male moans and whimpers

Порко Порко всегда был вспыльчивым, но когда дело касалось тебя, его запал укорачивался до микроскопических размеров. Его бесило, когда на тебя смотрели другие парни, но еще больше его бесило, когда ты смотрела в ответ. Особенно если этот взгляд доставался Райнеру. Галлиард терпеть не мог Брауна, и его выводило из себя, что он всегда находился в вашей общей компании друзей. Обычно Порко просто язвил или демонстративно обнимал тебя за плечи, таким образом метя территорию, но сегодня, в прокуренном баре, где музыка долбила по ушам, а алкоголь развязал всем языки, его выдержка лопнула. Он увидел, как Райнер наклонился к тебе через стол, чтобы что-то сказать, и накрыл твою ладонь своей широкой рукой. А ты не убрала ее. Ты улыбнулась ему - мягко, понимающе, так, как должна была улыбаться только Порко. Ты стояла у барной стойки, ожидая свой коктейль, когда твое запястье перехватили стальной хваткой. Рывок был таким резким, что ты чуть не выронила сумочку. Порко буквально утащил тебя в темный коридор возле служебного входа, подальше от лишних глаз. — Ты что творишь? — возмутилась ты, пытаясь вырвать руку, но он только сильнее сжал пальцы и прижал тебя спиной к холодной стене. Его глаза метали молнии. Челюсть была сжата так сильно, что ходили желваки. — Это я у тебя должен спросить, — выплюнул он. — Тебе весело? Нравится, как он тебя утешает? Может, мне вообще свалить, чтобы вы остались вдвоем? Ты моргнула, пытаясь сфокусироваться. Виски в твоей крови мешал понять причину его агрессии. — Порко, ты пьян, — фыркнула ты, откидывая волосы с лица. — Райнер просто рассказывал про Габи. Ему нужен был совет. Мы друзья, господи! У него сложный период. — У него вечно сложный период! — рявкнул Порко, исказив свои красивые черты лица отвращением. — И ты, конечно же, бежишь его спасать. Гладишь его по ручке, строишь глазки. Ты хоть понимаешь, как это выглядит со стороны? — Это выглядит как дружеская поддержка! — крикнула ты в ответ, толкая его в грудь свободной рукой. — Боже, прекрати вести себя как истеричка! Райнер мне не интересен как парень, ты это прекрасно знаешь. Мы это уже обсуждали. Порко перехватил твою руку, которой ты его толкнула, и резко притянул тебя к себе, вжимаясь всем телом. Теперь вы стояли вплотную, и ты чувствовала жар, исходящий от него. — Мне плевать, интересен он тебе или нет, — выдохнул он тебе в лицо, и его голос сорвался на опасный шепот. От него разило выпитым виски и агрессией. — Мне важно, что он думает, будто имеет право тебя трогать. А ты ему позволяешь. Он наклонился ниже, его дыхание резко обожгло твою шею. — Ты меня унижаешь этим, — сказал он жестко, глядя тебе в глаза с нескрываемой обидой и злостью. — Ты моя девушка. И когда мы выходим куда-то, ты должна быть со мной, а не выслушивать нытье Брауна. Я не собираюсь делить твое внимание с этим неудачником. Его рука скользнула с твоего запястья на шею, большой палец лег на подбородок, заставляя задрать голову. — Еще раз я увижу, что он к тебе прикасается, — Порко говорил медленно, чеканя каждое слово, — и я разобью ему лицо. А потом мы поедем домой, и я буду очень долго напоминать тебе, чья ты девушка. Ты меня поняла? Леви Леви никогда не был ревнивцем в привычном, бытовом понимании этого слова. Истерики, ссоры, пьяные разборки - это было ниже его достоинства. Его чувство собственности было другим: тихим, абсолютным, холодным и смертельно опасным, как скальпель. Он привык контролировать все в своей жизни, потому что потеря контроля для него означала смерть. И ты была самой ценной, самой уязвимой частью этого «всего». С Эрвином Смитом было сложно. Леви уважал его. Эрвин был его другом, партнером по бизнесу, человеком, за которым Леви пошел бы в огонь. Но именно Эрвин - этот высокий, статный блондин с его харизмой и умением очаровать любого, от уборщицы до инвестора - был тем единственным, рядом с которым Леви чувствовал укол злой, иррациональной паранойи. Эрвин был золотым мальчиком и любимцем публики. Леви же был тем, кто что в тени и разгребает дерьмо. Корпоративный вечер в честь закрытия крупной сделки подходил к концу. Леви, ослабив галстук, стоял у барной стойки с бокалом виски, наблюдая за залом поверх стекла. Он видел, как Эрвин подошел к тебе. Это выглядело невинно для всех остальных. Смит просто положил свою большую ладонь тебе на спину уверенно, по-хозяйски, чуть выше талии, направляя тебя к группе важных гостей. Он наклонился к твоему уху, перекрикивая музыку, и пошутил. Ты слегка покраснела, опустила ресницы, а потом посмотрела на него снизу вверх с тем самым сияющим, восхищенным взглядом. С тем самым теплым взглядом, который, как считал Леви, ты должна дарить только ему. Рука Эрвина скользнула по твоей шелковой блузке чуть ниже, задержавшись на секунду дольше, чем позволял деловой этикет. Этой секунды хватило. Всю дорогу домой в машине висела гробовая тишина. Леви вел машину жестко, резко входя в повороты, его пальцы побелели, сжимая кожаный руль. Когда вы вошли в квартиру, он не сказал ни слова. Он прошел в спальню и начал методично снимать с себя пиджак, запонки, часы. Тишина становилась невыносимой, давящей на уши. — Эрвин сегодня был великолепен, да? — сказала ты, пытаясь хоть как-то разрядить эту наэлектризованную атмосферу, снимая серьги перед зеркалом. — Все были от него в восторге. Он умеет подать себя... Тяжелые дорогие часы с громким стуком ударились о поверхность тумбочки. Звук был резким и неприятным. Леви медленно повернулся к тебе. Он уже закатал рукава рубашки, обнажая предплечья. Его лицо было бледной, непроницаемой маской, но в серых глазах застыл лед. — Тебе понравилось? — спросил он. Его голос был ровным, тихим, почти монотонным, но от этого спокойствия у тебя внутри все сжалось. — Что понравилось? Вечер? — ты обернулась, не понимая, где именно минное поле. — Как он тебя трогал. Ты замерла, одна сережка выпала из пальцев на столик. — Леви, ты серьезно? Он просто... он просто проводил меня за стол. Он наш босс, он со всеми так общается, это его стиль. Господи, ты ревнуешь к Эрвину? Леви шагнул к тебе. Он двигался бесшумно и плавно. В тесной спальне его присутствие мгновенно стало подавляющим. Он остановился вплотную, загнав тебя в ловушку между туалетным столиком и стеной. Ты почувствовала исходящую от него волну тяжелого, мрачного напряжения. — Я не слепой, — произнес он, глядя тебе прямо в глаза немигающим взглядом. — Я видел, как он касался тебя. И я видел, как ты на него смотрела. — Это глупо, — ты попыталась нервно усмехнуться, коснуться его плеча, чтобы успокоить, но он перехватил твою руку. — Леви, он мой начальник и твой лучший друг. Я люблю тебя. Леви резко прижал твою ладонь к стене рядом с твоей головой, наклоняясь к самому твоему лицу. Ты вздрогнула от этой вспышки агрессии. — Не смей мне врать, — прошипел он. В его голосе впервые прорезалась неприкрытая, злая угроза. — Хватит делать из меня идиота. Мне плевать, кто он. Мне плевать, что он наш босс, что он идеальный друг и отличный парень. Меня тошнит, когда я вижу, как он тебя лапает. Тошнит, ты понимаешь меня? Он схватил тебя за подбородок жестким, фиксирующим движением пальцев, заставляя задрать голову. Тебе очень не нравилось, когда он действительно злился, потому что это случалось крайне редко и в очень серьезных случаях. — И не смотри на меня так невинно. Ты прекрасно видела, что делала. Ты смотрела на него, открыв рот, как на гребаное чудо света, — он тяжело вздохнул, пытаясь унять гнев и успокоиться. Все, что пыталось забрать тебя у него, вызывало неконтролируемую агрессию. — Еще раз дашь повод - и я вытащу тебя оттуда за шкирку, как нашкодившего щенка. И мне будет абсолютно все равно, кто на нас смотрит и что о тебе подумают. Ты меня поняла? Не доводи меня. Райнер В комнате пахло сексом - густо, пряно, с примесью твоего сладкого парфюма и его тяжелого мужского пота. Одеяло валялось на полу, сбитое в бесформенный ком. Ты лежала на спине, пытаясь выровнять дыхание, и чувствовала, как пульсирует каждая клеточка тела. Кожа горела. Губы припухли и саднили. Райнер лежал рядом, навалившись на тебя половиной своего огромного, горячего веса. Его рука, тяжелая, как бетонная плита, лежала поперек твоей груди, придавливая и не позволяя сдвинуться ни на миллиметр. Он дышал хрипло, прямо тебе в ухо, и от него отчетливо несло виски. Обычно Райнер был другим. Нежным, заботливым, из тех, кто спрашивает: «Тебе удобно?», и подкладывает подушку. Но последние полчаса в спальне был не тот Райнер. Это был кто-то голодный, грубый и отчаянный. Он трахал тебя так, словно хотел вытрясти душу. Это было хорошо, но слишком непривычно. Он внезапно пошевелился, уткнувшись носом в изгиб твоей шеи и царапая нежную кожу жесткой щетиной. — Живая? — прохрипел он. Голос был севшим, глухим. — Еле-еле, — выдохнула ты, проводя рукой по его влажной спине. Тебе было хорошо физически, но в воздухе вибрировало тяжелое напряжение, давая понять, что что-то не так. Но ты не могла уловить, что именно. — Это было... грубо, — ты устало усмехнулась и чуть приподнялась. — Что это на тебя нашло? Он не извинился. Вместо этого его пальцы на твоей груди сжались собственнически, оглаживая кожу, на которой уже проступали красноватые следы. Он приподнялся на локте, нависая над тобой. В полумраке его лицо казалось усталым и мрачным, глаза блестели от алкоголя и темной, тягучей обиды. — А ты чего ждала? — спросил он. В его тоне звенело раздражение, которое не ушло даже после оргазма. — Что я буду тебя по головке гладить? После того, как ты весь вечер висела на Галлиарде? — Что...? — Я думал, тебе нравятся такие парни. Наглые. Которые берут, что и как хотят. Ты нахмурилась. Приятная нега после оргазма моментально сменилась тревогой. — Господи, ты серьезно? — ты попыталась убрать его руку, но он не позволил, лишь сильнее надавил. — Я не висела на нем. Мы просто болтали. Порко шутил, и все смеялись. Не только я. — Но смотрел он только на тебя, — перебил Райнер. Он перевел взгляд на твое лицо, и ты увидела в нем смесь злости и непривычной агрессии. Такое выражение не предназначалось для тебя. — И ты на него смотрела. С таким... интересом. Со мной ты так не смеешься. — Потому что ты сегодня сидел камнем и молчал, — парировала ты. — А теперь ты пьян и придумываешь проблемы. Просто Порко... — Порко, Порко, Порко, — зло прошипел он, роняя голову тебе на плечо. Горячее дыхание обожгло кожу. — Слышать не могу это имя. Меня тошнит от того, как легко у него все получается. Подошел, пошутил, приобнял - и ты уже сияешь. — Ты придумываешь, — выдохнула ты, упираясь ладонями в его грудь. — Я ушла с тобой. Я сейчас в постели с тобой. Какая разница, кто там и как шутил? — Большая разница, — буркнул Райнер, поднимая голову. Вдруг он дернулся, перехватывая твои запястья и прижимая их к подушке по обе стороны от головы. Не причиняя боли, но давая понять: разговор окончен, начинаются претензии другого уровня. — Знаешь, что меня взбесило больше всего? — спросил он, наклоняясь к самому лицу. Запах виски кружил голову в хорошем смысле. — То, как он лапал тебя, когда вы стояли у бара. Вот тут... Райнер освободил одну твою руку, но только для того, чтобы резко, с нажимом провести горячей ладонью по твоей талии, спускаясь к бедру. Пальцы впились в мягкую кожу у тазовой кости почти до синяков. — И держал ее там, как будто так и надо. Как будто имел на это право. Ты судорожно втянула воздух, когда он сжал твой бок. Это было грубо, собственнически и чертовски возбуждающе. Райнер, который обычно боялся оставить лишний след, сейчас метил территорию. — Он просто... меня придерживал, там толкались... — попыталась оправдаться ты, но голос предательски дрогнул. Бедра сами собой подались навстречу его руке. — Конечно. Очень удобно, — прошипел он хриплым, вибрирующим шепотом. Большой палец с силой надавил чуть ниже пупка, выбивая из тебя судорожный выдох. — Чуть-чуть придержать, чуть-чуть прижаться... Райнер медленно, словно издеваясь, повел рукой ниже, к внутренней стороне бедра, туда, где кожа была еще влажной и чувствительной. Его пальцы нашли и начали дразнить самую разгоряченную точку, не давая разрядки, но заставляя тебя извиваться и кусать губы. Он смотрел на это жадно, с мрачным удовлетворением. — Райнер... — простонала ты, пытаясь свести колени, но он не позволил, удерживая тебя своим весом. — Тише, — оборвал он. Его глаза были темными, хищными. — Ты говоришь, что он просто шутил. А я видел, как он на тебя смотрел, когда ты смеялась. Он хотел быть на моем месте. Вот здесь. Он без какого-либо предупреждения медленно вошел двумя пальцами внутрь, и ты вскрикнула, выгибаясь дугой. Это было на грани боли и острого наслаждения. Райнер никогда так не делал. Обычно он был осторожен, готовил тебя. Сейчас он брал свое без спроса, и, черт возьми, твое тело отзывалось на эту грубость жарким спазмом. — Но здесь я, — выдохнул он тебе в губы. От смеси алкоголя и его возбуждения у тебя темнело в глазах. — Я знаю, какая ты узкая и горячая. Он этого не знает. И никогда не узнает, если ты не хочешь, чтобы я его убил. Он продолжил методично двигать пальцами внутри. Движения становились пугающе ритмичными. Вторая рука скользнула под ягодицу. Пальцы, жесткие и требовательные, впились в мягкую плоть, и он одним резким рывком дернул тебя на себя, вниз по матрасу. Твое влажное бедро проехалось по сбитой простыне, и ты врезалась низом живота в его пах. Воздух застрял в горле. Ты всей кожей почувствовала его эрекцию - горячий, каменный член, который тяжело пульсировал и упирался тебе в живот. Он был огромным. Снова. После того марафона, который вы только что закончили, ты поняла: одного раза ему было мало. Его злость трансформировалась в чистое, животное желание обладать и доказывать свое превосходство. Эрен Эрен не умел скрывать свои эмоции - они всегда были написаны у него на лице крупным, разборчивым шрифтом. Но сегодня он превзошел сам себя. Весь вечер он сидел в углу дивана, мрачно цедя пиво, и сверлил взглядом кухню, где ты о чем-то оживленно болтала с Жаном. Кирштайн был в ударе: шутил, жестикулировал, подливал тебе коктейли, а ты смеялась - громко, искренне, запрокидывая голову. Эрена этот смех не радовал. Он резал его по ушам, как скрежет металла. Их соперничество с Жаном тянулось еще с подростковых лет, и, хотя сейчас они вроде бы «повзрослели», вид того, как Жан касается твоего локтя или талии, будил в Эрене темную, животную злость. У Эрена в голове словно лопнула струна. Банка с пивом с глухим стуком ударилась о стол, расплескав пену на чью-то куртку, но ему было плевать. Он пересек комнату в три широких, агрессивных шага. Он не стал устраивать сцену перед всеми - это было бы слишком даже для него. Он подошел сзади, молча и жестко перехватил тебя за запястье, буквально вырывая из кадра, и буркнул ошарашенному Жану: — Я ее украду. Нам надо поговорить. Он потащил тебя через коридор, игнорируя твои вопросы, и втолкнул в ванную - единственное место с замком, где можно было бы скрыться. Щелчок шпингалета прозвучал оглушительно громко, отрезая вас от шума вечеринки и оставляя в звенящей тишине кафельного помещения. — Эрен, ты больной?! — тут возмутилась ты, потирая запястье. — Что за цирк? Мне больно вообще-то! Эрен не отпустил. Он толкнул тебя назад, так что ты поясницей врезалась в край холодной раковины. Баночки с кремом посыпались на пол, но он даже не моргнул. Он навис сверху, загоняя тебя в ловушку, и его лицо было перекошено от злости. — Какого хера это сейчас было? — спросил он грубо, без всяких прелюдий. — Ты мне объяснить не хочешь? — Что объяснить? — ты смотрела на него с искренним непониманием, потирая покрасневшую руку. — Мы просто делали фото. Ты чего взбесился на ровном месте? — Фото? — Эрен зло рассмеялся, но глаза оставались ледяными. — Серьезно? Фото? Он тебя к себе прижал так, что между вами и лист бумаги бы не пролез. А ты стояла и улыбалась, как дура. Тебе понравилось? — Эрен, прекрати! — воскликнула ты. — Ты себя слышишь? Мы с ним сто лет знакомы, он наш друг! — Да мне насрать! — рявкнул он, ударяя ладонью по стене рядом с твоей головой. Звук эхом отразился от кафеля, заставив тебя вздрогнуть. Эрен всегда был вспыльчивым, но в этот раз он переходил границы. — Да, это Жан! Ты прекрасно знаешь, как я к нему отношусь. И ты прекрасно знаешь, что он всегда на тебя пялился! А ты ему подыгрываешь! — Я не подыгрываю, Эрен. Какого черта ты несешь? — ты тоже возмутилась его напору. — Не путай вежливость с... — Вежливость? — перебил он, шагнув вплотную, вжимаясь бедрами в твои ноги, заставляя тебя прогнуться назад над раковиной. — Ты ему в рот заглядывала. Смеялась на его шутки взахлеб. А он сиял, потому что я сидел в углу, пока он лапал мою девушку. — Он меня не лапал! Положил руку на плечо - это не лапал! — Для меня - лапал! — выплюнул Эрен тебе в лицо. — Меня бесит, что он вообще тебя касается. Бесит, что ты это позволяешь. Ты его провоцируешь. Тебе нравится, что мы грыземся из-за тебя? Тешишь свое эго? — Ты сейчас бредишь, — прошептала ты, испугавшись той агрессии, которая исходила от него волнами. — Заткнись, — грубо оборвал он, хватая тебя за подбородок и поднимая твое лицо к своему. — Просто заткнись. Не смей оправдываться дружбой. Я парень, и я вижу, что у него в голове. Он хочет тебя трахнуть. И когда ты вешаешься ему на шею, ты даешь ему зеленый свет. Он тяжело дышал, его грудь вздымалась, касаясь твоей. — Еще раз, — прошипел он, глядя тебе прямо в глаза с потемневшей от ярости зеленью, — еще раз я увижу, что он к тебе подошел, я не буду разбираться. Ты знаешь, что я могу натворить. Ты поняла меня? Прекрати строить из себя невинную овечку. И не смей его к себе подпускать.