male moans and whimpers

Жан Полуденный зной накрыл остров плотным, дрожащим маревом. Воздух был настолько горячим и густым, что казалось, его можно резать ножом. На вашей вилле, скрытой от посторонних глаз густыми зарослями пальм и цветущих гибискусов, царила тишина, нарушаемая только монотонными звуками природы и тихим плеском воды в бассейне. Ты лежала на широком шезлонге в тени большого зонта, лениво листая книгу и периодически потягивая ледяной лимонад, стакан с которым уже покрылся крупными каплями конденсата. Твое тело разморило от жары и безделья. Жан плавал. Он наматывал круги в бассейне уже минут двадцать, с завидным упорством рассекая бирюзовую гладь. Ты наблюдала за ним поверх солнечных очков: за тем, как ритмично взмахивают его сильные руки, как перекатываются мышцы на мокрой спине, когда он делает поворот, как блестят капли воды на его загорелой коже. Наконец, он подплыл к бортику рядом с твоим шезлонгом. Жан одним мощным рывком вытолкнул себя из воды и сел на край бассейна, свесив ноги в воду. Он стянул очки для плавания, отбросил их в сторону и тряхнул головой, разбрасывая вокруг веер брызг, словно большой пес. — Вода - парное молоко, — выдохнул он, убирая мокрые волосы со лба назад. — Даже не охлаждает. Он встал и подошел к тебе. С него ручьями текла вода, оставляя темные следы на нагретом камне террасы. Жан навис над тобой, заслоняя солнце. Капли с его груди и шорт падали на твой живот и ноги, приятно холодя разгоряченную кожу. Он выглядел великолепно: мокрый, запыхавшийся, с капельками воды, застрявшими в ресницах, и той самой самодовольной ухмылкой, которую он надевал только когда знал, что ты на него смотришь. — Наслаждаешься видом? — усмехнулся он, заметив, как ты скользишь взглядом по его торсу. — Ты капаешь на меня, Жан, — фыркнула ты, но не сделала попытки отодвинуться. — Тебе же нравится, — парировал он. Жан обошел шезлонг и, вместо того чтобы лечь на соседний, бесцеремонно уселся на край твоего, прямо в ногах. Шезлонг скрипнул под его весом. Он откинулся назад, опираясь на руки, и широко расставил ноги, глядя на тебя с неприкрытым интересом. Его мокрые шорты плотно облекали тело, и ты не могла не заметить, как изменился рельеф ткани. Плавание, жара и твой вид в бикини сделали свое дело - Жан был возбужден, и он совершенно не стеснялся это демонстрировать. Он взял твой стакан с лимонадом, сделал большой глоток, позвякивая кубиками льда, а затем приложил холодное стекло к своей шее, блаженно прикрывая глаза. — Жарко... — протянул он. — Слишком жарко. Я сейчас сгорю, и дело даже не в солнце. Жан открыл глаза и посмотрел на тебя. В его взгляде янтарного цвета плескалась та самая летняя, ленивая похоть. — Иди ко мне, — сказал он просто, похлопав по пространству между своих ног. — Жан, мы на улице, — ты лениво улыбнулась, хотя сердце уже забилось быстрее. — И что? Мы здесь одни. Вокруг только пальмы и ящерицы, — он наклонился вперед, упираясь локтями в колени, и его голос понизился до вкрадчивого шепота. — К тому же, у меня есть проблема. Я смотрю на тебя в этом купальнике уже час, пока плаваю, и я больше не могу терпеть. Он протянул руку, провел мокрым пальцем по твоей лодыжке, поднимаясь выше, к колену, оставляя влажную дорожку. — Помоги мне остыть, м? — в его голосе звучала просьба, смешанная с уверенностью, что ты не откажешь. — Я хочу тебя. Сделай мне приятно. Ты отложила книгу и медленно села. Жан тут же подался назад, откидываясь на локти, давая тебе место. Ты перебралась к нему, устраиваясь между его разведенных ног. От него пахло хлоркой и солнцезащитным кремом. Его кожа была прохладной от воды, но под ней чувствовался жар. Ты положила ладони на его мокрые бедра, чувствуя жесткие волосы и твердые мышцы. Жан наблюдал за тобой из-под полуопущенных век, кусая губу. Когда твои пальцы коснулись резинки его шорт, он резко выдохнул и чуть приподнял бедра. — Давай, — поторопил он шепотом. — Сними их. Мокрая ткань с трудом скользнула вниз по коже. Стянуть их было легко, и когда ты с этим справилась, Жан откинул голову назад, подставляя лицо солнцу. — Ох, черт... — простонал он, едва ты коснулась его. Ты наклонилась, и контраст температур был ошеломляющим: твой горячий рот и его прохладная, мокрая от воды кожа. Ты почувствовала вкус хлорки и соли. Жан вздрогнул, его мокрые руки легли тебе на голову, вода с его волос капала тебе на спину и плечи, но это было даже приятно в такой зной. — Ты сводишь меня с ума, — бормотал он, глядя вниз, на то, как ты ласкаешь его на фоне лазурной воды бассейна и яркой зелени сада. — Это лучший вид на свете... Его бедра начали двигаться - скользкие от воды, они легко скользили по поверхности шезлонга. Жан не был пассивным. Он направлял тебя, его пальцы то зарывались в твои волосы, то оглаживали твои плечи и шею. Ему нравилась эта открытость и то, что вы занимались этим посреди двора. Ты чувствовала, как он напрягается. Жара вокруг и жар внутри смешались в единое целое. Цикады стрекотали как сумасшедшие на фоне, заглушая ваши звуки - влажные звуки от твоей занятости и его сбитое дыхание. Жан одной рукой схватился за край шезлонга, второй крепко держал тебя за затылок, задавая ритм - быстрый и жадный. — Ох, милая... — выдохнул он, его тело напряглось дугой. Он кончил с громким, протяжным стоном, не сдерживаясь, отдаваясь ощущениям полностью, выплескивая всё напряжение в твой рот. Его бедра дернулись несколько раз, судорожно вжимаясь в тебя, и он замер, тяжело, загнанно дыша, глядя расфокусированным взглядом в ослепительно синее небо. Флок Пятничный вечер должен был стать чудесным временем, ведь вы планировали его еще с прошлой недели. У тебя наготове был заказанный ужин, немного алкоголя и выбранный фильм. Ты принарядилась, ожидая своего парня с работы и расслабленно смотря какое-то шоу по телевизору. То, как Флок повернул ключи в замочной скважине входной двери уже заставило тебя неосознанно напрячься. Он был взбешенным. Ты услышала, как он громко разговаривал по телефону еще в коридоре, чеканя каждое слово с ядовитой вежливостью, но подавленной агрессией. Дверь захлопнулась, разговор оборвался, и через секунду он вошел в гостиную, швырнув смартфон на диван так, что тот отскочил к подушкам. Он был на взводе. Его рыжие волосы были слегка растрепаны - видимо, он не сильно заботился о прическе, решая проблемы одна за одной целый день напролет. Флок мерил шагами комнату, дерганно расстегивая манжеты рубашки. Он даже не поздоровался, и ты нахмурилась. — Идиоты, — выплюнул он, ни к кому конкретно не обращаясь, но глядя на тебя. — Абсолютные, непроходимые кретины. Я объяснял им план три часа, а они все равно умудрились облажаться в самом финале. Ты знала, что сейчас ему лучше не возражать и не предлагать успокоиться - это только подлило бы масла в огонь. Но также ты начала понимать, что запланированный вечер уже покатился к чертям. Пришлось сидеть в кресле, наблюдая за ним, и ждать, пока первая волна гнева схлынет. Флок подошел к бару, плеснул себе виски, но даже не притронулся к стакану. Его руки дрожали от нерастраченной энергии и ярости. Он не мог стоять на месте. Его взгляд вдруг наконец сфокусировался на деталях, которые он в своем бешенстве проигнорировал. На журнальном столике стоял аккуратно сервированный ужин, который уже начал остывать. Рядом блестела бутылка вина. И, наконец, он посмотрел на тебя - в том самом платье, которое ему так нравилось, с укладкой, ради которой ты потратила лишний час перед зеркалом. Весь этот уютный, романтический антураж сейчас казался насмешкой над его состоянием, и ты видела, как желваки на его скулах заходили ходуном. Тишина повисла в комнате, тяжелая и звенящая, как натянутая струна. Флок шумно выдохнул через нос, проведя ладонью по лицу, словно пытаясь стереть это выражение звериной агрессии, но напряжение никуда не делось. Оно просто сменило вектор. — Я все испортил, да? — его голос прозвучал низко, с хрипотцой. Это не было извинением. Это была сухая, ядовитая констатация факта. — Ты готовилась. Ждала. А я пришел и... — Ничего... — начала ты, но тут же расстроенно перевела взгляд обратно на телевизор. На экране люди веселились, но ты их счастья не разделяла. Флок с грохотом поставил так и не тронутый стакан на полку и медленно направился к тебе. Теперь его движения изменились - из дерганых и хаотичных они стали плавными. Флок подошел вплотную и уперся руками в подлокотники твоего кресла, нависая сверху. — Ты красивая, — произнес он, скользя горящим, тяжелым взглядом по твоему лицу, по шее, задерживаясь на вырезе платья. — Слишком красивая для этого дерьмового вечера. А я... — он запнулся, и его лицо исказила гримаса, в которой смешались гнев и отчаянная нужда. — Я не могу успокоиться. Меня всего трясет изнутри. Эти чертовы уроды испортили мне вечер. Ты посмотрела на него и поджала губы. Ты видела, как бешенство воронкой крутилось на дне его зрачков, как тяжело он дышал и каким измотанным казался. Его острые черты исказились в выражении непонятной нужды, которую ты сначала не совсем распознала. Флоку было плевать на ужин и фильм. Ему нужно было другое. Он наклонился так близко, что его горячее дыхание обожгло твою кожу, а нос почти коснулся твоей щеки. — Помоги мне, — потребовал он. В этом не было мягкости или романтики, только острая, не терпящая возражений необходимость. Его рука соскользнула с подлокотника и легла тебе на затылок, пальцы жестко зарылись в волосы, заставляя запрокинуть голову и смотреть ему прямо в глаза. — Сделай так, чтобы я перестал думать. Помоги мне расслабиться, милая. пожалуйста. В этой просьбе было столько подавленного отчаяния, что твоя обида на испорченный вечер моментально растворилась, уступив место другому чувству - острому, темному желанию забрать эту тяжесть с его плеч. Ты поняла: сейчас он не мог быть нежным. Ему нужно было сжечь этот адреналин, и ты была единственной, кто мог принять этот огонь. Ты медленно подняла руки, накрывая его ладони, которые все еще сжимали подлокотники кресла, и провела пальцами вверх, к его запястьям. Флок не шелохнулся, лишь шумно втянул воздух, когда ты подалась вперед, касаясь губами его напряженной челюсти, а затем скользнула ниже. — Хорошо, — шепнула ты, глядя ему в глаза. — Я помогу. Твои пальцы легли на пряжку ремня. Металлический звон в тишине комнаты прозвучал оглушительно громко. Флок вздрогнул, его голова откинулась назад, и из горла вырвался низкий, вибрирующий стон, в котором смешались облегчение и нетерпение. Когда ты освободила его член - горячий, твердый, пульсирующий от переизбытка крови и злости, - его рука, державшая тебя за волосы, сжалась чуть крепче, направляя. Ты соскользнула с кресла на пол, на мягкий ковер, оказываясь перед ним на коленях. В этой позе была абсолютная покорность, и ты видела, как это подействовало на него: его взгляд потемнел, зрачки затопили радужку, вытесняя остатки бешенства. Ты коснулась его сначала губами, дразняще легко, и Флок зашипел сквозь сжатые зубы, его бедра инстинктивно дернулись навстречу. А затем ты приняла его в себя, глубоко и влажно. — Да... — выдохнул он, и его голос сорвался. — Наконец-то. Флок не закрывал глаза. Ему нужно было видеть это. Видеть, как ты, в своем красивом вечернем платье, стоишь перед ним на коленях, забыв про ужин и гордость, и делаешь это только ради него. Это зрелище возвращало ему чувство контроля, которое у него отняли днем. Он запустил обе руки в твои волосы, пропуская пряди между пальцев, и начал задавать ритм - не ласковый, а требовательный, рваный, как его дыхание. Ты чувствовала его вкус, его жар, его напряжение. Ты старалась изо всех сил: работала языком, сжимала горло, всасывала его так сильно, как могла, позволяя ему использовать тебя как средство от боли. И это работало. С каждым твоим движением, с каждым его резким толчком навстречу, складка между его бровей разглаживалась. Мысли о проваленном плане вытеснялись чистой, оглушающей физиологией. Флок дышал тяжело, загнанно. Его пальцы на твоем затылке сжимались до белых костяшек, он что-то бормотал - бессвязное, грязное, перемежая твое имя с ругательствами. Он был близко. Его движения стали хаотичными, он уже не просто направлял тебя, он вбивался в твой рот с какой-то отчаянной яростью, желая выплеснуть всё, что накопилось внутри. — Не останавливайся... — прорычал он, и его тело выгнулось дугой, мышцы пресса стали каменными. — Я сейчас... Он кончил с глубоким, горловым рыком, который эхом отразился от стен. Флок прижал твою голову к себе, удерживая вплотную, не давая отстраниться ни на миллиметр, пока мощные волны разрядки проходили через него, сжигая остатки гнева дотла. Несколько секунд в комнате было слышно только ваше тяжелое дыхание. Флок, все еще опираясь одной рукой о кресло, медленно приходил в себя. Его хватка в твоих волосах ослабла, превращаясь в почти нежное поглаживание. Он смотрел на тебя сверху вниз. Ты была растрепанной, с припухшими губами - и в его взгляде больше не было той пугающей пустоты. Там была благодарность. И вина. Эрвин Это был тот самый вид усталости, который оставляет после себя приятное гудение в ногах и легкую голову. Вы провели на ногах больше двенадцати часов, блуждая по запутанным улочкам старого города в Дании, путаясь в картах и делая сотни фотографий на каждом шагу. Весь день он был твоим навигатором, банком и лучшим компаньоном. Он носил твою сумку, выбирал лучшие места для фото и безошибочно находил рестораны с самой вкусной местной едой. Теперь, когда дверь гостиничного номера за вами закрылась, отрезая шум оживленной улицы, мир сузился до размеров этой комнаты. Номер был погружен в мягкий полумрак: плотные шторы были раздвинуты, впуская внутрь золотистое свечение ночного города. Эрвин сразу же избавился от обуви и прошел к мини-бару. Он выглядел расслабленным - то редкое состояние, когда его плечи опускались, а взгляд становился мягким, созерцательным. Он налил бокал вина и, расстегнув несколько верхних пуговиц рубашки, опустился в глубокое кресло у окна. Рукава его рубашки были небрежно закатаны до локтей, открывая сильные предплечья, покрытые золотистыми волосками, которые блестели в свете торшера. Ты вышла из ванной, смыв с себя пыль дорог и переодевшись в легкую шелковую пижаму. Прохладный воздух кондиционера приятно холодил кожу. Ты увидела Эрвина: он сидел, вытянув длинные ноги, лениво вращал бокал с алой жидкостью в руке и смотрел на огни города внизу. Он был спокойным, наслаждающимся моментом полного и тотального покоя. Ты подошла тихо, ступая босыми ногами по ковру. Эрвин почувствовал твое присутствие, повернул голову и прошелся по твоему виду взглядом. Уголок его губ непроизвольно дернулся. Эрвин улыбнулся, и его рука легла на твое бедро, поглаживая шелк одежды. — Ты выглядишь чудесно, — произнес он своим низким, бархатным баритоном. — День удался, верно? — Более чем, — кивнула ты, перенимая у него бокал и делая небольшой глоток. Эрвин не убрал руку с твоего бедра. Наоборот, его пальцы чуть сжались, притягивая тебя ближе, заставляя сделать шаг в пространство между его разведенных ног. Он смотрел на тебя снизу вверх, и в этом взгляде смешались усталость и тягучее томление. — Я рад, что тебе понравилось, — тихо ответил он, и его большой палец медленно погладил твою кожу через тонкую ткань пижамы, посылая волну мурашек вверх по телу. — А мне нравится, когда ты довольна и счастлива. Ты улыбнулась, чувствуя, как от его слов и прикосновений внутри разливается приятное тепло. Эрвин откинулся на спинку кресла, позволяя себе полностью расслабиться. Он выглядел уютным в этом мягком свете, его рубашка натянулась на широкой груди, открывая впадинку у горла. Тебе вдруг нестерпимо захотелось стереть с его лица последние тени забот, сделать так, чтобы он перестал думать о маршрутах, билетах и бронировании. — Ты слишком балуешь меня, Эрвин, — прошептала ты, проводя ладонями по его плечам, чувствуя твердые мышцы под хлопком рубашки. Ты наклонилась ниже, так, что ваши лица оказались на одном уровне, и невесомо коснулась губами его щеки, дразняще близко к уголку рта. — Позволь мне вернуть долг. Эрвин вопросительно выгнул бровь, его ладонь скользнула с твоего бедра на талию, надежно удерживая тебя на месте. — Долг? — переспросил он с легкой усмешкой в голосе. — Мы не на деловой сделке, милая. Тебе не нужно ничего возвращать. — Я знаю, — ты прервала его, коснувшись пальцем его губ. — Но я хочу. Я хочу, чтобы ты закрыл глаза и позволил мне позаботиться о тебе. В его взгляде мелькнуло понимание, смешанное с вспышкой острого интереса. Эрвин медленно выдохнул, и его руки на твоей талии расслабились, превращаясь из удерживающих в поглаживающие. Он принял твои условия. — Звучит... заманчиво, — прокомментировал он, глядя на тебя с нескрываемым желанием. — Я весь в твоем распоряжении. Ты медленно опустилась перед ним на колени. Мягкий ворс ковра коснулся кожи, а запах его парфюма стал гуще, окутывая тебя. С этого ракурса Эрвин казался куда шире в плечах. Он наблюдал за тобой из-под полуприкрытых век, его дыхание стало чуть глубже, когда твои руки легли на пряжку его ремня. Щелчок металла в тишине номера прозвучал громко и интимно. Ты не спешила, наслаждаясь моментом и властью, которую он тебе доверил. Ты аккуратно расстегнула пуговицу брюк и медленно потянула молнию вниз. Эрвин чуть приподнял бедра, помогая тебе стянуть ткань. Ты мягко прикоснулась к нему сквозь белье, и он откинул голову на подголовник кресла, открывая мощную шею. Он был горячим, твердым и полностью готовым для тебя. Ты наклонилась ближе, касаясь его члена сначала лишь своим дыханием, обдавая жаром, отчего его бедра непроизвольно дернулись навстречу. А затем провела влажным языком по всей длине, пробуя его на вкус, наслаждаясь текстурой. Эрвин вздрогнул всем телом, его пальцы рефлекторно зарылись в твои волосы, сжимая пряди у корней. Твой рот был обжигающе горячим, тесным и невероятно мягким - этот контраст выбил воздух из его легких. Ты задала медленный, тягучий ритм, наслаждаясь властью над этим сильным мужчиной. Ты двигалась плавно, используя не только губы, но и руку, чтобы ласкать его у самого основания, добавляя ощущений. Эрвин наблюдал за тобой, и его голубые глаза потемнели, став похожими на штормовое море. Ему нравилось это зрелище: ты, стоящая перед ним на коленях, и увлеченная тем, чтобы доставить ему удовольствие. Это льстило ему, это будило в нем первобытное возбуждение, далекое от его обычных безупречных манер. — Да... вот так, — прошептал он, и его голос вибрировал от напряжения, смешиваясь с влажными звуками твоих поцелуев. — Глубже, милая. Ты потрясающая. Его бедра начали двигаться навстречу, подстраиваясь под твой темп. Движения были плавными, но глубокими. Он подавался вперед, заполняя твой рот до самого горла, заставляя тебя чувствовать его внушительный размер, а затем медленно отступал, дразня. Его большая ладонь скользнула с твоей головы на шею, большой палец невесомо огладил линию челюсти, контролируя, чувствуя, как ты глотаешь его член. Ты слышала, как сбилось его дыхание, став рваным и хриплым. Эрвин, который весь день был воплощением спокойствия, рассудительности и надежности, сейчас терял контроль, рассыпаясь на части в твоих руках. — Не останавливайся, — предупредил он, его тело напряглось, мышцы живота стали твердыми. — Черт, как же хорошо... Ты ускорила ритм, чувствуя, как он пульсирует в твоем рту, как наливается жаром, готовый к оргазму. Но в самый последний момент ты отстранилась, глядя на него снизу вверх преданным, затуманенным взглядом, и послушно приоткрыла рот, позволяя ему решать о том, куда закончить. Эрвин глухо застонал от этой сладкой пытки и вида твоей готовности принять его. Этот жест покорности стал последней каплей. Он больше не мог сдерживаться. Его рука на твоем затылке сжалась чуть крепче, фиксируя, не давая тебе двинуться, а сам он подался вперед. — Смотри на меня, — выдохнул он, прежде чем белая горячая вспышка удовольствия накрыла его с головой. Он излился мощными, резкими толчками, и ты почувствовала сперму на своих губах и языке. Эрвин же дрожал. Его мощное тело сотрясала крупная дрожь, он откинулся назад, закрывая глаза и хватая ртом воздух, пока последние волны экстаза проходили сквозь него, вымывая усталость, напряжение и мысли, оставляя лишь звенящую, кристальную чистоту умиротворения. Ты аккуратно отстранилась, вытирая губы. Эрвин открыл глаза. Они потемнели, стали влажными и очень теплыми. Он без слов наклонился вперед, подхватил тебя под мышки и легко, одним движением поднял с пола, усаживая к себе на колени, не заботясь о том, что его одежда в беспорядке. Он крепко прижал тебя к своей груди, зарываясь лицом в изгиб твоей шеи и тихо выдыхая. Райнер Ты вынырнула из сна от ощущения всепоглощающего, густого жара. Спать с Райнером было все равно что делить постель с раскаленной печью. Даже сквозь дрему ты чувствовала его присутствие, занимающее, кажется, все пространство вокруг. Его тело работало как мощный генератор тепла, согревая воздух под одеялом до тропических температур. На электронных часах мерцали цифры - начало четвертого утра. В спальне стояла плотная, бархатная темнота, разбавляемая лишь призрачным лунным светом, который пробивался сквозь щели жалюзи и чертил на смятых простынях серебристые полосы. Райнер не спал. Ты поняла это по тому, как изменился ритм его дыхания - оно не было ровным и глубоким, как во сне, а скорее затаенным, выжидающим. Его большая, широкая ладонь начала медленно, почти гипнотически гладить твою спину. Он начинал от лопаток, вдоль позвоночника, а потом к пояснице и обратно. Это было ленивое, тягучее движение, тяжелое и собственническое, которое одновременно убаюкивало и заставляло кожу покрываться мурашками. — Я разбудил тебя? — прошептал он. Его голос после сна звучал невероятно низко, рокочущим басом, вибрирующим где-то глубоко в его грудной клетке, передаваясь тебе через соприкосновение тел. — Ты горячий, — сонно пробормотала ты, поворачиваясь к нему лицом и утыкаясь носом в его плечо. От его кожи пахло чистым хлопком и едва уловимым ароматом одеколона. Райнер тихо, довольно хмыкнул и притянул тебя ближе, сгребая в охапку мощными руками. Он прижал тебя к себе так крепко, что ты оказалась буквально впечатана в его твердый торс. Ты почувствовала, как он потерся щекой о твои волосы - его щетина была колкой, но это ощущение казалось родным и уютным. Затем его нога, тяжелая и горячая, скользнула между твоих ног, переплетаясь с ними, создавая замок, из которого невозможно было выбраться. И тут ты почувствовала это. Твердое, недвусмысленное, горячее давление внизу живота. Райнер был возбужден. Это была тяжелая ночная эрекция, которая возникает не от грязных мыслей, а от самой природы или от того, что рядом с ним лежит красивая девушка. Он не пытался отстраниться или скрыть это. Наоборот, он медленно, дразняще прижался бедрами к твоему животу, совершив одно плавное, едва заметное движение, давая понять, почему он смотрит в потолок уже полчаса. Ты подняла голову, пытаясь разглядеть его черты в полумраке. Райнер смотрел на тебя. Его светлые волосы торчали в разные стороны, делая его похожим на большого взъерошенного медведя, а глаза во тьме казались темными и блестящими. В темноте ночи он был мужчиной, который проснулся, обнаружил в своих руках любимую женщину и захотел ее. Просто, естественно и неизбежно. — Не спится? — тихо спросила ты, проводя ладонью по его широкой груди, чувствуя под пальцами рельеф жестких мышц. Твоя рука ощутила гулкий удар его сердца. — Никак, — честно признался он, и уголок его губ дрогнул в ленивой, теплой улыбке. Он перехватил твою руку, поднес к губам и поцеловал костяшки пальцев, влажно и горячо, не отводя от тебя взгляда. — Лежу и думаю о том, что ты слишком близко. И слишком вкусно пахнешь. Он снова прижался к тебе пахом, на этот раз настойчивее, тершись о твое бедро через тонкую ткань пижамы. — Видишь? — шепнул он тебе в самые губы, касаясь их своим дыханием. — Это не даст мне уснуть. И тебе тоже, если мы что-нибудь с этим не сделаем. В его словах была мягкая, сонная, но непоколебимая настойчивость. Райнер чуть сдвинулся ниже, так, что его лицо оказалось напротив твоей шеи. Он лизнул чувствительную кожу под ухом, широко и мокро, вызывая волну дрожи по всему позвоночнику. — Помоги мне, — попросил он просто, обдавая тебя жаром. — Сделай мне хорошо, м? Ты мне нужна. Эта атмосфера - ночь, изолирующая тишина и тяжелое одеяло, под которым было жарко и горячо, заставили тебя ощутить щекочущий узел внизу живота. Ты кивнула, чувствуя, как внутри разгорается ответное желание позаботиться о нем. Ты скользнула вниз, с головой ныряя под одеяло. Там царила полная, абсолютная темнота. Мир сузился до запаха его тела, концентрации углекислого газа и жара, который исходил от него волнами, словно от раскаленного камня. Ты ориентировалась на ощупь. Твои пальцы скользнули по его плоскому животу, находя резинку боксеров. Райнер послушно приподнял тяжелые бедра, помогая тебе стянуть белье до колен. Когда ты коснулась его губами, Райнер дернулся всем телом, словно от удара током. Ты услышала его резкий вдох, приглушенный подушкой, и почувствовала, как напряглись его мышцы бедер под твоими руками. У него был большой размер, что делало процесс неудобным, но ты пыталась найти необходимую технику. Райнер не лежал бревном. Он был активным участником. Его бедра начали двигаться навстречу, медленно и тягуче. Его пальцы через одеяло мягко массировали твою голову, то сжимаясь, то разжимаясь, подсказывая ритм, который ему был нужен. — Ммм... — донесся до тебя его приглушенный тканью шепот, полный наслаждения. — Господи, как хорошо... . Быть внутри твоего горячего, влажного рта, пока вокруг темнота и безопасность вашей постели было прелестным ощущением для него. Пьянящим. Ты чувствовала, как напрягаются его мощные ноги, касающиеся твоих плеч, как вздуваются вены. Райнер то и дело сжимал простыни кулаками по бокам от себя, пытаясь контролировать себя, чтобы не быть слишком громким в ночной тишине, но иногда у него вырывались низкие, гортанные стоны, от которых вибрировал матрас. Ты ласкала его старательно, используя язык по всей длине и помогая себе руками, сама же наслаждаясь процессом. Ты чувствовала, как его дыхание становится всё чаще, рванее, как его сердце колотится так сильно, что, казалось, ты слышишь его ритм даже здесь, внизу. — Я сейчас... — предупредил он, его голос дрогнул и сорвался, рука на твоей голове замерла, пальцы сжались чуть крепче, фиксируя. Его тело напряглось, став твердым как гранит, бедра резко подались вверх, и он кончил с долгим, шумным выдохом, вжимаясь в тебя до предела. Несколько секунд спустя ты вынырнула из-под одеяла, глотая прохладный воздух комнаты, растрепанная и раскрасневшаяся. Райнер тут же, не давая тебе опомниться, подхватил тебя своими сильными руками и потянул вверх, к себе. Он был влажным от испарины, горячим и абсолютно расслабленным. Он мгновенно накрыл твои губы своими, не брезгуя вкусом и глухо застонал в поцелуй от ощущений. Следом Райнер аккуратно уложил тебя на грудь, крепко обняв обеими руками. — Спасибо, — прошептал он сонно, и его голос был полон глубокого, сытого довольства. Через минуту его дыхание стало ровным и глубоким. Он уснул мгновенно, наконец, совершенно спокойный.