Blue Marionette | Синяя Марионетка

---

Прошел месяц. Для Сильвера этот период стал временем тихих наблюдений. Он уже успел привыкнуть к планировке этого просторного, но какого-то чересчур холодного дома. Соник жил здесь один уже два года, съехав от Уоэлтера сразу, как только ему исполнилось восемнадцать. Но, несмотря на статус хозяина, Соник в этих стенах часто выглядел как запертый гость. Сильвер с первого дня заметил, что Соник никогда не носит открытую одежду. Даже дома, в зоне комфорта, он всегда был запечатан в лонгсливы, худи с капюшонами и штаны, скрывающие всё до самых лодыжек. Сильвер считал это частью его образа или просто личной причудой — многие звезды так защищают свое личное пространство, не желая показывать даже сантиметр «настоящего» себя. Сильверу и в голову не приходило, что дело не в стиле, а в том, что кожа Соника под этой тканью давно превратилась в полотно из синяков и шрамов, которые Уоэлтер оставлял на нем годами. Для Сильвера Соник был просто «сложным парнем с любовью к закрытым вещам». Но за этот месяц кое-что изменилось. Лед в их отношениях начал подтаивать. Сначала Соник вел себя как настоящий бунтарь. Каждую ночь он сбегал. Выпрыгивал из окна второго этажа, словно вор в собственном доме, и исчезал, не считая нужным отчитываться перед ассистентом. Сильвер не бежал за ним. Он просто ждал в гостиной, поглядывая на экран телефона. На руке Соника были те самые часы с GPS-трекером, которые Сильвер подарил ему тогда. Иногда сигнал замирал в странных местах. Пару раз Соник специально позволял себя «похитить» каким-то уличным бандам, охотившимся за легкими деньгами. Он не сопротивлялся, когда его тащили в машину — скорее, он шел туда с радостью, лишь бы сменить обстановку. А когда Сильвер находил его в каком-нибудь подвале, Соник лишь скучающе облокачивался на стену: — О, пришел. Чего так долго? Я тут уже начал составлять рейтинг самых тупых угроз этих парней. Со временем это ребячество ушло. Соник понял, что Сильвер не собирается его «пасти» или докладывать Уоэлтеру о каждом шаге. Прогресс наступил, когда Соник перестал прыгать в окна. Он начал выходить через парадную дверь, прямо мимо Сильвера. Сначала молча, с вызовом в глазах, но это уже было актом доверия. А сегодня случилось то, что Сильвер занес в свой внутренний список маленьких побед. Ночь. Соник, натянув капюшон своей черной толстовки, уже стоял у выхода. Он на мгновение замешкался, проверяя ключи, а потом, когда дверь уже открылась, впуская в холл прохладу, он замер. Не оборачиваясь, почти шепотом, он бросил через плечо: — Я пошел. Тихий щелчок замка. Сильвер проводил его взглядом и тепло улыбнулся. Эти два слова — «Я пошел» — стоили сотен интервью. Соник впервые добровольно предупредил его. Он признал, что Сильвер — не просто надзиратель, а человек, которому можно сообщить о своем уходе.

---

Вечер в доме Соника вступил в свои привычные права. Для ежа это время давно превратилось в ритуал подготовки к очередной попытке «стать собой», хотя начинался этот ритуал с очередной порции маскировки. Соник стоял перед зеркалом в своей ванной. На столике лежали не магические склянки Уоэлтера, а обычный, плотный профессиональный грим. Он методично замазывал темные круги под глазами — следствие хронического недосыпа и вечного стресса. Скрывал мелкие ссадины на скулах, которые магия Вэйна затянула бы за секунду своим золотистым паром, но Соник принципиально не хотел вдыхать этот сладковатый дым. Лучше слой химии на лице, чем ощущение чужой магии в легких. Натянув черную толстовку и водрузив на нос широкие солнцезащитные очки — даже ночью, чтобы ни один случайный фанат не узнал в нем кумира миллионов — он спустился вниз. Сильвер, как обычно, сидел в гостиной. Когда Соник поравнялся с дверью и уже привычно бросил короткое «Я пошел», ассистент не просто кивнул. — Уже? — Сильвер поднял глаза от планшета, и в его взгляде проскользнула мягкая настойчивость. — Имей в виду, Соник, что «час психологии» сегодня всё равно не отменится. Сколько бы ты ни бегал, я буду ждать тебя здесь с блокнотом. — Мечтай, — огрызнулся Соник, но в этом не было злобы. Это была часть их новой игры. Дверь захлопнулась, и мир вокруг Соника мгновенно преобразился. Стоило ему выйти за порог, как воздух перестал казаться густым и душным. Соник сорвался с места. Его сверхзвуковая скорость была его проклятием на сцене, но спасением в ночи. Астма жгла легкие, напоминая о себе при каждом резком вдохе, но адреналин был сильнее. Город превратился в размытые полосы неонового света. Ветер свистел в иглах, выдувая из головы голоса менеджеров, приказы Уоэлтера и вспышки камер. В этот момент он не был «Синей Марионеткой». Он был просто скоростью. Чистым, первобытным движением. Он бежал долго, пока огни центра не сменились тихим пригородом. Соник затормозил у небольшого, уютного домика на окраине. Здесь всегда пахло машинным маслом и жасмином. Соник замер в тени старого дерева, глядя в освещенное окно. Там, склонившись над каким-то чертежом, сидел Тейлз. Маленький лисенок выглядел таким спокойным, таким... настоящим. Он что-то увлеченно подкручивал отверткой, иногда хмурился, а потом расплывался в улыбке, когда деталь вставала на место. И глядя на него, Соник тоже улыбнулся. Это была не та голливудская улыбка, за которую Уоэлтер платил миллионы. Она была искренней. Теплой. Без капли притворства. Эта улыбка предназначалась только Тейлзу, единственному существу, чья чистота давала Сонику силы верить, что в этом мире еще осталось что-то доброе. Тейлз не видел его, не знал, что за ним наблюдают, и именно эта его безмятежность была для Соника лучшим лекарством. — Будь счастлив, малец, — прошептал Соник, поправляя очки. Он развернулся, чтобы начать свой путь обратно к дому, к Сильверу и его «часу психологии», как вдруг путь ему преградила высокая тень. Соник даже не вздрогнул. Он лишь устало вздохнул, не снимая очков. — Опять? Ребята, серьезно, у меня сегодня плотный график. Если хотите меня похитить — делайте это быстро. У моего ассистента очень тяжелая рука, он не любит ждать. Соник ожидал услышать банальные угрозы или требование выкупа, но незнакомец молчал. Он стоял неподвижно, и от него исходила странная, давящая энергия. Этот тип не был похож на обычного уличного бандита. Он не суетился, не доставал оружие. — Ты слишком беспечен для того, кто носит такие тяжелые цепи, — раздался низкий, вибрирующий голос. Соник почувствовал, как по спине пробежал холодок. Не от страха перед физической силой — он привык к тупоголовым громилам — а от этого вкрадчивого, слишком умного голоса. Незнакомец не бросался в бой, он просто стоял, перекрывая единственный путь к скоростному разгону, и изучал Соника, как энтомолог редкое насекомое. — Цепи? — Соник натянуто усмехнулся, поправляя очки. — Единственное, что на мне надето тяжелого, это люксовый бренд. Но если ты пришел за автографом, то ты выбрал паршивое время. — Я пришел за тем, за что твой «владелец» выложит любую сумму, — спокойно ответил тип, делая едва заметный шаг в сторону. — Ты ведь знаешь свою цену на черном рынке, Марионетка? Соник внутренне вздрогнул. Слово «Марионетка» из уст чужака резануло сильнее, чем от Сильвера. Он понял: этот парень не просто уличный воришка. Он расчетлив. Он стратег. Соник, не теряя самообладания, завел руку за спину, якобы поправляя капюшон, и коротким, заученным движением нажал на кнопку часов. Сигнал ушел. Сильвер теперь знает, где он. Теперь нужно было потянуть время. — Слушай, стратег, — Соник резко рванул вправо, надеясь проскочить мимо, но незнакомец, будто предугадав движение, выставил ногу, заставляя ежа затормозить. — У меня астма, плотный график и ассистент с манией контроля. Давай пропустим часть с погоней? Я просто пробегу мимо, а ты сделаешь вид, что меня не видел. — Скорость — твой дар, но и твое проклятие, — незнакомец достал из кармана небольшое устройство, похожее на пульт. — Ты бежишь слишком быстро, чтобы замечать детали. Например, то, что ты сейчас стоишь в зоне действия подавителя. Соник хотел было сорваться на сверхзвук, но внезапно почувствовал, как воздух вокруг него стал густым, словно кисель. Каждое движение давалось с трудом, а легкие отозвались резкой, колющей болью. Прибор в руках незнакомца создавал высокочастотное поле, которое не давало Сонику разогнаться, превращая его преимущество в пытку. — Ах ты... — Соник схватился за горло, чувствуя, как начинается приступ. — Хитер... гад... — Я не собираюсь бегать за тобой, Соник, — тип медленно приближался, доставая из-за пазухи шприц с каким-то препаратом. — Ты сам загонишь себя в ловушку. Твой азарт и твоя самоуверенность — вот твои настоящие похитители. Просто расслабься. Уоэлтер заплатит, а ты получишь пару дней отдыха от софитов. Соник осел на колено, судорожно пытаясь вдохнуть. Перед глазами всё плыло. Он видел, как Тейлз в окне своего домика всё так же спокойно что-то чинит, не подозревая, что в паре сотен метров его герой сейчас проигрывает битву какому-то расчетливому мерзавцу. «Где ты... Сильвер...» — пронеслось в голове Соника, прежде чем тип замахнулся, чтобы нанести решающий удар или сделать укол. Но незнакомец не учел одного: Соник нажал кнопку не для того, чтобы его спасли. Он нажал её, чтобы Сильвер успел увидеть финал. Внезапно со стороны дороги послышался визг шин. Сильвер не просто приехал — он прилетел, нарушая все законы физики и ПДД. Визг тормозов ещё вибрировал в воздухе, когда Сильвер выскочил из машины. Его взгляд мгновенно сфокусировался на Сонике, который неестественно замер на коленях в зоне мерцающего поля подавителя. — Отойди от него! — голос Сильвера сорвался на рык. Незнакомец даже не обернулся полностью. Он лишь слегка повернул голову, и в тусклом свете уличного фонаря блеснули его холодные, расчетливые глаза. — Ты вовремя, ассистент, — спокойно произнес он. — Как раз успеешь увидеть, как рушатся легенды. Соник попытался дернуться, рвануться к Сильверу, но подавитель работал безупречно. Каждое движение отзывалось спазмом в легких, а вязкий воздух не давал сделать даже полноценный вдох. Он был пойман не силой, а этой проклятой хитростью. Он чувствовал себя как муха в янтарной смоле — видит спасение, но не может до него дотянуться. Сильвер не стал ждать. Он бросился вперед, сокращая дистанцию в один прыжок. Его кулак пролетел в миллиметре от лица незнакомца, но тот, словно заранее знал траекторию, изящно уклонился, уводя корпус назад. — Слишком много эмоций, Сильвер, — бросил тип, блокируя следующий удар локтем. — Это мешает точности. Завязалась драка, от которой у Соника закладывало уши. Сильвер работал на пределе, его удары были тяжелыми и яростными, он буквально вкладывал в них всё накопленное за месяц напряжение. Но незнакомец... он был другим. Он не сражался «в лоб». Он двигался экономно, шаг за шагом уводя Сильвера подальше от Соника, заставляя того открываться. Соник был вынужден наблюдать за этим из своей невидимой клетки. Его бесило это бессилие. Он — самый быстрый в мире, сейчас просто сидел на земле, хватая ртом воздух и глядя, как его ассистент рискует жизнью ради него. — Сильвер, сзади! — попытался крикнуть Соник, но вместо крика из горла вырвался лишь хриплый кашель. Незнакомец внезапно сменил ритм. Он пропустил один удар Сильвера в плечо, но взамен резко сократил дистанцию и ударил в ответ — не кулаком, а открытой ладонью в солнечное сплетение. Сильвер охнул, отшатнувшись к машине. — Ты хорош, — признал тип, поправляя воротник плаща, который даже не помялся. — Но ты защищаешь то, что тебе не принадлежит. Уоэлтер платит за сохранность товара, а я забираю его для тех, кто предложит больше. — Он... не товар... — прохрипел Сильвер, вытирая кровь с губы и снова вставая в стойку. Соник сжал зубы так, что челюсть заныла. Этот похититель был проклятым стратегом. Он явно не смог бы одолеть Соника в честном забеге и, возможно, проиграл бы Сильверу в затяжной драке, но его хитрость перекрывала все их козыри. Он использовал состояние Соника как рычаг против Сильвера, заставляя последнего нервничать и совершать ошибки. Похититель снова достал тот самый шприц. — Хватит танцев. Пора заканчивать этот эпизод. Сильвер рванулся в последней попытке перехватить его, но незнакомец лишь щелкнул пальцами второй руки, и из-за угла дома Тейлза вынырнул черный фургон с выключенными фарами. Сильвер сражался как одержимый, но незнакомец читал его движения, словно открытую книгу. Каждый раз, когда Сильвер пытался прорваться к Сонику, похититель умело подставлял под удар то машину, то дерево, заставляя ассистента в последний момент менять траекторию, чтобы не разнести всё вокруг. — Ты слишком предсказуем, — бросил незнакомец, делая резкий выпад. Сильвер заблокировал удар, но это было лишь отвлекающим маневром. В ту же секунду тип резко крутанулся на месте, уходя с линии атаки Сильвера, и, используя инерцию, скользнул прямо к Сонику. — Нет! — закричал Сильвер, но он был слишком далеко. Соник, всё еще прижатый к земле невидимым прессом подавителя, увидел только блеск иглы. Он дернулся, попытался ударить, но его тело было словно набито ватой. Резкий укол в шею — и по венам мгновенно разлился обжигающий холод. — Попался, — прошептал похититель. Соник почувствовал, как мир вокруг него начинает стремительно меркнуть. Очертания домика Тейлза поплыли, а звуки драки стали глухими, будто под водой. Незнакомец рывком подхватил обмякшее тело Соника и закинул его в распахнутую дверь фургона, которая подоспела как раз вовремя. Сильвер замер. В его глазах отразился настоящий ужас, который в секунду сменился чем-то другим — холодным, первобытным и мощным. — Я же сказал... отойти от него! — голос Сильвера больше не был человеческим. Он вибрировал от колоссальной энергии. Соник, из последних сил борясь с наступающей темнотой, приоткрыл глаза и замер от шока. Вокруг Сильвера вспыхнуло яркое бирюзовое сияние. Оно было настолько мощным, что трава под его ногами пригнулась к земле, а гравий задрожал. Незнакомец уже запрыгнул в фургон и собирался захлопнуть дверь, когда машина внезапно остановилась. Колеса бешено крутились, дымясь об асфальт, но фургон не двигался ни на миллиметр. Более того, он начал медленно отрываться от земли. Соник смотрел на Сильвера сквозь мутное стекло двери. Его «тихий ассистент» стоял, вытянув руку вперед, и его пальцы светились тем же мистическим светом. Одним резким движением кисти Сильвер буквально выдрал фургон из пространства и с грохотом впечатал его обратно в дорогу, сминая подвеску. Двери фургона сорвало с петель невидимой силой. Соник почувствовал, как его тело бережно подхватил тот же бирюзовый поток, вытягивая из машины и плавно опуская на траву рядом с Сильвером. — Что за... — прохрипел незнакомец, вываливаясь из фургона и с трудом удерживаясь на ногах. Он явно не рассчитывал на такое «шоу». Соник смотрел на парящие вокруг Сильвера обломки металла и камни. В голове билась одна мысль: «Магия? Нет, это что-то другое... Кто ты такой, Сильвер?!» Сильвер тяжело дышал, его иглы светились, а взгляд был прикован к похитителю. Он больше не выглядел как обычный парень из обслуживающего персонала. Он выглядел как нечто, способное раздавить этот город одной лишь мыслью. Незнакомец стоял среди обломков асфальта, глядя на парящий в воздухе искореженный металл фургона. Его расчетливый ум, до этого работавший как часы, сейчас столкнулся с переменной, которую невозможно было просчитать. Сияние вокруг Сильвера было ослепительным, а мощь, которую он демонстрировал, выходила далеко за рамки «подготовки спецслужб». — Психокинетик... — негромко произнес тип, вытирая кровь с лица. Его голос всё еще был спокойным, но в нем появилось новое чувство — признание силы. — Что ж, Сильвер. Твой аргумент оказался весомее моих планов. На сегодня ты победил. Он бросил быстрый взгляд на Соника, который уже почти не держал голову, и медленно отступил в тень деревьев. — Но помни: даже самая сильная воля может сломаться под весом правды. Береги его... пока можешь. С этими словами незнакомец исчез в темноте так же бесследно, как и появился. Сильвер не стал его преследовать. Как только угроза миновала, бирюзовое сияние начало гаснуть, а парящие обломки с глухим грохотом осели на дорогу. Сильвер мгновенно опустился на траву рядом с Соником. Он бережно подхватил его, прижимая к себе, чтобы тот не упал. — Соник... Эй, посмотри на меня, — прошептал Сильвер, его голос снова стал тем самым мягким голосом «ассистента». — Всё закончилось. Дыши глубже. Соник чувствовал, как препарат тянет его в бездну сна, но шок от увиденного был сильнее. Он приоткрыл глаза, глядя на руки Сильвера, от которых всё еще исходили едва заметные бирюзовые искры. — Что это... было? — прохрипел Соник, цепляясь за рукав Сильвера дрожащими пальцами. — Что за... магия? Уоэлтер... он тоже так... делает? Сильвер тяжело выдохнул, поправляя капюшон на голове Соника, чтобы ночной ветер не жег его лицо. Он знал, что этот вопрос неизбежен. — Это не магия, Соник, — тихо ответил он, встречаясь с мутным взглядом изумрудных глаз. — Это телекинез. Моя врожденная способность. Соник замер, пытаясь осознать услышанное. — У тебя... тоже есть... — он запнулся, и на его губах появилась слабая, почти призрачная усмешка. — Значит, ты не просто... офисный планктон с блокнотом... — У каждого из нас свои секреты, — Сильвер слегка улыбнулся, прижимая Соника ближе, чувствуя, как тот окончательно расслабляется в его руках. — У тебя — сверхскорость, у меня — это. Мы не так уж сильно различаемся. Соник хотел сказать что-то еще, съязвить про «парящие тарелки» или спросить, почему Сильвер скрывал это, но силы окончательно покинули его. Веки сомкнулись. Ощущение безопасности, исходившее от рук ассистента, и мягкое тепло, оставшееся после бирюзового света, убаюкали его лучше любого лекарства. Соник уснул, уткнувшись носом в плечо Сильвера. Его последней мыслью было странное осознание: кажется, в этом мире появился еще один человек, чья сила не была направлена на то, чтобы его сломать.

---

Тишина в доме Соника была настолько густой, что казалась осязаемой. Сильвер стоял на кухне, сжимая телефон так сильно, что костяшки пальцев побелели. Он намеренно перешел на немецкий — резкий, гортанный язык казался ему сейчас надежнее итальянского. Если Соник каким-то чудом и понимал один иностранный язык, то второй точно должен был стать непреодолимой стеной, даже если спящий еж обладал слухом летучей мыши. — Ja, ja... Du hast gewonnen, Shadow. Halt den Mund, — прошипел Сильвер в трубку, и его свободная рука непроизвольно дернулась. На том конце раздался тихий, издевательский смешок. Шэдоу явно наслаждался своей победой в пари. — Ich kann es kaum glauben, aber ich halte es nicht mehr aus! — Сильвер почти перешел на рык, расхаживая по кухне. — Er ist das schwierigste Idol der Welt! Ich schulde dir tausend Dollar, zufrieden? Сильвер раздраженно вздохнул, стараясь унять дрожь в руках. Проигранные деньги были ерундой. Его бесило собственное бессилие. — Nun aber zur Sache, — он начал медленно подниматься по лестнице на второй этаж, стараясь ступать бесшумно. — Ich muss hier noch elf Monate durchhalten. Ich bin rund um die Uhr bei ihm, aber ich habe immer noch nichts Konkretes herausgefunden. Woelter verhält sich vorbildlich als Vormund, aber… Сильвер остановился у двери спальни Соника. Он осторожно потянул ручку и приоткрыл дверь на несколько сантиметров. В полоске света, падавшей из коридора, он увидел Соника. Тот лежал, свернувшись калачиком, и дышал ровно, глубоко. Без макияжа и очков он казался не суперзвездой, а просто измотанным подростком. Сильвер внезапно замолчал. Его взгляд замер на спящем ежике. — Silver? Warum bist du still? — раздался в трубке голос Шэдоу. — Ich schaue ihn an, — честно признался Сильвер, всё так же на немецком. — Weißt du, Shadow … egal wie schlecht gelaunt er ist. Egal wie schwierig oder unerträglich er ist. Ich spüre es einfach – er verbirgt etwas. Er leidet. Сильвер прислонился плечом к дверному косяку, не сводя взгляда с Соника. — Ich kann mir noch nicht genau erklären, warum, und er tut alles, um mich im Unklaren zu lassen. Aber die Psychologie ist eine hartnäckige Sache. Erinnerst du dich an seine „Psychologiestunde“? Er schrieb drei Gefühle auf einen Zettel. Darunter waren: „Ich habe es satt, so zu tun als ob“ und „Ich habe Angst“. Сильвер тяжело выдохнул, чувствуя, как внутри всё сжимается от странного чувства ответственности. — Mir entgeht eindeutig etwas, Shadow. Etwas sehr Wichtiges. Ich will ihn verstehen, ich will diese Schale öffnen, aber Sonic... er ist in sich verschlossen. Er will mir kein Wort der Wahrheit über sich selbst erzählen. Und wenn mir das nicht gelingt, fürchte ich, dass er völlig zerbrechen wird. Шэдоу на том конце перестал смеяться. Пауза затянулась. — Also... was ist der Plan? — спросил Шэдоу уже серьезно. Сильвер еще раз взглянул на мирно спящего Соника и тихо прикрыл дверь. — Mach dich bereit. Du wirst sein zweiter Leibwächter. Nach dem heutigen Anschlag wird Woelter verstärkten Sicherheitsmaßnahmen ohne Weiteres zustimmen. Ich brauche deine Aufmerksamkeit und deine Ruhe, denn meine Nerven liegen blank … — Сильвер горько усмехнулся. — Meine Nerven kosten dich schon tausend Dollar.

---

Утро началось с тяжелого ощущения реальности. Препарат, вколотый незнакомцем, оставил после себя неприятный осадок и легкую тошноту, но Соник, верный своей привычке, довел маскировку до идеала. Плотный слой грима скрыл бледность, а темные очки снова стали его броней. Завтрак прошел в странном молчании. Соник то и дело бросал косые взгляды на Сильвера, вспоминая вчерашнее бирюзовое сияние, но так и не решился начать разговор. Дорога до студии тянулась серой лентой. Сильвер вел машину уверенно, но Соник чувствовал, что тот снова готовит свой «сеанс». Эти разговоры не входили в контракт, Уоэлтер о них не знал, и Сильверу за это никто не доплачивал, но он с каким-то фанатичным упрямством продолжал лезть Сонику в душу. — Ну, раз уж мы заперты в этой консервной банке на ближайшие полчаса, — Сильвер мельком глянул на ежа, — начнем наш внеплановый час самопознания. Рассказывай, как ты провел вчерашний день? Что ты чувствовал по-настоящему? Соник раздраженно фыркнул, поправляя очки. — Чувствовал? Адреналин. Скорость. Потом — ярость, потому что какой-то умник решил, что я его собственность. И... — он запнулся, вспоминая теплый свет в окне Тейлза, — облегчение. На пару минут. Доволен? Сильвер кивнул, плавно объезжая затор. — Пойдет. А теперь... давай копнем чуть глубже. Как ты понимаешь слово «любовь»? Что это для тебя в глобальном смысле? В салоне мгновенно стало холодно. Соник замер, и перед его глазами услужливо всплыл образ Уоэлтера. Тот всегда говорил о любви с той самой вкрадчивой улыбкой, от которой по коже шел мороз. Для Соника «любовь» не была абстрактным понятием из словаря — это было то, что Уоэлтер демонстрировал ему годами в закрытых комнатах. В его голове зазвучал голос хозяина: «Я делаю это, потому что люблю тебя, Соник. Только я забочусь о тебе. Твоя боль — это плата за мою преданность. Истинная близость — это полное подчинение тела». Для Соника любовь всегда была неразрывно спаяна с физическим актом, с подчинением и интимностью, которая больше походила на инвентаризацию имущества. Другой «любви» он не видел и не знал. — Ты серьезно сейчас это спрашиваешь? — Соник резко развернулся к Сильверу, и его голос так и сочился ядом, за которым он прятал дикий стыд. — Любовь — это когда два тела соприкасаются в спальне, Сильвер. Это физиология, право собственности и пара потных часов. Это когда один берет то, что хочет, а второй... благодарен за внимание. Всё остальное — сопливые сказки. Он почувствовал, как щеки обжигает румянец, и это взбесило его еще сильнее. Он злился на Сильвера за то, что тот заставил его вспомнить «уроки» Уоэлтера. — Какой еще ответ ты ждал? Что я начну цитировать стихи? Это постыдный, глупый вопрос! — Соник сорвался на крик. — Давай, раз ты такой умный, просвети меня. Какое у тебя понятие любви? Уверен, у Сильвера-идеалиста припасена целая лекция. Ну? Давай, удиви меня! Сильвер не вздрогнул. Он продолжал спокойно смотреть на дорогу, хотя его пальцы на руле заметно напряглись. Он выждал паузу, давая Сонику остыть. — Любовь, Соник, — тихо начал Сильвер, и его голос на контрасте с криком ежа прозвучал почти гипнотически, — это когда ты готов позволить другому человеку быть слабым рядом с собой. Это не про постель и не про владение. Это когда ты знаешь все трещины на чьей-то душе и не пытаешься их замазать гримом, а просто стоишь рядом, чтобы человек не упал. Это когда чья-то безопасность становится важнее твоих собственных интересов. Соник резко отвернулся к окну. Слова Сильвера казались ему чем-то инопланетным. Уоэлтер называл любовью контроль. Сильвер называл любовью поддержку. Кто-то из них двоих нагло врал, и Сонику было слишком страшно признать, что он всю жизнь верил не тому человеку. — Сказки, — буркнул Соник, но в его голове всё еще звенел голос Сильвера, перекрывая ядовитый шепот Уоэлтера. — Просто красивые сказки, Сильвер. В реальности так не бывает. — Бывает, — спокойно отрезал Сильвер. — Просто тебе еще не позволяли это увидеть. Остаток пути они проехали в полном молчании. Соник смотрел на пролетающие мимо дома, а внутри него медленно, со скрипом, рушилось то, что Уоэлтер выстраивал годами. Соник неподвижно смотрел в боковое стекло, наблюдая за тем, как капли утренней росы срываются с листьев на скорости. Слова Сильвера о поддержке и «стоять рядом» всё еще зудели где-то под кожей, вызывая глухое раздражение. В мире Соника такие речи были либо ложью, либо опасной иллюзией. — А Уоэлтер... — голос Соника прозвучал неожиданно хрипло. Он кашлянул, возвращая себе привычную холодную тональность. — Он знает, что случилось вчера? Про это... нападение. Сильвер плавно перестроился в другой ряд. — Да. Как твой ассистент, я обязан сообщать о любых происшествиях, которые могут сорвать график или угрожать твоей безопасности. Вэйн должен быть в курсе. Соник резко развернулся к нему. Его пальцы судорожно вцепились в обивку сиденья, а в изумрудных глазах за темными стеклами вспыхнула смесь ярости и подступающей паники. — Идиот! — почти выплюнул он. — Какой же ты непроходимый идиот, Сильвер! Ты хоть понимаешь, что ты наделал своим «отчетом»? — Соник, это просто протокол... — К черту протоколы! — перебил его еж, и его голос задрожал от едва сдерживаемого гнева. — Ты не «сообщил о происшествии», ты обеспечил мне личную встречу с ним. Теперь он захочет «обсудить» мою неосторожность. Ты хоть раз был в его репетиционном зале в главном офисе? Там установлена такая звукоизоляция, что снаружи не услышат даже взрыва. Даже если в комнате будет на всю катушку орать музыка из колонок, за дверью не будет слышно ни малейшего шороха. Ни одного моего... Он осекся, вовремя прикусив язык. Соник никогда бы не признался вслух, что за этими дверями Уоэлтер превращается в садиста. Для всего мира Вэйн был идеальным наставником, благодетелем и почти святым отцом, который вывел сироту в люди. Соник фанатично оберегал этот авторитет, потому что знал: если он разрушит образ хозяина, последствия будут катастрофическими. — Просто... ты всё испортил, — Соник отвернулся, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха перед предстоящим «разговором». — Ты месяц тут торчишь, рекордсмен хренов, а до сих пор не понял, как всё устроено. Увольняйся, Сильвер. Серьезно. Ты уже на грани, я же вижу, как у тебя глаза дергаются. Не порть себе жизнь, уходи, пока не поздно. Как и все остальные до тебя. Он злился на Сильвера, потому что это было легче, чем признаться самому себе: ему страшно. И одновременно с этим где-то глубоко внутри Соник был поражен. Сильвер — единственный, кто не сбежал через неделю, столкнувшись с его характером. Сильвер — единственный, кто вчера рискнул собой, показав свою тайную силу. — Я не уволюсь, Соник, — спокойно ответил Сильвер, не отрывая взгляда от дороги. — И я не позволю тебе решать за меня, когда мне уходить. — Да ты просто ассистент! — рявкнул Соник. — Не телохранитель, не нянька! Какого черта ты так вцепился в эту работу? Тебе за это не доплачивают! — Может, и не доплачивают, — Сильвер вырулил на парковку студии и заглушил мотор. — Но я единственный, кто сейчас видит, как ты дрожишь, хотя ты очень стараешься это скрыть. Соник ничего не ответил. Он рывком открыл дверь машины и выскочил на улицу, поправляя очки и натягивая капюшон пониже. Его ждал рабочий день, вспышки камер и, в конце всего этого, запертая комната с идеальной звукоизоляцией. Сильвер смотрел ему в спину, сжимая руль. Он чувствовал, что Соник в ужасе, но не понимал — почему. В глазах общественности Уоэлтер Вэйн был героем. Но реакция Соника говорила об обратном. Сильвер понимал: ему нужно усиление. Ему нужен кто-то, кто сможет следить за Соником там, куда Сильверу вход закрыт.

---

Утро в гримерке было тихим и серым. Соник сидел в кресле, глядя в пустоту, а Сильвер стоял рядом, проверяя расписание на планшете. Визажисты опаздывали на пару минут, и эта короткая пауза казалась безопасной. Но дверь открылась без стука. В проеме стоял Уоэлтер. Он выглядел безупречно, как и всегда: элегантный костюм, мягкая улыбка, взгляд, излучающий отеческую заботу. В руках он держал небольшую курильницу, из которой тонкими струйками поднимался сиреневый магический дым. — Доброе утро, мои дорогие, — пропел Уоэлтер, проходя внутрь. — Сильвер, спасибо, что подготовил всё. Но сейчас мне нужно пару минут наедине с моим мальчиком. Нужно... поправить его образ перед выходом к камерам. Уоэлтер мягко взял Соника за плечо и повел по длинному коридору студии. Сильвер сделал шаг вперед, но Вэйн лишь на мгновение обернулся, одарив его вежливой, ледяной улыбкой, которая не терпит возражений. Дверь «комнаты для репетиций» закрылась с тяжелым, герметичным звуком. В ту же секунду включились глушители — пространство наполнилось мертвой тишиной, которую не пробил бы даже выстрел. Дверь «комнаты для репетиций» закрылась с глухим, вакуумным щелчком. Уоэлтер не спеша подошел к панели управления и вывел громкость мониторов на максимум — пространство заполнил плотный, вибрирующий ритм, который делал невозможным любой звук извне. Глушители работали безупречно: теперь в этом помещении существовали только они двое. Вэйн обернулся к Сонику. Его лицо светилось той самой мягкой, почти святой нежностью, которую он берег только для «сына». — Мой бедный, испуганный герой, — нараспев произнес Уоэлтер, подходя ближе. Он бережно взял лицо Соника в свои ладони, большими пальцами поглаживая скулы. Его прикосновения были теплыми и аккуратными, словно он боялся разбить драгоценный фарфор. — Ты вчера так напугал меня. Я места себе не находил, думая, что с тобой может что-то случиться. Ты ведь знаешь, как сильно я дорожу тобой? Сиреневый магический дым тонкой лентой потянулся из его пальцев, окутывая шею Соника, приятно согревая и расслабляя мышцы. Соник на секунду прикрыл глаза. Он ненавидел этого человека каждой клеткой своего тела, но Уоэлтер был единственным взрослым, который был рядом с тех пор, как забрал его из приюта. Единственным «отцом», пусть и кошмарным. В следующую мгновение хватка Уоэлтера стала стальной. Резкий, ошеломляющий удар под дых выбил из Соника весь воздух. Он рухнул на колени, содрогаясь в беззвучном кашле, а Уоэлтер, не меняя нежного выражения лица, сверху вниз посмотрел на него. — Неблагодарный щенок, — процедил он. — Я создал для тебя рай, а ты бегаешь по ночам как дворовая крыса? Ты позоришь мою заботу, Соник. Ты слаб и абсолютно не ценишь того, что я для тебя делаю. Соник судорожно глотал воздух. Он поднял голову, стараясь говорить осторожно, чтобы не спровоцировать новую вспышку, но вопрос, посеянный Сильвером, жег изнутри. — Уоэлтер... — прохрипел он, вытирая губы. — А что такое... любовь? Какое у тебя понятие любви? Вэйн замер, а затем его губы растянулись в тонкой усмешке. Он неспешно опустился в кресло напротив Соника. — Любовь, мой глупый мальчик, — он снова начал ласково гладить Соника по иглам, — это когда ты принадлежишь кому-то полностью. Телом и душой. Это то, что происходит в спальне, когда нити контроля натягиваются до предела. Истинная близость — это когда я беру то, что мне нужно, а ты подчиняешься. — Но разве... это не что-то другое? — Соник замялся, ожидая удара. Удар пришел мгновенно — наотмашь по лицу. — Кто вбил тебе в голову эту чушь? — прошипел Вэйн, тут же снова начиная ласкать ушибленное место. — Нет никакого «другого». Есть только владение. Снова удар, теперь в плечо. Соник сжался. — Никто... оно само... — прошептал он, чувствуя, как Уоэлтер снова обдает его сиреневым дымом, «успокаивая». — Пойми, — Уоэлтер вкрадчиво объяснял, чередуя побои с нежными касаниями, — всё, что не касается постели и послушания — это сказки для фанатов. Любовь — это когда ты мой. Весь. Без остатка. Соник молчал, перенося боль. В его голове билось имя — Аико. Единственное, что он знал о матери из сухих документов. В приюте он думал, что его бросили или родители мертвы, но теперь, глядя на этого монстра, он понял: правда где-то рядом. — А Уоэлтер... — Соник сглотнул, подбирая слова максимально аккуратно. — Ты... ты любил маму? Вэйн усмехнулся, и в его глазах блеснуло что-то хищное. — Аико... Хочешь знать правду? Как мы встретились? Как ты родился на самом деле, а не то, что написано в тех бумажках? Соник замер. Его сердце забилось чаще. — Да. Я хочу знать. — Тогда тебе придется заплатить, — Вэйн склонился к нему, обдавая запахом сигарет и магии. — Ты знаешь цену. Пожертвуешь выходным и тремя ночами сна. Я найду тебе клиентов, от которых у тебя голос пропадет. Ты готов? Соник посмотрел на него. Три ночи ада в обмен на крупицу правды о той, кто дала ему жизнь. — Да, — ответил он без колебаний. — Я согласен. Уоэлтер откинулся на спинку кресла, и его взгляд стал задумчивым, словно он перелистывал страницы старого, пыльного альбома. Музыка в комнате продолжала вибрировать, создавая стену звука, за которой его голос звучал особенно отчетливо. — Что ж, слушай, мой любопытный мальчик, — начал он, и сиреневый дым послушно замер у его ног. — Я начал строить свою империю рано. В пятнадцать лет я уже понимал цену власти и владения. К восемнадцати-девятнадцати годам я осознал, что мне нужно наследие. Идеальный проект. Но для создания шедевра мне нужна была достойная матрица. Уоэлтер сделал паузу, наслаждаясь тем, как Соник ловит каждое его слово. — Я объездил больше десятка стран в поисках совершенства. И в Японии я нашел её. Аико. Её внешность была безупречной. Я сразу понял: если скрестить её гены с моими, получится нечто за гранью воображения. Настоящее искусство. Он снова протянул руку и коснулся щеки Соника, на этот раз почти невесомо. — Я проявлял свою «любовь» к ней так, как никто другой. Я осыпал её самыми дорогими подарками, которые только можно купить за деньги. Я возил её по всему миру, исполнял любой каприз. Я сделал ей предложение и стал самым заботливым мужем. Знаешь, мне даже не нужно было просить её о чем-то. Она сама хотела готовить мне, сама хотела ухаживать за мной, хотя я нанимал для неё лучших горничных. Она была... покорной. До поры до времени. Лицо Уоэлтера внезапно исказилось в холодной, брезгливой гримасе. — Но она оказалась такой же неблагодарной, как и ты. На девятом месяце беременности, когда ты вот-вот должен был появиться на свет, она сбежала. Тайком, как воровка, улетела обратно в Японию, подальше от моей «любви». Она предпочла променять рай, который я ей создал, на нищету и бега. Она отдала всё свое здоровье тебе, Соник. Она пожертвовала собой, чтобы родить тебя там, и умерла, оставив меня ни с чем. Она просто выбросила всё, что я ей дал. Соник слушал, и внутри него всё леденело. Образ матери, который он рисовал в мечтах, рассыпался, сменяясь этой мрачной историей о «матрице» и побеге. — А ты... — Соник с трудом сглотнул, поднимая глаза на него. — А ты... любишь меня, Уоэлтер? Вэйн коротко и сухо усмехнулся, глядя на него сверху вниз. — Конечно, глупый ты щенок. Разве я не «забочусь» о тебе всё это время? Я обеспечиваю тебя, вкладываю в твой образ миллионы. Даже когда ты был в приюте, я анонимно перечислял туда огромные суммы, чтобы ты жил лучше всех остальных детей. Я и сейчас делаю для тебя «всё». А ты? — Уоэлтер резко схватил Соника за подбородок, заставляя смотреть на себя. — Ты оказался таким же неблагодарным. Ты не ценишь мою любовь, ты вечно пытаешься сорваться с поводка. Ты — живое напоминание о её предательстве. — Я никогда не стану таким, как ты, — выдохнул Соник, и в его голосе, несмотря на дрожь от боли, прозвучала сталь. — Слышишь? Никогда. Уоэлтер замер на секунду, а затем комнату наполнил его сухой, издевательский смех. Он звучал громче музыки, вгрызаясь в сознание Соника. Вэйн резко схватил ежа за плечо и рывком поставил перед огромным зеркалом. — Посмотри на себя, — приказал Уоэлтер, вжимая его лицом почти в самое стекло. — Твоя красота... да, я не отрицаю, она досталась тебе от Аико. Этот синий цвет, эти глаза... Ты — это она, Соник. Только в мужском теле. Мой идеальный проект. Уоэлтер сделал паузу, его дыхание опалило ухо Соника. — Но не смей забывать, чья ты копия на самом деле. Я выглядел точно так же, как ты, в свое время. Соник хотел зажмуриться, но Вэйн не позволял. Продюсер достал телефон и вывел на экран старый, пожелтевший цифровой снимок. На нем был запечатлен молодой еж с той же формой игл, тем же характерным изгибом бровей и той же хищной, уверенной осанкой. Соник почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота: сходство было неоспоримым. С фотографии на него смотрел он сам, только на двадцать лет старше. — Видишь? Разве ты не узнаешь в себе черты своего отца? — Уоэлтер убрал телефон и снова ласково провел ладонью по иглам Соника. — Не забывай, Соник: в тебе течет моя кровь. В твоих венах — моя кровь. Ты можешь сколько угодно ненавидеть меня, но ты — это я. — Что? НЕТ! — выкрикнул Соник, пытаясь вырваться, но Вэйн держал крепко. — О, и это не только внешность, — Уоэлтер снова рассмеялся, находя удовольствие в ужасе Соника. — Нашими характерами мы тоже пугающе похожи. Твое упрямство, твоя жажда быть первым, твоя способность скрывать истину под маской... Ты думаешь, это от «доброй мамочки»? Нет. Это от меня. Ты такой же расчетливый, когда дело касается твоего выживания. Уоэлтер отпустил его, позволяя Сонику осесть на пол. — Мы с тобой одной породы, Соник. Ты просто еще слишком мал, чтобы признать, что ты — моя улучшенная версия. Уоэлтер медленно обошел Соника, его шаги в такт пульсирующей музыке казались шагами хищника, загоняющего добычу. Он наклонился, почти касаясь своими иглами игл Соника, и его голос стал вкрадчивым, наставническим, каким он бывает только в минуты «искренности». — Запомни, Соник: ты — мужчина. А мужчина — это прежде всего охотник и хозяин. Ты должен уметь обеспечивать женщину, должен уметь окружить её такой заботой, чтобы она забыла, как дышать без твоего разрешения. Женщины — прекрасные, но слабые создания. Как только ты получишь их абсолютное доверие, ты сможешь делать с ними всё, что пожелаешь. Уоэлтер схватил Соника за подбородок, заставляя смотреть на свое отражение в зеркале, где за спиной синего ежа возвышалась тень его создателя. — Ты должен сделать их уязвимыми перед собой. Лишить их воли так нежно, чтобы они приняли это за благословение. Но сам... ты никогда не должен зависеть ни от кого. Дружба? — Уоэлтер коротко, лающе рассмеялся. — Это чушь, Соник. Запомни: дружбы не существует. Это сказка для плебса. Все, кто хочет «дружить» с тобой, просто мечтают откусить кусок от твоего пирога. Дружба — это всегда сделка ради личной выгоды. Каждый твой «друг» завтра продаст тебя, если цена будет правильной. Соник сглотнул, чувствуя, как ядовитые слова Уоэлтера проникают в его сознание, вытесняя утренние мысли о Сильвере и Тейлзе. — А если... если кто-то искренне хочет... со мной дружить? — прошептал он, едва узнавая собственный голос. — Воспользуйся ими, — отрезал Уоэлтер, и в его взгляде на мгновение вспыхнула сталь. — Если они настолько глупы, что открывают тебе сердце — забери его. Используй их ресурсы, их преданность, их слабости. Главное — никогда не давай себе быть уязвимым перед ними. Не выдавай своих трещин. Просто бери то, что они предлагают, и ничего не давай взамен, кроме своей тени. Будь выше этого, Соник. Будь мной. Уоэлтер внезапно выключил музыку. Наступившая тишина ударила по ушам сильнее грохота. Он достал платок, аккуратно вытер выступившую на губе Соника каплю крови и обдал его финальным облаком магического сиреневого дыма. Синяки под кожей перестали ныть, лицо приобрело здоровый блеск, а изуродованная реальность снова скрылась под «идеальным» фасадом. — А теперь... рабочий день начинается, — Уоэлтер лучезарно улыбнулся, похлопав Соника по плечу. — Иди и сияй, мой мальчик. Твои фанаты ждут своего бога. Дверь открылась. Соник вышел из комнаты, пошатываясь, словно пьяный от избытка магии и лжи. Сильвер, всё это время дежуривший у входа, мгновенно оказался рядом. Он видел идеальное лицо Соника, видел его ровную походку, но взгляд ежа... этот пустой, холодный и расчетливый взгляд напугал его до глубины души. — Соник? — Сильвер попытался коснуться его руки. Соник резко отдернул руку, и в его глазах промелькнуло то самое пренебрежение, которое он только что видел в зеркале у Уоэлтера. — Не трогай меня, Сильвер, — бросил он ледяным тоном. — Ты всего лишь ассистент. Займись делом. Сильвер замер, не в силах поверить в перемену. Уоэлтер за полчаса разрушил всё то крошечное доверие, которое Сильвер выстраивал неделями.