male moans and whimpers

Леви Леви - это сплошной комок подавленных эмоций и спрессованных нервов, которые никогда не расслабляются до конца. Прикосновения к нему - это привилегия, которую он выдает по карточкам. Он никогда этого не просит сам, но когда ты встаешь позади его кресла и кладешь руки на его каменные плечи, происходит магия. Сначала он не двигается, по привычке сопротивляясь. Но как только твои пальцы находят самые жесткие узлы напряжения у основания шеи и начинают их разминать, из его груди вырывается тяжелый, хриплый вздох. Его голова бессильно откидывается назад, упираясь тебе в живот. Леви не издает звуков удовольствия, он просто тихо принимает ту заботу, которую ты ему благодушно даришь. Ты чувствуешь, как под твоими руками его плечи опускаются на пару сантиметров, как разжимаются вечно стиснутые челюсти. Он позволяет тебе делать с ним все что угодно. Когда ты переходишь от плеч к голове, запуская пальцы в его короткие черные волосы на затылке, он прикрывает глаза. Тонкие морщинки в уголках глаз разглаживаются. Леви наслаждается не столько самой лаской, сколько безопасностью. Тем фактом, что он может сидеть вот так абсолютно беззащитным и знать, что ты не причинишь вреда, а только заберешь боль. Для него это высшая форма близости. Жан Жан вечно притворяется, что ему не до телячьих нежностей, но перед твоими руками он абсолютно бессилен. Жан делает вид, что это случайность, когда сползает по подушкам так, чтобы оказаться головой на твоем бедре. Он лежит смирно пару минут, а потом берет твою руку и решительно кладет ее себе на волосы. — Ну сделай это... — бурчит он, уже закрывая глаза и утыкаясь носом в твою футболку. — У меня голова раскалывается, а у тебя пальцы волшебные. Не заставляй меня умолять. Как только ты начинаешь массировать кожу головы, перебирая пепельные пряди, Жан превращается в пластилин. Он издает низкий звук удовольствия и бесстыдно льнет к твоей ладони. — О да, вот тут... к шее, — командует он сонным, пьяным от нежности голосом. — Сильнее. Он поворачивается, подставляя виски, и может начать целовать кончики твоих пальцев, глядя на тебя с поволокой в глазах. Для него это лучший отдых - чувствовать, как ты возишься с ним, даря заботу так, как он в этом нуждается. Флок Для Флока принимать заботу довольно сложно. Он привык быть в напряжении и в мрачном омуте своих мыслей. Однако шаг за шагом учится принимать факт того, что он кому-то нужен. И что его любят. Поэтому в особо отчаянные моменты Флок приходит за вниманием жадно. Он не ждет приглашения. Он просто подходит к тебе, где бы ты ни сидела, обнимает за талию и утыкается лицом в изгиб шеи, глубоко выдыхая. Он берет твою руку и прижимает к своей щеке, закрывая глаза от удовольствия, когда чувствует прохладу твоих пальцев на горячей коже. — Погладь меня, — шепчет он, и в этом шепоте слышна усталая просьба. — Флок, ты чего? — с усмешкой спрашиваешь ты, но, так и быть, протягиваешь к нему руки, чтобы дать ласку, в которой он нуждается. — Заткнись и погладь меня, ладно? Он устраивается удобнее, буквально вжимаясь в тебя. Флок подставляет свою рыжую макушку под твою руку, как кот, требующий ласки. Если ты останавливаешься на секунду, он тут же открывает один глаз и недовольно, но мягко кусает тебя за палец или тянет за рукав. Ему важно чувствовать физическое подтверждение того, что ты рядом и сосредоточена только на нем. Под твоими руками его вечная настороженность тает, сменяясь блаженным покоем. Эрвин Эрвин не привык просить, но когда дело касается твоих прикосновений, он находит способы дать понять, что ему нужно. Обычно он просто ложится рядом, когда ты чем-то занята, и его присутствие становится невозможно игнорировать. Он медленно, почти незаметно сокращает дистанцию, пока его плечо не касается твоего бедра, а затем, словно случайно, перехватывает твою руку. — Оставь это на минуту, — тихо просит он, мягко забирая у тебя книгу и откладывая её в сторону. — Побудь со мной. Он подносит твою ладонь к своему лицу, прижимаясь щекой к теплой коже, и закрывает глаза. Затем он направляет твои пальцы в свои волосы. Эрвин выдыхает тяжело и протяжно, когда ты начинаешь медленно массировать кожу головы. В этом жесте нет ни грамма его обычной собранности - он позволяет голове безвольно откинуться назад или упасть тебе на колени. Он ищет это простое, человеческое тепло с жадностью, недоступной для взглядов кого-либо, кроме тебя. Каждое движение твоих пальцев словно разглаживает невидимые морщины усталости на его лице, делая его моложе и мягче. Райнер Райнер наблюдает за тобой из дверного проема ванной. Ты стоишь перед зеркалом, нанося ночной крем, и в комнате пахнет чем-то травяным и успокаивающим. Он устал, его плечи опущены, а взгляд расфокусирован, но он не уходит спать. Ему нужно не это. Он хочет твоей заботы прямо сейчас. Он подходит сзади, но не обнимает, а садится на край ванной, оказываясь чуть ниже твоего уровня. Он просто смотрит, как твои пальцы скользят по твоей собственной коже, и в его взгляде читается такая неприкрытая, почти детская потребность, что ты не можешь ее игнорировать. — А для меня найдется? — тихо спрашивает он, кивая на баночку с кремом. Голос у него хриплый, севший к вечеру. — Или я обойдусь? Ты улыбаешься и поворачиваешься к нему, набирая немного прохладной субстанции на пальцы. Райнер тут же подается вперед. Он закрывает глаза еще до того, как ты его коснешься. Когда твои ладони ложатся на его щеки, он выдыхает глубоко и расслабленно. Ему не так важен сам уход, сколько этот ритуал. Он подставляет лицо под твои движения, поворачивает голову, чтобы ты помассировала виски и линию челюсти. — Вот здесь, — шепчет он, чуть надавливая щекой на твою ладонь. — Да... Хорошенько постарайся. Он сидит абсолютно неподвижно, впитывая каждое касание, каждую секунду твоей заботы, позволяя прохладному крему и теплу твоих рук смыть с него напряжение. Эрен Эрен не умеет просить вежливо. Если ему нужно внимание, он берет его измором. Ты сидишь на диване с телефоном, а он кружит рядом, неприкаянный, мрачный, словно грозовая туча. Он садится рядом, потом ложится, потом вздыхает так громко и тяжело, что не заметить это невозможно. В конце концов, он просто падает головой тебе на колени, бесцеремонно отодвигая телефон в сторону. Он утыкается носом тебе в живот, пряча лицо, а его рука находит твою ладонь и настойчиво тянет ее к своей голове. — Ну чего ты сидишь без дела? — бурчит он глухо, куда-то в ткань твоей домашней футболки. — Почеши. Стоит тебе запустить пальцы в его волосы, как вся его колючесть исчезает. Эрен замирает. Он начинает дышать ровнее, его веки тяжелеют. Но стоит тебе только на секунду остановить руку, чтобы поправить плед, как он тут же открывает глаза. В них плещется возмущение, смешанное с капризной мольбой. — Эй, — он ловит твою руку и снова прижимает ее к своему затылку, чуть сжимая твои пальцы. — Ты же ничем не занята, так удели своему парню внимание. Он снова закрывает глаза, и на его лице появляется выражение абсолютного, блаженного покоя. Он теряется в ощущениях просто человека, которому жизненно необходимо чувствовать, как твои ногти слегка царапают кожу его головы, разгоняя темные мысли. Порко Порко не очень любит те моменты, когда он нуждается в контакте. Именно поэтому он делает это редко, но за этим наблюдать очень умилительно.  Утром в выходной или ленивым вечером он вдруг становится почти плюшевым, что очень контрастирует с его обычным поведением. Он подползает к тебе со спины или сбоку и утыкается лицом в изгиб твоей шеи, щекоча носом и волосами.Его руки обвивают тебя теплым, уютным коконом. Порко начинает тереться щекой о твое плечо, тихо сопя.  — Почеши, — вдруг требует он низким размеренным тоном, бодая тебя головой и подставляя затылок под твою руку.  Ему безумно нужно, чтобы ты запустила пальцы в его волосы и помассировала кожу головы. От этого он мгновенно тает, расслабляя плечи и выдыхая все напряжение. Порко начинает целовать твою шею или плечо - без намека на страсть, а лениво, мягко касаясь губами, оставляя едва влажные следы. Он может просто лежать на тебе, переплетать свои пальцы с твоими, играясь с кольцами или просто поглаживая костяшки. В такие моменты в нем нет ни капли агрессии, только желание быть ближе и получать ласку.  — Еще немного, — бормочет он, если ты перестаешь гладить его по голове. — Удели мне внимание.  Армин Армин всегда старается быть незаметным и не доставлять хлопот, но когда головная боль от бесконечного потока информации становится невыносимой, он приходит к тебе. Он находит тебя на кухне, подходит тихо, почти неслышно, и встает рядом, прислонившись лбом к твоему плечу. Он стоит так несколько секунд, собираясь с духом. — У меня голова сейчас взорвется, — жалуется он шепотом, и в этом признании столько доверия. — Ничего не помогает. Может... твои руки помогут? Он усаживается перед тобой на стул, послушно склоняя голову. Его светлые волосы мягкие, как шелк. Армин не требует, он ждет. И когда ты начинаешь массировать его шею, разминая затекшие мышцы, он издает тихий, дрожащий стон облегчения. — Боже, да... — выдыхает он, и его плечи, до этого поднятые к ушам от напряжения, наконец опускаются. — Ты волшебница. Как ты делаешь это со мной? Он слегка откидывает голову назад, опираясь затылком о твою грудь, полностью доверяя тебе свой вес. Его ресницы подрагивают. Армин наслаждается не только физическим облегчением, но и самим фактом того, что ты тратишь на него свое время. — Еще немного, ладно? — просит он мягко, касаясь кончиками пальцев твоего запястья. — Спасибо. Зик Зик не умеет ждать внимания скромно - он его присваивает. Он подходит неслышно, с ленцой в движениях, и просто валится рядом, укладывая голову тебе на живот или на колени, перекрывая собой обзор. Он смотрит на тебя снизу вверх через свои круглые очки, и в его глазах пляшут смешинки. Ему нравится быть помехой, нравится, когда ты откладываешь свои дела ради него. Зик начинает тереться носом о ткань твоей домашней одежды, щекоча бородой, а потом находит твою руку. Он может легонько, играючи прикусить кончик твоего мизинца или поцеловать ладонь, глядя при этом абсолютно невинно. — Ну же, посмотри на меня, — мурлычет он, перехватывая твою руку и кладя её себе на макушку. — Эта штука в твоих руках никуда не убежит, а я могу и обидеться. Хотя нет, не могу. Стоит тебе запустить пальцы в его светлые волосы, как вся его вальяжность превращается в чистое наслаждение. Зик прикрывает глаза и издает довольный горловой звук, что-то среднее между стоном и выдохом.  Он подставляется под руку, направляет ее сам: «Вот здесь, посильнее... да, отлично». Ему нравится чувствовать, как ты перебираешь его волосы и уделяешь ему внимание.Он становится удивительно тактильным, ласковым и податливым, готовым лежать так часами, лишь бы твоя рука не останавливалась. Конни У Конни нет режима ожидания. Если ему нужна ласка, он просто приходит и берет ее, как ребенок заслуженную конфетку. Он падает на диван рядом с тобой, подлезает под бок, горячий и живой, и начинает ерзать, устраиваясь поудобнее. Его коротко стриженная голова оказывается у тебя на плече, и жесткие волосы щекочут твою шею. Он не ждет, пока ты догадаешься. Конни ловит твою руку, переплетает пальцы на секунду, а потом решительно кладет твою ладонь себе на макушку и начинает тереться об нее головой. — Ну почеши, а? — ноет он с улыбкой, заглядывая тебе в лицо ясными глазами. — Тебе жалко, что ли? Вот ногти ты сделала пару дней назад. Пусти их в действие. Он смеется, и ты закатываешь глаза из-за его слов. Стоит тебе начать водить ногтями по его голове, как лицо Конни расплывается в блаженной улыбке. Он закрывает глаза и затихает, наслаждаясь контрастом твоих мягких пальцев и своей колючей стрижки. — О-о-о да, вот тут, ниже... — бормочет он, полностью расслабляясь. Для него это простой и понятный язык любви. Он чувствует себя нужным и любимым, когда ты просто даешь ему то, что он просит.