Подземелья и драконы

      Бет бежала так быстро, насколько позволяла юбка по голень и снежные сугробы, глубину которых не всегда было возможно предугадать. Теплый воздух в замке окутал её, как только она оказалась внутри, ворох снега в сапогах тотчас растаял и пропитал носки.       Пока Бет бежала по лестницам, после нее оставались следы, а обувь хлюпала от излишней воды, но она этого не замечала. Дыхание сбилось, стоило бы остановиться и отдышаться, но нет — времени оставалось совсем не много. Слишком долго она ждала того незнакомца из магазина «Бруд и Пек», ещё дольше протекал её рассказ.       — …в общем, вот такая история. Оборотное зелье нужно всего на один вечер, вы поможете? — она вымаливала хотя бы одну волосинку у того прекрасного незнакомца.       Он задумчиво нахмурился, приложив палец к подбородку, оглянул жителей деревни, словно они могли подсказать ему решение, а после его брови вновь сдвинулись к переносице. Бет подумала, что могла бы стоять и стоять перед ним вечность, рассматривая точеные скулы, как под линейку, аккуратную линию бледно-розовых губ, которые молодой человек поджимал, раздумывая над её словами, но больше всего ей хотелось запустить пальцы в его пшенично-золотистые волосы и взъерошить их, освободив от наседающего снега. Длиной они были по плечи и восхитительно огибали его лицо, дополняя и без того ангельскую внешность, но Бет была уверена, что и с заколотыми волосами ему очень пошло бы.       — Наверное, он очень хороший друг, раз вы так старательно подошли к вопросу подарка, правда Оборотное зелье — довольно необычный выбор…       — Он слеп.       Незнакомец кивнул — она уже говорила об этом.       — Так вы поможете? — с мольбой в голосе вновь попросила Бет. Губы мужчины изогнулись в снисходительной улыбке. Он пригладил волосы, лишив их снежинок, и, точно у него не было возможности отказаться, вздохнул.       — Как я могу отказать в помощи в Рождество? — его смех пронзил каждую клеточку тела, пустив вибрацию, а его слова… Бет в неверии распахнула глаза и губы. Почему она вообще сомневалась в ответе? Конечно, такой мужчина не мог произнести обратное.       — Мерлин! Правда? Боже! Это невероятно! Спасибо огромное! — она со свойственным ей нахальством схватила его ладонь в перчатке и затрясла её, точно хотела вырвать из плечевого сустава всю руку, а после, получив желаемое, ещё долго оборачивалась и махала на прощание.       Всё же это был лучший мужчина, которого она когда-либо встречала.       Замок опустел, но всё ещё оставался шумным. Привидения оживились, насколько это было возможно в их случае, и теперь носились по Хогвартсу: кто готовился к праздничному вечеру, а кто ругался.       — Триста лет! Триста лет я посвятила тебе! А ты не способен даже солгать во благо нашего брака. Хочешь идти к этим грязным крысам, ну и катись!       — Летиция, ну, пожалуйста, прошу, давай не будем ругаться!       Призрачная дама подобрала подол пышного платья и скрылась за углом. Другое привидение, по всей видимости, её муж, последовал за ней, продолжив умолять ту остановиться и поговорить. Такую картину в школе Бет заставала не в первый раз, но она всё ещё не могла привыкнуть к тому, что замок жил своей жизнью даже без студентов.       Небольшая семейная сцена позволила ей ненадолго остановиться и передохнуть. Бок нещадно кололо от долгого бега, а кожа вместо того, чтобы отогреться, покрылась потом и похолодела ещё больше, чем на улице.       — Мисс, вы обронили пергамент.       Свёрток с отрезанной прядью в нём лежал под картинной рамой. На мгновение Бет накрыл ужас: столько было преодолено, а её поспешность могла всё разрушить. Она подобрала пергамент и крепко сжала в руке — теперь точно не отпустит, пока не доберётся до Гаррета.       — Спасибо огромное! Что бы я делала… — она подняла голову и в удивлении вскинула брови. — Мерлин! Да я же вас знаю. Вы Болдуин Пятый Иерусалимский! Мне сестра о вас рассказывала, правда, она больше говорила о вашем дяде…       Мальчик с картины с интересом рассматривал студентку, не каждый день его узнавали, в конце концов, чем больше времени проходило с его смерти, тем меньше люди интересовались историей, а его правление было не самым выдающимся, чтобы о нём говорили.       — Мне так жаль, вы были так молоды…       — Молчать! А ну молчать! Его величество не нуждается в чьём-либо сочувствии! — гаркнула горгулья с другого конца коридора. Она захлопала крыльями и вытянула голову в попытке хоть на сантиметр сдвинуть постамент, на котором восседала.       — Всё хорошо, Лоренс, — Болдуин говорил тихо, но жёстко, отчего агрессивно настроенная горгулья тотчас замолкла.       Бет изумлённо выдохнула, для мальчика девяти лет его величество создавало впечатление умного и зрелого правителя. Ей действительно было жаль, что он так скоропостижно скончался.       Часы в Главном холле напугали громким «бум… бум… бум…». И Бет стремительно развернулась, чтобы посмотреть на время.       — Уже десять! Чтоб тебя нарглы! Простите, пожалуйста, ваше величество! Мне надо бежать! С Рождеством вас! — она махнула рукой на прощанье и сорвалась с места.       «Надо отдать волосы Гаррету, надо отдать волосы Гаррету!» — вторила она себе под нос. — «Надеюсь, у ребят получилось забрать Анну. А Оминис и Себастьян…»       — Да чтоб тебя! Я совсем о них забыла! — прорычала Бет и ускорила бег.       Она не знала, что в этот самый момент Имельда делает работу бросившего их Леандера, а тот пытается не дать Себастьяну покинуть замок.

***

      — Твоё зелье.       Гаррет протянул Бет коробку с двенадцатью склянками, в каждой из них плескалась жижа отвратительнейшего цвета. Через плотно прилегающие пробки тянулся мерзкий запах. Было жаль дарить это в качестве подарка. Можно только пособолезновать Гонту. Но Бет это мало волновало. Она как ни в чем не бывало с восторженным выражением на лице притянула зелья к лицу, и ее губы озарила самая широкая из возможных улыбок.       — Я тебя очень люблю, Гаррет! — она была маленького роста, но это не помешало ей крепко сжать Уизли в объятиях. Оставив на его щеке быстрый поцелуй, больше похожий на воздушное прикосновение, Бет принялась упаковывать коробку в оберточную бумагу. Рождество всё-таки. О судьбах Оминиса и Себастьяна она больше не переживала — Леандер предупредил зачарованным письмом, которое едва не проткнуло ей глаз, что слизеринцы на нем, поэтому дело осталось за малым, а именно за подготовкой места для празднования.       Кабинет, который они выбрали в качестве игры, раньше использовался для уроков по ЗОТИ, но он был мал, возможно из-за этого его забросили. От слоёв пыли они с Гарретом избавились, соединили несколько парт в одну большую и пододвинули стулья, наколдовали несколько волшебных шаров, излучающих теплый свет, а самый крупный оставили висеть над столом.       Данкан пришёл спустя пятнадцать минут, в руках — та самая коробка с игрой и несколько исчерченных в линейку пергаментов, похожих на те, что лежали внутри. Он не торопился рассказывать о своих мучениях с правилами, но дал понять, что разобрался с игрой. Чтобы и он не сидел без дела, Бет отправила его трансфигурировать из клочков бумаги, разбросанных по полу, рождественские украшения.       Все должно быть идеально. Вот только кроме них троих никто не появился.       Стрелки на карманных часах Гаррета показали десять сорок пять, и Бет вновь начала переживать. Не щадя рукава свитера, она сминала их, теребила, заворачивала спиралью. Гаррет это заметил и попытался разрядить обстановку шуткой, но в ответ получил натянутую улыбку.       — Слизеринцы никогда не могут обойтись без неприятностей, — сказал Данкан с долей неприязни. Подобрав стопку старых пергаментов в углу, он поднял в воздух облако копившейся годами пыли и громко чихнул, ударившись спиной о стену. Полка над ним содрогнулась, и заржавевший подсвечник покачнулся и полетел вниз — прямо в сантиметре от его макушки.       — Проклятье! Как так-то?       — Хобхаус, ходят легенды, что дух Салазара Слизерина бродит по замку и наказывает всех, кто оскорбляет студентов его факультета, — подшутил над ним Гаррет, насмешливо ухмыльнувшись.       — Это неправда! Если это было бы так, от Гриффиндора остались бы только львиные косточки, — Данкан почесал затылок, он не был уверен в своих словах, но не мог позволить себя напугать.       — Так нас тоже защищает дух Годрика Гри…       Дверь резко отворилась, едва не сорвавшись с петель, и Гаррет с трудом успел отпрыгнуть, чтобы не получить по лицу. Данкан взорвался хохотом, когда обнаружил, что на пороге стояла Имельда, которая, сама того не понимая, разрушила всю браваду о «гриффиндорской защите».       — Имельда! — воскликнула Бет, подпрыгнув. — Вам удалось? Никто вас не поймал? Вы нормально долетели? А где?..       — Что б тебя, гриндилоу. Ноубл, замолчи хоть на мгновение! — Имельда схватила Элизабет и приложила к её рту руку, иначе не заткнёшь энергичную пуффендуйку с глазами как у нюхлера, увидевшего золото. — А теперь послушай сюда… — прошептала она, склонившись ближе к её лицу. — Как ты вообще можешь спрашивать, получилось ли у нас? Конечно, да!       По руке прошла вибрация от радостного взвизга, отчего Натсай и Поппи, показавшиеся в дверном проёме, засмеялись.       — Где она? Где она?       — Не меня ищешь? — Анна выглянула из-за девичьих плеч, немного уставшая на вид, но не менее счастливая, чем остальные. Она запуталась в своих ногах, когда двинулась в кабинет, и оказалась в руках Бет. Та держала её аккуратно, точно хрусталь, который мог разбиться на осколки в любой момент.       — Я так тебе рада. Как ты себя чувствуешь?       — Отлично. Лучше не бывало. — Анна не хотела позволять другим жалеть её или давать слабину. На нетвёрдых ногах она направилась к ближайшему стулу. — Давайте сегодня забудем о плохом, хорошо?       Все согласно кивнули и заняли пустующие места. Осталось дождаться главных гостей вечера, ради которых это всё затевалось.

***

      — Обязательно было надевать на меня эту тряпку?       — Я уже говорил тебе, Сэллоу, что это сюрприз.       — А почему на Оминисе нет повязки? Нет, не говори, что он и так ничего не видит. Ради справедливости мог бы у него палочку забрать, чтобы я не чувствовал себя идиотом.       — И чтобы я вас двоих слепых тащил? Прости, Гонт.       — Всё в порядке, Прюэтт, ты идёшь за руку с Себастьяном — это уже достаточное для тебя наказание.       Бет встрепенулась, услышав приближающиеся голоса. Махнув рукой, остальные принялись занимать свои позиции: Гаррет отвёл Анну за дверь на безопасное расстояние, чтобы та её не ушибла; Имельда, Поппи, Натсай и Бет встали у прохода, дабы не дать ребятам пробраться в кабинет раньше положенного, а Данкан… Данкан предпочёл забиться в угол.       — О, Салазар, наконец-то! — Себастьян часто заморгал, когда свет ударил ему в глаза. — Этот идиот напялил на меня эту чёртову повязку. Вы представляете, каково это идти и нихрена не видеть!       — И правда, как ты вынес эти десять минут в темноте? — саркастично ответил Оминис. Кабинет заполнили смешки. — Я что, только что слышал Хобхауса?       Данкан в тотчас замолк и вжался в стену.       — Да, Данкан тоже тут, и он мне очень помог, поэтому не будь букой, у меня для вас подарки.       Себастьян хотел было двинуться внутрь, но Рейес перегородила ему дорогу, выставив ладонь. «Не-а», — произнесла она одними губами.       — Они нас не пускают внутрь, Оминис! Что вы задумали? — возмутился тот.       — Это сюрприз!       — Мне не нравятся сюр… — Бет пихнула ему в руки зелья, — …призы, — удивлённо закончил Оминис. Он пощупал коробку, слегка встряхнул, из-за чего Гаррет испуганно вскрикнул, а после под всеобщий восторженный взгляд открыл. — Это склянки? С зельями? — недоверчиво произнёс он.       — Ага. Не просто зелья. Выпей одно, и ты всё поймёшь.       — Я, может быть, и слепой, но не настолько дов…       — Да Салазар тебя задери, хватит строить из себя неженку, Гонт, и выпей уже! — Имельда резкими движениями откупорила одну склянку и приставила к его лицу. Оминис скривился, учуяв отвратительный запах, и отпихнул её руку. — Так, если ты добровольно не выпьешь, мне будет плевать, что ты наследник Слизерина, я в тебя сама запихну эту дрянь! Мы не просто так всё это устроили, чтобы ты морщился тут, как девка, впервые увидавшая ч…       — Стой-стой-стой, Имельда. Остановись. Мы поняли, — Бет отняла у неё склянку под низкий смех Себастьяна. — И даже если и так, то Оминис всё равно не смог бы увидеть ч…       — О-о-о, к чёрту вас, давайте своё зелье, хуже, чем этот разговор, всё равно не будет, — в три глотка Оминис осушил содержимое. Склянка рухнула наземь, разбившись на мелкие кусочки, но никто кроме Себастьяна не отпрянул. Леандер схватил Гонта под мышку, удерживая от падения, а остальные молча наблюдали, только Анна могла лицезреть происходящее сквозь щель между дверью и стеной.       Кожа Оминиса забурлила, подобно вареву в котле, ладони на пару сантиметров увеличились в размерах, ушла аристократичная худоба его пальцев, и чем дольше времени проходило, тем больше он становился не похожим на себя.       — Ой, забыла… — Бет махнула палочкой, и одежда Оминиса стала на размер больше.       — Это ещё за… А-а-а, — Имельда одобрительно покачала головой — плечи Гонта слегка расширились.       Когда обращение было завершено, перед ними стоял уже не Оминис, а тот самый мужчина, чьё внимание привлек Бет в Хогсмиде. При виде его лица она тут же почувствовала, как к щекам прилила кровь, даже если это был не он, всё равно было трудно удержать восторг. Натсай незаметно щёлкнула её по щеке, приведя в чувства. Стоило бы действительно держать себя под контролем, но это было невозможно, рука так и потянулась к прекрасным пшеничным волосам и с наслаждение взъерошила их.       Это действие было встречено изумлённым взглядом серых глаз.       — Бет? — низкий тембр, мягкий, тягучий, как патока, и блаженная улыбка растянула губы. — Мерлин, Бет. Ты вернула мне зрение?       Нет. Это всё ещё был Оминис.       Она спрятала руку за спину, теперь покраснев больше от неловкости, а не от смущения.       — Я… нет… я просто…       Имельда хлопнула себя по лбу.       — Свитинг, прошу, я не выдержу ещё одного грамма идиотизма в этой компании.       Поппи засмеялась, понимая её чувства.       — Оминис, это оборотное зелье. Бет придумала эту идею, чтобы ты мог провести с нами Рождество, — объяснила она. Оминис перевел на неё взгляд, откровенно изучая, как свет играет на её лице, отражаясь в карих глазах, как каждая веснушка отличалась от другой, и какой на самом деле тёплой внешне была Поппи, так же, как и внутренне. Он улыбнулся ей в ответ, приподняв уголки губ и прищурив глаза. То же самое проделал и с Натсай, имитируя её заинтересованность, и с Имельдой, довольствующейся происходящим. Оминис никогда не взаимодействовал так с людьми, видел их пару раз, когда они с Себастьяном пытались научиться легилименции, в чём они не очень преуспели, но, чтобы общаться с ними, используя мимику, язык тела — для него это было ново и волнительно.       — Как ты? — тихо спросила Бет. Она очень переживала, не знала, каково это, когда слепые впервые видят мир.       — Бет, спасибо, ты не представляешь, как много это для меня значит, — наконец, Оминис посмотрел и на неё. Он долго вглядывался в её зелёные глаза, в которых царил сплошной хаос из эмоций, и на подрагивающие губы — кажется, она успела их все искусать за то короткое время, что он привыкал к свету. — Ты красивая, ты знала об этом? По крайней мере, я так думаю, — он обернулся к Себастьяну, ища поддержки.       — Да, она красивая. Я же тебе говорил: красивые люди — это те, на которых тебе приятно смотреть. Будь уверен, на Бет очень даже приятно смотреть.       — Господи, Себастьян! — воскликнула Бет, прикрыв лицо ладонями. — И Оминис, не говори мне таких вещей, пока ты в этом теле!       — А что не так с этим телом? Откуда оно?       — Глупые вы глизни! Мне ещё долго тут стоять? — к облегчению Бет, Анна прервала наступающий неловкий разговор и пробралась сквозь толпу, которая облепила слизеринцев. В тот миг, когда она оказалась перед ребятам, Себастьян будто потерял возможность говорить. Он усердно протирал глаза, пытаясь отвести наваждение.       — Анна? — в унисон воскликнули Оминис и Себастьян.       — Бет, если ты успела в меня что-то залить, то я тебе этого не прощу.       — Ты, братец, как был идиотом, так и остался. Это я, иди сюда, обниму, — Анна прижалась к его груди, а он осторожно обхватил её руками, страшась причинить боль.       — А мне можно объятий?       О Гонте ходила сотня слухов, и девяносто девять из них только плохое. Даже среди находившихся в этой комнате людей были те, кто страдал от предрассудков к его семье, однако этот момент — момент, когда Оминис показал не своё лицо, а свою душу, искренность, которая пряталась за его знаменитой фамилией, дали понять, что он всё же, как и говорила Бет, «сладкая булочка». И это было одной из тех вещей, которые она хотела исправить в этот вечер.

***

      — Правила очень просты. Есть расы, есть классы, есть сюжет. Ваша задача — это просто быть тем, кем вы хотите быть! — объявил Данкан, разложив перед каждым лист бумаги. — Список с расами, классами и описанием каждого вы можете посмотреть на другой стороне. Придумайте своим персонажам имя, характер, историю их жизни, и да начнём игру!       Ребята долго обсуждали, кем они хотели быть. Сама идея перевоплотиться в абсолютно другого человека, и не только человека, поразила их всех, заинтересовала и заставила окунуться в игру. Около часа они потратили только на споры.       — Я, пожалуй, буду эльфом и паладином, буду защищать свою клятву, — Оминис положил перед собой готовую анкету персонажа.       — Эльф? Очень тебе подходит, — согласился с ним Себастьян. — Я тифлинг и воин, всем снесу бошки!       — А я решил быть бардом, — Леандер пожал плечами. — А что? Музыку все любят.       — Полуэльф, плут, дорогуши, я самый настоящий плут!       — Серьёзно, Уизли? Гриффиндор и плутовство, Салазар упаси такую комбинацию, — Имельда закатила глаза, она ещё не решила, кем собирается быть, всё выбирала между драконорождённым и дроу. Только Натсай из присутствующих девушек быстро приняла решение остановиться на дварфе-воине.       В конце концов, когда все роли были разыграны, а подготовленная заранее Данканом карта предстала перед ними в виде иллюзорной модели, над которой он страдал часами, все были готовы к игре. Правила были и просты, и сложны, но чем больше они вникали в игру, тем интереснее и понятнее становилось. А сюжет Хобхаус подобрал действительно интересный: средние века, дамы в беде, злой бог, который поработил мир, и только им восьмерым возможно было всех спасти.       — Я краду этот меч!       — Гонт, ты паладин…       — Хобхаус, не болтай!       — Ладно, кидай двадцатигранник на скрытность.       — Единица! Критический провал. Ты сделал шаг и зацепился за свою мантию, ударился головой о рядом стоящий стол, потерял сознание и уронил книжную полку. Тебя заметили и утащили в тюрьму, — комната наполнилась смехом. Данкан был мастером игры, но старательно отрывался на Оминисе во время его неудач.       — Я играю на лютне и очаровываю всех, кто забрал Омини… Точнее, как тебя там звать.       — Таурэтари.       — …я очаровываю всех, кто забрал Таурэтари.       — Кидай на… исполнение, Прюэтт.       — Три?..       — Тебя тоже забирают в тюрьму за отвратительную игру.       — Мы сейчас вас спасём!       Персонажи Себастьяна и Гаррета вошли в дверь под мостовой, Анна пошла следом, оставив снаружи скучающих Имельду и Поппи. В это время Натсай и Бет пытались вскарабкаться по стене к окну и обойти всю стражу, но Бет провалила испытание на ловкость и шлёпнулась на землю, благо, Натсай удалось преодолеть это препятствие.       — Знаете, госпожа… — Имельда заглянула в лист Поппи, — …Клиаруотер. Сегодня чудесная погода, не находите?       — Да, определённо мистер… У твоего персонажа нет фамилии?       — Зовите меня просто Морнэмир.       — Сегодня и правда прекрасная погода, Морнэмир.       — Как и вы, госпожа Клиаруотер… — сбоку раздался раздосадованный крик Бет, ей, как и Оминису, выпала единица, и она сломала себе ногу при падении. — …может быть, я сопровожу вас в ближайшую таверну, и мы смогли бы испробовать местный эль?       — Это было бы прекрасно, Морнэмир.       Раздался взрыв, и раненого персонажа Бет окружили стражники.       — Бет, то есть, как там тебя, ай, не важно! Беги! Они тебя сейчас поймают. Кидай кубик скорее!       — Не могу! У меня сломана нога!       — Анна, ты жрец, вылечи её! Гаррет, играй на лютне! Живо!       — Я плут!       — Тогда не знаю! Плутани что-нибудь.       Имельда вновь закатила глаза. Ребята вжились в свои роли, совершенно позабыв о реальности, правда, с именами всё было плохо. Взглянув на карту, она обнаружила, что персонаж Оминиса кромсал всех и всё, пытаясь выбраться из заточения, Себастьян бежал следом, раскидывая бедных человечков в стороны, Натсай вместе с Гарретом подбирала с трупов наживу, а Леандер, как настоящий дух команды, стоял посреди всего этого побоища и исполнял на лютне весёлую мелодию, словно они не герои, которые должны спасти мир, а пираты на корабле.       — Знаете, госпожа Клиаруотер, я знаю прекрасную таверну в местной деревушке Хогсмид, называется «Три метлы», как насчёт отправиться туда в ближайшие выходные?       — Ох, Рейес… — Поппи издала смешок. — Что же с тобой делать? Ладно, убедила. В эти выходные в Трёх мётлах, только оставь метлу в замке, я научу тебя летать на гиппогрифе.