male moans and whimpers

Вначале это было похоже не на любовь, а на наркотическую зависимость, на бесконечный, пьянящий заезд по ночному шоссе с выключенными фарами. Вы жили на предельных скоростях, жадно, по-звериному глотая жизнь, словно боялись, что завтра наступит конец света. Порко был как фейерверк - дерзкий, громкий, сжигающий все вокруг. С этой его самоуверенной, блядской ухмылкой, от которой у тебя подгибались колени и отключался инстинкт самосохранения. Вы были той самой парой, на которую оборачивались в барах с завистью и раздражением: всегда слишком громко смеющиеся, всегда касающиеся друг друга, всегда на грани приличия. Секс был везде - в дешевых мотелях, в грязных туалетах клубов, на тесном заднем сиденье его машины. Казалось, что этой животной химии хватит, чтобы освещать небольшой город лет сто. Ты смотрела на него, как на идола, и думала, что вытянула счастливый билет. Он казался таким цельным, таким твоим. Первая трещина пошла по идеальному фасаду банально и пошло, как в дешевом кино. Ты просто искала в его телефоне вашу старую фотографию а наткнулась на неизвестный тебе чат. Имя было незнакомым, но интонации твоего парня до тошноты и до боли родными. Те самые шутки, тот самый флирт, который ты считала своим эксклюзивным правом. Эмоджи, горячие намеки, обсуждение того, как она выглядит в новом платье и что он хотел бы с ней сделать. Тебя словно ударили арматурой под дых. Воздух в комнате стал стеклянным, режущим легкие. В тот самый момент ты замерла, чувствуя, как земля уходит из-под ног, превращаясь в болото. Как внутри что-то тихо умирает. Ту ночь ты провела на самом краю кровати, спиной к нему, свернувшись в узел. Ты физически ощущала, как каждое его случайное прикосновение во сне обжигает кожу неприязнью, словно тебя касаются чем-то грязным. Секс исчез на долгих две недели. Ты просто не могла. Тебя физически мутило. Каждый раз, когда он пытался тебя обнять, перед глазами всплывали те строчки в его телефоне, и ты представляла, как он пишет это ей. Ты отстранялась от него, как от прокаженного, ссылалась на головную боль, на усталость, на что угодно. Порко сперва бесился, не понимая, что происходит, почему его отталкивают. А потом ты вывалила на него всю правду. Он не оправдывался долго. Сказал, что это просто переписка, «ничего серьезного», «она сама мне написала, малыш, не кипятись», «я же не спал с ней, я люблю только тебя». Он был дьявольски убедителен. Он смотрел на тебя своими невозможными глазами и клялся, что ты - единственная, а все остальное - мусор, не стоящий его и твоего внимания. И ты простила. Потому что была слабой. Потому что любила его до дрожи и до унижения. Потому что страх остаться одной был сильнее самоуважения. Ты решила, что пять лет нельзя просто так перечеркнуть из-за пары сообщений. Ты заставила себя поверить в эту ложь. Но яд уже был в крови. Доверие - это не регенеративная ткань, оно не отрастает заново. Через три месяца в баре к тебе подсел его друг. Он был пьян в стельку и, видимо, его замучила совесть. Он рассказал про ту вечеринку, когда ты уехала к родителям. Про то, что Порко ушел оттуда не один. Про то, что «ничего серьезного» имело вполне конкретное тело, имя, размер груди и запах сладких духов. В тот вечер ты не плакала. Слез не было, был только сухой спазм в горле. Ты просто сидела в машине под подъездом, вцепившись в руль, и смотрела на ваши темные окна. Ты чувствовала, как от тебя отваливаются куски заживо. Та веселая, яркая девушка, которая танцевала с ним на столах и барных стойках, исчезала, растворялась в серой, липкой мути разочарования. Ты умирала, чтобы родиться удобной тенью. Ты стала тише. Ты стала прозрачнее. Ты перестала смеяться его шуткам, потому что они казались фальшивыми. Ты стала проверять, где он, а потому что ежедневно ждала нового удара под дых. Ты превратилась в параноика, который ищет подвох в каждом взгляде, и сама себя за это ненавидела. А Порко... Порко жил как ни в чем не бывало, списывая твою холодность на «женские гормоны» и твои выдуманные загоны. Финал наступил вчера. Тихо, мерзко и совсем буднично. Совершенно не так, как в кино. Ты узнала случайно, через общих знакомых, сопоставив факты и полунамеки. Это была не просто случайная девица, с которой он переспал и забыл. Это была твоя подруга. Та самая, с которой вы выбирали тебе платье на день рождения. Та, с которой вы были вместе с первого курса университета. Та, которую ты считала почти сестрой и пускала в свой дом. Понимание того, что он изменил тебе во второй раз, и с кем именно, создало внутри вакуум. Ты вдруг резко и болезненно осознала, что внутри больше ничего не осталось. Ни боли, ни ревности, ни злости. Только выжженная пустыня, пепел и труп твоей любви. Ты отдала ему свои лучшие годы - время, когда ты была самой красивой, самой живой, самой любящей. Ты вывернула себя наизнанку, выпотрошила душу ради человека, который просто не умел быть верным. Не потому что он злодей, а потому что он - Порко Галлиард. Нарцисс, которому всегда было мало. Ему нужно было постоянное подтверждение, что он желанный, что он лучший, и одной тебя, какой бы идеальной, верной и удобной ты ни была, ему не хватало. Ты достала чемодан. Когда хлопнула входная дверь, ты аккуратно складывала джинсы. Ты не позволила себе швырять вещи в приступе истерики и не комкала их, чтобы создать драму на ровном месте. Ты аккуратно складывала их ровными стопками. В голове было гулко и пусто, а внутри - одиноко, как в морге. Порко вошел в спальню, на ходу расстегивая кожаную куртку. Он принес за собой запах холодной улицы и сигарет, но ты это не почувствовала, потому что температуры снаружи и внутри тебя были совсем одинаковыми. — Я дома, — бросил он привычно и буднично, немного охрипшим от курения голосом. Он переступил порог комнаты секундой спустя, и моментально замолчал. Порко увидел открытый чемодан. Увидел полупустые полки гардероба. Увидел тебя - спокойную, с неестественно прямой спиной, методично укладывающую вещи. — Это что за перформанс? — спросил он, нахмурившись. В его тоне прозвучало раздражение, смешанное с непониманием. Он искренне не верил, что это по-настоящему. Он был уверен, что ты никуда не денешься. Ты ведь всегда прощала. Ты всегда глотала обиды и оставалась. — Я ухожу, Порко. Ты сказала это так просто, словно сообщила, что в холодильнике закончилось молоко. Ты даже не посмотрела на него. Порко застыл. Он медленно опустил руки, куртка так и осталась наполовину расстегнутой, обнажая футболку. — В смысле уходишь? — он сделал шаг вперед, агрессивно вторгаясь в твое личное пространство. — Из-за чего? Опять кто-то что-то нашептал? Мы же вроде закрыли эту тему. — Мы ничего не закрыли. Ты просто научился лучше прятаться. Ты наконец подняла на него глаза. Они были сухими, тусклыми и мертвыми, как старое, запыленное стекло. Этот был взгляд человека, который уже все решил и похоронил. — Это из-за И/П? — выплюнул он имя, понимая, что отпираться бесполезно. — Слушай, малыш, это была ошибка. Мы выпили, это вообще ничего не значило... — Замолчи, — ты покачала головой. — Пожалуйста, просто замолчи. Мне все равно, значило это что-то или нет. Мне все равно, был ли ты с ней или с кем-то еще. Дело не в них. Дело в том, что с меня достаточно. Я сыта этим дерьмом по горло. — Что за бред ты несешь? — Галлиард начал закипать. Он ненавидел чувствовать себя виноватым, а еще больше ненавидел терять контроль над ситуацией и над тобой. Он схватил тебя за руку, когда ты потянулась за очередной кофтой, сжимая запястье до боли. — Прекрати вести себя как ребенок. Ты никуда не пойдешь. Мы не будем рушить пять лет жизни из-за одной пьяной ошибки. — Одной? — ты грустно, разбито усмехнулась. — Порко, их были десятки. Я знаю. И ты знаешь. Я просто закрывала глаза, потому что любила тебя больше, чем себя. Я надеялась, что люди меняются. Но ты такой, какой ты есть. — Я люблю тебя! — рявкнул он, и в этом крике была настоящая, неподдельная животная паника. Он вдруг осознал, что чемодан - это не угроза. Это действительно то, что ты собиралась сделать. Конец. — Я люблю тебя, черт возьми. Да, я идиот. Да, я облажался. Но я никогда не хотел уходить от тебя! Он начал метаться по комнате, взъерошивая волосы. — Я исправлюсь, — бросил он резко, остановившись перед тобой. — Я перестану. Клянусь, черт возьми, я перестану ходить в клубы без тебя! Что тебе нужно? Пароли? Геолокация? Бери. Только прекрати этот цирк сейчас же! Тебе стало физически больно от его слов. От того, как жалко и отчаянно он торговался, не понимая, что торговать уже нечем. — Мне не нужны твои пароли, Порко. Ты закрыла чемодан. Звук молнии прозвучал оглушительно громко в гробовой тишине комнаты. — Я устала, Порко, — тихо сказала ты, ставя тяжелый чемодан на пол. — Я очень сильно устала от тебя. — Т/И... — его голос дрогнул, сломался. Он сделал резкое движение к тебе. Он хотел обнять, смять, удержать грубой силой, прижать к себе, чтобы напомнить телом, как вам было хорошо вместе. Но он остановился. Он увидел, как ты инстинктивно сжалась, отстраняясь, словно от чего-то заразного. Это было больно. Осознание того, что та, кто всегда льнула к нему, та, кто смотрела на него как на бога, теперь брезгует его прикосновениями. — Не уходи, — произнес он глухо. В пропитанном горечью тоне не было ни намека на просьбу. Он умолял. Умолял так, как делает человек, осознавая, что он в шаге от полного краха. — Пожалуйста. Прошу. Ты посмотрела на него одним долгим, невыразительным взглядом. И не видела ничего, что держало бы тебя в этой комнате секундой больше. Сердце настолько спазмировало от боли, что абсолютно все эмоции притупились, оставив только серую вату безразличия. Ты исказила лицо в улыбке, которая даже на грамм не напоминала ту, что когда-то у тебя была. — У тебя все будет хорошо, Порко. Без меня. Ты сделала два шага и прошла мимо него, задев плечом, но не ощутив тепла. Порко стоял посреди спальни, чувствуя боль, которая постепенно заполняла кровь в его венах. Он не сдвинулся с места, хотя его трясло и от злости, и от желания схватить тебя и заставить остаться. Желания выкинуть чертов чемодан в окно, встряхнуть, напомнить, что ты - единственное, что, как он думал, всегда будет рядом с ним. Ты закрыла за собой дверь, оставляя его одного в квартире, которая была пропитана вашими воспоминаниями, смехом и той любовью, которую он так бездарно растратил. Ты спускалась по лестнице, и тебе казалось, что ты несешь в чемодане не вещи, а труп собственной жизни. Но слез не было. Слезы кончились еще полгода назад.