Великолепная Марго!

      Я летела по ночному небу. Чувство полета — это непередаваемое ощущение воздуха, скользящего по моему телу и крыльям, опьяняло. Небеса, полные звезд, похожи на прекрасный ковер, а облака, над которыми я словно плыву, напоминают мне барашков, что мирно пасутся на лугах.        Кажется, что я никогда не привыкну к этому ощущению. Каждый полёт для меня словно тот самый первый, когда я вырвалась из плена. Особенно теперь, когда я летаю почти что не таясь. Несколько артефактов, усиленных моей же кровью, защищают от любопытных взглядов с земли и из космоса, так что мне нечего волноваться по поводу обнаружения.       Прошло несколько дней со второго испытания. Дела, что в Хогвартсе, что у меня в жизни идут своим чередом. Особенно, если учесть, что теперь моя «великая тайна» более не только моя.       О, самолет! Интересно, смогу догнать?       Сказано — сделано! Пара взмахов, немного магической энергии и я зависаю над 747-м Боингом на безопасном расстоянии. Ачивка! Боинг я еще не догоняла, только Аэробусы и Дугласы! В последнее время я наловчилась лететь вровень с самолетами со скоростью 800-900 км в час. Правда, для этого приходиться использовать магию, ну да оно того стоит.       Пикирую вниз и начинаю крутиться вокруг самолёта. Слишком близко нельзя, турбина может засосать и плакали тогда мои крылышки.       Хи-хи! Не знай я, что это опасно, можно было бы попробовать сесть на этот боинг. Место бы мне хватило, но увы и ах, магловский транспорт, особенно воздушный, такой хрупкий! А то так и представляю, как дракон сидит на самолете и смотрит в даль задумчивым взглядом!       Правда, долго лететь в таком режиме у меня пока не получается. Слишком уж это затратно с точки зрения магии. Чувствую, что после такой нагрузки, мне нужно будет основательно пополнить баки. Так что полетав вместе с Боингом минут пятнадцать, отстаю от него и лечу прямо в сторону Лондона.       Ночной Лондон, кстати, зрелище очешуенное! Летать над ним одно удовольствие, особенно, обвесившись артефактами невидимости! БРРРРРРГХХХХХ!       Впрочем, сегодня придется прерваться. А то чувствую, что мой желудок начнет есть сам себя. Сейчас единственное, что мне хочется, это основательной обожраться.       Так что очень скоро я приземлилась на одном из присмотренных заранее пустырей и аппарировала к себе домой. С моего ухода отсюда прошло не так уж и много времени, но зажженный свет в квартире наставницы явно свидетельствует о том, что она дома! Вот и хорошо! У Кассиопеи точно есть что-то вкусненькое!       Так что не особо комплексуя, спускаюсь на этаж ниже и заваливаюсь в дом. — Наставница! Я пришла! — войдя в дверь, кричу во все горло. — С возвращением, — слышу ее голос из гостиной. — Кассиопея, у вас есть что-нибудь поесть? Умираю с голоду! — сама понимаю, что это не очень культурно, но ничего не могу с собой поделать. — Дай угадаю, опять летела на перегонки с самолетом? — почему-то Кассиопея совсем не удивилась моему поведению. Когда я вошла в гостиную, заметила, как она просматривает какие-то записи, нацепив артефактные очки. — Ага! — довольная собой отвечаю Кассиопее и открываю холодильник. Ммм! Настоящий гастрономический рай! Теперь осталось ответить только на один вопрос: Ветчина или окорок? Окорок или ветчина? — И сколько продержалась? — продолжая рассматривать эти бумаги, спросила она, а я, впиваюсь зубами в большой и сочный окорок, держа его за кость. — Пфятфнадцать минут, — отвечаю с набитым ртом. — Хм, — задумчиво протянула Кассиопея и посмотрела в окно, — довольно порядочно. — Я… — пытаюсь говорить с набитым ртом, но осознав, что ничего не выходит, мощным глотательным движением отправляю мясо в желудок, — тоже так думаю. Но мне кажется, что это не предел, — сказав это, снова впиваюсь в зубами в сочный окорок и отрываю от него большой кусок. — Как знала, что ты выберешь именно окорок, — сказала она с улыбкой в голосе и я заметила, что она смотрит на меня с умилением. — Нафстафвница, вы меня смуфщаете, — говорю ей с набитым ртом, на что Кассиопея хихикает. — Прости-прости. Но ты такая милая, когда голодная, ничего не могу поделать! — говорит она с улыбкой, — если что, в холодильнике есть пуддинг. — Спасибо, — говорю и вновь приступаю к окороку. В последнее время, Кассиопея из наставницы стала превращаться в кого-то вроде бабушки. У меня создалось впечатление, что ей доставляет удовольствие то, что она меня балует всяким разным. Вот, недавно она потащила меня с собой в Харродс. Не то, чтобы я была недовольна, но такая привязанность к знакомой всего лишь пол-года девице казалась мне странной. Может у нее проклюнулся не растраченный материнский инстинкт? Или, правильнее назвать его инстинкт «бабули»? В общем, все ясно, что ничего не ясно. — А что вы читаете? — проглотив очередной кусок мяса, подхожу к ней и рассматриваю бумаги. — Кое-какие заметки о крестражах. Нашла в семейной библиотеке. Возможно, наша проблема с крестражами решится раньше, чем мы думали, — говорит она, продолжая рассматривать пожелтевшие листы пергамента, а я отрываю очередной кусок от окорока. — Ммм. Наставница, а что если я дыхну на крестраж огнем? — спросила ее, прожевав кусок. — Я думала об этом, — поправив очки, сказала она, не отрываясь от бумаг, — наверняка можно будет сказать, лишь попробовав, но я не хочу терять единственный крестраж, что у нас с тобой есть. Возможно, мы сможем его использовать, когда будем добывать остальные. Все же, было бы неплохо заполучить их все перед тем, как решить проблему Томаса, — пояснила она свою точку зрения, а я, начав грызть кость, закивала, признавая доводы Кассиопеи логичными. Увы, но мы до сих пор не смогли достать ни одного крестража и это стало нашей основной задачей на ближайшее время. — А может быть вломиться в Гринготс? — предлагаю скорее от балды, нежели всерьез, вот только Кассиопея, почему-то, оборачивается в мою сторону, подчеркнуто медленно снимает с себя очки, прикусывает правую дужку губами и задумчиво говорит. — Это интересная идея, — а я в этот момент испытываю натуральный ужас и чувствую, как мясо застряло не в том горле. — Кха-кха-кха! — кашляю и обзываю саму себя идиоткой. Она же Блэк! С нее станется вломиться к гоблинам! — Куро! — прозиносит наставница и я чувствую, как спазм в горле прошел, а Кассиопея смотрит на меня с ироничной ухмылочкой, поигрывая своей волшебной палочкой.— Так тебе и надо, обжорка, — с чувством глубочайшего удовлетворения сказала она и, не обращая на мое возмущение, вздохнула, — впрочем, я не шутила. В крайнем случае, нам действительно придется вломиться в Гринготс. Ох, как же мне не хочеться этого делать, — пробурчала Кассиопея, помассировав себе шею. — А Дамблдор не может нам помочь? — отдышавшись и успокоившись, спрашиваю Кассипею, поигрывая с бедренной костью того, что всего пару минут назад было окороком. — Нет, здесь он бессилен. Увы, но власть и влияние Альбуса частенько переоценивают, — печально вздохнула наставница, — ладно. Пойду спать. И ты не задерживайся, — сказав это, наставница потянулась и грациозно (как она умудряется?) покинула свое рабочее место, а я… подбросив в руках косточку, пошла в сторону холодильника. Что там Кассиопея говорила о пуддинге?

***

      Несмотря на турнир, занятия в Хогвартсе шли своим чередом. Макгонагал задавала бесконечные эссе, Флитвик развлекал малышню чарами, Спраут заботливо объясняла им же, чем опасна мандрагора, а Снейп… вел себя как Снейп, то есть безостановочно тиранил гриффиндорцев и наиболее тупых пуффендуйцев. Впрочем, воронам тоже, пускай и не так часто, но доставалось, а вот змеям… змей никто не трогал. Публично. А вот у себя, в уютных глубоких подземельях, все было с точностью, до наоборот.       Северус Снейп хорошо помнил свои школьные годы. Слизерин всегда выделялся закрытостью и при нем она только усилилась… впрочем, это могло быть связано еще и с теми художествами, что устроил в свое время Темный Лорд, который… был недоволен. ОЧЕНЬ… недоволен!       С чего он так решил? Все из-за мордредовой метки. Жжение, боль, постоянный дискомфорт… хозяин явно был не в духе. Впрочем, в кои-то веки он был согласен с Темным Лордом. У самого Снейпа было просто преотвратнейшее настроение и, как обычно, оно было связано Дамблдором и его дурными делишками. Нет, с одной стороны, Снейп видел, что в кои-то веке у старика есть план и, возможно, в этот раз даже никто не умрет.       Но вот с другой стороны появление целых двух неучтенных факторов несколько выбивало из колеи. Кассиопея Блэк и Маргарет Фьюри. Человек, вступивший на путь бессмертия и разумный дракон. Обе могущественные, сильные и крайне своевольные женщины. И если мисс Блэк была умудренной годами женщиной, правда, с характерной для всех Блэков придурью, то вот мисс Фьюри была молодым наивным созданием, способной по незнанию разрушить целую страну. Северус, во всяком случае, считал именно так. — Эй, Снейп?! Есть разговор! — неожиданно, в кабинет Снейпа вошел Аластор Грюм. Вернее, Барти Крауч-младший, в образе Аластора Грюма. Странное дело, но после снятия метки он стал на порядок более вменяемым субъектом и у Кассиопеи получилось достучаться до него. Правда, Снейп не мог понять, как она это сделала, но факт оставался фактом: теперь он стал двойным агентом. — Чего тебе? — не очень учтиво спросил Снейп. — В это воскресенье я должен быть у Темного Лорда. Что с тем зельем? — без прелюдий поинтересовался Барти, а Снейп заскрежетал зубами. Чтобы не терять нового агента, Дамблдор, вместе с мисс Блэк разработал зелье-заменитель, с помощью которого можно было бы нанести магическую татуировку, которая ничем бы не отличалась от Метки, за исключением одного: она не давала контроля над Барти. Ну, а еще оно было недолговечным. После нанесения рисунка, он держался день-два, после чего нужно было делать его снова. Так что Снейпу добавилось немного работенки. — Завтра оно будет готово, так что не беспокойся, — буркнул Снейп. В обычной ситуации смердящая тьмой татуировка не смогла бы обмануть Волдеморта. Но сейчас, в состоянии гомункула, он был не более чем крикливым младенцем, с относительно стабильной психикой и кучкой повязанных с ним душою слуг. — Я и не беспокоюсь, — лже-аластор даже сейчас не выходил из своей роли. Нервный ветеран-параноик, с постоянно вертящимся туд-сюда глазом и скверными манерами. Воистину, в Барти Крауче-младшем пропадал великий актер. Не удивительно, что ему удалось обдурить Темного Лорда, — скажи мне другое. Ты уверен, что нас не спишут, когда все закончится? — впервые, за прошедший месяц, Крауч задал вопрос, который его беспокоил с самого начала. Сам Снейп тоже порой испытывал сомнения в «силах света», но он, в отличии от Барти, обладал солидным компроматом что на Альбуса, что на кучу других «коллег». Так что за себя он не боялся. — Я ни в чем не уверен. Единственно, что я знаю наверняка, это то, что Темный Лорд — первостепенная проблема, которую мы можем наконец-то решить, — сказал Снейп, на что Барти кивнул. — Я тоже так думаю. Теперь, во всяком случае. И надеюсь, что в воскресенье все закончится, — сказав это, хромая на одну ногу, он покинул кабинет Снейпа. Почему он был так откровенен с Краучем? Просто он понимал, что тому некуда деваться. Пойти к Темному Лорду? В первые дни тот может и «простил» бы Барти, но теперь было уже поздно что-то исправлять. К тому же, даже если бы Барти не был убит, то старый план был бы скомпрометирован и Темному Лорду пришлось бы придумать новый. А еще избавление от метки что-то поменяло в нем самом. И поменяло к лучшему. Во всяком случае, так говорил Дамблдор. — Северус? Ты не занят? — неожиданно, в кабинет вошел директор Хогвартса. «Легок на помине» — подумал Снейп. — Вообще-то у меня скоро урок, — буркнул он, давая понять, что не желает долгого разговора. — Тогда я быстро, — кивнул он и, достав из отворота мантии пергамент, протянул его Снейпу, — меня интересует это зелье. Его можно приготовить? — спросил он, а Снейп, куда более заинтересованно, взял пергамент и вчитался в рецепт написанный на вульгарной латыни. В целом, он не видел здесь ничего такого сложного, если бы не одно но: зелье на половину состояло из запретных ингредиентов. — Если достанете все, что здесь написано, то не вижу никаких проблем. Хотя… не думаю, что вы хотели бы угодить в Азкабан, — выдал он с ощутимым сарказмом, на что Дамблдор лишь улыбнулся. — Спасибо за заботу, Северус. Азкабан действительно не то место, где бы я хотел провести оставшиеся годы моей жизни, — сказал он и, взяв обратно пергамент, не говоря более ничего, удалился. Сам же Снейп, еще раз припомнив список, усмехнулся. — Седина в бороду, бес в ребро, — выдал он в никуда и встал со своего места. Ему предстоял сдвоенный урок с Гриффиндорцами и у Северуса Снейпа не было времени анализировать очередное чудачество своего шефа.       Тем более, что ему нужно было готовиться к предстоящим выходным, которые сулили ему, Северусу Снейпу, декану Слизерина и мастеру зельеварения либо смерть, либо избавление.