male moans and whimpers

Леви Часы в коридоре показывали половину третьего ночи, но квартира все еще не погрузилась в сон. Ты проснулась от того, что вторая половина кровати остыла. Леви снова не мог уснуть. Его бессонница была вечным, тихим спутником вашей жизни: он не ворочался и не вздыхал, чтобы не будить тебя, а просто исчезал из спальни, унося с собой свои мысли и напряжение. Шум воды доносился из ванной комнаты - монотонный, непрерывный гул, который перекрывал тишину дома. Ты встала, накинув халат, и пошла на звук. Дверь была не заперта, лишь прикрыта, оставляя узкую полоску света на полу. Леви никогда не запирался от тебя. Это было его безмолвным правилом: его границы существовали для всех остальных, но не для тебя. Воздух в ванной был тяжелым, горячим и влажным, густой белый пар клубился под потолком, оседал конденсатом на зеркале, превращая отражение в мутное пятно, и стекал крупными каплями по холодному кафелю стен. Пахло его гелем для душа —- чем-то резким, с типичными стерильными нотками. Сквозь матовую стеклянную перегородку душевой кабины виднелся его силуэт. Леви не мылся. Он просто стоял под потоком кипятка, уперевшись лбом и предплечьями в мокрую стену, ссутулившись, словно на его плечах лежал бетонный блок. Вода била по его спине, стекала по напряженному позвоночнику, но, кажется, не приносила того облегчения, которого он искал. Ты тихо скинула халат. Прохладный воздух тут же коснулся кожи, но влажная жара помещения быстро окутала тебя. Ты открыла стеклянную дверцу. Звук воды стал оглушающим. Леви даже не вздрогнул и не обернулся. — Ты должна спать, — произнес он, не поднимая головы. Его голос звучал глухо, перекрываемый шумом ливня, низкий и хриплый от долгого молчания. — Ты тоже, — ответила ты, шагая внутрь, в тесное, горячее пространство кабины. Ты встала позади него, сразу же попадая под горячие струи. Вода мгновенно пропитала волосы, потекла по лицу, склеивая ресницы. Ты взяла с полки жесткую мочалку, вспенила гель и коснулась его спины. Леви выдохнул - длинно, тяжело, сквозь сжатые зубы. Ты начала с шеи, с силой разминая пальцами каменные мышцы, спускаясь к лопаткам, проходясь по старым шрамам, которые ты знала наизусть. Обычно этого хватало. Но не сегодня. Он не расслаблялся под твоими руками, наоборот- его дыхание становилось все более рваным. Внезапно Леви резко перехватил твое запястье. Его пальцы были мокрыми и горячими. Он остановил твою руку, убрал мочалку в сторону и медленно развернулся к тебе лицом. Вода теперь била ему в грудь, стекая по рельефному прессу, очерчивая каждую мышцу. Мокрые черные волосы прилипли ко лбу, с кончиков капало на нос и губы. Он выглядел измотанным до предела, тени залегли под глазами, но взгляд серых глаз был ясным, пронзительным и требовательным. — Не помогает, — бросил он коротко, стирая воду с лица ладонью. Леви сделал шаг вперед, вторгаясь в твое личное пространство, заставляя тебя отступить, пока твоя спина не коснулась прохладной, мокрой плитки стены. Контраст температур, где на тебя лился кипяток сверху, а сзади был холод, заставил вздрогнуть. Леви навис над тобой, уперев одну руку в стену рядом с твоей головой, блокируя выход. — Мне нужно другое, — произнес он, глядя тебе прямо в глаза. Его голос стал тише, интимнее, но в нем звучала сталь. — Что? — глупо спросила ты, хотя посыл был ясен. Леви всегда остался честным в своих желаниях и намерениях. — Мне нужно, чтобы ты помогла мне. Может тогда я смогу уснуть, — он аккуратно коснулся твоей щеки, а потом скользнул к губам, по которым капала вода. — Хочу почувствовать тебя. Он опустил взгляд вниз, недвусмысленно давая понять, чего именно ждет. Его бедра коснулись твоих, и ты ощутила его возбуждение сквозь потоки воды. — Сделай это, — сказал он просто. — Помоги мне. Ты медленно опустилась перед ним на колени, прямо на мокрую плитку, по которой хлестала вода. Горячие струи теперь били тебе в спину, создавая вокруг вас плотную завесу пара и шума. Леви чуть расставил ноги, чтобы тебе было удобнее, и положил тяжелую ладонь тебе на макушку. Ты коснулась его сначала руками, проводя по мокрым бедрам, а затем губами, и Леви резко запрокинул голову назад, упираясь затылком в кафель. — Блять... — вырвалось у него, звук, полный сдерживаемых эмоций. Ощущения в душе были совсем иными, чем в спальне. Вода была повсюду. Она заливала лицо, мешала дышать, смешивалась со вкусом его кожи, делала каждое движение скользким и невероятно гладким. Ты взяла его в рот, глубоко и жадно, и Леви вздрогнул всем телом, его пальцы рефлекторно сжались в твоих мокрых волосах. Леви никогда не был громким. Даже сейчас он лишь издавал низкие, горловые стоны, которые тонули в шуме падающей воды. Но ты чувствовала каждую его реакцию: как напрягаются мышцы его бедер, как поджимаются пальцы ног, как он прерывисто, загнанно дышит через нос. — Не спеши, — хрипло скомандовал он, когда ты попыталась ускорить темп. Он чуть потянул тебя за волосы назад, заставляя замедлиться. — Я хочу медленнее. И глубже. Леви нравилось смотреть. Сквозь полуприкрытые веки, сквозь пелену воды и пара он наблюдал за тобой внизу, а потом начал двигать бедрами, мягко, но настойчиво вбиваясь в твой рот. Его движения были ритмичными, выверенными. Он управлял процессом: его рука на твоем затылке то надавливала, заставляя принять его целиком, до самого горла, то ослабевала, позволяя вдохнуть влажный горячий воздух. — Вот так... — шептал он, и его голос вибрировал от напряжения. — Хорошо... Черт, как же хорошо. Вода делала все интенсивнее. Жар, пар, теснота кабины. Леви был уже на грани. Ты чувствовала, как его тело налилось свинцом, как участился пульс на вене, к которой ты иногда прикасалась языком. Финальные толчки были сильными, глубокими, почти бесконтрольными. Леви глухо зарычал, сгибаясь пополам и наваливаясь на тебя сверху, упираясь руками в твои плечи, чтобы не упасть. Он кончил тебе в рот с мощной пульсацией. Он замер, тяжело дыша, позволяя воде смывать с вас обоих следы произошедшего. Несколько долгих секунд вы просто находились в этом состоянии: ты на коленях, он, согнувшись над тобой, восстанавливая дыхание. Затем Леви медленно выпрямился. Он провел рукой по лицу, убирая волосы назад, и посмотрел на тебя - взгляд его был уставшим, но наконец-то спокойным. Без той лихорадочной искры бессонницы. Он потянул тебя за руки вверх, заставляя подняться с пола. — Вставай, — буркнул он, но в этом не было грубости. Леви притянул тебя к себе, подставив твою спину под горячую струю, и крепко обнял, уткнувшись мокрым лбом в изгиб твоей шеи. Его руки сомкнулись у тебя на талии, удерживая надежно и крепко. Порко Весь этот день был похож на хождение по минному полю, где каждый шаг взрывался новой перепалкой. Вы начали ссориться еще утром из-за того, чья очередь варить кофе, продолжили в машине, яростно споря о музыке и переключая плейлисты назло друг другу, и закончили вечер взаимными издевательствами по поводу того, кто и как паркуется. Порко был невыносим. Он язвил, закатывал глаза и демонстративно громко вздыхал на каждое твое слово, всем видом показывая, как сильно ты его достала. Ты не оставалась в долгу, искусно нажимая на все его болевые точки, зная, где уколоть побольнее. К моменту, когда вы вернулись в квартиру, воздух между вами можно было резать ножом - он был густым, вязким от напряжения, в котором смешались раздражение и странное, злое электричество. Порко швырнул ключи в вазу в прихожей с чуть большей силой, чем требовалось, и звон металла эхом отлетел от стен. Он прошел на кухню, даже не разуваясь. Он был взвинчен до предела. Его волосы, обычно уложенные назад, сейчас были в беспорядке, челюсти сжаты так, что играли желваки. Он рывком открыл холодильник, достал бутылку с ледяной водой и жадно сделал несколько больших глотков, словно пытаясь остудить внутренний пожар. Ты вошла следом, опираясь бедром о дверной косяк и скрестив руки на груди. Тебе стоило бы остановиться, учитывая, как напряжен он был, но азарт ссоры все еще бурлил в крови, требуя выхода. — И что это было за шоу в машине? — фыркнула ты, вскидывая подбородок. — Ты вел себя как ребенок. Порко резко обернулся, со стуком опустив пластиковую бутылку на столешницу. Его янтарные глаза сверкнули опасным, темным огнем. — Я? — переспросил он с угрожающей мягкостью, сокращая расстояние между вами в два широких шага. — Это я вел себя как ребенок? Ты весь день испытываешь мое терпение. Ты пилишь, провоцируешь и не закрываешь рот ни на секунду. Он навис над тобой, загнав в угол кухни, мгновенно заполняя собой все пространство. От него пахло адреналином и его неизменным парфюмом, который всегда действовал на тебя опьяняюще. Порко уперся руками в стену по обе стороны от твоей головы, с шумом впечатав ладони в обои. — Ты просто невыносима сегодня, — процедил он, глядя тебе прямо в губы. — Достала меня до чертиков. Но вместо того, чтобы испугаться или оттолкнуть его, ты увидела в глубине его зрачков то, что пряталось за злостью. Дикий, необузданный голод. Ему нравилось это сопротивление, нравилось, что ты не пасуешь перед ним, что твои глаза горят так же яростно, как и его. И тебе это тоже нравилось. Ссора всегда была вашей прелюдией и извращенным способом разогнать кровь. Ты нагло улыбнулась, глядя ему прямо в глаза, и медленно провела ладонью по его груди. — И что ты сделаешь, Галлиард? — прошептала ты с вызовом, понизив голос до интимной хрипотцы. — Заставишь меня замолчать? Порко усмехнулся - криво и самодовольно. Этот вызов был именно тем триггером, которого он ждал. — О, поверь мне, я найду твоему рту лучшее применение, — прошипел он, и его взгляд скользнул ниже. Прежде чем ты успела ответить, он подхватил тебя под бедра и рывком, без предупреждения, усадил на кухонную столешницу. Холодный камень обжег кожу сквозь тонкую ткань одежды. Порко вклинился между твоих ног, разводя их своими бедрами широко и бесцеремонно, вжимаясь пахом в тебя. В этом не было никакой романтики, потому что это была чистая, грубая потребность переплавить эту злость в удовольствие. — Ты весь день трепала мне нервы, — произнес он низко, его широкая ладонь легла на твою шею, фиксируя. Большой палец властно огладил линию подбородка. — Теперь ты должна мне. Он бесцеремонно перехватил твою руку и с силой прижал ее к своему паху, чтобы дать тебе прочувствовать степень его потребности. Его член уже стоял колом, твердый как камень, и ты зло, торжествующе усмехнулась. Он всегда возбуждался за доли секунды, стоило тебе только начать играть по его правилам. — Сделай так, чтобы я забыл, почему хотел тебя придушить пять минут назад, — выдохнул он тебе в самые губы. — Давай. Займись делом. Ты смотрела на него, сверкнув глазами. У него были растрепанные волосы, наглая ухмылка и шальные, нуждающиеся глаза. Ты поняла, что больше не хочешь спорить словами. Ты хотела этого так же сильно. Ты медленно расстегнула его джинсы, наслаждаясь моментом. Звук расходящейся молнии прозвучал как белый флаг перемирия. Порко нетерпеливо дернул бедрами, помогая тебе стянуть жесткую ткань, и как только ты освободила его, дыхание сбилось у обоих. Он был горячим на ощупь и пульсирующим от притока крови. Когда ты наклонилась и коснулась его головки влажным языком, Порко зашипел, резко запрокидывая голову назад и с глухим стуком ударяясь затылком о навесной шкафчик. — Блять... — выдохнул он со свистом. — Да. Вот так. Ты взяла его в рот, глубоко и уверенно, сразу принимая внушительный размер, и его пальцы тут же зарылись в твои волосы на затылке. Он не был нежным - он сжал пряди в кулак, удерживая тебя, направляя. В кухне было слышно только монотонное гудение холодильника и его тяжелое, рваное дыхание, которое с каждым твоим движением становилось все громче. Порко смотрел вниз, на тебя, и в его взгляде больше не было раздражения - только мутный, пьяный кайф и жадность. Он начал двигать бедрами навстречу, резко, нетерпеливо, вбиваясь в твой рот, не заботясь о том, удобно ли тебе. — Ты же любишь много болтать? — прохрипел он, его голос дрожал от напряжения. — Вот и демонстрируй, на что способен твой язык. Ты приняла вызов. Ты работала старательно, создавая мощный вакуум, вытягивая из него все напряжение дня, кружа языком вокруг самых чувствительных точек, сжимая горло. Ты чувствовала, как дрожат его напряженные бедра, прижатые к твоим ногам, как каменеют мышцы его пресса под футболкой. Порко стонал сквозь стиснутые зубы, грязно ругался, называл тебя занозой и чертовкой, но его тело предавало его с головой - он был полностью в твоей власти, зависимый от каждого движения твоего рта. Он был близко. Его движения стали хаотичными, быстрыми, почти грубыми. Он держался за край столешницы так, что побелели костяшки пальцев, другой рукой вдавливая твою голову в свой пах. — Черт, быстрее, — рявкнул он, когда ты на секунду замедлилась, чтобы вдохнуть воздуха. — Не останавливайся. Финальные толчки были сильными, почти агрессивными. Порко вжался в тебя до предела, заставляя принять его целиком, и кончил с глубоким, протяжным стоном. Он держал тебя мертвой хваткой за волосы и плечо, не давая отстраниться ни на миллиметр, пока его не отпустило окончательно, пока последняя волна дрожи не прошла по его телу. Когда он наконец выдохнул, то практически навалился на тебя всем весом, упираясь потным лбом в твое плечо и тяжело, загнанно дыша. Его сердце колотилось так сильно, что отдавалось вибрацией в твоем теле. Прошло полминуты, прежде чем он начал приходить в себя. Порко медленно отстранился, небрежно поправляя одежду, и посмотрел на тебя сверху вниз. Его волосы торчали во все стороны, губы были припухшими и искусанными, но в глазах снова плясали довольные, наглые бесята. Он усмехнулся. — Ладно, — выдохнул он, проводя большим пальцем по твоей нижней губе, грубовато стирая влажный след. — Допустим, ты прощена. Я принимаю извинения. Зик Зик вышел на террасу около полуночи, оставив стеклянную дверь приоткрытой, в надежде впустить в дом хоть призрак прохлады. Ты нашла его там спустя десять минут. Он сидел в глубоком плетеном кресле в самом темном углу. Его длинные ноги были вытянуты, а рука лениво свисала с подлокотника, удерживая тлеющую сигарету. Дымок тонкой струйкой поднимался вверх, растворяясь в беззвездном небе. На нем были простые, по-домашнему уютные штаны из мягкой ткани и черная футболку. Зик выглядел абсолютно расслабленным, почти сонным. Его круглые очки лежали на столике рядом с пепельницей, и без них его лицо казалось моложе. Ты подошла неслышно, ступая босыми ногами по еще теплым доскам пола, но он, конечно, заметил. Он медленно повернул ладонь раскрытой стороной вверх, приглашая тебя подойти. — Не спится? — его голос был низким, обволакивающим, как бархат, с легкой хрипотцой от табака. Он звучал так лениво, будто каждое слово давалось ему с приятным трудом. — Жарко, — ответила ты, подходя ближе и вкладывая свои пальцы в его большую горячую ладонь. Зик мягко потянул тебя на себя, но не усадил на колени, как ты сперва подумала. Он поставил тебя между своими ногами и затушил сигарету в пепельнице, медленно выдохнул остатки дыма в сторону сада. Подавшись вперед, он устало уткнулся лбом тебе в живот. Ты почувствовала его тяжелый, теплый вздох сквозь ткань майки. Его руки по-хозяйски обвили твою талию, большие пальцы начали лениво, убаюкивающе поглаживать бока, очерчивая линию бедер. — Да, жарко... — пробормотал он куда-то в ткань, и его борода щекотала кожу. — И я чертовски устал. — Как мне тебе помочь? — спросила ты, накрывая ладонями его затылок и медленно оттягивая светлые волосы по прядям. Твои движения были мягкими, массажными. Но он тут же чуть отстранился, чтобы посмотреть на тебя снизу вверх. Его серые глаза, обычно такие проницательные, сейчас были подернуты поволокой ленивой неги. Зик улыбнулся - медленно, одним уголком рта, и в этой улыбке не узнавалось желания теплой ванны или вкусного ужина. Только скрытое, тягучее желание. — Поухаживай за мной, м? — тихо попросил он. Это прозвучало скорее как капризная просьба большого кота, который позволяет себя гладить. — Я хочу расслабиться. Сделай мне приятно, милая. Я знаю, у тебя это получается лучше всего. Зик откинулся на спинку кресла, широко разводя ноги и расслабляя руки на подлокотниках. Это была поза абсолютного доверия и открытости. Он вручал тебе свое тело и свое удовольствие, полностью отказываясь от контроля, что для него было высшей формой близости. Ты медленно опустилась перед ним на колени. Терраса была погружена в полумрак, лишь тусклый свет из окна дома очерчивал контуры его фигуры. Зик наблюдал за тобой расфокусированным взглядом, его грудь мерно вздымалась. Ты положила ладони на его бедра, чувствуя под тонкой домашней тканью жар его тела и твердые, отдыхающие мышцы. Он не стал помогать тебе раздевать его - он просто ждал, наслаждаясь каждым моментом твоего внимания, каждым прикосновением. Когда ты потянула резинку штанов вниз, стягивая их вместе с бельем и освобождая плоть, Зик тихо, протяжно выдохнул и прикрыл глаза, откидывая голову назад. — Какая ты умница... — прошептал он, и его кадык дернулся. Ты коснулась его. Сначала пальцами, невесомо проводя по чувствительной коже внутренней стороны бедра, отчего его мышцы мелко, рефлекторно дрогнули, а затем наклонилась ближе. От него пахло его запахом, дорогим табаком и ночной свежестью - пьянящий, чисто мужской коктейль. Ты медленно провела языком по всей длине члена, дразня, и почувствовала, как он вздрогнул. Зик был горячим, жилистым и твердым. Стоило тебе взять его в рот, как он глухо застонал, упираясь затылком в плетеную спинку кресла. Из его горла вырвался низкий, рокочущий звук. Его рука вслепую нашла твою голову, пальцы запутались в волосах. Он не позволил себе давить, тянуть или задавать ритм. Он просто гладил тебя, перебирая пряди, массируя кожу головы медленными, успокаивающими движениями. — М-м-м... да... — бормотал он, не открывая глаз, полностью погруженный в ощущения. — Так хорошо... Не спеши, милая. Зику нравилось растягивать удовольствие. Ему нравилось чувствовать, как ты стараешься ради него, как твой язык исследует его, как влажное тепло твоего рта контрастирует с прохладным ночным воздухом, гуляющим по террасе. Он был полностью пассивен, позволяя тебе делать с ним все, что ты захочешь, превратившись в податливую глину в твоих руках. Ты чувствовала, как нарастает его возбуждение - он становился тверже, крупнее, его дыхание становилось глубже и тяжелее, наполняя тишину ночи. Ты использовала руку, чтобы стимулировать его у самого основания, добавляя интенсивности, и Зик дернулся, его бедра непроизвольно приподнялись навстречу, ища большей глубины. — Черт... — выдохнул он, и его голос сорвался на хрип. — Ты знаешь все мои слабые места, да? Ты чувствовала его власть над собой, но это была мягкая, обволакивающая власть. И ты, и он наслаждались этим. Ты ускорила темп, слыша, как сбивается его дыхание, как он начинает хватать ртом воздух, словно ему не хватало кислорода в этом душном вечере. Его рука на твоем затылке замерла, пальцы напряглись, сжимая твои волосы чуть крепче, но все еще бережно. — Я близко... — предупредил он хрипло, но удивительно спокойно, словно констатируя факт. — Продолжай. Его оргазм был долгим, глубоким и тяжелым. Зик весь подобрался, его тело натянулось как струна, пальцы ног поджались, и он кончил с глухим, сдавленным рыком, сжимая подлокотники кресла до скрипа. Он не двигался, пока крупная дрожь не прошла по всему его телу, отпуская напряжение, копившееся неделями. Несколько минут вы сидели в полной тишине, нарушаемой только нарастающим стрекотом цикад и первыми тяжелыми каплями дождя, упавшими на крышу террасы. Зик медленно приходил в себя, его дыхание выравнивалось, возвращаясь к обычному ленивому ритму. Он открыл глаза, нашел на столике очки, надел их, возвращая себе привычный, чуть более строгий вид, и посмотрел на тебя с бесконечной благодарностью. Зик наклонился вперед, протянул сильные руки и потянул тебя вверх, заставляя подняться с колен. Он усадил тебя к себе на колени, утянув в долгий нежный поцелуй. — Ты чудо, — прошептал он сонно, поглаживая тебя по спине широкой ладонью. — Теперь я, кажется, наконец-то смогу уснуть. Пойдем в постель? Эрен Вечеринка была ошибкой, и вы оба это поняли еще час назад. Громкая, вибрирующая басами музыка, от которой дрожали стекла, душный воздух, пропитанный запахом дешевого алкоголя и сладких вейпов, и бесконечные пустые разговоры с людьми, которых Эрен едва переносил. Он терпел ради тебя, стоял в углу с темным выражением лица, сжимая в руке банку с газировкой, пока металл не деформировался. Но когда какой-то парень в третий раз попытался втянуть его в бессмысленный спор, терпение Эрена лопнуло. — Мы уходим, — бросил он тебе на ухо, перекрывая шум, и его рука легла на твою поясницу тяжелым, собственническим жестом. Он принял решение за двоих и просто вывел тебя из толпы, буквально прорезая путь к выходу. Тишина салона машины оглушила после того хаоса. Эрен захлопнул дверь, отрезая вас от внешнего мира, и повернул ключ зажигания. Мотор тихо заурчал. Вы выехали на ночную трассу, где фонари сливались в бесконечные расплывающиеся оранжевые линии. Почти сразу пошел дождь - мелкий, косой, он барабанил по крыше и лобовому стеклу, создавая атмосферу полной изоляции. Дворники работали на износ, и тебя загипнотизировало это повторяющееся движение, принося волну тягучей сонливости. Эрен вел машину молча, одной рукой небрежно придерживая руль, другой опираясь о дверь и подпирая подбородок. Он выглядел отстраненным, погруженным в свои мысли. Его профиль в мигающем свете уличных фонарей казался резким и недовольным. Он расстегнул пару верхних пуговиц черной рубашки, открывая ключицы, словно ему не хватало воздуха. Ты сидела рядом, наблюдая за ним. Ты знала это состояние: он не злился на тебя, он просто перенасытился атмосферой и неприятными ему людьми. Внезапно, вместо того чтобы свернуть к вашему дому, Эрен резко крутанул руль вправо, съезжая на пустую парковку с видом на ночной город. Машина остановилась в тени огромного дерева, скрытая от посторонних глаз дождем и темнотой. Он заглушил двигатель, и салон погрузился в полумрак, разбавляемый лишь слабым свечением приборной панели. — Эрен? — тихо позвала ты. Он медленно повернулся к тебе. Его зеленые глаза в темноте казались почти черными, бездонными. Он смотрел на тебя долго, изучающе. Он кусал губы, натужно о чем-то думая, но тебе было знакомо это выражение. Затем он отстегнул ремень безопасности, и звук щелчка прозвучал как сигнал к действию. — Там было слишком громко, правда? — наконец произнес он. Голос был хриплым, низким. — Слишком много шума. У меня до сих пор гудит в голове. Он протянул руку и коснулся твоей щеки тыльной стороной ладони - неожиданно нежно, но с каким-то скрытым надрывом. Его пальцы скользнули ниже, по шее, заставляя тебя вздрогнуть. В машине было прохладно, но от него исходил жар. Ты понимала, что он что-то придумал. И тебе отчего-то нравился вектор того, куда все постепенно направлялось. — Ты устала? — тихо спросил он, и его взгляд опустился на твои губы, а потом ниже. — М? Ты мотнула головой. Сейчас сонливость испарилась, вытесненная электричеством, которое бежало от его пальцев по твоей коже. В этом замкнутом пространстве, под шум дождя воздух стал густым и вязким. Ты чувствовала, как меняется настроение Эрена: его отчужденность и раздражение трансформировались в тяжелый фокус. Он едва заметно усмехнулся - уголком губ, без веселья. Это была усмешка человека, который точно знает, чего хочет, и больше не намерен отказывать себе в этом. Он нажал на рычаг сбоку сиденья, и спинка плавно отъехала назад, создавая хоть какое-то пространство в тесном салоне. Он широко развел ноги, упираясь одним коленом в дверь, а другим - в центральную консоль, всем своим видом намекая на то, что было в его голове. — Я весь вечер только об этом и думал, — произнес он низко, и в его голосе не было никакой романтики, только голая, пульсирующая потребность. — Смотрел на тебя в этом платье и думал, как быстрее свалить оттуда, чтобы остаться с тобой наедине. Он протянул руку, и его ладонь легла тебе на затылок. Пальцы жестко зарылись в волосы, чуть оттягивая их назад, заставляя тебя открыть шею. Эрен подался вперед, вжимая тебя в пассажирское сиденье своим весом, и жадно, мокро поцеловал в чувствительную точку под ухом. — Я так сильно хочу, — прохрипел он тебе в кожу, его горячее дыхание обжигало. — Я сейчас просто взорвусь, если не кончу. Ты понимаешь? Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть тебе в глаза. Он взял твою руку и без лишних слов положил ее себе на пах. Даже через плотную джинсовую ткань ты почувствовала, насколько он твердый, горячий и напряженный. Его бедра едва заметно дернулись навстречу твоей ладони. — Реши эту проблему, — скомандовал он чуть сипло, и это прозвучало как просьба, отчего у тебя сладко потянуло в животе. — Сможешь? Ты потянулась к нему, перебираясь через неудобную консоль. Было тесно, рычаг коробки передач мешал, ваши колени стукались друг о друга, но эта неловкость только добавляла ситуации грязной реалистичности. Вам обоим это нравилось. Ты кое как опустилась коленями на сиденье между его разведенных ног, еле поместившись в пространство. Эрен не помогал - он откинул голову на подголовник, наблюдая за тобой из-под полуприкрытых век. Звук расстегиваемой молнии наполнил тишину, и Эрен слегка качнулся бедрами вперед, когда ты освободила его плоть и коснулась ее прохладными пальцами. — Давай... — выдохнул он, и голос был низким от напряжения. Ты наклонилась, касаясь его головки языком, и Эрен тут же дернулся. Как только ты приняла его длину в себя глубоко и влажно, он зашипел сквозь стиснутые зубы. — Черт... так тесно, — простонал он. Эрен не закрывал глаза. О нет, он очень хотел видеть процесс. Он смотрел вниз, как твои губы обхватывают его, как двигаются твои щеки, как ты стараешься ради него в этой неудобной позе. Это зрелище возбуждало его сильнее любых поцелуев. Его рука на твоем затылке задавала ритм - жесткий, рваный, бескомпромиссный. Он то вдавливал твою голову ниже, заставляя брать глубже, то чуть отпускал, давая вдохнуть, но лишь для того, чтобы через секунду снова насадить тебя на себя до упора. — Глубже, — скомандовал он грубо, его пальцы сжались на твоих волосах. — Еще. Не останавливайся. Он начал двигать бедрами навстречу, вбиваясь в твой рот. В машине было мало места, и каждый его толчок был резким, сильным. Он рычал, не стесняясь в выражениях, называя вещи своими именами, грязный шепот смешивался с твоим сбитым дыханием и влажными звуками твоих губ. Эрен был жадным. Он хотел всего и сразу. Он положил вторую руку тебе на шею, большим пальцем поглаживая кадык, контролируя, чувствуя, как ты глотаешь его член. — Я сейчас кончу, — предупредил он срывающимся голосом, его тело выгнулось дугой, отрываясь от сиденья. — Сейчас... Финальные толчки были быстрыми и беспорядочными. Эрен застонал громко, протяжно, запрокидывая голову и ударяясь затылком о подголовник, пока волны оргазма проходили через него, вымывая все напряжение вечера. Несколько секунд в салоне было слышно только ваше тяжелое, загнанное дыхание и стук дождя. Эрен медленно приходил в себя, его пальцы в твоих волосах разжались, превращаясь в успокаивающее поглаживание. Он посмотрел на тебя мутным, пьяным от удовольствия взглядом, и потянул вверх, к себе. — Иди ко мне, — выдохнул он уже спокойнее, усаживая тебя к себе на колени и зарываясь лицом в твою шею.