Blue Marionette | Синяя Марионетка

Первый крик разорвал гримёрку так резко, что пара визажистов вздрогнула, а стилист, держащий в руках рубашку с блестками, остановился на полуслове. Новый ассистент — тот самый, пятый за эту неделю — стоял перед Соником, вспыхнувший, злой, взъерошенный. Голос у него дрожал от возмущения. — Ты вообще понимаешь, что творишь?! — выкрикнул он, размахивая планшетом. — Ты опоздал на саундчек, перепутал расписание, ушёл со сцены раньше времени, ты проигнорировал вообще всё, что я тебе говорил! Соник сидел на высоком стуле, привычно закинув одну ногу на другую. Локти на подлокотниках, спокойная посадка, взгляд перед собой — пустой, абсолютно невозмутимый. Будто ассистента вообще не существовало. — Ага, — коротко отозвался он, даже не повернув головы. Ассистент побагровел ещё сильнее. — Ага?! Ты серьёзно?! Я из-за тебя час слушал, как меня разносит твой начальник! Час! И всё из-за того, что ты даже не удосужился посмотреть расписание! У визажисток начался тихий перешёпот. — Бедняга… — Пятый за неделю, представляешь? — Я ставила на то, что продержится неделю. Жаль, не угадала. Сонику всё это, похоже, было безразлично. Он лениво моргнул, будто слушал прогноз погоды, а не человека, который едва не хлопал дверьми. Ассистент хлопнул планшетом о стол. — Ты хоть что-нибудь можешь воспринимать всерьёз?! Я пытаюсь делать свою работу, а ты превращаешь каждый день в кошмар! Соник слегка повернул голову. Его лицо оставалось совершенно ровным, голос — спокойным, как будто он отвечал на дежурное приветствие. — Могу, — ответил он. — Просто не вижу смысла делать из всего трагедию. Этот ответ подбросил ассистента ещё больше, чем всё остальное. Стилист, который держал рубашку, тихо пробормотал: — Ох… всё, я думаю, пошло по этапам. Ассистент выдохнул резко, громко, будто выталкивал накопленную злость. — Всё. Я увольняюсь. С меня хватит. Соник кивнул — спокойный, без единой эмоции. — Уже? — произнёс он тем же ровным голосом. — Даже двух дней не прошло. Вся комната, кажется, одновременно попыталась не рассмеяться. Кто-то покашлял, кто-то уткнулся в кисточки, кто-то сделал вид, что внезапно нашёл что-то очень важное на полу. Ассистент — наоборот — едва не взорвался. — Ты… ты… ох, да хоть десять новых ассистентов наймите! Я пошёл! Громкое хлопанье двери прокатилось по гримёрке. Соник легко вытянулся на стуле, словно только что завершилась вполне обычная процедура. — Ну что, — сказал он спокойным тоном, — следующего через пять минут приведут? Стилист устало вздохнул и посмотрел на остальных. — Да, ребята… Похоже, нам опять пора сочувствовать новенькому.

---

Гримёрка постепенно опустела. Последний стилист сделал быстрый поклон и вышел, оставляя Соника одного среди разбросанных кистей и костюмов. Тишина давила. Телефон завибрировал. Звонок один. Соник не двинулся. Звонок два. Он закатил глаза. Звонок три, четыре… десять. Он перевернул телефон экраном вниз и медленно выдохнул, будто заранее готовился к буре. Когда за сотрудниками закрылась последняя дверь, звонок пятнадцать оглушительно разорвал тишину. — Ладно… — безрадостно сказал Соник, беря трубку. Голос начальника ударил по ушам мгновенно. — Соник!!! Что за херня, мать твою, опять происходит?! — рявкнул он. — Это что такое было?! Почему мой сотрудник снова жалуется?! Ты охренел, что ли?! Соник слегка отодвинул телефон от уха. — Ну… бывает, — спокойно ответил он. — Бывает?! — начальник почти захлебнулся. — Да ты издеваешься! Пятый, Соник! Пятый, блин, ассистент за чёртову неделю! Ты меня когда-нибудь угробишь, я тебе отвечаю! Соник молча посмотрел на разбросанные костюмы, словно и не слышал крика. — Ага. — «Ага»?! — начальник сорвался на ещё более злой тон. — Ты где сейчас, звезда хренова? — На месте. — Вот и сиди там! — процедил он. — За тобой уже выехал лимузин. Будем «разговаривать». И пожалуйста, ради всего святого, перестань вести себя так, будто тебе всё пофиг! Хватит! Звонок оборвался. В гримёрке опять стало тихо. Слишком тихо. Соник медленно выдохнул. Плечи незаметно дрогнули. Руки — тоже. Он почти бегом дошёл до туалета, закрылся, прижавшись спиной к двери. Дыхание резко сбилось — короткие, рваные вдохи. — Чёрт… опять… — прошептал он, пытаясь сделать глубокий вдох, но воздух не проходил. Он лихорадочно шарил по карманам, по сумке. Документы, жвачка, зарядка — всё что угодно, только не то, что нужно. Сердце стучало слишком громко. — Где ты… где… — голос дрогнул. Наконец пальцы зацепили знакомый пластиковый корпус. Ингалятор. Он поднёс его ко рту, сделал глубокий вдох — резкий щелчок, облачко лекарства, ещё один вдох. Грудная клетка постепенно отпустила. Дыхание выровнялось. Соник опустился на край раковины. Закрыл глаза. Привёл себя в порядок. И, как всегда, улыбнулся — слабой, но упорной улыбкой. Так он справлялся каждый раз. — Ну что, дружок, — сказал он себе тихо. — Держимся. Не впервые же. Он поправил иглы, спрятал ингалятор, выровнял осанку и вышел из туалета. Снаружи уже ждал лимузин.

---

Лимузин внутри походил не на транспорт, а на личный кабинет тирана: тусклый свет, тёмная кожа сидений, запах дорогого дыма и тошнотворно-сладких духов. Соник сидел напротив пустого места, зная, кому оно предназначено. И когда дверь наконец открылась, в салон вошёл Уоэлтер. Высокий, идеально собранный, в чёрном костюме, который будто поглощал свет. На шее — тонкая цепочка с сигилом, символом магического контракта. Его глаза… тёмные, глубокие, как омут, затягивающий всё живое. Он сел напротив Соника так тихо, что от этого стало только страшнее. — Ну что же, — произнёс он спокойным, почти бархатным голосом. — Пятый за неделю. Ты стремишься к рекорду, малыш? Соник молчал. Лицо каменное, взгляд направлен в пол. Уоэлтер медленно склонил голову. — Тишина? — мягко произнёс он. — Значит, знаешь, что виноват. Соник сжал пальцы, но лицо оставалось неподвижным. Уоэлтер продолжил: — Сегодня на меня орал инвестор. Из-за тебя. Инвестор, Соник. Человек, который платит миллионы за то, чтобы ты выходил на сцену и разевал рот под фонограмму. Он наклонился вперёд. — А ты даже расписание выучить не можешь. Соник тихо выдохнул. — Ты закончил? Это было ошибкой. Глаза Уоэлтера вспыхнули холодным золотым огоньком. — Нет, — прошептал он. — Только начинаю. Он поднял руку и щёлкнул пальцами — мягко, почти лениво. Воздух вокруг Соника дрогнул… и иллюзия спала. Там, где секунду назад была гладкая, безупречная кожа айдола — появились тёмные, глубокие синяки. Пятна на рёбрах. Полосы от ремня, заговариваемые магией. Маленькие шрамы, едва заметные, но слишком знакомые. Соник дёрнулся, будто его обнажили. Уоэлтер смотрел на каждую отметину с садистским вниманием, как на произведение искусства. — Ты выглядишь… естественнее так, — сказал он мягко. — Настоящий. Без твоего наглого выражения. Он протянул руку и провёл пальцем по фиолетовой полосе на щеке Соника. Еж вздрогнул. — Стой смирно, — приказал Уоэлтер. Голос стал стальным. Соник замер. — Знаешь, почему я всегда вижу, что ты врёшь? — продолжил Уоэлтер. — Потому что ты всё ещё думаешь, что можешь меня перехитрить. Что можешь играть в своего «невыносимого», надеясь, что я тебя отпущу. Он резко схватил Соника за подбородок и приподнял его лицо. — Но ты принадлежишь мне. Твоё тело. Твой голос. Твой образ. Твоя душа. Улыбка Уоэлтера стала широкой, леденящей. — И мне нравится, как ты ломаешься.

Он ударил.

Не грубо — идеально прицелившись, прямо по тонкой кости под глазом. Боль пронзила голову, но Соник не закричал.

Второй удар — по ключице. Точный, выверенный.

Третий — ниже, по боку, туда, где и так были синяки.

Соник согнулся, хватая воздух, но удерживал выражение лица ровным, пустым. Он умел. Он тренировался. Уоэлтер хлопнул его по щеке почти ласково. — Ты мой маленький драгоценный проект, — произнёс он тихо. — И я не отпущу тебя, пока не захочу. Уоэлтер откинулся на спинку сиденья, сцепив пальцы. Словно бы рассматривая Соника не как живого человека — а как дорогое, но непослушное имущество. — Ты же понимаешь, — произнёс он мягко, почти шёпотом, — что я мог бы сделать твою жизнь проще. Спокойнее. Комфортнее. Ты бы просто слушался. Всё. Он протянул руку, провёл ладонью по иглам Соника, пригладил выбившуюся прядь. Погладил щёку, где секунду назад ударил. Это прикосновение было мерзким — таким же, как сладкие духи в салоне. — Я удерживаю тебя на вершине, — продолжил Уоэлтер. — Я создаю тебя. Я вкладываю в тебя миллионы. А ты… Ты ведёшь себя как неблагодарная маленькая… дрянь. Соник, прижавшийся плечом к двери, тихо сказал: — Если я такая «дрянь», почему ты не отпустишь меня? Уоэлтер замер. Медленно повернул голову. Улыбка исчезла. — Повтори, — прошептал он. Соник поднял глаза. Лицо спокойное, но внутри — дрожь, которую он прятал как мог. — Отпусти, — сказал он чуть громче. — Тебе же будет проще. Найдёшь себе новую игрушку. Он не успел вдохнуть. Рука Уоэлтера сомкнулась на его шее и впечатала его в сиденье. Не до удушья — ровно настолько, чтобы вызвать панический толчок в груди. — Игрушку? — прошипел он. — Вот что ты думаешь, маленькое… мерзкое ублюдочное чудо? Сжал сильнее. — Думаешь, я заменю тебя каким-то… мусором со сцены? Каким-нибудь безликим певцом? Нет, Соник. Ты — прибыльная, упрямая шелупонь. Ты редкость. Ты золото. Ты продажная маленькая сучка, которая приносит мне миллионы. Он резко отпустил горло — чтобы Соник воздух втянул болезненным рывком — и тут же нежно коснулся его плеча, будто успокаивал. — Тише, тише, — прошептал он. — Дыши, мой мальчик. Пальцы скользнули по ключице. — Я не хочу тебя ломать. Ты просто… плохо учишься. Он снова ударил — быстро, резко, в живот. Соник согнулся, выдыхая, руки сами дёрнулись к рёбрам. Уоэлтер наклонился ближе. — Нахальная, бестолковая, упрямая шалава сцены, — сказал он холодным голосом. — Ты не умеешь молчать. Не умеешь подчиняться. Соник смотрел на него снизу вверх — глаза красные, дыхание сбившееся, но выражение… ровное. Спокойное. — Перестарался немного, да? — выдохнул он хрипло. — Твоя «звёздочка» потом на сцене синяя будет ходить. На лице Уоэлтера появилась улыбка. Опасная. Тонкая. Настоящая. — Ты хочешь сказать, что я должен быть нежнее? — спросил он, проводя пальцем по щеке Соника. — Ты? Соник не ответил. Просто смотрел. — Хорошо, — произнёс Уоэлтер. — Тогда вот тебе нежность. Он взял лицо Соника двумя пальцами, приподнял. И ударил снова. По тому же месту, что и в первый раз — чтобы оставить симметрию. Соник дернулся, но не закричал. Уоэлтер выдохнул с удовольствием. — Знаешь… — сказал он, откидываясь назад. — Чем сильнее ты огрызаешься… тем больше мне хочется тебя воспитывать. Он провёл рукой по лицу Соника ещё раз — мягко, почти ласково — и добавил: — Ты мой. Хоть тресни.

---

Лимузин скользил по ночным улицам, свет фонарей бросал тусклые блики на тёмную кожу сидений. Соник сидел напротив Уоэлтера, плечи сжаты, дыхание сбившееся. Он не мог двигаться, не мог сопротивляться — только терпеть. — Ты знаешь, — начал Уоэлтера мягким голосом, почти шёпотом, — я терпеливо объясняю тебе всё с самого начала. Но иногда мне кажется, что ты… придурковатая, упрямая, глупая морда, — он коснулся подбородка Соника, заставляя его поднять глаза, — которая думает, что может меня обмануть. Соник молчал, взгляд направлен в пол, лицо ровное, но внутри — дрожь, напряжение, страх. — Иногда мне кажется, что ты неприемлемое, отвратительное создание, — продолжал Уоэлтер, скользя рукой по иглам Соника, приглаживая выбившиеся пряди. — Ты весь такой… жалкий, но дорогой, и это меня бесит. Он аккуратно провёл пальцами по плечу Соника, потом опустил ладонь на его колено. Соник не мог ничего сделать. Он знал, что любое движение — сигнал к очередной «проверке». — Ты слишком наглый, — прошептал Уоэлтер, — непослушная, маленькая синяя сволочь. Ты думаешь, что можешь игнорировать мои слова? Что можешь вести себя как тебе хочется? Соник чуть дернулся, но лицо оставалось спокойным. Его пальцы нервно сжали край костюма, но он не сказал ни слова. Уоэлтер наклонился ближе, касаясь щёки Соника кончиком пальца. — Ты думаешь, что я не вижу твоей слабости? Что я не знаю, как тебе больно? — его голос был бархатным, но внутри слышалась ледяная угроза. — Ты жалкий, подлый, наглый, непокорный ублюдок, — добавил он, проводя рукой по плечу и груди Соника, слегка сжимая. Соник сжал зубы, но ничего не сказал. — Хочешь, чтобы тебя снова сделали «идеальным»? — произнёс Уоэлтер, когда его рука скользнула по щеке и иглам Соника. — Тогда слушай внимательно. Он сделал лёгкий взмах рукой — из пальцев вырвался магический дым, голубовато-серебристый, как пар от сигареты, но с магическим свечением. Дым мягко обволок Соника, полностью скрывая синяки, ссадины и шрамы. — Видишь? — сказал Уоэлтер, улыбаясь. — Внешне ты снова совершенство. Никто не узнает, что недавно ты еле держался. Всё спрятано. Но ты всё равно чувствуешь боль, не так ли? Соник молча кивнул, глаза слегка сужены. — Хорошо, — продолжил Уоэлтер, откидываясь на спинку сиденья, — следуй за мной. Он встал первым, жестко, уверенно, не позволяя Сонику сомкнуть взгляд. Соник поднялся, тело болело, но лицо было идеально спокойным. Он знал: магический дым скроет всё, но не избавит от боли, не снимет усталость, не остановит дрожь в руках. — Идём, — сказал Уоэлтер тихо, — не отставай, малыш. Соник сделал шаг за ним, вынужденный продолжать игру идеальной звезды, пока внутри всё горело.

---

Они вышли из лимузина и вошли в служебный вход здания — тёмный коридор, пахнущий кондиционером, старой проводкой и дорогим ковролином. Тени от ламп тянулись вдоль стен, и каждый шаг отдавался глухим эхом. Уоэлтер шёл первым — ровная спина, шаги отмерены, как удары метронома. Соник следовал чуть позади, будто его вели на очередной контрактный суд. Он держался прямо, не показывая боли, но в каждом движении угадывалась натянутая струна. Коридоры изгибались, этажи сменялись. Соник смотрел вперёд так, будто не замечал ни охраны, ни сотрудников, которые тут же переставали дышать при виде босса и его «бриллианта». Тишина сопровождала их до самой двери — массивной, с золотой табличкой «Uoelter Vane — Executive Director.» Уоэлтер нажал на ручку… И остановился. В его кабинете уже кто-то сидел. Молодой парень, светловолосый, с серебристой чёлкой, которая падала на глаза. Он тут же вскочил, увидев хозяина кабинета, и расправил плечи. Рука сама собой потянулась вперёд — открытая, вежливая, готовая к знакомству. — А… здравствуйте! Меня зовут Сильвер, я новый ассист— Но Уоэлтер не успел даже войти в кабинет. Потому что Соник прошёл мимо него первым. Неосторожно. Нагло. Специально. Прямо перед ним. Как будто кабинет принадлежал ему, а не человеку, который держал его жизнь в кулаке. Уоэлтер едва заметно дёрнулся. Мелкая, почти невидимая судорога раздражения. Но наружу не вышло ни звука — только лёгкий золотистый огонёк проскользнул в глубине глаз. Этот маленький… А Соник тем временем прошёл мимо растерянного Сильвера, демонстративно игнорируя протянутую руку, будто не заметил, как воздух дрогнул от вежливого намерения. Ему было плевать. Он направился к мягкому кожаному дивану у окна — самому удобному месту в кабинете — и рухнул туда с видом человека, который пришёл на спа-процедуры. Закинул руку на спинку, вытянул ноги, устроился так, словно он здесь живёт. Сильвер опустил руку, моргнул. Уоэлтер почти услышал, как что-то лопнуло у него внутри. Но лицо его оставалось идеальным. Гладким. Спокойным. Леденяще холодным. — Присаживайтесь, — сказал он ровно, деловым тоном, будто ничего не произошло. Сильвер сел за стол напротив Уоэлтера, стараясь выглядеть уверенно, но глаза невольно снова косились на Соника, который лежал, раскинувшись, как кошка, нашедшая солнечное пятно. Уоэлтер раскрыл папку с документами, начал объяснять расписание, контракты, обязанности. Сильвер слушал внимательно. Кивал. Записывал. Задавал уточняющие вопросы. Он был слишком… искренним. Слишком спокойным. Слишком новым. Уоэлтер чувствовал, как его раздражение копится. Не на Сильвера. На того, кто сидел на диване и тихо наблюдал за всем с тенью ухмылки. И когда Соник тихо хмыкнул, едва заметно… Когда уголок его губ дрогнул… Когда он позволил себе улыбнуться, видя, как Уоэлтера перекручивает от собственного бессилия… Уоэлтер понял, что его терпение заканчивается. Сильвер поднял взгляд, заметил улыбку и — как ни странно — искренне улыбнулся в ответ, будто подумал, что Соник просто веселится. Но Уоэлтер видел другое. Он видел: дерзость. вызов. оскорбление. Он видел — Соник наслаждается, понимая, что перед свидетелем Уоэлтер не может сделать ничего. Соник поймал его взгляд. И в ту долю секунды вся наглая уверенность сменилась коротким, почти невидимым проблеском осознания: Он совершил ошибку. Большую. А завтра ему будет пиздец. Но именно поэтому он позволил себе ещё один медленный вдох удовольствия, растягивая этот короткий миг свободы. Уоэлтер закрыл папку резким движением. — На сегодня всё. Сильвер, вы можете проводить Соника. Соник тут же поднялся. Лёгкая, почти лениво-спокойная походка. Он уже разворачивался к двери, когда Сильвер вдруг вежливо поднял руку: — Эм… мистер Вэйн? Простите, мне нужно ещё… резюме Соника. На всякий случай. Чтобы лучше понимать, как с ним работать. Уоэлтер моргнул. Ему НЕ нравилось, когда от него что-то «просят». Но это был идеальный повод выглядеть щедрым, спокойным и профессиональным. — Ах да, точно, — сказал он. Улыбнулся тонко. Открыл ящик. Вынул папку. Протянул. Сильвер взял её с уважением, сдержанной благодарностью. А Соник в голове отметил: «Этот отличался. Другие даже не спрашивали. Им были нужны только деньги.» Он впервые за долгое время посмотрел на ассистента не как на очередной временный объект. С интересом. Тихим. Осторожным. Уоэлтер сделал приглашающий жест: — Идите. Соник вышел первым. И снова — намеренно — не оглядываясь. Сильвер неуверенно, но быстро последовал за ним, закрывая за собой дверь. В кабинете остался только Уоэлтер. И тишина. И медленно нарастающее, кипящее в крови бешенство.

---

Они вышли из здания, и огромные двери закрылись за ними с мягким щелчком. Лимузин стоял у входа, словно отдельная вселенная роскоши и холода. Соник шёл первым — как будто весь тротуар принадлежал только ему. Каждое его движение было демонстративным: плечи расправлены, подбородок задран, шаг почти вызывающий. Он будто нарочно хотел раздражать всех, кто шёл рядом. Сильвер, наоборот, листал резюме, спокойно идя за ним и делая вид, что не замечает этой дерзкой походки. — Так, — пробормотал он, — ты работал сразу в трёх отделах. Соник лениво бросил через плечо: — Да. Потому что остальные были тупыми. А ещё потому что Уоэлтер ничего не умеет кроме того, как делать вид, что он важный. Сильвер чуть приподнял брови, но промолчал. Он лишь с интересом продолжил читать. — Ты… разработал систему отчётности, — мягко произнёс он, — её сейчас используют по всему отделу. Впечатляет. — Ну да, — фыркнул Соник, — они без меня бы и до сих пор писали отчёты на уровне первоклашек. Сильвер снова улыбнулся уголками губ — не раздражённо, не свысока, а… с симпатией. Но без фамильярности. — И ещё… — он перелистнул, — медицинская отметка… астма. Ты носишь с собой ингалятор? Тут Соник резко остановился. Резко. Как будто его кто-то дёрнул. Он обернулся на Сильвера, глаза хищные, холодно-насмешливые: — И что? Хочешь проверить? Или думаешь, что это делает меня слабым? В его словах слышался вызов. Напор. Грубость. Но под этой грубостью Сильвер заметил едва уловимое: не боль — а укол внутреннего дискомфорта, тщательно спрятанного. — Нет, нет, — спокойно ответил Сильвер, — просто спрашиваю. Это часть твоего здоровья. Это важно. В его голосе не было жалости — только профессиональный интерес и уважение. Соник не любил ни жалости, ни заботы. Но уважение… Его слышать было непривычно. — Да. Ношу. И что теперь? — огрызнулся он, снова разворачиваясь и идущий вперёд быстрее прежнего. Сильвер не усмехнулся, не притормозил — просто продолжил идти рядом с тем же спокойствием, словно Соник только что не бросил в него колючки. Они дошли до лимузина. Соник первым нырнул внутрь, как буря, швырнувшись на сиденье, развалившись так широко, как будто хотел занять весь салон собой. Он демонстративно вытянул ноги, положил руку на подлокотник, потом передумал и закинул её на спинку сиденья. Показательно. Нагло. Провоцирующе. Сильвер сел напротив — аккуратно, прямо, спокойно — и снова открыл резюме, будто поведение Соника вовсе не касалось его. — Ты выдерживал нагрузку за троих… — начал он вслух. Соник закатил глаза. — Да. Это называется «быть нормальным», когда вокруг тебя одни лузеры. Сильвер продолжил как будто ничего не слышал: — И даже при астме… ты ни разу не пропустил рабочий день. Соник чуть дернул ухом. Мелочь, но заметная. Он специально посмотрел в окно, чтобы скрыть мимолётную реакцию. — Конечно. Я что, похож на того, кто сдаётся? Сильвер поднял взгляд. — На того, кто держит всё под контролем. Да — похож. Соник хотел ему огрызнуться. Хотел отшутиться. Хотел сказать что-нибудь неприятное. Но почему-то… не сказал. Вместо этого он демонстративно положил ногу на ногу, заложил руки за голову и ухмыльнулся: — Ну… хоть кто-то здесь не идиот. Сильвер тихо рассмеялся, будто это было не грубо, а… забавно. И это было странно. Очень странно. Он не раздражался. Не напрягался. Не пытался понравиться. Не пытался подчинить. Он просто принимал Соника таким, какой он есть. Не восхищаясь. Не осуждая. И Соник впервые за долгое время почувствовал, что его действительно слушают, а не терпят. Лимузин поехал дальше, а Сильвер всё ещё держал его резюме так, будто каждая строчка там — ценная деталь. Сильвер закрыл резюме, пальцами слегка поглаживая край папки, будто обдумывал что-то важное. В салоне повисла редкая для Соника тишина — он даже не шумел специально, просто лежал, раскинувшись, будто окружение обязано выдерживать его присутствие. Сильвер поднял взгляд. — Знаешь… — сказал он тихо. — Я не хочу быть твоим ассистентом. Соник сразу, мгновенно приподнялся на локте, глядя на него с возмущённым смехом: — Уже? Даже одного часа не прошло! Быстро же ты сдаёшься. Но Сильвер покачал головой. — Ты не понял. Я не хочу быть только ассистентом. Соник нахмурился, прищурив глаза: — А кем? Моим начальником? Моим спасителем? Моим контролёром? Забудь. — Нет, — Сильвер говорил так ровно, что это будто резало тишину. — Я хочу стать твоим другом. Соник дернулся. Почти незаметно. Но всё же. Слово «друг»… звучало непривычно. Даже опасно. Он резко отвернулся к окну, будто свет с улицы стал вдруг слишком ярким. — Другом, — повторил Сильвер мягче, — человеком, которому ты сможешь довериться. Не сразу. И не обязательно полностью. Но хотя бы немного. Соник усмехнулся, пытаясь спрятать внутреннее шевеление под хищной ухмылкой: — Ага. Друзьями все хотят стать. Пока не поймут, что со мной невозможно иметь дело. Потом бегут, как крысы. — Я никуда не побегу. Соник снова обернулся — раздражённо, резко: — Ты так уверен? — Да, — Сильвер кивнул. — Потому что я хочу быть рядом не из-за денег. Не из-за должности. И не из-за того, что ты — чья-то собственность или важный сотрудник. Я хочу быть рядом для тебя. Он выдохнул глубоко. — Я буду человеком, который слушает. Который защищает. Который понимает, когда нужно промолчать. Я буду… ну… чем-то вроде твоего личного психолога. Час в день. Как минимум. Соник тихо фыркнул. — У меня что, проблемы в голове, по-твоему? — У всех есть. Просто твои — глубже. Ты слишком давно один. Соник замер. Он ненавидел, когда его читали. Но сейчас… он не чувствовал ярости. Он чувствовал… опасное тепло. И ещё более опасное желание — поверить, хоть на микросекунду, что это может быть правдой. Он прикрыл глаза на секунду, потом бросил: — Даже если бы я позволил кому-то быть… чем-то вроде друга… ты бы не выдержал недели. — Выдержу. — Слишком мягкий. — Слишком терпеливый — это другое. — Тупой. — Умный — иначе зачем бы я здесь сидел, рядом с тобой? — Навязчивый. — Заботливый. — Хм. Соник отвернулся, но в голосе была едва заметная мягкая хриплость: — …придурок. Сильвер тихо улыбнулся: — Возможно. Пауза. Салон казался вдруг тесным, будто воздух сгущался между ними. Соник откинулся назад, снова принимая свою наглую позу, но на этот раз руки лежали спокойнее. Плечи — чуть ниже. А взгляд — мягче, чем раньше. Чуть-чуть. Совсем чуть-чуть. — Ладно, — пробурчал он. — Можешь… попробовать. Только не обещаю, что тебе понравится. — Я и не надеюсь, что будет легко, — ответил Сильвер. — Но я не уйду. Соник закатил глаза, но на лице мелькнуло нечто похожее на… признание. — Посмотрим, — бросил он. — Но ты всё равно ассистент. — А я и не против быть ассистентом. Просто хочу быть тем, кому ты позволишь быть рядом. Близко. Соник резко развернулся к нему: — Слишком близко — опасно. Сильвер улыбнулся — тепло, но уверенно. — Тогда я буду настолько близко, насколько ты позволишь. Не меньше. Не больше. И впервые за много месяцев… Соник не ответил грубо.

---

Лимузин плавно свернул, притормозил перед домом. Соник не дождался полной остановки — открыл дверь и вышел, демонстративно не глядя на Сильвера. — Эй… аккуратнее же, — тихо бросил тот, выходя следом. Соник только дернул плечом и подошёл к крыльцу. Двухэтажный минималистичный дом будто смотрел сверху вниз на всех, кто решал войти внутрь — идеально подходя хозяину, который никого к себе не подпускает. Дверь щёлкнула. Они вошли. Тишина внутри была почти агрессивной — слишком чисто, слишком пусто, слишком холодно. Сильвер осторожно огляделся, а потом прошёл за Соником в гостиную. Тот резко рухнул на диван, кинув ключи на стол. Сильвер положил сверху резюме. Тихонько постучал пальцами по папке. — Итак… — начал он. — Завтра у тебя насыщенный день. Утром — встреча с советом. Потом презентация нового проекта. Потом… — Ты издеваешься? — перебил Соник, вскинув голову. — Мы только вошли. Уже расписание читаешь? Я что, твой календарь? — Это же моя работа, — спокойно напомнил Сильвер. — Гениально. Рад за тебя. Но тон… стал мягче. Самую малость. Сильвер открыл холодильник, глянул внутрь — и его лицо слегка изменилось. Полки были почти пустыми. Одну-единственную бутылку воды он взял и кинул Сонику. — Ты что… — Соник поймал с хрустом пальцев. — Ты вообще умеешь нормально передавать? — Может, и нет, — мягко улыбнулся Сильвер, закрывая холодильник. — Но зато у меня хорошо получается разбираться в людях. Он подошёл, сел на диван — близко, но не вторгаясь. — Ладно, — мягко сказал он, кладя папку рядом. — С делами закончили. Теперь — важное. Соник хмыкнул: — Ты считаешь важным сидеть тут и смотреть на меня, будто я твой проект? — Нет. Я считаю важным — узнать тебя. Настоящего. Он наклонился вперёд. Взгляд — серьёзный, честный. — В резюме слишком мало информации. Будто его писал человек, который вообще тебя не знает. Соник оттолкнулся, прижавшись лопатками к спинке дивана. — Кто бы сомневался. — Так что… Мне нужно услышать всё от тебя. Соник фыркнул: — «Всё»? Да ты с ума сошёл. Я тебе не дневник. — И не должен им быть. Но я хочу знать, кто передо мной. Что тебе нравится. Что раздражает. Что делает счастливым. От чего ты бежишь. Соник резко обернулся: — Я ни от кого не бегу. — Ага, — тихо ответил Сильвер, не отводя взгляда. — Ты просто закрываешь двери. На замок. И сидишь один. Каждый вечер. В пустом доме. С пустым холодильником. И с пустым резюме, в котором нет ничего личного, только формальности, написанные чужой рукой. Соник хотел огрызнуться. Правда хотел. Но дыхание сорвалось. Слишком точно. Слишком глубоко. Слишком… близко. — Ты слишком много анализируешь, — бросил он, отворачиваясь. — Достал уже. — Это моя работа, — снова мягкая улыбка. — И моё желание. Он выдохнул. — Я сказал, что хочу быть твоим другом. И я это имел в виду. Но дружба не работает, если человек молчит и прячется за грубостью. Соник скривился: — Это не грубость. Это защита. — Я знаю. Поэтому хочу узнать, кого ты защищаешь внутри себя. Тишина. Тяжёлая. Упругая. Соник нервно провёл ладонью по колену, будто пытался удержаться от того, что поднимается в груди. — Ты… слишком… — он сжал зубы. — …липкий. — Терпеливый, — поправил Сильвер. — И я не отступлю, Соник. Я не хочу быть человеком, который орёт «я рядом!» только на публике. Я хочу быть тем, на кого ты сможешь положиться. Соник медленно поднял голову. Глаза его были острыми, как всегда. Но что-то в них дрогнуло. Незаметно. Мельком. — И что тебе от меня надо? — выдохнул он. — Ответ. Первый честный ответ за весь вечер. Он улыбнулся — чуть, почти невесомо: — Кто такой Соник… вне сцены? Вне маски? Вне всего? Соник смотрел на него. Долго. Глухо. Почти болезненно. Потом тихо сказал: — …не знаю, понравится ли тебе правда. — Хочу услышать её, — Сильвер кивнул. — Какую угодно. Соник отвёл взгляд. Плечи опустились едва заметно. Грудь поднялась — медленно, глубоко. И впервые… он действительно подумал, что может попробовать сказать что-то честное. Соник открыл рот. Воздух застрял в горле, как будто его действительно удерживала цепь — холодная, невидимая, натянутая до боли. Уоэлтер. Одно только имя внутри сознания было как приказ «молчать». Как удар по рёбрам. Как хватка за горло. Он попытался выдавить слово. Хотя бы одно. Хоть простое «я». Но язык будто стал чужим. Тяжёлым. Связанным. Пауза затянулась. Сильвер тихо ждал. Не давил. Не торопил. И именно это заставило Соника сорваться. — Да блин! — резко бросил он, вскочив. — Я не обязан тебе ничего рассказывать! Понял?! Не обязан! Это моё! Всё моё! И никто— НИКОГДА— не должен лезть туда, куда его не просят! Слова летели остро, как стекло, но внутри… внутри это была не ярость. Это был страх. Сильвер поднял взгляд. Не испугался. Не нахмурился. Не уколол в ответ. Он просто… дышал ровно. — Я знаю, — сказал он спокойно. — Ты ничего мне не должен. Соник дернулся, будто от пощёчины — потому что ожидал всего, кроме такой реакции. Сильвер продолжил мягко, но твёрдо: — И именно поэтому мы начнём с простого. Не с прошлого. Не с боли. Не с вопросов, которые тебя ломают. Он встал, подошёл ближе, но не нарушая границ. — Первое, что ты сделаешь, — переоденешься. Соник моргнул: — Чего? — Ты устал. Одежда давит. Ты весь вечер провёл на сцене, а теперь сидишь здесь, как будто всё еще работаешь. Переоденься. Умойся. Подыши. Тон был таким спокойным, что им невозможно было спорить. — А потом, — добавил Сильвер, — мы начнём наш первый час психологии. Ничего сложного. Просто говорим. Или молчим. Как тебе удобно. Соник фыркнул: — Ты думаешь, я пойду переодеваться только потому, что ты так сказал? — Нет, — Сильвер слегка улыбнулся. — Я думаю, ты сделаешь это, потому что хочешь себе же облегчить жизнь. И потому что ты уже хочешь… хоть чуть-чуть… попробовать. Соник резко отвернулся, чтобы скрыть неожиданное выражение на лице. — Я не хочу пробовать! — огрызнулся он. — Хватит придумывать за меня! — Хорошо. Тогда скажи сам. Хочешь ты — или нет? Пауза. Длинная. Тяжёлая. Звучащая больше правдой, чем любой ответ. Соник покосился на свою одежду — блёстки, яркость, сцена на нём всё ещё выглядели как клетка. Губы дернулись. — …я переоденусь, — буркнул он и быстро направился в спальню наверху. — Но не потому что ты сказал! А потому что мне так… надо. — Конечно, — отозвался Сильвер мягко. — Я так и понял. Соник остановился на ступеньке, оглянувшись на долю секунды. Сильвер стоял в гостиной — спокойно, уверенно, терпеливо. И в его глазах не было ни тени осуждения. Только то самое… «я рядом». Соник сглотнул, выругался себе под нос и поднялся наверх, громко хлопнув дверью: — НЕ ЖДИ МЕНЯ ДОЛГО! — Я буду здесь, — спокойно ответил Сильвер.

---

Соник уже исчез в коридоре, лёгкими шагами направляясь к своей спальне на втором этаже. Он захлопнул за собой дверь — и выдохнул. Словно только тут мог позволить себе хоть крупицу настоящей эмоции. В комнате было полутемно, мягкий ночной свет из окна падал на его лицо. Он подошёл к зеркалу и поднял руку — провёл ладонью по коже, будто стирая маску. — Давай… — тихо, почти злободушно шепнул он. Тонкая дымка магического пара, остававшаяся после концерта, всё ещё держала его кожу идеально ровной, гладкой, сияющей. Но стоило ему сосредоточиться — как будто отвернуться от внешнего образа, который навесил на него Уоэлтер — иллюзия затрещала. Мягкое голубоватое свечение на щеках погасло. И словно волна прошла по телу — гладкость исчезла. На её месте проступили синяки. Вмятины. Следы давления. Потухшая кожа на ребрах. Лёгкие тени под глазами. Настоящий Соник. Тот, которого никто не видел. Он поморщился — боль возвращалась вместе с его настоящим телом. — Ну привет… — выдохнул он устало, будто обращаясь к боли как к старой знакомой. Он открыл шкаф, достал одежду, которую почти всегда носил вне сцены: чёрную водолазку, скрывающую шею и ключицы, свободные штаны, удобные кроссовки. Сверху — тонкая тёмная кофта, закрывающая руки до запястий. Он натянул перчатки без пальцев — чтобы скрыть руки, но иметь подвижность. А вот лицо… Соник подошёл к косметичке, открыл её — и его морда скривилась. — Отлично… опять это. Он взял тональный крем, чуть выдавил на палец — и поднёс к вмятине под глазом. — А… — и едва коснулся кожи — апчхи! Он поймал баланс, чтобы не уронить баночку. — Серьёзно? Сейчас? — пробормотал раздражённо, уже шипя. Он попытался снова — аккуратнее. Пока растушёвывал тон, нос у него предательски зачесался. — Апчхи! — громко, резко. Он зажал переносицу. — Ненавижу. Но он продолжил. Потому что привык. Потому что надо. Когда вмятина стала менее заметной, он выдохнул, закрыл косметику и… достал солнечные очки. Тёмные, закрывающие пол-лица. — Ну что ж, — тихо ухмыльнулся он. — Чтобы фанаты не спалили. Он подошёл к окну спальни, открыл его… и легко забрался на подоконник. Высота второго этажа его не пугала — он делал это сотни раз. Это была его привычка, маленькая свобода, отдушина. Он всегда уходил так — незаметно, тихо, быстро. Сильвер этого не видел. Нет, он ожидал. Соник посмотрел вниз, чуть оттолкнулся… И прыгнул. Лёгкое приземление на траву, почти бесшумное, кошачье. Ветер тронул его колючки — и он тут же ускорился, растворяясь в ночи. В это же время Сильвер, стоя на первом этаже, спокойно смотрел на распахнутое окно. Он услышал лёгкий звук приземления — и мягко улыбнулся. — Я так и думал, — тихо сказал он, будто факт был совершенно естественным. Никакой паники. Никакого «куда он делся». Никаких попыток бегать и искать. Он просто закрыл окно. — Ладно, Соник… — шепнул он. — Делай, что хочешь. Но знай — я всё равно с тобой разберусь. Он сказал это не угрозой. Не контролем. А уверенностью. И это было новым.

---

Когда он отошёл подальше от дома, спрятав руки в карманах и держась в тени фонарей, мысли сами собой вернулись к Сильверу. «Друг». Ну надо же — сказал же это так, будто всё просто. Соник фыркнул, ускоряя шаг. — Придурок, — пробормотал он, хотя улыбка непрошено дрогнула в уголке губ. Он знал: если станет думать об этом слишком долго, станет странно тепло внутри. А он терпеть не мог такие ощущения. Он слишком хорошо знал, чем они заканчиваются. Поэтому он сделал то, что делал каждую ночь. То, что спасало его. То, что бинтовало душу лучше любой терапии. Он сорвался с места. Мир мигнул. Асфальт под ним вытянулся в расплывчатую ленту. Воздух обжёг кожу. Сверхзвуковая скорость вернулась к нему так же естественно, как дыхание. Он бежал не потому, что хотел. А потому что не бежать было невозможно. Каждая ночь — его единственная личная свобода. Его тайная привычка. Его спасение от всего: работы, Уоэлтера, фанатов, одиночества. Он разгонялся всё сильнее. И чем быстрее бежал, тем больше… исчезало всё чужое. осторожное. больное. Появлялся настоящий Соник. Оптимистичный. Весёлый. Добрый. Шутливый. И даже немного наивный — так, как он уже давно себе не позволял быть при людях. Он подпрыгнул, оттолкнувшись от мусорного контейнера, перелетел через узкий переулок, сделал лёгкий кульбит и продолжил бежать по крыше. — Вооот так! — засмеялся он, голос эхом разлетелся по пустым кварталам. Он паркурил, ловко перепрыгивал через вентиляционные блоки, скользил по металлическим поверхностям, будто катился на собственном смехе. Соник чувствовал, как внутри становится легче — настолько, что напрягавшее его горло наконец отпустило. Он разогнался сильнее, влетел в пустой парк, проскочил под аркой, обежал фонтан и, не сбавляя скорости, снова взлетел на стену, цепляясь за край пальцами и подтягивая себя наверх с неестественной лёгкостью. И весь этот путь — проходил с улыбкой, такой чистой и искренней, что никто бы не узнал в ней того холодного дерзкого Соника, которого видели днём. Только здесь, в ночном городе, где его не видно, где никто не ждёт от него идеальности, где нет Уоэлтера, где нет рамок — он мог быть собой. — Обожаю… ночь, — выдохнул он, забираясь повыше на крышу и расправляя плечи. — Обожаю, обожаю, обожаю! И снова понёсся. Его смех резал воздух, как сияющая линия скорости. И звёзды казались ближе, чем любые люди. Меньше чем за 10 секунд, максимум пятнадцать, город для него закончился. Просто — раз. И он уже на самой окраине, там, где дома становятся ниже, света меньше, а воздух — свежее. Соник сбросил скорость, переходя на лёгкую прогулку. Шаг стал почти ленивым, расслабленным. Он вытянул руки вверх, потянулся, чувствуя, как мышцы приятно гудят после бега. — Хорошо… — выдохнул он, улыбаясь самому себе. Он шёл между тихих жилых кварталов, где окна уже были тёпло-жёлтыми. И вдруг… один из светящихся прямоугольников заставил его остановиться. Внутри — маленькая уютная гостиная. Тейлз сидел на полу, что-то рассказывал родителям, улыбаясь так широко, что щеки у него еле помещались. Он размахивал руками, родители смеялись. Тепло. Домашне. Безопасно. Соник подошёл ближе. Он наклонился к окну, почти касаясь стекла своим отражением. Глаза застеклели — не от слёз, нет. От чего-то… мягкого. Редкого. Он поднял ладонь и приложил её к стеклу — лёгким касанием. — Рад за тебя, малыш… — прошептал он едва слышно. Улыбнулся. Настояще. Добро. И развернулся, уходя, прежде чем кто-то заметит его силуэт в темноте. Ему не хотелось тревожить эту маленькую картинку идеального вечера. Но... прямо через несколько шагов он почувствовал это. Взгляды. Шаги. Тени. Соник ухмыльнулся чуть краешком губ. «Ну вот, началось.» Он не ускорился. Наоборот — нарочно медленно свернул в тёмный, безлюдный переулок, где тихо капала вода с труб и где даже звук шагов казался глухим. И как только он остановился, их стало слышно отчётливо. Раз… два… пять… семеро… десять. Десять фигур сомкнули круг, перекрыв выходы. Кто-то прыгнул с крыши, кто-то вышел из-за мусорного контейнера. Самые разные — но все с одинаковым выражением: уверенность, агрессия и предвкушение. — Ну что, герой… — протянул один, высокий. — Думал так просто гулять, да? — ухмыльнулся второй. — Мы давно хотели тебя попробовать взять, — сказал третий. — А тут сам под руку попал. Соник развёл руками и, к их полному удивлению, спокойно сказал: — Ну… берите. Я уже поддаюсь. Все десять переглянулись. — Чего?.. — Это типа шутка?.. — Эй, ты чё, сломался? Соник абсолютно серьёзным видом кивнул. — Нет. Я правда поддался. Вперёд. Тишина. Полная, оглушающая. Они ожидали чего угодно — бегства, драки, угроз. Но не добровольной сдачи. — Эм… ну… — неуверенно сказал один, делая шаг ближе. — Тогда… ладно? Он протянул руку к Сонику — и в тот же миг Соник сделал случайный, неуклюжий, будто бы неловкий жест. Как будто чуть оступился. И этот жест выбил нападавшего в сторону, шмякнув его спиной о стену. — Упс! — Соник испуганно прижал руки к груди. — Прости! Честно не хотел! Второй, встревоженный, кинулся, чтобы подхватить товарища: — Эй, ты в порядке?.. — и протянул лапу. Соник снова «случайно» задел его локтем. Короткий хлопок. И второй улетел на другого. — Ой-ой, блин! Простите! Это случайно! — вскинул лапы Соник, моргая максимально искренне. К третьему подбежал четвёртый. — Не трогай его, он просто… — начал было тот. Но Соник, делая шаг назад, «поскользнулся», слегка махнул рукой — и третий получил аккуратный, но достаточно мощный толчок в грудь, чтобы перелететь через свои ноги и встретиться с землёй лицом вперёд. Теперь наступила пауза. Та самая. Где их взгляды наконец начали складывать картинку. Все поняли одно: Соник их дразнит. Подставляется. Играет. И уже не «поддаётся» — а унижает. Все их десять лиц синхронно изменились. Агрессия вспыхнула ярче. Они переглянулись. — Всё.… — прорычал кто-то. — Хватит. — Берём его СЕРЬЁЗНО. И десятка разом рванулась на Соника — толпой, без удержу, с единственным желанием прижать его к земле и уже не дать пошутить. Десять фигур, синхронно сорвавшихся с места, неслись на него, как единая серая волна. Их шаги отдавались эхом по сырому переулку. Пыль поднялась, мусор закружился в воздухе, стены сотрясались от ярости толпы. Соник стоял ровно одну секунду — будто проверяя, действительно ли они ВСЕ решили напасть одновременно. — Окей… — он медленно выдохнул, наклоняя голову. — Играем по-крупному. Первый прыгнул прямо на него — огромный, мускулистый, явно рассчитывающий прижать Соника к земле массой. Соник мягко отступил в сторону, подставил плечо — не сильно, ровно настолько, чтобы изменить траекторию. И громила, потеряв контроль, пробил собой мусорный бак, разлетевшийся крышкой. — Оу, жёсткая посадка, бро. Второй и третий напали парой — один ударил справа, другой слева. Соник присел, как будто просто сел на корточки. Их кулаки встретились друг с другом. Глухой хлопок. — Ауу…! — Ты чё, кретин?! — Ребят, ну вы же сами, — пожимает плечами Соник, стоя между ними. Четвёртый попытался зайти сзади и схватить его. Соник на миллиметр наклонился вперёд. Руки нападавшего схлопнулись в пустоте и замкнули его же товарища, который оказался ближе, чем он думал. — Э-э-э, отпусти! — Это ты меня держишь! — Я?!! Соник же только повернул голову и тихо сказал: — Может, вам табличку поставить? «Не стойте слишком близко». Пятый прыгнул сверху — с крыши, пытаясь застать врасплох, но Соник, даже не глядя вверх, дёрнул ближайший мусорный контейнер ногой. Крышка открылась, и прыгающий паренёк рухнул прямо внутрь. — Ха! Да ты… да ты издеваешься! — заорал кто-то из оставшихся. — А что, нельзя? — Соник расправил плечи, будто разогреваясь перед пробежкой. — Я же сказал, я поддаюсь. Просто… э-э… не очень хорошо получается. И они поняли: Он не поддаётся. Он играет в кошки-мышки. И они — мышки. Оставшиеся пятеро бросились сразу — кто-то с ножом, кто-то с цепью, кто-то просто с кулаками, полными злости. Соник двинулся впервые всерьёз — одним плавным рывком, почти беззвучно. Движения — как ветер. Повороты — как вода. Уклонения — идеальные. Ножник взмахнул лезвием — и в следующий миг оказался лицом к стене, потому что Соник в нужный момент аккуратно нажал ему на плечо. Цепочник попытался раскрутить цепь, но Соник лёгким движением подбросил обломок кирпича. Цепь ударилась о него и обмоталась вокруг руки самого нападавшего. — Ай-ай-ай-ай! — Ну ты и тупой! — Не трожь меня, это цепь сама!!! Остальные двое растерялись. А Соник подошёл ближе, едва улыбаясь — не зло, просто… расслабленно. — Парни… — он развёл руками. — Вы правда думали, что я пойду с вами? Один из них сипло выдавил: — Ты же сказал… что… поддаёшься… — Поддавался, — кивает Соник. — Но вот поддаваться и сдаваться — это две разные вещи. Последний десяток рванулся на него отчаянно, толпой, понимая, что иначе — никак. Соник вдохнул. Присел. И взорвался вверх. Лёгкий вихрь пронёсся по переулку. Тела посыпались в стороны. Кто-то упал на колени, кто-то — в грязь, кто-то — в коробки. А через секунду переулок затих. Соник стоял один. Все десять валялись вокруг — стонали, матерились, пытались понять, что произошло. Он поправил перчатки, стряхнул темную пыль с руки и сказал: — Ладно, ребята. Спасибо за разминку. Но… у меня ночью ещё дела. Он повернулся, собираясь спокойно уйти. Соник сделал шаг, собираясь уйти, когда тихий шум мотора выскользнул в переулок, словно осторожный зверь. Машина остановилась у входа. Дверца открылась. И в жёлтом свете фонарей показался Сильвер. Аккуратный, взъерошенный, в своей фирменной нервной деликатности — но без паники. Пока что. Он скользнул взглядом по Сонику… …и по разметанным по земле телам десяти поваленных хулиганов. Глаза слегка расширились. На секунду. Но он быстро взял себя в руки. — Соник, — мягко сказал он, подходя ближе. Соник даже не повернул полностью голову — только бросил на него хмурый, раздражённый взгляд. — Ты чего припёрся? Никакой благодарности. Никакой тепла. Только холодное недовольство, будто Сильвер — очередная проблема, а не человек, который только что сорвался из-за него среди ночи. Сильвер, как и подобает ассистенту, никак не отреагировал на тон. Только спокойно объяснил: — Я не собирался вмешиваться. Просто… — он прижал телефон к груди. — Ты исчез с карты. А через десять секунд появился в самом конце города. Он сказал это тихо, ровно — как факт. Как наблюдение. — Я решил, что тебя могли… ну. Забрать. Или что-то случилось. Соник фыркнул: — Забрать? Меня? — он лениво обвёл взглядом поваленных хулиганов. — Ага, смешно. Я бы посмотрел, как они пытаются. Сильвер слегка выдохнул. Да, он ожидал такой реакции — это и было нормой. — Я просто убедился, что всё в порядке, — добавил он спокойно. — Вот и всё. Соник резко развернулся к нему всем корпусом: — Значит так, умник. В следующий раз, когда я ухожу, не нужно ехать за мной как хвост. Я не собака, понял? Сильвер лишь кивнул — не споря. Не оправдываясь. — Конечно. И только потом его взгляд снова скользнул по земле — по десяти телам. Он этого не показывал, но внутри что-то дрогнуло. "Один против десяти. Без ранений. Без царапины. И переместился через город за десять секунд." Но вслух он сказал только: — Ты не ранен? Соник посмотрел на него так, будто вопрос был оскорблением. — Я похож на того, кто может быть ранен кем-то из этих? — он сразу же прошёл мимо Сильвера, задев плечом. — Поехали. Я устал ждать, пока ты закончил свои… следилки. Сильвер открыл дверь машины, пропуская его внутрь. Соник плюхнулся в кресло, закинул ногу на ногу и откинул голову, глядя в окно холодным, безразличным взглядом. — И выключи слежку на телефоне. — Это функция безопасности, — мягко ответил Сильвер, заводя двигатель. — Для вашего же… — Для моего задолбать тебя? — резко перебил Соник. — Удали. Сильвер не спорил. И не стал отключать. Он просто сказал: — Хорошо. Машина мягко тронулась, покидая переулок, полный стонов и глухих матерков поверженных хулиганов. Сильвер вёл машину молча. А Соник закрыл глаза — не спал, просто демонстративно показывал, что мир вокруг ему надоел. Машина Сильвера мягко катилась по ночным улицам. Было уже около полуночи. На передних сиденьях — они двое. Сильвер за рулём. Соник — рядом, демонстративно откинувшись на спинку, одна нога небрежно закинута на другую. Соник выглядел как всегда: уверенно, красиво, холодно. Настолько холодно, что любой другой ассистент бы испугался. Но не Сильвер. Он просто вёл машину и улыбался своим мягким тоном: — Ты меня сегодня удивил. — Да? И чем же? — небрежно бросил Соник, даже не глядя на него. — Тем, что решил подышать воздухом? Или тем, что твоя нервная система не выдержала и ты помчался за мной? Сильвер тихо фыркнул, не обижаясь: — Нет. Тем, что ты оказался на другом конце города за десять секунд. Соник повернулся на него чуть резче, чем хотел, но быстро вернул маску на лицо: — Может, я тренировался. — Возможно, — добродушно согласился Сильвер. — Но в первое мгновение я реально подумал, что тебя похитили. Соник завис на секунду. Он почти почувствовал… заботу? Но быстро оттолкнул мысль: — Странно, что ты вообще подумал. Я здесь сам себе хозяин. — Да, — мягко сказал Сильвер. — Ты именно такой. Несколько секунд — тишина, только тихая музыка из динамиков. Потом Сильвер чуть наклонил голову: — Кстати… загляни назад. Соник недовольно поджал губы: — Зачем? — Ну… просто посмотри. Он всё-таки обернулся. Сзади — пакеты с продуктами. Ничего особенного. Хлеб, молоко, пару коробок соков, что-то из овощей… и сверху, на одном из пакетов, маленькая квадратная коробка с золотистой лентой. И на ней аккуратно написано: SONIC. — …Это что ещё? — Соник пробурчал абсолютно невозмутимо. Только кончики ушей чуть дрогнули. — Открой, — спокойно сказал Сильвер, не отводя взгляда от дороги. Соник недовольно выхватил коробку, сорвал ленту, открыл. И на секунду… потерял контроль над лицом. Внутри лежали стильные часы. Очень качественные. Очень дорогие. И очень… подходящие. — Часы?.. — он покрутил их пальцами. — И кому я должен это подарить? Сильвер усмехнулся, тихо, тепло: — Никому. Это тебе. Внутри Соник чуть подпрыгнул. Но он резко спрятал эмоцию под маску раздражения: — И что за повод? Хочешь купить моё уважение? Или думаешь, что подарками можно извиниться за свои… обязанности? — Нет повода, — мягко перебил его Сильвер. — Просто ты выглядел уставшим. Подумал, что тебе приятно будет получить подарок. Соник не знал, что сказать. Поэтому выбрал привычное: — Мило, конечно, но… gps-трекер? Серьёзно? — он раздражённо шевельнул запястьем, будто уже обвиняя. — Ты хочешь следить за мной? Сильвер сразу покачал головой. — Нет. Он не показывает твою геолокацию. Никакую. Я не вижу, где ты находишься. И не смогу увидеть. Соник подозрительно сузил глаза. Сильвер продолжил: — Единственное, что эти часы могут — это отправить мне сигнал, если ты нажмёшь на кнопку сбоку. Только по твоей воле. Никакого отслеживания, никакого доступа. Просто тревожный сигнал. Если ты нажмёшь — я пойму, что ты в опасности. И приеду. Быстро. Он замолчал, дав Сонику время. Тот смотрел на часы несколько секунд — длинных, колеблющихся. Сердце билось чуть быстрее, чем он хотел признавать. — …Ну… — Соник выдохнул почти незаметно. — Предположим, я поверю. Машина плавно остановилась у красного света светофора. Мягкая подсветка салона отразилась на циферблате часов. Сильвер повернул голову: — Можно? Соник закатил глаза: — Ладно уж… надевай. Сильвер осторожно протянул руку — очень уважительно, будто спрашивая разрешения даже движением. Взял часы. Аккуратно охватил запястье Соника — лёгко, без давления. Металл коснулся кожи. Застёжка тихо щёлкнула. Соник почувствовал — тепло чужих пальцев. Лёгкость прикосновения. И почему-то… сердце кольнуло. Сильвер отстранился, снова глядя на дорогу: — Теперь ты под защитой. Только если сам захочешь. Светофор переключился на зелёный. Машина плавно поехала дальше. А Соник всё смотрел на часы. И впервые за вечер… молчал не потому, что хотел казаться холодным. А потому, что не понимал, почему внутри стало так странно тепло.

---

Машина мягко остановилась у дома. Ночь была уже глубокая, почти двенадцатая. Тёплый ветер тянул воздух через двор, фонарь бросал золотистый круг света на асфальт. Сильвер первым вышел из машины, закрывая дверь чуть тише обычного — будто не хотел нарушать ночной покой. Обошёл машину, открыл пассажирскую дверь и с лёгким, почти театральным наклоном головы произнёс: — Прошу, мистер суперзвезда. Соник сверкнул глазами: — Напоминаю: ты ассистент, а не мой личный шофёр. Но вышел. Сильвер, не теряя времени, открыл заднюю дверь, вытащил первый пакет, второй… и прямо в руки Сонику сунул. — Держи. — Эй! Может, я сначала скажу, хочу ли— — Ой, хватит, — усмехнулся Сильвер, уже тянувшись за третьим пакетом. — Ты же не рассыплешься от тяжести. Он закрыл дверь, плечом подтолкнув её. — Ты слишком высокого мнения о себе, если думаешь, что пакеты тебя унизят. Соник едва не задохнулся от возмущения: — Я не высокого мнения о себе! — Угу. Пошли, звезда. Пришлось идти к дому с пакетами, что Соник считал почти преступлением против его статуса. Сильвер поставил машину на авто-защиту — умный режим, блокирующий попытки открыть двери извне. Фары мигнули, активируясь. Дом встретил тишиной. Тёплый свет из ночных ламп разрезал пространство мягкими тенями. На кухне Сильвер разгрузил пакеты. Соник поставил свои на стол и мгновенно исчез в гостиной. Рухнул на диван, вытянувшись во весь рост, будто диван создан служить лично ему. Закинул ноги на подлокотник, одной рукой держал телефон, лениво листая экран и демонстративно не собираясь помогать. С кухни прозвучал его голос: — Когда ты вообще успел купить всё это? Сильвер мельком оглянулся. — А? Когда увидел твой холодильник. Соник дернулся взглядом. — И что там? — Вода… и просрочка, — спокойно уточнил Сильвер. — Причём просрочка уже стремится к археологическому статусу. Я подумал, что это… не совсем нормально. Поэтому, пока ты «гулял», я заехал в магазин. Соник поднял глаза от телефона. То, что он почувствовал, он сразу попытался заглушить. Это было… странное тепло. Настоящее, неожиданное, опасно приятное. Никто так не делал. Ни один ассистент. Никогда. Он быстро спрятал это под маской насмешки: — Великолепно. Теперь ты ещё и заботишься обо мне. Может, дальше ты станешь меня укладывать спать? Сильвер улыбнулся, не попадаясь на провокацию. — Нет. Но перекус сделаю. Он включил чайник, разложил продукты, достал кастрюлю и занялся едой — спокойно, уверенно, будто он тут живёт уже месяц. Соник наблюдал краем глаза, изображая равнодушие. Никто не замечал его холодильник. Никого не волновало, есть ему чем питаться. Никто не покупал нормальных продуктов. А этот — просто делает. — Ты вообще зачем возишься? — буркнул Соник. — Час психологии всё равно будет. Мне не сбежать. Сильвер кивнул, не оборачиваясь: — Да. Ты не избежишь. Он спокойно поставил чайник на плиту. — И именно поэтому я хочу, чтобы ты был сытый и немного расслабленный. Иначе тебя будет невозможно слушать. Хотя, честно говоря, думаю, что это и так входит в стандартную комплектацию твоего характера. Соник выдохнул, резко повернув голову: — …Придурок. — Я воспринимаю это как тёплый отзыв, — усмехнулся Сильвер. Соник быстро отвёл взгляд, скрыв крошечный, почти неощутимый намёк на улыбку.

---

Еда была готова быстро. Сильвер поставил на стол тарелку с бутербродами, нарезанные фрукты и кружку горячего чая — просто, аккуратно, неожиданно заботливо. Соник делал вид, что глубоко погружён в свой телефон. — Ешь, — спокойно сказал Сильвер. — Если я отравлюсь, будешь виноват ты, — буркнул Соник, не поднимая глаза. — Отлично, — ровно ответил тот. — Но сначала — еда. Сильвер сел напротив. Не давя, не выжидая, просто… был. Соник чувствовал этот спокойный взгляд, даже не поднимая головы. Он сделал вид, что собирается написать что-то очень срочное — и именно в этот момент Сильвер легко, мягко, почти незаметно перехватил его телефон прямо из пальцев. Одно движение. Уверенное, но совершенно не грубое. — Эй! — Соник тут же дёрнулся. — Верни! — Нет, — сказал Сильвер. — До конца часа — он у меня. Соник недовольно свёл брови: — Ка-акого ещё часа?! — Первого, — спокойно уточнил Сильвер. — Ты сам сказал, что он всё равно будет. Значит, начнём сейчас. Соник закатил глаза так, будто пытался повернуть их на 360 градусов. — Зашибись. — Рад, что ты это оценил, — кивнул Сильвер. Он устроился чуть удобнее, но взгляд держал ровно на Сонике — спокойный, внимательный, тёплый и совершенно не похожий на «психолога». Скорее… как будто он хочет понять, а не вытащить что-то силком. — Хорошо, — сказал он тихо, словно предлагая, а не приказывая. — Давай просто поговорим. Соник шумно вздохнул, схватил один бутерброд и сделал демонстративно громкий укус. — С чего начнём? — язвительно спросил он с набитым ртом. — Со звёздного неба? С моего офигенного таланта? Или ты хочешь спросить, почему у меня в холодильнике пусто? Сильвер слегка приподнял брови, будто отмечая точность попадания. — Да, — спокойно сказал он. — Но не чтобы «копаться». Просто… Он мягко наклонил голову. — Почему действительно пусто? Соник скривился, тут же отвёл взгляд. — Да потому что мне некогда. Всё. Достаточно? — Нет, — мягко уточнил Сильвер. — Это не ответ. Это уклонение. — Слушай, — Соник раздражённо ткнул вилкой в воздух, — ты начал слишком глубоко для первого раза. Сильвер чуть улыбнулся: — А ты слишком громко защищаешься. Соник резко притих. На секунду. Совсем коротко — но достаточно, чтобы Сильвер это заметил. Чтобы скрыть это, еж нарочито небрежно взял фрукт и откусил. Сильвер поставил чашку, слегка наклонив голову, будто внимательно прислушиваясь не только к словам, но и к тому, что скрывается за ними. — Хорошо, — начал он ровным голосом. — Тогда расскажи… что тебя сегодня хотя бы чуть-чуть порадовало? Соник скривил рот в насмешливой ухмылке: — Ха, радуют меня только зеркала и камеры. А, ну и моя внешность. Достаточно? Сильвер слегка улыбнулся — не из-за гордости Соника, а из-за того, насколько предсказуемой была эта маска. — Не плохо, — сказал он спокойно. — Но это не то, что я спросил. Соник дерзко вскинул бровь: — А ты формулируй вопросы понятнее, ассистент. — Хм. Тогда проще, — Сильвер слегка наклонился вперёд. — Что тебя сегодня бесило? — Всё, — отрезал Соник мгновенно. — Все. Люди. Погода. Работа. Ты. Пакеты. Чай. Разговоры. И этот идиотский «час психологии». — Прекрасно, — сказал Сильвер, ничуть не обидевшись. — Значит, что-то всё же чувствуешь. Соник прищурился: — А ты, гений, думал, я робот? — Нет, — мягко произнёс Сильвер. — Я знаю, что ты живой. Просто ты делаешь всё, чтобы никто не видел, что именно ты чувствуешь. Соник хмыкнул, отводя взгляд: — Может, потому что никому не надо? — А мне надо, — спокойно ответил Сильвер. Соник резко посмотрел на него: — С чего вдруг? С первого дня? Ты меня даже не знаешь. — Зато я умею наблюдать, — тихо сказал Сильвер. — Ты грубишь настолько демонстративно, что это кричит громче, чем любые эмоции. Ты смотришь холодно, но плечи у тебя напряжены. Ты дерзишь, но в каждом твоём слове — попытка держать дистанцию. Очень большую дистанцию. Соник сжал челюсть, но снова ухмыльнулся — нарочито дерзко: — Может, потому что я не хочу, чтобы ко мне лезли? — Ты хочешь, чтобы никто не видел, что тебе больно, — мягко сказал Сильвер. — Это разные вещи. Соник резко дернул головой, словно хотел отмахнуться от слов: — Ты много болтаешь. — А ты слишком стараешься казаться недоступным, — спокойно ответил Сильвер. — И это делает тебя… уязвимее, чем если бы ты просто был собой. Соник фыркнул, но впервые за время разговора промолчал несколько секунд. Он не посмотрел на Сильвера. Он уставился на кружку, будто она стала вдруг ужасно интересной. Сильвер заметил — но не давил, не спешил, не торопил. Он позволил паузе повиснуть, дал Сонику дышать. Затем продолжил ровно: — Давай проще. Опиши минуту сегодняшнего дня, которая была… терпимой. Не хорошей, не ужасной. Просто терпимой. Соник закатил глаза: — Боже, ты так нудно задаёшь вопросы, что я уже засыпаю. — И всё же ты отвечаешь, — заметил Сильвер. — Только потому что ты украл мой телефон, — оскалился Соник. — Я временно ограничил отвлекающий фактор, — поправил Сильвер спокойно. — Так что? Соник вздохнул — не тяжело, а раздражённо, как человек, которого заставляют делать скучную вещь. — Ладно, — он откинулся назад, играя высокомерие до последней капли. — Терпимо было… когда я ел мороженое. Пока ты не появился. Сильвер едва заметно улыбнулся уголками губ: — Значит, тебе понравилось мороженое. — Не понравилось — было терпимо! — Соник повысил голос, будто это было важно. — Это разные вещи! — Понял, — кивнул Сильвер, и в голосе не было ни намёка на издёвку. — Это уже хорошее начало. Соник раздражённо щёлкнул пальцем по столу: — Какое, к чёрту, начало? Я сказал одну фразу! Это не значит, что мы друзья или что я тебе доверяю. — Конечно нет, — согласился Сильвер спокойно. — Я и не жду, что ты мне доверишься. Соник на секунду замолчал — это его явно… сбило. — Ты… не ждёшь? — Нет. Доверие — не обязанность и не часть контракта. Это то, что человек отдаёт сам, когда считает нужным. — Ха, — Соник сделал вид, что усмехнулся. — Тогда ты можешь вообще не ждать. — Я и не жду, — повторил Сильвер. — Я просто рядом. И я слушаю. Всё. Соник на миг будто растерялся — совсем чуть-чуть. Но он быстро вернул маску. Он качнул ногой, шумно вцепился в сэндвич, огрызнулся: — Ты слишком спокойный. Это бесит. — Знаю, — улыбнулся Сильвер. — Но кому-то же нужно оставаться спокойным, пока ты изображаешь бурю. Соник оскалился, но уголок его рта дёрнулся — то ли раздражение, то ли что-то ещё. — Я не буря. Я… — он запнулся, затем резко отбросил слово: — Ладно, не важно. Сильвер слегка наклонил голову, но не стал добивать вопрос. Это было бы ошибкой. — Хорошо, — сказал он, мягко закрывая тему. — Тогда следующий вопрос. И тоже лёгкий. По шкале от одного до десяти — насколько тебе сейчас мерзко от того, что я заставляю тебя разговаривать? Соник тут же вскинул палец: — Тысячачетыреста! Сильвер тихо рассмеялся. — Отлично. Значит, хотя бы цифру назвать смог. Соник недовольно отвёл взгляд — но уже не молчал и не пытался встать. Он сидел. Он отвечал. Он огрызался, защищался, упрямился — но оставался. А Сильвер видел: это уже был прогресс. И всё это — без единого слова о том, что Соник скрывает по-настоящему. Сильвер сделал небольшой глоток чая, снова поставил чашку и выдохнул так спокойно, что это начало раздражать Соника ещё сильнее. — Ладно, — произнёс Сильвер ровным голосом, — раз мы определили уровень «мерзко», можно перейти к следующему пункту. Соник закатил глаза: — О, прекрасно. Мы ещё даже близко не подошли к финалу этого цирка? — Это не цирк, — мягко поправил Сильвер. — Это попытка тебя понять. — А я не просил меня понимать! — огрызнулся Соник, тыкая пальцем в стол. — Меня вообще никто не должен понимать. Я и так… нормально. — Ты не нормально, — спокойно сказал Сильвер, без тени осуждения. — Ты просто громкий. Это разные вещи. Соник прищурился: — Ты прямо гордишься, да? Думаешь, раскопал во мне что-то такое… тайное? — Нет, — сказал Сильвер. — Я вижу только то, что ты сам показываешь. Ты громкий, ты дерзкий, ты стараешься держать всех на расстоянии. Это очевидно. — Он слегка наклонился вперёд. — Но это не делает тебя загадкой. Соник фыркнул: — Зато делает тебя занудой. — Возможно, — Сильвер кивнул. — Но я всё равно буду продолжать задавать вопросы. — О да, спрашивай, — Соник театрально откинулся назад. — Всё равно я тебе не расскажу ничего, что ты хочешь услышать. — Я не хочу услышать «что-то». Я хочу услышать тебя, — ответил Сильвер. Это прозвучало слишком честно. Слишком спокойно. Соник на миг опустил взгляд, будто это слово «ты» было для него неприятно… или опасно. Он быстро спрятал это за новой порцией высокомерия: — Ну уж нет, ассистент. Мои мысли — не в меню. — Я и не прошу меню, — улыбнулся Сильвер. — Только маленький отзыв о дне. Ещё один. Соник изобразил мучение: — Оооо боже, зачем?? — Чтобы ты хотя бы немного научился говорить, а не прятаться за оскорблениями, — мягко сказал Сильвер. — Это помогает. — Тебе помогает. Мне — нет. — Ты бы не сидел здесь, если бы это тебе совсем не помогало. Соник резко поднял взгляд, как будто Сильвер сказал что-то опасно близкое. — Я сижу здесь, потому что ты забрал мой телефон, — процедил он. — Верно, — кивнул Сильвер. — И всё же ты мог просто молчать. Но ты говоришь. Даже если огрызаешься — всё равно говоришь. Соник замер — на секунду. Потом резко схватил фрукт со стола и откусил, будто кусал не яблоко, а разговор. Сильвер позволил этому жесту пройти, не комментируя. — Ладно, — сказал он. — Тогда другой вопрос. Попробуем чуть сложнее. Соник тут же напрягся: — Я уже сказал, что не собираюсь тебе ничего— — Спокойно. Вопрос простой, — перебил Сильвер. — Сегодня… был ли момент, когда ты чувствовал себя одиноким? Соник замер. Он слишком быстро моргнул. Слишком резко отвёл взгляд, будто лампа в углу стала вдруг интереснее всей комнаты. И слишком натянуто хмыкнул: — Я? Одиноким? Ха. Ты меня с кем-то путаешь. У меня расписание забито, люди кругом, поклонники, шоу… Я не один. — Это не ответ, — мягко сказал Сильвер. — Я спросил про чувство. Соник резко вскинул подбородок: — Да пошёл ты со своими чувствами. — Хорошо, — Сильвер кивнул. — Пускай так. Тогда я переформулирую. Он чуть наклонил голову, глаза спокойные, внимательные: — Сегодня… был ли момент, когда ты хотел, чтобы кто-то… просто был рядом? Соник стискивает зубы — незаметно, но всё же. — Не твоё дело. — Значит, был, — тихо сказал Сильвер. Соник ударил пальцами по столу, слишком резко. — Ты не слушаешь, что я говорю! — Слушаю. И слышу то, что ты пытаешься скрыть. — Я ниче— — Ты не обязан делиться, — перебил Сильвер мягко. — Я не заставляю. — Он слегка улыбнулся. — Я просто наблюдаю. Соник хотел огрызнуться — видно было по тому, как дрогнул уголок рта. Но вместо этого он шумно вдохнул и выдохнул, будто пытаясь прогнать нарастающее раздражение. И всё же… он ответил. — Ммм… Был минутный момент. Когда я ел мороженое. — Он сморщился. — Но не потому что я был один или что-то такое. Просто… тихо было. — Тихо, — повторил Сильвер. — И ты это заметил. — Это было случайно! — сразу рявкнул Соник. — Я не наслаждался! Это просто… просто… Он запнулся, сжал кулаки и на полсекунды ссутулился — так быстро, что почти незаметно. — Просто была пауза, — закончил он тихо. И тут же снова выпрямился, будто боялся, что сказал лишнее. Сильвер наблюдал внимательно, но не давил. — Спасибо, — сказал он спокойно. — Это хорошее наблюдение. Соник в ответ поджал губы, будто хотел что-то ещё сказать, но остановил себя. И впервые за весь разговор — отвёл глаза не демонстративно, а осторожно. — Всё? — пробормотал он. — Этот идиотский час закончился? Сильвер посмотрел на часы. Улыбнулся тихо. — Нет. Прошло только двадцать минут. Соник замер. — …Ты издеваешься. — Даже не начинал, — мягко ответил Сильвер. — Но у нас есть ещё сорок минут, звезда. Соник сжал зубы. Слишком долго этот разговор длился. Слишком глубоко Сильвер копал. Слишком близко подбирался к тем зонам, куда никто не имел права заходить. Он резко отодвинул тарелку, шумно втянув воздух… и именно в этот момент что-то внутри грудной клетки дёрнулось — мелко, незаметно, но болезненно. Звезда будто проглотила ледяную иглу. Соник сделал ещё один вдох — короткий, неровный. Чёрт. Не сейчас. Он незаметно поправил ворот водолазки, будто просто устал от разговора. Но воздух входил как будто через слишком узкие трубки. Сильвер, заметив, как плечи Соника чуть дрогнули, поднял взгляд: — Всё в порядке? — Да, — Соник огрызнулся слишком быстро. — Ты уже достал со своими вопросами, вот и всё. Но голос дернулся. Не так сильно, чтобы слабый заметил. Но Сильвер был не слабым. Он перевёл взгляд на грудную клетку Соника — на едва заметные быстрые, короткие вдохи. — Соник… ты уверен? — НЕ ЛЕЗЬ! — Соник резко вскинулся, но в этот момент горло словно сжало изнутри. — Чёрт…ты… Он снова вдохнул — и воздух будто сорвался, зацепившись где-то в середине. Лёгкие не расправились. Ноздри раздулись, Соник чуть наклонился вперёд, но сразу сделал вид, что просто меняет позу, откидывается назад, хотя сейчас это давалось ему с нечеловеческим усилием. Сильвер не двигался, но глаза его стали внимательнее: — Соник, дышать стало труднее? — Да нормально, — процедил он, хрипловато. — Просто… ты меня задолбал… вот и всё… Но рука уже инстинктивно скользнула к боковому карману штанов. Потом к другому. Потом — к груди, под тонкую кофту. Пальцы дрожали так, что он сжимал ткань чуть слишком долго, делая вид, что «просто поправляет». Но ингалятор он не нащупывал. Туман перед глазами слегка дрожал. Чёрт… где он?.. — Ты что-то ищешь, — тихо сказал Сильвер. Не спрашивал. Констатировал. — Н-ничего… — Соник выдавил, глотая воздух, который не хотел проходить. — Просто… руки занять… Он попытался встать, но дыхание сбилось ещё сильнее. Пришлось снова опереться о стол, будто случайно. Закипающая головная боль ударила в висок. Сильвер медленно поднялся, без лишних движений. — Ты не можешь дышать, — произнёс он тихо. Опять не спрашивал. — Могу… — Соник прошипел, но горло сорвалось на хрип. — Это… нормально… Он снова полез в карман — уже почти отчаянно, но старался делать движения ленивыми, будто ему просто скучно. И это выглядело бы убедительно, если бы пальцы не дрожали так сильно. — Ино… — сорвалось у него. Он тут же закрыл рот ладонью, будто хотел вернуть слова назад. — Чёрт… где… Сильвер подошёл ближе, не касаясь, просто наблюдая сверху: — ИНГАЛЯТОР, — мягко закончил он за него. Соник хотел взорваться, но на вдохе снова дернуло — и воздух прошёл только наполовину. Он тихо, почти беззвучно, выдохнул: — Не… трогай… меня… Но уже не мог скрыть дрожь в руках. Сильвер наклонился, не заходя в личное пространство, просто оценивая направление его движений. — Ты обычно держишь его… вот здесь? — он кивнул на внутренний карман кофты. Соник хотел соврать. Хотел огрызнуться. Хотел швырнуть в него реплику, чтобы оттолкнуть. Но грудь снова не дала вдохнуть полноценно, и перед глазами чуть помутнело. Он стиснул зубы, почти беззвучно: — …да… Сильвер, не дожидаясь разрешения, быстрым, чётким движением расстегнул край кофты — не прикасаясь к самому Сонику — и нащупал маленький цилиндр внутри подкладки. Вынул. Вложил в руку, которую Соник до последнего пытался удержать ровной. — Держи, — сказал он спокойно. — И дыши. Соник дрожал. Больше от злости, чем от страха. Он резко отвёл взгляд: — Я… сам… Но когда он поднёс ингалятор ко рту — рука чуть дёрнулась. Это был едва заметный жест, но Сильвер подхватил её снизу — не удерживая, а просто стабилизируя, чтобы устройство не выскочило из пальцев. Соник хотел отдёрнуть руку, но вдохнуть было важнее. Щелчок. Доза. Дохлый, короткий вдох… Грудь болезненно расширилась. Снова. Снова. Он сидел, стиснув зубы, будто сам факт помощи был для него ударом. Сильвер не отпускал его руку, пока не почувствовал, что дыхание стало медленнее, ровнее. Только тогда он отстранился. — Всё, — сказал он тихо. — Уже легче? Соник молчал. Лицо было напряжено до судорог, взгляд — яростный, почти звериный. — Я… справился сам, — выдавил он глухо. — Понял? Сильвер мягко улыбнулся: — Конечно, звезда. Ты сам. Я просто был рядом. Соник дёрнул щекой, будто хотел рявкнуть. Но воздух уже входил и выходил свободнее. И это бесило его сильнее всего. — У нас ещё тридцать минут, — напомнил Сильвер так спокойно, будто ничего не произошло. — Готов продолжать? Соник уставился на него так, будто готов был разорвать пополам. Но не ушёл. Не сказал «нет». Только сжал ингалятор в руке — так сильно, что побелели костяшки. И процедил: — …спрашивай. Соник тяжело выдохнул, спрятав ингалятор в карман так, словно хотел стереть сам факт того, что только что дышал им при Сильвере. Сильвер изучил его пару секунд. Потом задал тихо, без нажима: — Ты ведь… не хочешь показывать слабость, да? Соник мгновенно дёрнулся. Словно эта фраза ударила точно в центр чего-то глубоко спрятанного. Мелькнула тень воспоминания. Глухой голос. Твёрдый, ломящийся, как металл: «Никогда не показывай слабость. Никогда. Тебя съедят. Порвут. Сломают. Не дай им ни шанса.» Соник моргнул резко, будто отгоняя что-то. — Я не должен тебе ничего объяснять, — огрызнулся он, пряча то, что всплыло внутри. — И вообще… какая разница? Сильвер понял: он попал в самую защищённую область. И осторожно вышел на новый вопрос: — Хорошо. Тогда… ладно. Скажи хотя бы… у тебя есть семья? Слово семья вонзилось в Соника, как лезвие. Его взгляд мгновенно померк. Жёстко. Холодно. Опасно. — Зачем тебе это? — низко спросил он, почти рыча. — Просто понять тебя чуть ближе, — мягко объяснил Сильвер. — Это обычный вопрос. Обычный? Для кого угодно, но не для него. Соник медленно выдохнул через нос, будто удерживая себя от взрыва: — Не задавай таких вопросов. — Почему? — Потому что я сказал. — Он резко откинулся на спинку стула. — Всё. Тема закрыта. Сильвер понял: там — пустота. И боль. И тёмная, непроницаемая стенка, построенная так давно, что её уже не отличить от личности Соника. Оставалось всего несколько минут до конца часа. — Ладно, — тихо сказал он. — Тогда… давай закругляться. Соник сразу оживился, резко встал: — Наконец-то. Сильвер достал телефон Соника, который всё это время лежал у него. — Вот. Возвращаю. Но… — он поднял взгляд, — мне нужен твой номер. Чтобы связываться, если что. Я же теперь постоянно с тобой работаю. Соник сузил глаза. — Зачем тебе мой номер? Ты и так рядом. — Потому что иногда я буду в офисе, иногда — с документами, иногда — готовить расписание. Ты должен иметь возможность написать, если нужно. Соник сжал губы, колеблясь. Он не любил, когда к нему «лезут» даже формально. Но телефон был ему НУЖЕН. Он выхватил его, но Сильвер спокойно протянул ладонь: — Разблокируй. Пауза. Тяжёлая. Соник будто взвешивал: дать? не дать? послать? Но всё же, яростно выдохнув, провёл пальцем по экрану и отдал. Сильвер спокойно ввёл свой номер в контактную книгу. Делал это так естественно, что в любой другой ситуации это бы не привлекло внимания. И именно в этот момент он незаметно создал повод: — Соник, кажется, твой свет в коридоре опять мигает. Посмотри? Я потом на телефоне всё доделаю. Звучало как будничная просьба. Будто ассистент просто заметил проблему. Соник закатил глаза: — Да твою ж… ладно! Он ушёл проверить лампу, бросив раздражённое бурчание. И дверь едва успела закрыться — как Сильвер одним движением перешёл в режим: спокойный, уверенный непривлекающий внимания точный. Он открыл список контактов. Холостой. Пустой. Один-единственный контакт. «Надзиратель». Его начальник. Единственный взрослый, который имеет над Соником власть. Больше — никого. Ни друзей. Ни семьи. Ни одного номера. Только он. Кажется, у него действительно никого нет… — подумал Сильвер. Но на лице не промелькнуло ни малейшей эмоции. Он быстро сохранил свой контакт, аккуратно закрыл список — в точности так, как он был — и положил телефон обратно на стол. Когда Соник вернулся, раздражённый и усталый, Сильвер просто кивнул: — Готово. Мой номер добавлен. Можешь писать, если что-то понадобится. — Да-да, — буркнул Соник, выхватывая телефон. Он даже не проверил — ему было уже всё равно. — Я спать. — Хорошо. Спокойной ночи, звезда. Соник мимолётно дернул щекой и ушёл в спальню, закрыв дверь. Сильвер остался в гостиной, тихо задумавшись. Только один контакт. «Надзиратель». И такая реакция на слово «семья»… Он медленно выдохнул: — Похоже, ты гораздо более одинок, чем пытаешься казаться, Соник. Но это он сказал только себе. И только в мыслях.

---

Соник устало сел на край кровати. Он достал маленькую баночку со средством для снятия макияжа и аккуратно стер остатки маскировки с подглазной области. Когда последний слой смылся, проявился синяк — свежий, едва заметный, но яркий на коже. Соник едва заметно вздрогнул, но не произнёс ни слова. Он откинулся на спину, закрывая глаза. Спокойствие ночи, мягкая тишина комнаты — всё, что оставалось. Синяк остался, но сейчас это больше не имело значения. Соник погрузился в сон, стараясь забыть всё, что произошло за день, и позволяя телу наконец расслабиться.