Фантастический фейерверк „Пламя огня и льда"»

Они шли молча, обходными коридорами, где стены уже не отвечали эхом, — туда, где Хогвартс прикидывался слепым. Фред держал в руке скомканную карту Мародёров, и на ней мигал одинокий клочок надписи: "Хосмид (вход через третью гаргулью) и паб "Паучья сеть". Только для своих." — Ты уверен, что это не ловушка? — пробормотала Лилит, скрещивая руки. — Ну, если ловушка с ромом, танцами и хаффлпаффскими пирожками — тогда да, смертельно опасно, — усмехнулся Фред. Они прошли через гаргулью, потянули за покрытый паутиной шнур, и вход открылся. Их накрыло светом, дымом, музыкой и жаром. Зал паба был преображён: кто-то навёл чару "временной бури", и над головами бесшумно летали заколдованные бумажные фонари, время от времени вспыхивая огненными искрами. Пол — устлан коврами. Музыка лилась из угла, где стояли два маггловских проигрывателя, подключённые к зачарованному кристаллу усиления. Там были все. Гриффиндорцы в расстёгнутых мантиях. Когтевран с подведёнными глазами. Даже слизеринцы — в тёмных рубашках, сдержанные, но уже с кружками в руках. Анжелина Джонсон танцевала на столе в компании Джорджа выкрикивая заклинания с нетрезвым вдохновением. Фред обернулся к Лилит: — Ну? По шкале от "я это ненавижу" до "я буду жалеть об этом утром" — где ты? Лилит вздохнула, взяла стакан с подозрительным сиреневым пузырящимся содержимым— и одним глотком выпила половину. — Где-то между «я потеряю рассудок» и «я буду об этом вспоминать до старости».       Смех вырвался легко — слишком легко. Лилит поймала себя на мысли, что смеётся не потому, что смешно, а потому что разрешила себе забыть. И это пугало. Она никогда не забывала по-настоящему. Даже во сне.       Фред прыснул от смеха: — Великолепный настрой. Идеально подходишь для вечеринки без присмотра взрослых. Они шагнули вглубь паба, где воздух уже вибрировал от шума, смеха и музыки, переходящей от маггловского рока к волшебному техно. У входа сидела Парвати Патил с Дином Томасом и игрой "Веритас или Вызов", вокруг — горка стаканов и шоколадных лягушек, которые подпрыгивали, если игрок врал. В углу Кэти Белл вела жаркий спор с Закарией Смитом о том, кто сильнее — Виктор Крам или Оливер Вуд, пока Оливер, уже не особо трезвый, пытался подслушать и втихаря подливал себе в кружку. На импровизированной сцене, где, по всей видимости, кто-то поставил "Увеличивающее Звуковое Заклятие", Ли Джордан пытался устроить рэп-баттл между Блейзом Забини и Криви. — За то, чтобы они замолчали, — сказала Лилит, потянувшись за вторым стаканом. — За твою душу, — усмехнулся Фред, чокнувшись с ней. Они прошли вдоль длинного стола, где студенты Слизерина и Пуффендуя играли в "Заклинание-рулетку" — проигравший должен был наугад прочитать заклинание с карточки. У кого-то выросли усы. Кто-то начал петь «Save Ginny Weasley» в стиле оперы. У стены, пританцовывая под ритм, Полумна Лавгуд в короне из серебристых ложек разливала из большого котла блестящий пунш, время от времени добавляя туда веточки омелы и что-то шепча. — Это безопасно? — спросила Лилит. — Ни в коем случае, — сказал Фред с блеском в глазах. — Поэтому ты обязательно должна попробовать. Она снова засмеялась заразительным смехом, от которого даже стены Хогвартса будто улыбнулись. Музыка сменилась на что-то с тяжёлым битом и мрачно-романтичным вокалом, и толпа на импровизированном танцполе сдвинулась ближе друг к другу. Фред взглянул на неё, протянул руку: — Потанцуем? Или ты всё ещё держишь оборону? — Бросаю щиты, — усмехнулась Лилит. — Но если ты наступишь мне на ногу, ты узнаешь, каково это — жить с жабьим лицом до конца учебного года. — Абсолютно честная угроза, — кивнул он, притягивая её ближе. Они влились в круг танцующих, и время будто стало иным — медленным, прерывистым. Волшебные фонари над головами тускло мерцали, отбрасывая мягкие огни на их лица. Музыка гудела в груди, как второе сердце. Тела двигались в такт — немного неуклюже, немного азартно, но честно, как всё, что исходило от Фреда. Лилит не отпускала его взгляда. В нем не было наигранности — только свет, только живой интерес, и — всё чаще — то самое чувство, которое невозможно заколдовать. — Ты улыбаешься, — прошептал он в какой-то момент, когда она не сдержалась. — Ты удивлён, что я умею? — Нет, — Фред наклонился ближе, — я удивлён, что это не заклинание. Потому что мне начинает казаться, что ты сможешь свести с ума одним только видом. Она хмыкнула. И в этот момент, между тёплым светом фонарей и пьяным гулом вечера, она снова его поцеловала. На этот раз — дольше. Сзади кто-то крикнул: — Кто поставил чару "Искры" на потолок? — и фонари вспыхнули над их головами фейерверками. — Всё, теперь точно подумают, что это я, — рассмеялся Фред, не отводя от неё взгляда. И они кружились в этом несанкционированном хороводе хаоса, смеха, магии и тайных поцелуев — на ночь, которую Хогвартс не запомнит, но они — никогда не забудут. Спокойствие было непривычным. Оно не расслабляло — оно настораживало. Слишком долго она жила в мире, где за каждым тёплым моментом следовал счёт. Если сейчас хорошо — значит, за это потом спросят. Музыка в "Паучьей сети" стала тише, как будто воздух сам устал вибрировать от чар и танцев. Парами и поодиночке старшекурсники начали исчезать — кто в коридоры, кто в тени заклинаний, кто просто в дымку вечернего веселья. Фред и Лилит остались у заколдованного окна. За стеклом струился мягкий туман, будто сама ночь подглядывала за ними. Он всё ещё держал её за руку — неуверенно, как будто боялся, что она растворится в этом полумраке, как мираж. — Тебе не холодно? — тихо спросил он. — Только если ты отпустишь, — ответила Лилит, и голос её прозвучал слишком честно, чтобы остаться просто фразой. Фред улыбнулся, такой улыбкой, которая была только у него — с искоркой, упрямством и чем-то очень настоящим. — Тогда я не отпущу. Они вышли из паба незаметно, скользнув мимо танцующих и пьяно смеющихся студентов, по тайной тропке за задней дверью. Дальше — между деревьев, под заклинанием маскировки, которое Фред нашёл в старом журнале братьев Блэков. Их шаги утонули в траве. — Ты куда меня ведёшь? — спросила Лилит, но в её голосе не было страха — только любопытство и лёгкое, щекочущее в груди ожидание. — Туда, где никто не увидит, — ответил он, — и где всё настоящее. Поляна открылась вдруг — как будто лес сам расступился. Лунный свет, мягкий, как тёплое молоко, ложился на траву. Цветы светились приглушёнными огоньками. А посреди поляны — старое, широкое дерево, с корнями, покрытыми мхом, как подушками. Фред оглянулся. Потом щёлкнул пальцами — и под деревом появилась тёплая ткань, почти одеяло, зачарованное на уют и сухость. — Магия первого класса, — усмехнулся он. — Джордж бы гордился. Она прислонилась к дереву. Фред встал напротив. Близко. — Всё это... — начала Лилит, но не закончила. Потому что он шагнул ближе. Не спрашивая. Он коснулся её щеки, медленно, будто опасаясь спугнуть, и взгляд его стал серьёзнее, чем она когда-либо видела. Не весёлый Фред. А Фред, который чувствовал — и не прятал этого. Она поцеловала его первой. Но теперь он отвечал не просто губами — всем телом, всем этим вечерним напряжением, которое так долго искало выхода. Его пальцы прошлись по её плечам, потом обвили талию, осторожно, уважительно. Как будто она — драгоценность. Или загадка, которую хочется разгадывать вечно. — Скажи, если я слишком... — прошептал он, когда их лбы соприкоснулись. — Замолчи, Уизли, — выдохнула она. — Всё правильно. Она потянула его за мантии — и они опустились на мягкую траву. Вокруг стояла тишина, трепетная, как дыхание перед поцелуем. Свет фонаря создавал ореол вокруг её волос, как будто луна сошла ближе, чтобы стать свидетелем. Они не торопились. Это не было стремительным порывом — это было изучением. Пальцы Фреда, будто впервые касающиеся жизни, медленно скользили по её руке, по спине, по изгибу шеи. Её дыхание участилось, но она не отводила взгляда. Только шептала его имя — и больше не нужно было слов. Это было не похоже ни на чары, ни на сон. Это было глубже. Как обещание. Как признание. Как тишина между сердечными ударами, когда всё внутри говорит: ты — моё теперь. Когда всё закончилось — не как финал, а как начало — они лежали рядом, ладонь в ладони. Его пальцы медленно гладили её запястье. — Ну, — хрипло сказал Фред, — если мне снится, не буди. — Это не сон, — ответила она, пряча лицо у него в груди. Где-то далеко снова вспыхнули огни вечеринки. Но их уже не касалось. Потому что теперь в этом мире, полном магии и опасностей, был маленький остров — только их двоих. Их место. И ни одно заклинание не могло бы стереть то, что было создано без магии. Ветер донёс еле уловимый аромат дыма с вечеринки — отдалённый, как воспоминание. Лилит лежала, прижавшись к Фреду, чувствуя, как под её щекой бьётся его сердце — ровно, глубоко, уверенно. Раньше оно казалось ей несерьёзным, слишком шумным, как смех в коридоре. Теперь — оно было её якорем. — Не думала, что когда-нибудь так будет, — тихо сказала она. — В смысле? На поляне? С героем, который плохо шутит, но хорошо целуется? — Нет. Так... спокойно. — Она посмотрела на небо. — Без страха. Без схем. — Тогда давай сделаем это новым планом, — сказал он. — Прожить хоть немного без страха. Хоть сегодня. Он накрыл её ладонь своей. Их пальцы переплелись — не жадно, не страстно, а будто скрепляя что-то, что уже давно было. Где-то в лесу пронёсся мягкий хохот — пара студентов, плутающих в темноте. Фред вытянул палочку и тихо прошептал заклинание тишины. Всё вокруг будто выдохнуло. —Видишь? — сказал он. — Теперь это наш мир. — Он и раньше был, — ответила Лилит. — Я просто боялась в него войти. Она приподнялась на локте, провела пальцем по его ключице. — Ты не боишься? — Боюсь, — честно сказал он. — Но знаешь, что ещё хуже страха? — Что? - Ничего не попробовать. Она усмехнулась. — Прямо как Гриффиндор. — Прямо как ты, — сказал он и притянул её ближе. Они не говорили больше. Только смотрели друг на друга в темноте, пока звёзды не стали ярче, а лес — тише. Где-то вдалеке начинало бледнеть небо — первый свет, первый шёпот утра. Лилит прислонилась к нему щекой. — Если это всё исчезнет утром… — Не исчезнет, — перебил он. — Потому что я запомнил. — Что? —Тебя. Эту ночь. Как ты смеялась. Как целовала. Как впервые доверилась. Она закрыла глаза. — Тогда, может быть… я тоже попробую запомнить. Всё. И под первыми лучами рассвета, когда лес снова стал лесом, а Хогвартс — замком, где всегда кто-то что-то прячет, они встали. Медленно, не спеша. Она поправила мантию. Он отряхнул плечо. И — взявшись за руки — пошли обратно по тропинке, туда, где жизнь снова станет громкой и сложной. Но в их сердцах осталась эта поляна. Их место. И ни одно заклинание не могло бы стереть то, что было создано без магии.