Благословение Бродячих Псов

У женщины было овальной формы лицо и брови вразлёт – действительно, редкая красавица. Но прежде её красота блистала отвагой, а теперь всё очарование затмила обида. Она стояла на коленях, и подол её свадебного наряда был весь изорван. Какое-то время они смотрели друг на друга, и наконец Ацуши спросил: — Луиза? Похоже, долгие годы никто не называл её этим именем. Ненависть на её лице рассеялась, а взгляд просветлел: — Это он послал тебя за мной? – Под этим «он» женщина определённо подразумевала генерала Фицджеральда. – А что он сам? Не пришёл повидаться? В её голосе было столько страсти и надежды, что Накаджима не нашёл в себе силы сказать «нет». Не дождавшись ответа, Луиза устремилась вглубь храма. Она прильнула к прекрасной скульптуре бога войны, и её алые свадебные одежды разметались по полу огромным кровавым цветком. Растрёпанная, с лицом, на котором читалась нестерпимая мука, красавица всё вопрошала: — Почему он не приходит ко мне? Почему? На этот вопрос Ацуши тоже не мог ответить, и ему оставалось только хранить молчание. Сюань Цзи задрала голову, впилась взглядом в статую перед собой и застонала: — Милый мой, ненаглядный Фрэнсис! Ради тебя я предала родную страну, бросила всё, что у меня было, стала такой. Почему же ты не приходишь ко мне? – Она принялась обеими руками рвать на себе волосы: – Неужели твоё сердце сделано из камня? Она рыдала, а Ацуши обдумывал услышанное. Луиза сказала, что ради генерала Фицджеральда предала родину – неужели генерал воспользовался близостью, обманом выведал у неё секретную информацию, и это привело страну к поражению? Ещё Луиза сказала, что ради генерала Фицджеральда она стала такой, очевидно, подразумевая своё увечье. Калека не смогла бы стать генералом – значит, ноги она сломала позже. И это тоже имеет отношение к генералу Фрэнсису? Выходит, генерал воспользовался её любовью, а потом бросил – и это разбило ей сердце? В другой ситуации Накаджима счёл бы подобные мысли недостойными, но Луиза погубила столько невинных людей – и потому, как бы противно ему ни было, он должен был докопаться до правды. Тут снаружи раздался пронзительный женский крик: — Помогите! Помогите! Накаджима Ацуши и Луиза одновременно посмотрели в окно. Они увидели, что какой-то человек, громко бранясь, пытается вытащить юношу в бинтах за пределы белого круга, а Сяоин изо всех сил вцепилась в ноги нападающего, чтобы ему помешать. В мужчине Ацуши узнал Сяопэна. — Пошла прочь! Дура, своими криками ты привлечёшь нечисть! Что тогда?! — И пусть приходят! Ты хуже злого духа! Я… Уж лучше я встречусь с ними! Оказалось, что Сяопэн, провалявшись какое-то время без сознания, пришёл в себя. Увидев, как вокруг на ощупь бродят мёртвые невесты, он сперва испугался, но потом смекнул, что людей они не видят. Храбрости ему было не занимать, а вот ума недоставало. Он хотел, пока остальные не смеют шевельнуться, сбежать в деревню, забрав с собой мальчишку в бинтах, и получить обещанную награду. Виновен мальчик или нет, его не волновало. Главное – убедить людей в деревне. Помешала ему Сяоин, которая ухватилась за него и завопила так, что вздрогнули и Ацуши с Луиза в храме, и даже мёртвые невесты в его окрестностях. Принц мрачно подумал, что стоило стукнуть Сяопэна посильнее – чтобы лежал без движения все три дня и три ночи. — Вернитесь в круг! – закричал Накаджима, однако было поздно. Увидев, что к нему приближается чёрный туман, Сяопэн торопливо попятился, но руки у него были заняты мальчиком-калекой, а за ноги ухватилась Сяоин. Парень замешкался; в ту же секунду его окутал мрак – и он стал добычей Луизы. Бедолага обернулся и не поверил: неужели эта женщина с растрёпанными волосами и злым лицом – та самая красавица-невеста, которой они недавно восхищались? Вот теперь он познал настоящий ужас. Сяопэн заорал, когда пальцы Луизы вонзились в его затылок, а затем одним движением она оторвала его голову от тела! Люди, наблюдавшие за происходящим из белого круга, закричали. Сяоин, не переставая визжать от страха, с трудом втащила мальчика-калеку за защитный барьер. Луиза было протянула к ним руку, но Ацуши ринулся вперёд, загородил собой людей и сказал твёрдо: — Генерал, достаточно убийств. Назвав её генералом, он хотел напомнить ей о том, что некогда она была героиней и защищала свою родину от вражеских войск на поле боя. Но Луиза раздавила заходящуюся криком голову в руках… В этот момент её прекрасное лицо исказилось, и на нём проступила холодная усмешка. — Он боится взглянуть на меня? Ацуши уже не знал, что и делать. Поначалу он думал прикинуться посланником генерала Фицджеральда, но теперь понял, что Луизе нужно вовсе не это. Она расхохоталась, а затем обернулась в сторону храма: — Я сжигаю твои святилища, навожу смуту на твоих землях! И всё ради того, чтобы ты пришёл. Я жду тебя много лет! – Она не отводила глаз от статуи бога войны в глубине зала; безумный смех сменился рыданиями: – А ты всё не идёшь! Это потому, что знаешь, что виноват передо мной? Посмотри на мои ноги! Посмотри, какой я стала! Я сделала всё это ради тебя! Неужели и правда твоё сердце сделано из камня?! Как человек посторонний, Накаджима не считал себя вправе кого-либо судить, но всё же поймал себя на мысли: «Если ты хотела увидеться с ним, нельзя было выбрать нормальный способ? Меня бы кто так приглашал – я бы точно не согласился…» Сяоин, затащив мальчика в бинтах обратно в круг, обеспокоенно наблюдала за происходящим. — Молодой господин… – прошептала она. В ответ Ацуши улыбнулся, чтобы успокоить её. Но при виде этой улыбки лицо Луизы исказила гримаса. Она отпрянула от божественной статуи и кинулась на принца: — Не смотришь на меня, хочешь видеть только улыбки других девушек? Что ж, я позволю тебе наглядеться вволю! Слова её явно были обращены к генералу Фицджеральду. Сначала Накаджима Ацуши посчитал, что Луиза завидует невестам, потому что ей самой не суждено было выйти замуж за любимого. Но, похоже, генералу всегда нравились весёлые девушки – и, обезумев, Луиза решила, что все эти счастливые невесты предназначены ему. Неудивительно, что она сожгла все храмы Мингуана у подножия горы: множество женщин посещало те святилища, а она не собиралась ни с кем делить возлюбленного. Луиза не зря удостоилась ранга «свирепая»: несмотря на сломанные ноги, передвигалась она с чудовищной скоростью и даже после удара Лунного Тигра оставалась полна сил. Женщина вцепилась в Ацуши, и они покатились по траве. Принц собирался было призвать на помощь ленту, но услышал громкий вопль: Сяоин, размахивая подобранной с земли палкой, со всех ног неслась ему на помощь, и собственный крик как будто придал ей храбрости. Луиза даже пальцем не шевельнула, лишь обратила на девушку полный ненависти взгляд – та отлетела на несколько чжанов и тяжело ударилась головой об землю! Мальчик-калека хрипло закричал и бросился к Сяоин. Накаджима приподнялся и тут же почувствовал прикосновение ледяных пальцев к своему затылку: похоже, Луиза хотела оторвать и его голову, как поступила с Сяопэном. В отчаянии Ацуши ухватил противницу за запястье и крикнул: — Свяжи! Повинуясь зову, белый шёлк с едва слышным шуршанием окружил Луизу и скрутил ей руки за спиной. Сломанные ноги не позволили женщине увернуться. Она с грохотом упала и принялась кататься по траве, пытаясь освободиться от пут, но узлы затягивались только туже. Не успев даже отдышаться, Ацуши сразу поднялся на ноги и бросился к Сяоин. Люди, лишённые защиты ленты, боялись пошевелиться. Лишь несколько смельчаков, поняв, что мёртвые невесты больше не представляют опасности, отделились от толпы и подошли к Сяоин. Мальчишка в бинтах стоял возле неё на коленях, в смятении заламывая руки и не зная, чем помочь. Никто не решался передвинуть тело, ведь от такого удара она наверняка что-нибудь сломала; люди боялись сделать ещё хуже. Накаджима наскоро её осмотрел и понял, что, как бы осторожны они ни были, это уже ничего не изменит: после такого удара бедняжке не жить. Он был едва с ней знаком и разговаривал всего-то несколько раз, но успел узнать, что наружность её неказиста, зато сердце наполнено добротой. Девушка не заслуживала такого конца. Луиза была накрепко связана шёлковой лентой, так что Ацуши Накаджима сосредоточил всё внимание на Сяоин. «Нельзя оставить её лежать вот так!» – подумал он и бережно перевернул девушку. Лицо её было покрыто кровью, и люди в толпе зашептались и заохали, глядя на это. Сяоин ещё дышала; она спросила чуть слышно: — Молодой господин, от меня больше вреда, чем пользы? Она ничем не помешала Ацуши, но, сказать по правде, и не помогла. С самого начала принц собирался использовать Лунного Тигра, и ничьё вмешательство не входило в его планы. Да и что могла хрупкая девушка против могущественного демона? Ударить противницу палкой? Она бы не успела даже подойти… Выходит, её жертва была напрасна. — Ничего подобного, – возразил Накаджима. – Ты мне очень помогла. Смотри, ты отвлекла злого духа, и благодаря этому я сумел с ним справиться. Спасибо! Просто в следующий раз сначала предупреди, а то я не успею отреагировать. — Ах, молодой господин, не нужно меня обманывать, – улыбнулась Сяоин. – Я знаю, что бесполезна, да и следующего раза не будет. Её речь стала невнятной, изо рта пошла кровь. Стало видно, что у неё сломано несколько передних зубов. Мальчик в бинтах не говорил ни слова, только дрожал и плакал. Сяоин повернулась к нему: — Ты больше не ходи в деревню воровать. Если люди тебя поймают – убьют. — Если проголодается, он всегда может обратиться ко мне, – заверил Ацуши. — Правда? Спасибо вам большое… – Она улыбнулась, и из её маленьких глаз вдруг потекли слёзы. Едва слышно она продолжила: – Мне кажется, за всю свою жизнь я не прожила и нескольких счастливых дней. Накаджима не знал, что на это сказать, и легонько похлопал её по руке. Девушка снова выдохнула: — Ах, ну и ладно! Может быть, я… рождена невезучей. Её слова прозвучали неожиданно нелепо: кривой нос, косящие глаза, некрасивое лицо, залитое кровью и слезами, – всё это выглядело как-то неуместно и глупо. — Но даже если так, – Сяоин всё говорила, пока слёзы текли по её щекам, – я всё же… всё же… Это были её последние слова. Мальчик-калека, поняв, что она скончалась, обнял мёртвое тело и тихо заплакал, уткнувшись головой в её живот, словно лишился единственной опоры и никогда больше не решится поднять голову. А Ацуши Накаджима протянул руку, чтобы закрыть ей глаза, и подумал: «Ты сильнее меня». В этот момент прозвучал звук колокола: «Бом! Бом! Бом!» – и у Се Ляня закружилась голова. – В чём дело? – удивился он и огляделся по сторонам: все невесты лежали на земле, вытянув руки к небу. Люди из деревни попа́дали на траву и не двигались, сражённые колокольным звоном, и Ацуши тоже почувствовал слабость. Прижав ладонь ко лбу, он с усилием выпрямился, но не устоял на ватных ногах и упал на колено. Кто-то подхватил его. Подняв голову, принц увидел Чухару. Оказывается, мёртвые невесты, за которыми тот погнался, разбрелись по лесу. Чтобы поймать всех, ему пришлось обойти гору – дух войны только-только вернулся. Отметив, что его товарищ совершенно спокоен, Накаджима спросил: — Ты знаешь, что это? — Не волнуйся, – ответил Чухара. – Это подкрепление. Проследив за его взглядом, Ацуши Накаджима увидел перед храмом Мингуана целый строй облачённых в доспехи солдат – они возникли словно из ниоткуда. Воины имели бравый вид; их переполняла сила, и каждый был окутан божественным светом. А перед шеренгой стоял генерал: высокий, молодой и, очевидно, не простой смертный. Заложив руки за спину, он подошёл к Накаджиме, поклонился и приветствовал его: — Ваше Высочество Наследный Принц. Тот и рта раскрыть не успел, как Чухара прошептал ему на ухо: — Это генерал Фицджеральд. Ацуши Накаджима бросил взгляд на лежащую на земле Луизу Олкотт. — Генерал Фицджеральд? Юноша перед ним не слишком походил на тот образ, что представлял себе принц. И от собственной статуи он разительно отличался: скульптура изображала мужчину энергичного и источала агрессию. А этот молодой генерал, хоть и тоже красивый, вид имел холодный и невозмутимый, словно его лицо было вырезано из камня. С равным успехом он бы сошёл и за полководца, и за какого-нибудь чиновника. — Из дворца Коё нам сообщили, что текущая ситуация на горе Юйцзюньшань может быть связана с нашим храмом, и мы поспешили явиться, – сказал генерал Фицджеральд. Он взглянул на Олкотт, лежащую на земле. – Вижу, это правда. Что ж, благодарю за услугу, ваше высочество. Накаджима мысленно вознёс хвалы Озаки. И кто говорит, что её дворец плохо работает? — И вам спасибо, генерал Фицджеральд, – ответил принц. Услышав это имя, Луиза вдруг вскинула голову и пылко заговорила: — Милый мой Фрэнсис! Это ты? Неужели ты наконец пришёл? – Надежда придала ей сил, и, хотя её по-прежнему опутывала лента Лунный Тигр, женщине удалось подняться на колени. Но стоило ей взглянуть на полководца, как радость покинула её внезапно побледневшее лицо. – Кто ты?! Ацуши уже обменялся с Чухарой несколькими фразами и в общих чертах описал ситуацию. Услышав этот вопрос, он удивился: — Разве это не генерал Фицджеральд? Или она не узнаёт его? Да как такое возможно?! Она же так долго его ждала! — Это генерал Фицджеральду, – ответил Чухара. – Только не тот, которого она хотела видеть. Ацуши показалось это странным: — Неужели существует два генерала Фицджеральда? — Именно так! Старший генерал Фицджеральд, возлюбленный Луизы Олкотт, был главным божеством храма Мингуана, а тот, кто явился на зов Коё Озаки, – его потомком Марком Твеном, или же Марком Твеном Фицджеральдом. Чтобы различать их, все звали юношу генерал Фицджеральд-младший. В храме Мингуана поклонялись им обоим, только статуя старшего божества располагалась лицом к входу, а статуя младшего – позади него, к воротам спиной. Хоть они и родились в разное время, на вид они казались братьями. Надо сказать, то был исключительный случай: чтобы двое небожителей происходили из одной семьи. Луиза Олкотт осмотрелась, но не нашла среди солдат того, кого так жаждала увидеть. — А что Фрэнсис Скотт Кей Фицджеральд? – холодно спросила она. – Почему не явился? Не пришёл повидаться со мной… — Генерал Фрэнсис занят важными делами, – слегка склонил голову Фицджеральд-младший. — Важными делами? – пробормотала Олкотт. Длинные волосы упали ей на лицо, и она заплакала: – Я жду его сотни лет, а у него важные дела? В былые годы он мог за одну ночь пересечь половину страны ради встречи, а теперь не находит времени даже одним глазком взглянуть на меня. Нет у него никаких дел… Это всё ложь. — Генерал Луиза Олкотт, вам придётся отправиться с нами, – сказал Марк Твен. Лунный Тигр отпустил пленницу и вернулся на запястье Накаджимы, а тот легонько погладил ленту, успокаивая. Одновременно из шеренги вышли двое солдат и двинулись к Луизе. Та застыла в растерянности и позволила схватить себя, но потом принялась вырываться, обратив лицо к небесам и яростно бранясь: — Фрэнсис Фицджеральд, я проклинаю тебя! Ацуши опешил и подумал: «Она что, осмелилась проклинать генерала на глазах у его потомка?» Но на лице Фицджеральда-младшего не дрогнул ни один мускул. — Прошу прощения за эту сцену, – только и вымолвил он. А Луиза Олкотт всё не унималась: — Будь ты проклят! Лучше никогда не влюбляйся, иначе, придёт день, моё проклятие тебя настигнет, и будешь ты, как я, до скончания веков каждую минуту гореть в неугасимом пламени страсти! В пламени, которое испепелит твоё тело и душу… Когда её голос охрип и крики стихли, Марк сказал Накаджиме и остальным: — Извините, мне нужно немного времени. Он поднял два указательных пальца и слегка надавил себе на виски. Этот жест использовался при духовной связи: небожитель сейчас с кем-то разговаривал. Спустя мгновение он сказал: «Хм!» – опустил руки и снова свёл их за спиной, а затем обернулся к Луизе. — Генерал Фрэнсис велел передать вам, что этому не бывать. — Проклинаю тебя! – снова закричала Олкотт. Небожитель взмахнул рукой: — Уведите. Двое солдат потащили неистово сопротивляющуюся Луизу Олкотт прочь. — Позвольте узнать, какое наказание её ждёт? – спросил Накаджима. — Её заточат под горой, – ответил генерал Фицджеральд-младший. Заточение под горой было весьма распространённым способом расправиться с нечистью. Поколебавшись мгновение, Ацуши всё же сказал: — Обида Луизы очень сильна. Она будет вечно пылать ненавистью к генералу Фицджеральду за то, что предала ради него родину и лишилась ног… Боюсь, долго удерживать её не получится. Фицджеральд-младший чуть наклонил голову: — Она сказала, что предала родину и сломала ноги из-за генерала Фрэнсиса? — Говорила, что стала такой из-за него. Подробности мне неизвестны… — Что ж, её слова нельзя назвать ложью, но и всей правды в них нет. Она действительно изменила родине ради любви. Только вот… После того как они расстались, Луиза, чтобы удержать генерала Фрэнсиса, сама предложила выдать ему военные тайны. Генерал не желал такой победы и отказался. Вот уж ни за что бы Накаджима Ацуши не подумал, что «ради тебя я предала свою страну» может означать именно это. — А что её ноги?.. — Сама сломала. — Сама? — Генералу Фрэнсису не нравятся сильные женщины, – равнодушно сказал Твен. – А Луиза всегда и во всём стремилась быть первой. Вот почему их роман был недолог. Но Олкотт продолжала упорствовать: сказала, что ради него готова пойти на жертвы и измениться. Сломала себе обе ноги и так добровольно превратилась в калеку. Она оборвала себе крылья, надеясь этим привязать генерала Фрэнсиса. Генерал не оставил её: приютил и заботился… но никогда не собирался брать в жёны. Заветное желание Луизы не сбылось, и тогда она покончила с собой. Не от горя, а из жажды мести – чтобы вынудить генерала Фрэнсиса скорбеть. Однако прошу прощения за откровенность… – На протяжении всего рассказа юноша сохранял невозмутимость и последнюю фразу тоже произнёс очень спокойно: – Этому не бывать никогда. Ацуши ничего не ответил, потёр переносицу, а сам подумал: «Что за люди!» — Я тоже не знаю, кого винить, – снова сказал генерал Фицджеральд-младший. – Знаю только, что, если бы генерал Луиза Олкотт с самого начала не пыталась цепляться за прошлое, до такого бы не дошло. Разрешите откланяться, ваше высочество. Ацуши Накаджима тоже сложил руки у груди в прощальном жесте. — Во дают! – воскликнул Чухара. Принц задумался. Сам посмешище для людей и для духов, тот ещё чудак, не ему судить других. Кто прав, кто виноват в отношениях генерала Фицджеральда и Луизы – решать только им. Жалко только семнадцать ни в чём не повинных невест и тех, кто их сопровождал: вот уж поистине трагическое стечение обстоятельств. Кстати, о невестах! Он обернулся взглянуть на них и увидел, что время наконец обрело власть над мёртвыми телами: одни трупы истлели до костей, другие принялись разлагаться, источая сильное зловоние. От этого запаха люди начали приходить в себя. Едва открыв глаза, они лицезрели перед собой эту картину – было от чего лишиться ума! Воспользовавшись случаем, Накаджима прочитал им проповедь о добре и зле и о воздаянии за поступки, а ещё посоветовал по возвращении в деревню найти способ известить семьи погибших, чтобы те пришли взглянуть на тела. И строго-настрого запретил брать за это деньги или заниматься иными позорными делами. Затем обязательно следовало отслужить погребальные службы по всем невестам. Пережив подобную ночь, полную ужасов, и к тому же потеряв главного заводилу, толпа не смела ему возражать. Дрожа от страха, все они согласились исполнить его наказ, чувствуя, как пробуждаются от дурного сна. И тогда люди поняли: разве прошлой ночью они не вели себя как одержимые? Как можно было думать о наживе, когда погибло столько невинных? Размышляя о том, что произошло, все испугались самих себя. Вчера они тупым стадом шли за своим предводителем. Теперь же, содрогаясь от ужаса при одном только воспоминании об этом, мужчины рухнули на колени и взмолились о прощении, обращаясь к Небесам и искренне раскаиваясь в содеянном. Светало. В горах волки ещё караулили добычу, так что Чухара, только недавно вернувшийся из чащи, снова получил задание: проводить людей к подножию горы. Он не стал возражать, но условился позже обсудить с Ацуши Накаджима тот лес подвешенных трупов и план дальнейших действий. Очнувшись, парнишка в бинтах снова сел подле тела Сяоин и молча обнял её. Ацуши опустился на землю рядом с ним и долго думал, что же сказать мальчику в утешение, но вдруг заметил, что с повязок юноши сочится кровь. Кровь из леса мертвецов уже давно бы высохла, а эта была совсем свежей. Забеспокоившись, что мальчик может быть ранен, Ацуши Накаджима предложил: — Кажется, тебе нужна помощь. Позволь мне взглянуть. Юноша медленно поднял голову и робко посмотрел на принца красными глазами. Накаджима чуть улыбнулся: — Не бойся. Мало ли что там за ссадина, обязательно нужно перевязать её. Сними повязки, меня таким не напугать. Юноша какое-то время колебался, но затем отвернулся и слой за слоем размотал бинты на своей голове. Он двигался очень медленно, а Се Лянь терпеливо его ждал, уже обдумывая дальнейший план действий: «Нельзя оставлять мальчика на горе Юйцзюньшань. Но куда ему пойти? Взять его с собой на Небеса я не могу – кто знает, как я сам завтра буду добывать пропитание… Нужно обязательно найти для него безопасное место. А ещё разобраться с Бледным Демоном…» Тут калека закончил снимать повязки и повернулся. Когда Ацуши увидел лицо парнишки, ему почудилось, что земля ушла у него из-под ног.