Redemption's Price / Цена искупления

Заброшенный дом семьи Айеро на окраине Саммита стоял как призрак прошлого. Осыпавшаяся штукатурка, заколоченные окна, буйство сорняков на некогда аккуратном газоне. Фрэнк стоял у калитки, курил вторую подряд сигарету, чувствуя мокрый холод осенней земли сквозь подошвы ботинок. В кармане джинсов жгло скомканное изображение летучей мыши. "По воле Божьей..." – прошипел он, глядя на темные окна. Чья воля привела его сюда? И зачем? Скрип тормозов, резкий, неожиданный. Фрэнк резко обернулся. У тротуара притормозила потрепанная «Хонда» – машина Майки. Дверь открылась, и он вышел, не в худи, а в старой, выцветшей куртке Misfits. В руках – небольшая картонная коробка. Он захлопнул дверцу, не спеша подошел, остановившись на почтительном расстоянии. "Дом-то... дерьмово выглядит," – бросил Майки, кивнув на здание. Голос был лишен привычной иронии, почти мягкий. "Я... не хотел тебя преследовать. Просто... нашел кое-что. В гараже у мамы, разбирал хлам." Он протянул коробку. Фрэнк потушил сигарету о ржавую калитку, медленно взял коробку. Она была легкая, пыльная. Внутри, на слое пожелтевшей газеты, лежали старые кассеты с надписью "The Pencey Prep Demos", изолента в горошек, пара медиаторов... и ключ. Не амбарный, а небольшой, потертый, серебристый ключ от Yale. "Ключ от гаража," – тихо пояснил Майки, наблюдая, как Фрэнк бережно поднимает его. "От того, где вы с Джерардом... ну, знаешь. Творили свою "панк-рок революцию" и прочую хрень." Он хрипло кашлянул. "Мама хотела сменить замок, но... передумала. Сказала, вдруг пригодится." Фрэнк сжал ключ в кулаке. Холодный металл впился в ладонь. "Зачем?" – спросил он грубо, но без злости. Просто. Майки посмотрел куда-то за его спину, на темный дом. "Потому что он сидит там, в своей каменной коробке, и сгнивает заживо. Потому что ты ходишь тут, как неприкаянный призрак. Потому что этот гребаный ключ... он все еще открывает дверь." Он вздохнул, тяжело. "Я не знаю, что у вас там было, Фрэнк. Не знаю всего "п#здеца", на который ты намекал. Но я видел его сегодня утром. После... после нашего разговора в кафе." Фрэнк впился в него взглядом. "И? "Он выглядел... как после боя. Бледный. Руки тряслись. И он спросил..." Майки замялся, поправил очки. "Он спросил, правда ли, что ты... что ты ни с кем. Все эти годы." Тишина. Только ветер шелестел сухими листьями на крыльце заброшенного дома. Фрэнк молчал. Ответ был ясен без слов. Майки кивнул, как будто получил подтверждение. "Я не передал ему ничего. Ни слов, ни... знака." Его взгляд скользнул к карману Фрэнка, где лежала летучая мышь. "Но ключ... ключ твой. Гараж... он пустой. И открыт. Круглосуточно." Он отступил на шаг, готовясь уйти. "Я больше не буду звонить. Не буду лезть. Просто... если решите что-то сломать в этой своей хреновой истории.. . ломайте там. А не в моей голове." Он сделал слабую попытку улыбнуться. Он развернулся, пошел к машине. Уже открывая дверь, обернулся в последний раз. "И, Фрэнк?" Фрэнк поднял взгляд. "Сделай что-нибудь. Ради всего святого. Или сожги этот проклятый ключ. Но хватит... просто стоять в тени." Дверь хлопнула. Двигатель взревел. Машина Майки рванула с места, оставив запах бензина и тишину. Фрэнк стоял один у калитки своего мертвого дома. В одной руке – коробка с призраками юности. В другой – холодный ключ. В кармане – знак. В груди – вихрь. Он посмотрел на ключ, потом повернулся, его взгляд устремился в сторону города, туда, где возвышались шпили церкви Пресвятой Девы Марии. И куда-то дальше, в промзону, где стоял тот самый гараж.

***

Где-то в городе, в своем кабинете при церкви, Джерард вздрогнул от резкого звонка телефона. Он посмотрел на экран: "Майки". Сердце ударило нервно. Он снял трубку, не здороваясь. "Он у старого дома," – голос Майки в трубке был ровным, без эмоций, как приговор. "Я отдал ему ключ. От гаража." Пауза. "Теперь твой ход, брат. Или... так и сгнивай в рясе." Щелчок отбоя. Джерард сидел, сжимая телефон, глядя на распятие на стене. "Ключ..." – прошептал он. И вдруг встал, с такой резкостью, что стул грохнулся на пол. Он шагнул к окну, всматриваясь в ранние сумерки, туда, где знал, стоял дом Айеро. И гараж.

***

У калитки Фрэнк разжал ладонь. Ключ блеснул тускло в угасающем свете. Он взял его большим и указательным пальцем, поднес к глазам, словно разглядывая оружие. Или пропуск. Потом крепко сжал снова. Решение созрело где-то в глубине, еще не оформленное в слова, но твердое. Сумерки сгущались над Саммитом, окрашивая небо в грязно-лиловые тона. Фрэнк шагал быстрым, нервным шагом по пустынной улочке, ведущей в промзону. В кармане тяжело лежал ключ – холодный, неудобный груз. В другом – скомканная бумажка с летучей мышью, жгущая кожу. В наушнике гремел "Wind of Change" – ирония судьбы, гимн перемен, когда все застыло. Он почти не видел дороги, видя перед собой ржавые ворота гаража, темный провал двери... и призрак их юности, танцующий в пыльных лучах фонаря. Путь лежал мимо церкви Пресвятой Девы Марии. Он автоматически свернул на знакомую дорожку, срезая угол через заброшенную детскую площадку за оградой прихода. Качели, покосившиеся от времени, горка с облезлым драконом, песочница, заросшая бурьяном. Место былого смеха теперь дышало забвением. Он сел на ближайшие качели, не для ностальгии, а чтобы перевести дух. Затянулся последней сигаретой из пачки. "Гараж..." – прохрипел он, чувствуя, как ключ впивается в ладонь сквозь ткань. Звук распахнувшейся тяжелой двери церкви прокатился по тишине, громовой раскат в вечерней тиши. Фрэнк резко поднял голову. Из темного зева портала вырвалась фигура. Не священник в сутане – человек в темном свитере и джинсах, с растрепанными, как после схватки, волосами. Джерард. Он замер на пару секунд, вслепую сканируя площадку, потом взгляд нашел Фрэнка. И ринулся. Не шел – бежал. Шаги гулко били по асфальту, срываясь на гравий детской площадки. Фрэнк вскочил с качелей, сигарета выпала из пальцев. Он инстинктивно отступил на шаг, спина уперлась в холодную металлическую стойку. Сердце колотилось, как барабан на сбитом ритме. Джерард ворвался в его личное пространство, остановившись в сантиметрах. Дыша часто, прерывисто, как загнанный зверь. Глаза горели в полумраке – не святостью, а безумием, болью, невыносимой тоской. На нем не было рясы, только простой крестик на шее, блеснувший в последних лучах света. "Ключ..." – выдохнул он хрипло, взгляд прилип к кулаку Фрэнка, где угадывался контур металла. Не вопрос. Констатация. Обвинение. Фрэнк сжал кулак крепче, кости хрустнули. "Мой." Голос пробил тишину, низкий и опасный. "От моего прошлого." "Наш!" – рявкнул Джерард, голос сорвался на крик. Он взмахнул рукой, указывая куда-то в сторону промзоны. "Ты идешь туда? Сейчас? Чтобы... что? Вдохнуть пыль и вспомнить, как мы... как мы..." Он захлебнулся, не в силах выговорить слова. Глаза наполнились влагой, но слезы не потекли, застряв где-то внутри. "Чтобы закрыть дверь!" – крикнул в ответ Фрэнк, выпрямляясь во весь рост. "Чтобы наконец повернуть этот чертов ключ и запереть это дерьмо навсегда! Чтобы перестать быть тенью, которая бродит по твоему городу!" "ЗАПЕРЕТЬ?!" Джерард закачался, будто от удара. "Ты думаешь, это так работает? Ты думаешь, я запереть могу?" Он схватился за голову, пальцы впились в волосы. "Ты здесь! Ты вернулся! С этим... с этим лицом, с этими глазами... и с этой проклятой верностью, о которой мне Майки..." Он замолчал, поняв, что проговорился. Тишина повисла между ними, тяжелая, звонкая. "Что?" – тихо, ледяным лезвием, спросил Фрэнк. "Что Майки сказал?" Джерард опустил руки. "Что ты... ни с кем. Никогда. За все эти годы." Голос стал тихим, обреченным. "Потому что... никто не был мной." Он посмотрел прямо в глаза Фрэнку. "Это правда?" Фрэнк не отвечал. Он стоял, как скала. Но дрожь, мелкая, неконтролируемая, пошла по его рукам. Ответ был написан в каждом мускуле, в каждой черте его изможденного лица. Джерард издал странный звук – нечто среднее между стоном и рыданием. "Боже... Фрэнк... я..." Он шагнул вперед, сократив и без того ничтожную дистанцию. Его рука поднялась, дрожа, коснулась щеки Фрэнка. Прикосновение было шершавым, холодным, невероятно осторожным, как к раскаленному металлу. "Я не могу... я не могу это запереть..." Музыка в наушнике Фрэнка сменилась на "Still Loving You". Ирония была убийственной. Он не отдернулся. Его глаза закрылись на миг, впитывая это прикосновение, первый знак жизни за шесть лет мертвой зимы. Когда он открыл их снова, в них горело нечто нечитаемое. Джерард увидел это. Увидел отсутствие отторжения, ту самую знакомую, невыносимую терпимость к его хаосу. Это сломало последний барьер. Он не наклонился – рухнул. Его губы нашли губы Фрэнка не с нежностью, а с голодом, с отчаянием, с шестилетней тоской. Поцелуй был грубым, неистовым, соленым от слез, которые наконец прорвались. Его руки вцепились в косуху Фрэнка, притягивая его так близко, что кости трещали, как будто пытаясь влить его обратно в себя, в ту пустоту, которую он оставил. Фрэнк не сопротивлялся. Он замер на мгновение, потом его руки впились в спину Джерарда, ногтями впиваясь в ткань свитера. Ответный поцелуй был не менее яростным, полным накопленной боли, гнева, невыплаканных слез и той самой чертовой верности. Он зарылся пальцами в его волосы, дернул резко, заставив Джерарда вскрикнуть в его рот – не от боли, а от шока близости. Они сползали по стойке качелей, целуясь, кусая, задыхаясь, два призрака, вцепившиеся друг в друга посреди заброшенного прошлого. Когда они наконец разорвали контакт, чтобы глотнуть воздуха, их лбы прижались друг к другу. Дыхание свистело, тела дрожали. Джерард смотрел на Фрэнка, глаза расширенные, дикие, в них не было раскаяния священника. Была только плоть, кровь и неистребимое желание. "Не в гараж..." – прохрипел он, пальцы все еще впивались в Фрэнка. "Не туда. Пожалуйста. Пойдем... пойдем со мной." Его взгляд метнулся к темному силуэту церкви. Вызов. Кошмар. Единственное убежище. Фрэнк посмотрел на церковь. На ее готические шпили, устремленные в темнеющее небо. Каземат. Крепость. Дом его врага и... его любви. Он посмотрел на ключ, все еще сжатый в его кулаке. Металл нагрелся от его ярости. Потом посмотрел в глаза Джерарду – в эти бездны боли и желания. Он разжал кулак. Ключ упал на мокрую землю у их ног, затерявшись в тенях и прошлогодней листве. Бесшумно. Ответ. "Веди," – сказал Фрэнк, его голос был тихим и страшным в своей решимости. Он не поднял ключ. Он выбрал падение в бездну Джерарда. Джерард втянул воздух, схватил его руку – не за ладонь, а за запястье, крепко, как наручники. И потянул. Не к калитке площадки, а прямо через потемневший церковный двор, к зловеще распахнутой черной двери, в утробу того самого места, куда он сбежал от их любви. Они вошли во тьму. Дверь захлопнулась за ними с глухим, окончательным стуком.