male moans and whimpers

Жан В спальне было темно и уютно, в воздухе все еще пахло попкорном после того, как вы устроили себе вечер ужасов. Вы уже легли, и Жан, как обычно, придвинулся ближе, ища тепла. Его теплая ладонь легла тебе на поясницу и медленно скользнула вверх по позвоночнику. Это было осторожное, вопросительное движение. Он не требовал, он прощупывал почву, пытаясь понять, есть ли у него шанс закончить этот вечер так хорошо, как он хотел. Его пальцы слегка сжались на твоем плече, и он подался вперед, чтобы поцеловать тебя в шею. Ты рефлекторно сжалась, натягивая одеяло почти до самого подбородка. — Жан, меня вымотал сегодняшний вечер, — твой голос прозвучал глухо и сонно. — Я хочу спать, извини. Его рука замерла на полпути. В темноте ты почувствовала, как напряглись его мышцы. Секунду он просто лежал неподвижно, переваривая отказ, а потом медленно выдохнул. Он не стал спорить или настаивать, потому что уважал твои границы. — Ладно... — его голос был ровным, но лишенным привычной теплоты. — Спокойной ночи. Он отвернулся, и между вашими спинами образовалась полоса прохладного воздуха. Жан лежал тихо минут десять, но эта тишина была обманчивой и тяжелой. Ты чувствовала, что он не спит. Ты слышала, когда он едва заметно ворочался, пытаясь найти удобное положение. В его голове сейчас происходила буря. Он анализировал, сопоставлял факты и приходил к неутешительным выводам. Наконец, он не выдержал. — Эй... — его голос прозвучал неуверенно и тихо в темноте спальни. — Ты не спишь? — Нет. Послышался шорох простыней. Жан перевернулся на другой бок, лицом к твоей спине, а затем приподнялся, опираясь на локоть. — Слушай... — он запнулся, подбирая слова. — Мы можем поговорить? Только честно. Ты вздохнула и повернулась к нему. В полумраке его лицо казалось бледным, брови были сведены к переносице в страдальческой гримасе. — О чем? — У нас... у нас все нормально? — спросил он, и в этом вопросе было столько искреннего беспокойства, что тебе стало не по себе. Он провел рукой по своим волосам, взъерошивая их. — В каком смысле? — Ты отталкиваешь меня уже несколько дней. Не только сегодня, а всю неделю. И я... я пытаюсь понять причину. Если я что-то сделал не так, если ты обиделась, а я не заметил... или если я перестал тебя привлекать физически... Или, я не знаю, у тебя появился кто-то другой... просто скажи мне. Его голос дрогнул, став тише. Было видно, что он действительно хотел понять причину. Флок Он попытался поцеловать тебя, когда вы лежали в кровати, его рука привычно скользнула под твою футболку. Ты мягко, но решительно перехватила его запястье и убрала руку. — Не сегодня, Флок. Я правда устала. Это был третий раз за неделю. Флок не стал спорить. Он резко отстранился, перекатываясь на спину, и уставился в потолок. В комнате повисла тяжелая, наэлектризованная тишина. Ты всем нутром ощущала, как он борется с гневом, хотя напряжения он и не скрывал. Он шумно дышал, и всякого рода мысли со скоростью света проносились в его голове. Он хотел знать, в чем причина, иначе чувствовал себя идиотом. — Это третий раз, — наконец заключил он хриплым бесцветным голосом. Флок не стал скрывать правду и прикидываться, что ничего не требует. Он не требовал интима как такового, но он хотел честности и полного понимания происходящего. Его тон был спокойным, но в нем звенело раздражение. — Да, я знаю. Извини, но... у меня просто тяжелая неделя. Он ничего не ответил, но спустя мгновение сел на кровати и включил ночник, щелкнув выключателем. Ты зажмурилась от вспышки света. К тебе резко пришло осознание того, что тебя ждет. — Флок, давай не будем... — Дело во мне? — он смотрел на тебя в упор, его зрачки были сужены. Он ненавидел быть отвергнутым, но именно так себя сейчас чувствовал. — Я что-то сделал? Или у тебя появился кто-то, кто интереснее меня? — Господи, нет! Что ты такое несешь? — «Просто устала» работает один раз. Два раза. Но не постоянно, — он провел рукой по лицу, явно сдерживаясь, чтобы не наговорить лишнего. Он был зол. — Мне не нравится чувствовать себя так, будто я должен выпрашивать внимание у собственной девушки. Если что-то не так - говори прямо. Я, черт возьми, не собираюсь гадать, что у тебя в голове. Порко Вы вернулись домой, и он, в хорошем настроении, прижал тебя к двери, начиная целовать шею. Ты хихикнула, поддаваясь его игривому настроению, но когда широкие ладони начали скользить вверх по твоему бедру, ты вывернулась из его объятий. — Порко, пожалуйста... Прости, но не сейчас. Я правда не в настроении. Он мгновенно остановился. Он усилием воли отлепил свои руки и заставил их медленно сползти с твоей талии. То самое игривое выражение лица мгновенно сменилось маской безразличия. — Опять? — он хмыкнул, и в этом звуке было столько яда, что можно было отравиться. — Ладно. Как скажешь. Он отошел от тебя, доставая сигареты, и даже не посмотрел в твою сторону. Он выглядел поникшим, и недовольство тенью падало на его угловатое лицо. — Не обижайся, — выдавила ты, чувствуя вину за то, что тебе снова не хотелось. — Я не обижаюсь, — бросил он через плечо, направляясь на балкон. — С чего мне обижаться? Не хочешь - не надо. Я навязываться не собираюсь. Вечером в кровати он лежал к тебе спиной, на самом краю. Когда ты попыталась его обнять, он не оттолкнул тебя, но его тело было напряженным, как камень. — Порко... — Спи, — отрезал он. — Ты же устала. Вот и отдыхай. Эрвин Ты сидела в кресле поздним вечером, смотря любимый сериал. Эрвин подошел, положил руки тебе на плечи и наклонился для поцелуя. Это выглядело почти буднично, но спустя пару секунд ты поняла, что он явно намеревался перевести ваш вечер в горизонтальную плоскость. Ты улыбнулась сквозь поцелуй, напоследок прикусив его губу, и слегка отстранилась. — Эрвин, извини... Я не хочу сегодня. У меня голова раскалывается. Он медленно отстранился, садясь в кресло рядом с тобой и, пользуясь ловкостью рук, усадил тебя себе на колени. Он мягко ладонью накрыл твои бедра и стал их аккуратно поглаживать. Никакого раздражения, никакого давления. Он посмотрел в твои глаза с легким ехидством, но его голос оставался мягким. — Это уже четвертый день подряд, когда ты плохо себя чувствуешь, — констатировал он факты. — Ну... да, работы много. Конечно, я все понимаю. — Да, я... — он приложил палец к твоим губам, останавливая оправдания. — Дело не только в работе, я это вижу. Ты избегаешь близости. — Я не избегаю, просто... — Послушай, — он накрыл твою руку своей. — Я не требую от тебя секса. Но я вижу, что с тобой что-то происходит, и я хочу быть уверенным, что все в порядке. Если проблема не во мне, тогда скажи, что случилось? Давай решим это. Что мне сделать, чтобы тебе стало легче? Леви Леви привычно потянулся к тебе уже после того, как погасил свет в спальне. Ты дернула плечом, сбрасывая его руку. — Леви, нет. Я... не хочу. Извини. Он спокойно убрал руку. В темноте ты не видела его лица, но тон его не изменился. На секунду показалось, будто это его совсем не напрягло. — Понял. Он отодвинулся на свою половину кровати. Между вами образовалась пропасть из холодного воздуха, который не грел ни тебя, ни его. Он в целом не хотел обсуждать эту тему, потому что его потребности не были настолько важны, чтобы о них говорить. Он спокойно мог ждать столько, сколько тебе потребуется. Но ему не нравилось то, что ты отстраняешься полностью, ограничивая его не только в сексе, но и в обыкновенной близости. — Даже объятий не хочешь? — тихо произнес он спустя пару минут. Ты вздрогнула под одеялом, и он это заметил, потому что ты лежала к нему спиной. — Я просто... устала сегодня. — Не только сегодня. — Леви... — Не надо, — перебил он. В его голосе не было злости, только сухая, утомленная констатация факта. — Не начинай искать оправдания. Я не идиот и умею считать. Это длится уже неделю. Ты только набрала побольше воздуха в легкие, чтобы ответить, но он жестко перебил тебя. — Я не требую от тебя секса, — сказал он ровным тоном. — У меня нет проблем с самоконтролем, и мои руки не отвалятся, если я не прикоснусь к тебе. Я могу ждать. Но ты отталкиваешь меня… — он замолчал, подбирая слово, которое не звучало бы жалко, — Как партнера. В комнате повисла тишина. Он не повышал голос, не давил, но каждое его слово падало камнем. — Это дерьмо мне не нравится. Если я тебе противен или я что-то сделал - имей смелость сказать мне это в лицо. Я не собираюсь сидеть и гадать, в чем причина. Он отвернулся от тебя с таким же ледяным холодом, не проронив больше ни слова. Эрен Ох, как чертовски красива ты была сегодня. Целый вечер, сидя за ужином с друзьями, он сверлил тебя взглядом и представлял вещи, которые попробует с тобой этой ночью. Придя домой, после душа и всего необходимого, вы наконец оказались в кровати. Он прижался к тебе сзади горячий и нетерпеливый. Его губы мгновенно нашли твою шею. Ты попыталась выбраться. — Эрен, прекрати, — он лишь сдавленно промычал, блуждая руками по изгибам твоей талии. — Я серьезно, отстань. Ему потребовалась сила воли, чтобы оторваться от твоего плеча. Он шумно выдохнул, мгновенно переводя прежний запал в зудящее раздражение. — Черт, — Эрен резко отпустил тебя, откидываясь на подушки. — Да что не так-то? Я вообще не могу к тебе прикоснуться в последнее время. Его голос сквозил ледяным недовольством. — Я живой человек, представляешь? — съязвила ты. — У меня может не быть настроения. Так что прости... Я не хочу сегодня. Эрену совершенно не понравился твой тон, и он сдерживал себя как мог, чтобы не начать конфликт. Грубые слова буквально вертелись на языке. Внутри у него гудело недельное возбуждение, и он ничего не мог с этим сделать. Ему нужна была разрядка, иначе его кровь попросту закипала. — Я чувствую себя каким-то маньяком, — пробормотал он глухо. — Я лезу, а ты отшиваешь. Это унизительно. Он повернул к тебе лицо, и ты на секунду увидела мелькнувшую растерянность в его взгляде. — Я тебе противен? Или я делаю что-то не так? Почему ты стала такой холодной? — Я просто устала, Эрен. — Но это же не выход! — он дернул тебя на себя, почти что с силой заставляя опустить голову на его грудь. Массивная ладонь аккуратно опустилась тебе на макушку, начиная ее поглаживать со всей нежностью, которая у него имелась. — Поговори со мной. Скажи мне, что тебя тревожит? Я решу любую проблему, только скажи, в чем она заключается. Я... — он с трудом подбирал слова. — Ты мне нужна, потому что я люблю тебя, ясно? И не хочу, чтобы тебя что-то беспокоило. Райнер Он попытался зайти с лаской, осторожно, почти невесомо поглаживая твое бедро под одеялом. Ты лежала в кровати, как угощение, осталось только протянуть руку и съесть его. Ладонь Райнера была уверенной, но двигалась она с вопросительной нежностью, ища твоего отклика. Ты прикусила губу, накрыла его руку своей и мягко остановила движение. — Прости, но давай не сегодня. Я немного устала... Его реакция была молчаливой, но соответствующей твоему требованию. Райнер отдернул руку достаточно резко. В темноте ты почувствовала, как все его тело напряглось. — Хорошо... — выдохнул он сбивчиво, и его голос дрогнул. — Прости, я... я не хотел давить. Я не подумал. Он тут же отодвинулся на свою половину кровати, создавая между вами подчеркнутую, физически ощутимую дистанцию. Матрас спружинил, когда он переместил свой вес на самый край, словно боясь теперь даже случайно коснуться тебя плечом. — Нет, все в порядке. Это просто... Я немного устала. У меня голова болит, — попыталась успокоить его ты. — Да, конечно. Я понимаю. Извини, — буркнул он в темноту. Райнер замолчал и отвернулся к стене. Он лежал абсолютно неподвижно, ссутулив широкие плечи, и выглядел подавленно. В спальне повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь его неровным дыханием. Ты физически чувствовала, как в его голове со скрипом крутятся шестеренки самоуничижения, перемалывая ситуацию и превращая простой отказ в катастрофу вселенского масштаба. Он не спал. Он смотрел в пустоту, и ты знала, что с каждой секундой молчания он придумывает себе новые грехи. Через пять минут пытки тишиной он не выдержал. — Я... я стал слишком навязчивым? — спросил он тихо, не оборачиваясь. Его голос звучал глухо и неуверенно. — Или грубым? Может, я сделал тебе больно в прошлый раз тогда в ванной, и ты ничего не сказала? Он наконец повернулся к тебе, пытаясь разглядеть твое лицо в полумраке. В его взгляде читалась паника. — Ты только скажи, и я исправлюсь. Я сделаю так как ты хочешь. Я просто боюсь... боюсь, что тебе со мной некомфортно, а я, как идиот, не замечаю этого и лезу, и делаю только хуже. Он судорожно вздохнул и накрыл свое лицо ладонью, пряча глаза. — Пожалуйста, не молчи, если я тебя напрягаю. Я лучше сдохну, чем буду тебе в тягость.