдывая построенные ожидания. А быть может, он был таким всегда, но за этими пугающим весельем глубоко таилась холодная, циничная угроза.        — В общем, че ж я вас позвал-то, — Рэш заговорил снова. Лицо его стало серьезнее, тон – строже, оскал стерся с грозного лица. Он всматривался в глаза каждой поочередно и, в конце концов, тяжелым, как возможный приговор, взором своим остановился на Кате.  Нарочно он делал длительные паузы, растягивал слова и не торопился продолжать свою речь. Действуя сильнее на нервы, в добавок ко всему Рэш неспешно прокрутил в ловких пальцах зажигалку, щелкнул ею, а после лениво закурил, стряхивая пепел на блюдце.        — Обрадую вас, только от счастья не помрите, — усмешка слетела с его губ. Он снова тихо и низко рассмеялся, выпуская в пространство едкий дым.  Сердце замерло в груди, дыхание сбилось. Напарницы бегло переглянулись между собой.        — Дам вам шанс себя показать. Будете смотрящими. Обе.  От услышанного Катя на несколько секунд впала в ступор. Рэш дал им повышение, и в это было тяжело поверить. На должность смотрящего многие пахали годами, а Катя получила ее уже сейчас, вот так быстро и просто. Это вызвало бесспорное ликование и гордость за себя: Рэш видел в них внутренний стержень и задатки. Он выбрал их, а значит, уважал, в какой-то степени.        — Мы не подведем, — выпалила Саша на улыбке. Глаза ее заблестели, а ссутуленные от напряжения плечи расправились заметно. Новость, несомненно, воодушевила напарниц. На мгновение они даже забыли о прошлых разногласиях, и в этом несдержанном порыве пожали друг другу руки в знак поздравления. Они снова будут работать в паре, снова вместе. Бок о бок, что уже сделалась привычкой.        — Конечно, не подведете! — сдержанно жестикулируя, произнес он. — Я же лично с вас потом шкуру сниму.  Катя согласна кивнула в ответ, пускай и слова его казались жуткими. Лажать им было под запретом: на них с новой важной должностью возлегла огромная ответственность. Отныне отвечать за поступки придется вдвойне, а нести бремя будет еще тяжелее.  И все же Катю волновало одно: почему Рэш выбрал именно их? Что зацепило его в двух пацанистых, импульсивных девах, когда вокруг куча более подходящих на эти роли людей? Неужели тот факт, что им всегда удавалось выбираться из передряг, как, к примеру, вчера? Но вряд ли ему вообще докладывали об этом.        — Сейчас Кастер вам все пояснит, разжует, — говорил он уже спокойнее, без прежнего ехидства. — Сегодня поставка, будете контролировать.  Рэш достал из ящика стола ключи и бросил их в руки Кати. Она ловко поймала их и принялась разглядывать. От машины. Одной из тех, что входила в огромную коллекцию Рэша.        — Не облажаетесь – получите ключи от второй. Будут ваши. Ну, че стоим-то? Ноги в руки, и за работу. Свободны!  Воодушевленные, они пулей выскочили из кабинета. Кастер последовал за ними не торопясь, размеренными шагами. Расположившись по бокам от него, напарницы стали вслушиваться в его сухую речь.        — Фура пойдет из прибалтийского района, — начал он. — В районе часа она пересечет въезд в область. Ваша задача: встретить водителя у склада, проконтролировать грузчиков. Товар не вскрывать, не проверять. Как все сделают – доложить. Это понятно?  Девушки сдержанно кивали в ответ. Фура везла легальный груз: автозапчасти для дилерского центра – коробки с тормозными дисками, амортизаторами, маслом. Внутри двадцати коробок, запаянных в заводской пластик, скрыта партия синтетики высокого качества. Фура оформлена на подставную транспортную компанию, водитель – свой, проверенный, но не посвященный в детали. Он в курсе, что везет «нелегал», но не знает точный объем и стоимость.        — Сложностей, я думаю, возникнуть не должно, — Кастер остановился у черной машины, особо неприметной, без опознавательных знаков, но явно дорогой. Теперь она была в пользовании напарниц, и, конечно, для большего удобства и комфорта необходимо было заслужить еще и вторую.        — А если возникнут? — подала голос Саша. — Сообщать?        — Рэша не беспокоить, — заявил строго. — Меня тоже. Сегодня переговоры с Атлантом. Важные и долгие. Будут проблемы – решайте сами. Заодно покажите, на что вы способны.  Другого ответа напарницы и не ожидали. Значит, разгребать проблемы самим. Справятся, им не в первой!        — Принято, — Катя сдержанно пожала плечами.        — Удачи. Не накосячьте, — напоследок пожав руки смотрящим, Кастер ушел восвояси. 

***

Катя прятала подбородок в воротник тонкой ветровки, скрываясь от пронзительного ветрища. Дождь без остановки накрапывал, мочил открытую голову, и оттого злость привычно закипала в жилах. Октябрь в этом году выдался чересчур холодным и слякотным.  Саша курила, в нетерпении от предстоящего задания бродя из стороны в сторону и порой вздыхая протяжно. Фура задерживалась: прошло больше получаса с момента, как она должна была пересечь въезд в регион. А значит, уже обязана была быть здесь, на базе.  Тревога с каждой пройденной минутой разрасталась в груди. Чертовы неприятности словно преследовали их союз, а облажаться им обеим точно не хотелось. Вернее, было за-пре-ще-но. Теперь правила для них были куда жестче, требования – строже. Ответственность тяжким грузом свалилась на их плечи, и отказаться от нее было невозможно.  Напряжение и безмолвие нарушил телефонный звонок. Саша стремительно выбросила сигарету, выдохнула остаток дыма из легких и подняла трубку, поставив разговор на громкую связь. Катя подобралась ближе, чтобы точно все расслышать. На экране высветился контакт «Водила З». Напарницы сразу почуяли неладное – он бы не стал звонить без должной причины.        — Слушай, тут такое дело, — раздался напряженный голос водителя фуры. Внутри что-то екнуло. — На посту у Черной Грязи встали. Не обычный пост. Там человек пять, с собаками. Сказали, «план-перехват» или учения. Фуры выборочно шмонают. Я стою в очереди четвертым.       — Собаки уже работают? — в голосе Саши промелькнуло волнение. Она громко проглотила вязкую слюну.        — Пока нет. У первой фуры что-то с документами, они там копаются. Мне сказали ждать. Если пойдут с собаками, мне дергать?       — Не дергай. Сказали ждать – жди, — наказала Катя. Если фура двинется и попытается уйти с поста, поднимется тревога, и трассу могут перекрыть. — Сбрось геолокацию и фото поста.       — Понял. Он закончил вызов.        — Вот же сука! — Саша схватилась за голову, размеряя шагами территорию. Дрожь волной окатила сознание. — Блядство! Какое же все-таки блядство…       — Спокойно, разрулим, — Катя шумно выдохнула. Сейчас главное – спокойствие и холодный расчет. Она с напором притупляет бьющую меж ребер панику, касается холодными пальцами висков и начинает выстраивать цепочку решения неспешно.  Первая мысль: сообщить начальству, что было бы самым правильным выходом в их ситуации. Но Кастер велел не беспокоить. Своим звонком они могут сорвать важные переговоры, что все испортит. Тогда им придется негладко.  Очередной глубокий выдох.  Значит, нужно выбираться из этого дерьма самим. Как Кастер и говорил. Накаркала Сашка! Трудности все же случились, настигли их так привычно некстати и заставляли напрягать извилины мозга в поиске разгадки. Очередная чертова головоломка.        — Так, у нас есть минут сорок, пока очередь до водилы дойдет, пятьдесят – если повезет… — Катя начала негромко размышлять вслух, скрестив на груди руки.  Особых связей у напарниц еще не имелось, обращаться за помощью было не к кому.        — Используем отвлекающий маневр, — замысел возник из ниоткуда, Катя выпалила его резко.        — Какие предложения? — Саша изменилась в лице: до того хмурое и бледное, оно заполнилось необходимой надеждой. В глазах ее сверкнули привычные искры – она снова была готова на все, лишь бы сохранить свое место и репутацию.  Катя снова погрузилась в раздумья. Будь они куда влиятельнее и опытнее, проблема была бы решена без задействования самих себя. Без лишних авантюр и шанса попасться. Но это был не тот случай. На примете не имелось людей, которые могли бы акцентировать аварию на дороге или организовать поджег… Поджег. Что-то щелкнуло в голове, шестеренки сложились воедино – у Кати появилась идея. Безумная, сомнительная и отчаянная.        — Подожжем склад на окраине. Тот, пустующий. Это может стянуть наряды с поста.  Да, это было опасно. Настолько, что казалось неразумным.        — Ехать достаточно, — нахмурилась Саша в сомнении. — А если не клюнут?        — Есть другие варианты? — в ответ отрицательное молчание. — Тогда придется пойти на риск.  На кону было слишком многое: потеря партии, а оттого удар по репутации перед поставщиками; крупная сумма и проблемы с давлением на водителя. Если его допросят, он растеряется, поплывет под натиском сотрудников. А это – та еще проблема. Водила знает адрес склада и несколько контактов смотрящих. Он знает, что фура их дилерского центра.  Поразмыслив с минуту, Саша согласно кивнула. Времени на препирательства и обдумывания другого плана не было. Использовать самый грязный и дешевый прием – единственный выход сейчас.        — Погнали, давай!  Они забежали на пустующий склад, который «охраняли» до этого. Похватали с полок все инструменты для выполнения миссии: канистры с бензином, баллончик с соляркой, перчатки и сменную одежду. На случай здесь всегда хранились подобные тревожные наборы.  Напарницы впопыхах запихнули в багажник принадлежности и с резкостью всех скованных движений уселись поудобнее в машину.        — Въезд туда со стороны старой объездной. Там нет камер, — объясняет Катя.  Одной рукой она ведет автомобиль, другой – держит сигарету. Закуривает, чтобы на мгновение отвлечься, и замечает, что пальцы не дрожат. Страх совсем испарился, в голове лишь непривычная тишина. Никакой тревоги, разъедающей остатки холодного расчета. Это удивляет ее саму: в этот раз не пришлось прилагать особых усилий, чтобы не бояться. Странный факт был только на руку. Спокойные живут дольше. Катя прокручивает в голове знакомый маршрут, пока ветер с приоткрытого окна обдувает ее лицо и уносит, развеивая в воздухе, пахучий сигаретный дым.        — От склада до ближайшего жилья с километр, даже с два. Риск, что заметят, не высок, — вводит Катя напарницу в курс дела.       — Откуда все это знаешь? — показывает Саша свой подлинный интерес. Она странно щурится, вглядываясь в чужие глаза, словно подозревая Катю в чем-то.        — У мамки дача загородом. Там, неподалеку. Глушь та еще, — смешок слетает с губ.  Кате хотелось добавить что-нибудь еще. Поделиться тем, как она, будучи подростком, шлялась с дружками возле лесополосы, в сторону которой они и направлялись сейчас. Но промолчала. Напряжение все еще блуждало между ними и не желало так попросту испариться.  Саша лишь многозначно хмыкнула в ответ и отвернулась к окну, провожая взглядом мелькающее бесконечные деревья и нервно постукивая ногтями по поверхности подлокотника.  Они ехали по влажному, скользкому шоссе на полной скорости. Дождь колотил по крыше и с силой врезался в лобовое стекло, но дворники сметали его быстро, давая обзор на слабо освещенную, почти пустую дорогу. В зеркалах никого, лишь изредка проезжающие грузовые автомобили по встречке.  Катя вела машину осторожно, снижала скорость на поворотах, дабы ненароком не отправиться в кювет. Грязь давилась под напором шин, слякоть расплескивалась по сторонам.  Саша подгоняла ее каждый раз и нервно ерзала на пассажирском сидении, то заламывая руки, то кусая губы до крови. Ноги ее подрагивали, дыхание казалось рваным.         — Успеваем, успокойся! — бросила ей Катя. У них еще оставалось драгоценное время.  Наконец добравшись до места, они оставили машину около трассы и затем вынули из багажника все необходимое. Нацепив на руки перчатки, а на лицо – защитные маски, напарницы рванули в сторону склада. Он находился в промышленной зоне загородом, в сорока километрах от поста, на котором застрял так некстати водила. Хозяин – фирма, которая обанкротилась года два назад. Склад не охранялся, забор был местами повален, на воротах висел хлипкий замок, который можно было срезать за минуту.  В руках литры бензина и солярки в канистрах. Тащить нелегко, руки затекают от напряжения. Саша матерится через каждый пройденный шаг, но по-прежнему быстро перебирает ногами. Грязь прилипает к обуви, ступни тонут в ее вездесущей вязкости, на лбу появляется испарина, а сердце бешено колотится в груди.  Если фуру вскроют, произойдет потеря не только денег, но и цепочки поставщиков. Этого нельзя было допустить.  Они добираются до массивных дверей, последний раз оглядываются по сторонам и приступают к делу.  Катя без должных усилий ломом сбивает замок. Все здесь – та еще рухлядь. Бывший склад стройматериалов встречает холодом и сыростью. Внутри темно и пахнет пылью. Саша включает карманный фонарь, плавно ведет его по пространству, позволяя разглядеть все вокруг: старые паллеты, предназначенные для перевозки груза, остатки утеплителя, несколько бочек с неизвестной жидкостью. Катя подходит к ним ближе, принюхивается.        — Солярка, — выносит вердикт. Отлично, значит, будет гореть дольше.  Они начинают разливать бензин, потом солярку сверху – чтобы горело густым черным огнем.  Саша переодически поглядывает на ручные часы и начинает ускоряться. Дрожь бежит по ее пальцам, она до скрипа сводит челюсть. Катя знает: ей страшно. Ведь они совершают преступление. Настоящее, масштабное.  И отныне так будет всегда. Их жизнь вряд ли станет прежней, они – тоже. Это точка невозврата. Прощение со старыми страхами. Со старой собой. Пути обратно больше нет, отступать уже нельзя. Теперь – только вперед без оглядки назад, игнорируя любые отголоски совести.  Катя требует у напарницы телефон, пока та втыкает от неизвестных раздумий в стену. Саша вынимает его из кармана, протягивает ей, и Катя отыскивает в контактах номер водителя. Быстро печатает и отправляет сообщение: «Через пятнадцать минут пост опустеет. Будь наготове».  Напарницы покидают склад, отходят метров на двадцать. Катя достает из кармана зажигалку, смотрит пристально на двери. И отчего-то медлит. Сомнения вновь заползают в голову, подобно паразитам, доставляя дискомфорт и это противное неописуемое чувство вины за содеянное. Оно растекается по сосудам вместе с кровью, приливает к мозгу и медленно заполняет голову.  На душе становится паршиво. От своих действий, от гадких мыслей, от себя самой.  Еще пару лет назад Катя и подумать не могла, что все обернется вот так; что жизнь будет протекать совсем иначе: противоположно тому, как она себе ее представляла.       — Давай уже. Что сделано, то сделано, — голос Саши непривычно тих, растерявший всю былую звонкость.  Она права. Отступать уже некуда. Поздно.  Катя подходит к воротам. Бросает зажженную зажигалку внутрь, на лужу бензину у порога.  Вжух.  Пламя резко вздымается вверх, мгновенно перекидывается на старые доски. Катя делает первый неуверенный шаг назад, затем еще один – смелее. В зрачках отражается зарево огня, глаза слезятся от безжалостного ветра. Густой черный дым начинает вырваться из-под крыши склада.  Они разворачиваются и уходят, на этот раз не бегут. Идут быстрым шагом, глядя под ноги. Катя снова садится за водительское сидение, снимает перчатки и маску, бросает их в мусорный пакет, затем сменяет куртку – рукава прошлой измазались в солярке. В носу все еще стоит тот резкий запах, въевшийся, казалось, в самую кожу.  Катя заводит мотор. Они выполнили задуманное, сделали все, что было необходимо, но облегчения это не доставляло. Наоборот – тяжесть с каждым мгновением расползалась по телу.  Взгляд невольно падает на зеркало заднего вида. Виднеется зарево, сделанное их руками. Огромное, оранжевое, контрастное черному небу.  Катя снова переводит взор на дорогу и только крепче вжимается руками в руль автомобиля. Что сделано, то сделано. Проходит не больше двадцати минут, как на телефон поступает сообщение от водителя. Саша вынимает его из кармана и жадно впивается глазами в буквы на экране, зачитывая написанное в слух:  «Старший куда-то отошел, остальные отвлеклись. Мне машут, мол проезжай».  Они обе выдыхают. План был выполнен удачно точно, риск был оправдан. К складу уже выезжала пожарная машина и наряд.  Наконец-то все закончилось. 

***

На склад они прибывают раньше водителя. Этого времени хватает, чтобы вдохнуть легкими свежий, студеный воздух, насладиться им вдоволь и привести бушующие мысли в порядок. Катя снова вынула из пачки сигарету. Она стала курить слишком много, но иначе не могла – только в эти моменты тревога ненадолго покидала ее мысли.  Водила припарковал фуру возле открытых ворот склада. Внутри него уже поджидали заскучавшие грузчики, развлекающие себя громкими разговорами и тупыми анекдотами.        — Стряслось че? Чего так долго-то? — самый говорливый из них осмелился спросить интересующий остальных вопрос. Они стояли за его массивной спиной и совсем нагло глазели на смотрящих в ожидании ответа.        — Без лишних вопросов. Вас че не учили? Товар хватаем и раскладываем со ртами закрытыми, — Катя скривилась. Раздражение подкатило к горлу и сочилось наружу в грубости фраз.  Зато больше грузчики не промолвили ни слова, разгружая коробки ловко и, главное, молча. И эта нужная тишина угомонила прежнюю взвинченность и озлобление.  Управились рабочие быстро. Действительно, сложного здесь ничего не было, не случись бы нежданного облома. Но какое задание без проверки на прочность? Сегодня они доказали, что были достойны своего места здесь.       — Куда путь держишь? — обратилась к напарнице Саша. Они остались на парковке одни. Дело было сделано, водила и грузчики разъехались, отчет Кастеру в виде короткого сообщения был отправлен. Об остальном они доложат ему завтра. Катя не знала. Домой ехать отчего-то не хотелось, спать – тоже, пускай усталость и отзывалась в ноющих мышцах.        — А ты?  Саша пожимает плечами, а затем произносит привычное:        — Надо выпить, — ее губы расплываются в непринужденной улыбке. — Ты со мной или как? Домой баиньки?        — Выпить так выпить, — по непонятной причине Катя соглашается молниеносно. Это была слишком тяжелая по событиям ночь. — Куда поедем?        — У меня в холодосе годный вискарь ждет своего часа. И кажись, он настал. 

***

Дорога к дому Саши прошла в молчании – не таком невыносимом, как раньше, а скорее, нужном. Каждый обдумывал произошедшее, следя за движением на дороге. С приходом раннего утра машин прибавилось вдвое.  Однушка Саши была небольшой, скромной, но уютной. Шкафы были заставлены различными безделушками, создающими шарм, отражающий натуру хозяйки, и легкий неубранный хаос. Пока напарница суетилась на кухне в поиске подходящих бокалов, Катя с любопытством разглядывала увешанную медалями стену в гостиной. В основным золотые, реже – другие, менее значимые. На полке пылилось несколько кубков с вычерченным на поверхности футбольным мячом и названием турниров.        — Футболистка, значит? — спросила Катя, стоило хозяйке появиться на пороге.        — Это в прошлом, — отмахнулась она с долью горечи в ответе. И Катя тактично не стала развивать эту тему дальше.  Саша уселась на низкий диван и с трудом открыла чересчур закрученную крышку бутылки, не сдержавшись от парочки матов в ее сторону.        — Запивон предложить не могу, не имеется, — призналась она, уже разливая по стаканам содержимое. Пара кубиков льда в каждый, и коричневая жидкость наполняет бокалы наполовину. Саша протягивает один из них напарнице.       — Не проблема, — Катя приняла стакан из протянутой к ней руки. — За удачное выполнение первой миссии.       — За нас! — дополнила Саша тост. Они чокнулись и одним глотком опрокинули стопку. Горький вкус алкоголя растекся по горлу, осев на языке. Невольно Катя сморщилась – вкус не из приятных, пускай он и раскрывался, стоило смаковать его получше. Пока Саша наливала им по второй, Катя снова разглядывала пространство. Торшер вместо верхнего света создавал рассеянный мягкий свет, отбрасывая большой теплый круг на паркет. На стекле замерли мелкие капли дождя – снаружи город шумел приглушенно. В воздухе висит сладкий запах арамотизатора и восковых свечей, что Саша зачем-то зажгла на подоконнике. Виски уже не обжигает – он растекается по телу медленным теплом, необходимым в холодной Сашиной квартире: батареи еще не греют, а с окна слегка поддувает зябкий воздух. Оттого второй стакан они пьют уже без льда, по-прежнему кривясь в лице от его вкуса. За разговорами не о чем, редким искренним смехом и тихой музыкой из колонки на фоне, они не заметили, как бутылка опустела наполовину. Настал момент, когда контроль над голосом начинал слабеть – теперь слова вырывались быстрее, чем мозг успевал их цензурить.       — Ты знаешь, — начинает Саша, затылком облокотившись о стену. Они сидели на диване, поджав под себя ноги, с очередным бокалом в руках. — То, что произошло сегодня, это… Просто пиздец. Не думала, что когда-то буду поджигателем. Тяжело осознавать, что это на нашей совести, — усмехнулась она с некой досадой. Речь ее лилась плавно, совсем необдуманно.       — Это была вынужденная мера, — отозвалась Катя на неожиданное признание напарницы. В глубине души она ощущала то же самое, пускай и не подавала виду.       — Все верно, — поспешила она согласиться. — Опять я расклеилась… — Саша рассмеялась совсем тихо, ладонью проводя по щеке, словно стирая что-то. Никогда прежде Катя не видела ее такой: без привычной маски самоуверенной шутницы с резкими словами и действиями, без колкого взгляда прищуренных глаз, без излишней гордости, рассеявшийся перед Катей впервые. Сейчас Саша предстала перед ней настоящей. Не в том образе, который она выстраивала перед каждым ежедневно по привычке. И у этой Саши Катя не могла не попытаться попросить прощения.       — Саш, ты это… — собралась она со словами. Говорить было трудно: она не привыкла перед кем-то оправдываться. — Извиняй за вчерашнее. Некрасиво вышло. Мне не стоило…       — Что было, то было. Забыли, — в подтверждении слов своих Саша махнула рукой – мол, проехали. — Я не злюсь, — развернув к ней голову, она мягко улыбнулась. И тогда с сердца Кати упал тяжкий груз, все это время тянущий книзу. На душе вдруг стало значительно легче, приятное чувство разлилось в области ребер, вызывая ответную улыбку. Саша не держала на нее зла, и этот вечер стал шагом к их применению.       — Но за извинения спасибо. Не знала, что ты на такое способна, — призналась Саша. Катя утвердительно повела головой в немом согласии: она тоже.       — Мне правда жаль, — призналась негромко. Саша сделала несколько глотков и покачала головой, призывая завершить разговор на эту тему.       — Ты мне лучше расскажи… — игривость проскочила в ее словах. Катя уставилась на нее в ожидании. — Как там эта официантка с бара? Че, понравилась сильно?  Катя резко отвернулась, принялась теребить в руках мягкий плед на диване и прятать всплывшую растерянность от неудобного для нее вопроса.       — Нет, — нагло врет, хотя и говорит вполне уверенно. — Просто жаль стало, вот и все.        — Ну конечно! — тянет Саша гласные и хохочет звонко. — Да ты им там всем готова была за нее морду набить, так что в чушь эту твою я не поверю. Катя только закатывает глаза и не комментирует ею сказанное, чем подогревает интерес Саши еще сильнее.       — Номерок-то хоть взяла? — произносит на выдохе, отдышавшись от неконтролируемого веселья. Катя мотнула головой в отрицании, на что Саша вновь рассмеялась заливисто.        — Чего ржешь? — говорит с напускной резкостью и притворной злостью. А сама улыбается невольно.       — Как склад поджигать, так мы смелые! А чтобы номер попросить…       — Не до этого было, — буркнула почти раздраженно с привычной ворчливостью. Ее выводило из себя то, что Саша в открытую, пускай и не со зла, издевалась над ней, подметив очевидную слабость.       — Продолжай оправдываться, это забавно.        — Я поеду, — вдруг решила Катя, оборвав шутливую перепалку, полную подколов с одной стороны. — Поздно уже. За окном давно светало, а ей не помешало бы поспать хотя бы несколько часов перед работой. Катя была уверена, что сегодня их загрузят сильнее и дадут задание с более повышенной сложностью.       — Правильнее сказать, рано, — поправила Саша, вскинув вверх указательный палец. — Давай провожу.   Алкоголь все еще давил на виски и дурманил голову, поэтому было разумно вызвать до дома такси и оставить машину у Саши. Катя передала ей ключи и получила обещание заскочить за ней по пути на работу.       — Ты бы к ней заглянула. Ну, к официантке свой, — посоветовала ей Саша, играя бровями впридачу к открытой безобидной насмешке.       — Посмотрим, — прозвучало многообещающе, пускай и сухо. Они сдержанно попрощались, и Катя быстро выскочила из старого подъезда с облупившейся краской на стенах и запахом вездесущей сырости. На улице было свежо и холодно, оттого плечи едва съежились от ощутимого контраста. После дождя асфальт покрылся бесконечной влагой, слякоть постепенно разрасталась повсюду. Эта характерная осени картина каждый раз вызвала на душе странную тоску по теплым солнечным временам. Катя закурила в ожидании машины. Зря Саша напомнила ей об официантке, зря она завела этот разговор и устроила расспросы. Теперь образ Леры засел в голове плотнее и глубже, на уровне с думками о поганой работе и завтрашнем предстоящем разговоре с начальством. Нет. Она перекрыла собою все остальное: эти накопившиеся проблемы, переживания и беспокойства. Теперь все это казалось сущим пустяком, что лишь отвлекал ее от более важных раздумий. Катя снова погрузилась в тяжелые сомнения. А размышляла ли Лера о ней также? Думала ли или больше не вспоминала? Вероятно, в том баре таких, как Катя, было полно, а оттого и вряд ли застрявшая в разуме официантка вообще оставила ей место в своих мыслях. Чертова Саша со своими допросами. Чертов бар. Чертова официантка.