Нити судьбы окруженные смертью

Луна освещала деревню, звёзды покрывали небо. Ночь. Вокруг царит тишина, но стоны боли нарушают эту тишину. Акушеры мечутся по всей комнате: то протирают пот с лица девушки, то успокаивают мужчину, который не находит себе места у изголовья кровати. — Анэра, тужься сильнее, уже вижу головку! — кричала старшая. Анэра тужилась изо всех сил, крича от боли и напряжения. Акушеры помогали ей, пытались унять боль с помощью облака чакры — тонкой, едва заметной дымки, окутывающей роженицу. Внезапно все замерли: они увидели маленькую головку ребёнка. Раздался звонкий крик младенца. Анэра Сенджу родила здоровую девочку. Малышка сразу же успокоилась, когда почувствовала тепло матери. Её отец, Узумаки Мин, сидел рядом и разглядывал младенца, не веря своему счастью. Его глаза, обычно полные огня и решимости, сейчас светились нежностью. Девочка была наследницей двух великих кланов: Узумаки и Сенджу. Родители приняли решение назвать её Юри — «чистота» и «благородность». 11 июня была рождена на свет наследница первого Хокагэ и наследница клана Узумаки. Юри родилась в военное время, но её рождение стало настоящим праздником для всей Скрытой Листвы. Родители были безумно счастливы, но никто не знал, что будет завтра. Мин осторожно провёл пальцем по щёчке новорождённой дочери, и её пухленькая ручка инстинктивно схватила его палец. — Она такая маленькая, Анэра… — прошептал он, не отрывая взгляда от малышки. Анэра улыбнулась, глядя на свою новорождённую дочь. Она была такой маленькой и беззащитной, но в её глазах уже читалась сила обоих великих кланов. Юри разглядывала своих родителей и место, где родилась. Её бордовые маленькие волосы и зелёные глаза были символом смешения двух кланов. Её родители были противоположностью друг друга — не только по внешности, но и по характеру. Отец был чистокровным Узумаки: огненно‑красные волосы и голубые глаза, словно небо в ясный день. Мать была внучкой первого Хокагэ: тёмные глаза и чёрные волосы, но, к сожалению, не унаследовала его силу. Характер у отца был очень буйным, но при этом он был добрым и благородным юношей. Мать была серьёзной, умной и доброй сердцем. В их дочери смешались их черты — она стала символом их любви. — Ау, ау! — кричала малышка, размахивая крошечными ручками. Маленькая Юри тянула ручки к своим родителям, её зелёные глаза светились любопытством и доверием. Отец наклонился и осторожно поцеловал её лобик. — Добро пожаловать в мир, Юри, — прошептал он. *** Прошёл год со дня рождения Юри. Её родители думали, что всегда будут рядом, но реальность оказалась жестокой. Они бежали по ночному лесу. Сердце стучало, смерть была совсем рядом. Маленькая Юри прижималась к матери, её крошечные пальчики вцепились в ткань кимоно Анэры. — Мама… папа… — первые два слова сказала она в такой час, её голос дрожал от страха. Анэра крепко держала свою годовалую дочь, бежала изо всех сил. Мин прикрывал их сзади, отбрасывая врагов техниками. Группа наёмников преследовала их — тени в ночи, жаждущие крови. Грудь матери сжалась от гордости и страха одновременно: её малышка заговорила, а они бежали сквозь лес, преследуемые наёмниками. Мин резко обернулся: — Анэра, держи её крепче! Женщина прижала маленькую дочь к себе, прикрывая рукой её голову. Мин использовал технику стихии ветра, создавая взрыв чакры сзади. Несколько наёмников отлетели назад, но остальные продолжали преследовать их. — Мы почти в Конохе! — крикнул Мин, его голос звучал уверенно, хотя в душе бушевала буря. — Мин, где Кушина и Минато? — задыхаясь, спросила Анэра. Мин, не сбавляя скорости, бросил короткий взгляд на жену: — Они в Конохе, должны быть в безопасности. Мы почти там, Анэра! Пара добежала до границы леса — они смогли. Смогли спастись, но не тут‑то было. Из тени деревьев вышла фигура — высокая, зловещая, с капюшоном, скрывающим лицо. Анэра упала, откинув малышку в сторону мужа. Мин перехватил дочь, замечая, как его жена упала на колени. С её рта текла алая кровь, капая на землю. — Мин… — прошептала Анэра, её голос слабел. Мин обернулся, увидев жену на коленях, кровь на её губах. Он понял — она ранена тяжело. За их спинами слышался топот преследователей. Мин держал Юри крепко, оглянулся назад. Маленькая Юри плакала во всё горло. Ей был всего год, но она поняла, что значит слово «смерть». — Мин… — продолжала говорить Сенджу, — береги нашу дочь… п‑прошу… Мин чувствовал, как мужество покидает его. Он не мог потерять Анэру. Не сейчас, не когда их дочь так нуждается в ней. — Анэра… не говори так. Мы справимся. Мы все справимся, — его голос дрожал, слёзы застилали глаза. Он крепко прижимал Юри к себе другой рукой, пытаясь остановить кровь Анэры. Кушина и Минато подбежали к ним в тот момент, когда Анэра произнесла последние слова. Кушина подбежала первой, увидев жену брата на земле с раной на животе. Минато сразу же начал осматривать ситуацию. — Мы не успели… — он повернулся к Мину с мрачным лицом. В ту же секунду кулон мужчины начал светиться белым. — Кицунэ, успокойся, — тихо проговорил Мин. — Минато, уведи их отсюда! — кричал юноша. — Я задержу их. Кушина, береги мою дочь. Мин улыбнулся и в последний раз посмотрел на дочь. Он снял своё украшение — кулон с символом клана Узумаки — и передал его Юри . — А ты защищай её, — прошептал он. Минато, не раздумывая, схватил за руку Кушину. — Ходим! — кивнул он. Кивнув мужу, Кушина забрала Юри из рук Мина. Малышка всё ещё кричала, не понимая, что происходит с её родителями. Узумаки кинул кунай и вступил в бой. Тень скользнула по стене — едва заметное движение, но Мин успел среагировать. Он резко отпрыгнул в сторону, и кунай, брошенный из темноты, вонзился в дерево там, где мгновение назад была его спина. Мин тут же приготовился к атаке. Он знал, что за ним следят — наёмник был очень хорошо обучен. Он начал использовать свою чакру более активно, оставляя следы и видимые движения воздуха вокруг себя. Враг вышел на открытое пространство — высокий мужчина в тёмном плаще, с тремя кунаями в руке. Один уже был использован, два других блеснули в свете луны, когда тот принял боевую стойку. Мин сосредоточился, его глаза стали серьёзными. Он знал, что этот противник опасен. Один кунай уже летел в его сторону, а два других были готовы следовать за первым. Он быстро сместился вбок, избегая броска. Противник ухмыльнулся под капюшоном: — Узумаки и Сенджу… Вы ценный трофей. Жаль, что вторая уже мертва. Он бросил второй кунай — на этот раз направленный не в Мина, а в мёртвую Анэру, лежащую на земле. Противник сделал быстрый выпад. Мин блокировал удар своим кунаем, металл звонко лязгнул о металл. Он почувствовал отдачу в руке, но удержал оружие. В ответ он сделал подсечку, заставив врага отступить на шаг. Тот отступил, но быстро восстановил равновесие. Он был опытным бойцом, его движения были плавными и смертельно точными. Он начал приближаться к Анэре, игнорируя Мина. Это была ловушка. — Фуутон: Синкуутай Найхацу! — сложил печати Мин. Его противника отправило в воздух. Мин не терял ни минуты, складывал новые печати, тем самым вызывая клановую технику — цепи. Цепи, словно змеи, вылетели из рук Мина и обвились вокруг противника, затягиваясь всё сильнее. Он попытался освободиться, но Мин был безжалостен. Он знал, что этот враг не должен выжить. — Кто ты? — крикнул парень, его голос дрожал от боли, гнева и усталости. Его кунай нацелился на шею противника. Противник выгнулся, пытаясь высвободиться из цепей. Капюшон скрывал его лицо, но его голос был слышен — холодный, насмешливый: — Ты не знаешь, за кем гоняешься, Узумаки? Привет тебе от кровавого тумана. Узумаки ухмыльнулся и тут же воткнул кунай в горло врага. Но и тот успел выплеснуть из рта иглу с ядом. Мин не стал излечиваться от яда — времени не было. Он знал: действие токсина необратимо. Собрав остатки сил, он подошёл к жене и упал рядом с ней на колени. Руки дрожали, но он бережно обнял Анэру, прижал её к себе, словно пытаясь передать ей хоть каплю своей чакры, хоть искру жизни. — Мы снова будем вместе, — прошептал он, целуя её макушку. Его голос звучал тихо, но твёрдо. Его зрение начало расплываться, мир вокруг терял чёткость. Перед глазами проносились воспоминания: первый взгляд Анэры, их первая встреча у водопада Конохи, клятва под цветущей сакурой, рождение Юри… Он улыбнулся — пусть последние мгновения, но они были наполнены любовью.