Пьяная ночь, которая изменила всё

      Эрен сидел на кровати, не в силах пошевелиться. Сердце колотилось где-то в горле, а в голове эхом отдавались слова капитана: «В субботу вечером. Моя комната. Придешь». Что это значило? Наказание? Продолжение? Или просто насмешка?       Мысли путались. Эрен провел ладонью по лицу, чувствуя, как горит кожа. Нужно было вставать, приводить себя в порядок, спускаться в столовую. Но тело будто налилось свинцом.       — Черт... — прошептал он, опуская ноги с кровати.       И в этот момент дверь снова открылась.       Эрен дернулся так, будто его ударило током. На пороге стоял Леви. Тот самый Леви, который всего минуту назад ушел, оставив после себя ледяной приказ и гору вопросов. Но сейчас в руках у капитана было... ведро. С водой. И тряпка.       — Капитан? — голос Эрена сорвался на писк.       — Молчи, — Леви прошел в комнату, поставил ведро на пол и окинул помещение критическим взглядом. — Это не казарма, а свинарник. Как ты здесь вообще живешь?       Эрен открыл рот, но не нашел слов. Он смотрел, как самый сильный человек человечества, капитан Разведкорпуса, легендарный Леви, закатывает рукава рубашки и опускается на колени. На колени! В его комнате!       — Капитан, что вы делаете? — Эрен вскочил, забыв о своем плачевном состоянии. — Я сам уберу!       — Сядь, — приказал Леви, даже не взглянув на него. Он окунул тряпку в воду и начал методично, с какой-то пугающей тщательностью протирать пол у порога. — Ты никуда не пойдешь.       — Но...       — Я сказал, сядь.       Эрен плюхнулся обратно на кровать, чувствуя себя полным идиотом. Он сидел, как нашкодивший щенок, и наблюдал за тем, как капитан Леви собственноручно наводит порядок в его комнате. Это было настолько сюрреалистично, что Эрен на мгновение решил, что все еще спит. Или сошел с ума.       Леви двигался бесшумно и эффективно. Тряпка в его руках скользила по полу, собирая пыль и грязь. Он протирал каждый угол, каждый плинтус с таким сосредоточенным выражением лица, будто планировал военную операцию.       — Вещи разбросаны, — констатировал Леви, поднимая с пола рубашку Эрена. Он брезгливо, двумя пальцами, осмотрел ее и аккуратно сложил. — Белье отдельно, носки отдельно. Элементарные правила гигиены. Тебя в кадетском корпусе этому не учили?       — Учили, но...       — Но ты забивал, — закончил за него Леви. Он прошел к небольшому столу, где валялись огрызки, какие-то бумаги и пустая кружка. — Это что?       — Кружка, — глупо ответил Эрен.       — Я вижу, что кружка. Почему она не вымыта? — Леви поднес кружку к свету, скривился, словно увидел там нечто ужасное, и направился к выходу. — Жди здесь.       Он вышел, оставив Эрена в полном недоумении. Через минуту вернулся уже с чистой кружкой в руке и продолжил уборку.       Эрен сидел, боясь дышать. Он наблюдал, как капитан протирает пыль с подоконника, как поправляет стопку книг на столе, как собирает мусор в аккуратный пакет. Это было невероятно. Завораживающе. И до ужаса странно.       — Капитан, — решился наконец Эрен. — Вы не должны это делать. Это моя комната. Это я должен убираться.       Леви замер на секунду, выжимая тряпку над ведром. Затем медленно повернул голову и посмотрел на парня. Взгляд его серых глаз был... странным. Не ледяным, как обычно, а скорее усталым.       — Я вчера вломился в твою комнату, Йегер, — сказал он тихо. — Напился, как последняя сволочь, и устроил тут бардак. И не только тут.       Он многозначительно посмотрел на кровать.       Эрен густо покраснел, уставившись в пол. Воспоминания прошлой ночи накрыли новой волной стыда и какого-то странного, тянущего тепла внизу живота.       — Поэтому я приведу это место в порядок, — закончил Леви и снова принялся за уборку. — Это не обсуждается.       Он вымыл пол, протер все поверхности, сложил вещи Эрена в шкаф (идеально ровными стопками, с чем парень сам никогда не заморачивался) и даже заправил кровать, ловким движением натянув одеяло так, что ни одной складочки не осталось.       Эрен сидел на стуле, куда его бесцеремонно переселили, и чувствовал себя лишним в собственной комнате.       — Пыль под кроватью была толщиной в палец, — заметил Леви, заканчивая с полом. — Если я еще раз увижу такое безобразие, лично заставлю мыть плац зубной щеткой. Понял?       — Да, капитан, — послушно кивнул Эрен.       Леви выпрямился, окинул комнату удовлетворенным взглядом. Теперь она сияла чистотой, как операционная. Он вытер руки о тряпку, бросил ее в ведро и поднял ведро с пола.       — Капитан, — снова позвал Эрен, когда Леви уже направился к двери. — Спасибо.       Леви остановился. Не оборачиваясь, произнес:       — В субботу не забудь. В восемь. И прими душ перед тем, как придешь. От тебя разит перегаром. И не только.       Он вышел, оставив дверь приоткрытой.       Эрен сидел в идеально чистой комнате, смотрел на безупречно заправленную кровать и пытался осмыслить произошедшее. Капитан Леви, человек, которого боялись даже высшие чины, только что собственноручно вымыл его пол. В качестве извинения.       Или нет? Может, это был какой-то изощренный способ унижения? Но тогда почему он говорил так тихо? Почему смотрел не своим обычным ледяным, а почти человеческим взглядом?       И самое главное — что значит этот душ перед субботой? Намёк? Приказ? Или...       Эрен зарылся лицом в ладони. До субботы оставалось пять дней. Пять дней ада в ожидании. Пять дней, чтобы сойти с ума от неизвестности.       Он поднял голову и посмотрел на часы. До завтрака оставалось пять минут. Нужно было идти. Нужно было делать вид, что ничего не случилось. Нужно было смотреть в глаза капитану за общим столом.       Эрен глубоко вздохнул, поднялся и вышел из комнаты. Коридор был пуст. Где-то вдалеке слышались голоса солдат. Обычное утро. Обычный день. Но для Эрена Йегера этот день стал первым днем новой, странной и пугающей жизни, в которой его капитан мыл полы, а по субботам звал к себе в гости с намёком на душ.       Он спускался в столовую и чувствовал, как сердце колотится все быстрее с каждым шагом. Что его ждет за этим столом? Холодный взгляд? Или тот самый странный, почти человеческий, который он увидел сегодня утром?       Эрен толкнул дверь столовой и вошел.