Фантастический фейерверк „Пламя огня и льда"»

- Лилит! ... - его голос оборвался, когда взгляд упал на Фреда. - Что ЭТО здесь делает?— он произнёс слово "это" с таким отвращением, будто обнаружил в своём купе дохлого гриндилоу. Фред не пошевелился, но Лилит заметила, как его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, обнажив белые костяшки. В его обычно смеющихся глазах появилось что-то новое - холодное и опасное. - Тебя это не касается, мы уже закончили, - голос Лилит звучал ровно, но в нем появился тот самый металлический оттенок, который заставлял даже преподавателей Слизерина настораживаться. Драко фыркнул, скрестив руки на груди с театральным презрением: - Это касается меня, если в одном предложении стоят Малфои и..." он сделал паузу, наслаждаясь моментом, "...эти рыжие отбросы." В купе стало так тихо, что было слышно, как за окном стучат колеса поезда. Лилит увидела, как лицо Фреда стало каменным, только легкая дрожь в скуле выдавала его ярость. - Драко... - ее голос прозвучал тихо, но с той ледяной интонацией, которая всегда предшествовала беде. Фред резко поднялся, но Лилит опередила его. Она встала между ними, ее платиновые волосы, выбившиеся из строгой косы, блеснули в солнечном свете, как клинок. Ее тонкая фигура в идеально сидящей мантии вдруг показалась Драко неожиданно внушительной. -Ты что, встаешь на сторону этого...? - Драко не закончил, его серые глаза расширились от непонимания. За спиной Лилит Фред сделал шаг вперед, но она резко подняла руку, останавливая его. Ее пальцы дрожали, но голос был тверд: - Он уйдет. Сейчас. И ты тоже. Фред замер. Его взгляд скользнул с разгневанного лица Драко на профиль Лилит - бледный, с плотно сжатыми губами. Что-то в ее позе, в том, как она стояла между ними, заставило его отступить. - Как скажешь, принцесса, - он произнес с преувеличенной почтительностью, но в глазах читалось понимание. Повернувшись к двери, Фред нарочито медленно поклонился: - До скорого, Малфой. Когда дверь закрылась за ним, напряжение в купе не спало. Драко смотрел на сестру с новым, непривычным выражением - смесью недоверия и чего-то, что могло быть страхом. - Отец узнает об этом, - прошипел он. Лилит медленно повернулась к окну. В отражении стекла ее лицо казалось вырезанным изо льда. - Давай расскажи, только.. - ее голос был тихим и опасным. - Выбирай слова внимательнее, брат я никогда и ничего не забываю и не прощаю. Она повернулась, и Драко невольно отступил на шаг. В серых глазах Лилит горел холодный огонь, который он видел только у отца в самые грозные моменты. — Ты угрожаешь мне? — его голос звучал выше обычного. Лилит медленно выдохнула, ощущая, как адреналин пульсирует в висках. Она не планировала этого. Ни ссоры, ни внезапной ярости, ни того, как легко предательство Драко ранило ее. — Я констатирую последствия,— поправила она, заставляя голос звучать спокойно. — Мы — Малфои. Мы не выносим сор из избы. Даже если этот сор — наш собственный брат. Драко побледнел еще сильнее. — Отец... — Отец ценит лояльность выше всего, — перебила Лилит. — И если ты думаешь, что он простит тебе публичный скандал с Уизли только потому, что ты прав... ты сильно ошибаешься. Она видела, как ее слова попадают в цель. Драко сжал губы, его глаза метались по купе, будто ища поддержки у пустых сидений. — Ты странно себя ведешь, — наконец выдавил он. — Словно на тебя наложили заклятье. Лилит замерла. Мысль была абсурдной... и идеальной. — Возможно, — сказала она, намеренно делая паузу. — Ты же видел, с кем я была. Уизли известны своими дурацкими изобретениями. Драко оживился: — Значит, он тебя... — Я не помню деталей, — солгала Лилит, опуская глаза. — Но если отец узнает, что ты оставил меня одну в купе, где меня могли заколдовать... Как ты думаешь, кого он будет винить? Это был низкий удар. Но эффективный. Драко резко выпрямился: — Я должен сообщить Снейпу! Эти ублюдки должны ответить! — Нет. — Лилит встала на его пути. — Ты ничего не будешь сообщать. Потому что если это выплывет, все узнают, что Малфой позволил себя одурачить. Нашему имени и так хватает проблем после появления метки на матче по квиддичу. — Значит, просто забыть? — прошипел он. Лилит пожала плечами: — Я уже почти пришла в себя. А ты... ты просто не видел ничего необычного. Долгая пауза. Наконец Драко кивнул, но в его глазах оставалось подозрение. — Если это повторится... — Не повторится, — оборвала его Лилит. Когда дверь закрылась за Драко, она прислонилась к стене, вдруг ощутив, как дрожат колени. В голове стучало: - «Что я делаю? Почему я защищаю его?» Но глубже, под слоем паники, теплилось другое чувство — странное облегчение. Впервые в жизни она солгала не ради семьи. Не ради Малфоев. Лилит стояла у окна, прижав ладонь к холодному стеклу. Пейзажи за окном мелькали, как страницы быстро перелистываемой книги - размытые, неразборчивые. Ее собственное отражение казалось чужим: бледное лицо, слишком яркие глаза, губы, сжатые в тонкую линию. - Что со мной? - прошептала она, и стекло запотело от дыхания. Внезапно дверь купе снова распахнулась. Лилит резко обернулась, ожидая увидеть Драко, но на пороге стоял... никто. Только коридор пустого вагона. Однако на полу лежал свернутый в трубочку листок пергамента. Сердце Лилит бешено заколотилось. Она знала, от кого это послание. Рука дрожала, когда она подняла записку. Аромат корицы и чего-то еще - электрического, живого - исходил от бумаги. Это пахло как... как Фред. Развернув пергамент, она увидела неровный почерк: «Принцесса, Если ты действительно хочешь меня убить, предлагаю сделать это за чашкой сливочного пива в "Трех метлах" в следующую Хогсмидскую субботу. Обещаю не сопротивляться (слишком сильно). P.S. Не говори Джорджу, он будет ревновать. Твой покорный слуга (пока не передумал) У.» Лилит сжала записку так сильно, что бумага смялась. Она должна была порвать ее. Сжечь. Выбросить в окно. Вместо этого ее пальцы сами собой разгладили пергамент, а глаза перечитали послание еще раз. И еще. - «Это безумие», - подумала она. Но почему-то представила, как Фред пишет эти слова, его рыжие брови сведенные в сосредоточенной гримасе, язык высунутый от усердия. Эта глупая, нелепая картинка заставила ее губы дрогнуть. Внезапно поезд резко затормозил, и Лилит едва удержала равновесие. За окном показались знакомые башни Хогвартса. Пора переодеваться в мантию, принимать ледяное выражение лица, снова становиться Лилит Малфой из Слизерина. Но записка в ее руке была теплой, как живая. И где-то в другом вагоне шел рыжий задира, который осмелился назвать ее "принцессой" и предложил свидание вместо дуэли. Лилит глубоко вдохнула и спрятала послание в потайной карман мантии. Она еще не решила, пойдет ли в "Три метлы". Но и выбросить письмо не могла. Впервые за долгие годы что-то принадлежало только ей. Не семье. Не Слизерину. Только ей. И это было так же страшно, как и прекрасно.