В плену твоей одержимости

                    Уставший Ван Ибо вылез из машины и направился к дому. У двери он к своей радости обнаружил Сяо Чжаня, тот улыбался и держал в руках фирменный пакет из булочной мистера Дженкинса. Ибо уловил аромат печёных яблок с корицей. Его любимый обожал булочки с такой начинкой и подсадил на нее и Ван Ибо.        — Люблю запах свежей выпечки! Привет, малыш!        — Привет, гэгэ! Я решил сделать тебе сюрприз, но не застал тебя дома. Хорошо, что решил всё-таки подождать. Иначе эти вкуснющие булочки тебе бы не достались!        — А позвонить ты не догадался? — Ибо впустил парня в дом. Как только он закрыл дверь сразу же подошёл и жадно поцеловал своего любимого.        — Воу-воу! Притормози! Я-то как раз и звонил, а ты был вне зоны.        — Точно, совсем забыл, я отключал телефон. — Ибо уже не так сильно зажимал Чжаня, но все равно хотел немножко постоять, просто обнявшись.        — А где ты был? Если не секрет?       Старший нехотя отодвинулся от Сяо Чжаня и разувшись поманил его на кухню.        — Давай сначала я организую чай к твоим булочкам, а то они так пахнут, что слюнки текут!       Сяо Чжань заметил, что Ибо явно увиливает от ответа, но решил не настаивать на своём. Вместо этого он начал рассказывать про свои студенческие будни.       Поужинав, парни умостились на диване в гостиной и решили посмотреть комедию. Чжань хотел было как обычно лечь спиной Ибо на грудь, но тот недовольно поморщился.        — Ибо, что-то не так? У тебя что-то болит?        — Да нет, все нормально. Ложись мне на колени. Я просто сегодня немного устал.        — Ты ведь сейчас меня обманываешь, я же вижу. А ну колись! Ты, что заболел? — он потянулся к груди Ибо с намерением погладить, но тот снова сморщился. Не выдержав, Чжань потянул футболку Ибо наверх и офигел.        — Это что ещё такое? Это же синяки? Ты, что, подрался? — на рёбрах уже наливались фиолетовым гематомы.        — Пустяки! Пару дней поболит и заживёт.        — В смысле пустяки? Я же вижу, что тебе больно. Кто это тебя так?       Сяо Чжань выскочил на кухню и через минуту принес лёд, замотанный в полотенце.        — Нужно приложить. А вообще тебе нужно в больницу. Мало ли вдруг у тебе перелом ребер!        — Нет там никаких переломов!        — Как ты можешь знать? Я сейчас же...        — Малыш, успокойся, все нормально. Честно! Переломов нет. — Ибо постарался сделать убедительное лицо. — Но я рад, что ты обо мне так беспокоишься. Видел бы ты свое лицо сейчас!       Ибо улыбнулся, глядя на возмущающегося Чжаня.        — И какое же у меня лицо?        — Переживающее! Ты мой милый переживающий кролик!        — Ну а как тут не переживать? Вернулся домой в синяках, и ещё молчишь. Вот что мне думать? Ещё и ничего мне не рассказываешь. Ты, что, не доверяешь мне?        — Просто я не хочу, чтобы ты лишний раз переживал        — Но я как бы уже! Расскажи, что случилось, пожалуйста! Или я сегодня глаз не сомкну!        — Я был на ритуале экзорцизма.        — Ааа... Ты мне никогда ничего не говоришь об этом. Щадишь мою психику?        — Просто в этом нет ничего приятного. Не хочу грузить тебя этим.        — Ибо, но ведь мы встречаемся. Твоя радость — моя радость, твоя боль — моя боль.       В этот момент Сяо Чжань выглядел очень серьезно, его слова тронули Ибо, и он понял, что действительно почему бы не рассказать. Кому, как не ему. Ведь сейчас тот был для него самым близким человеком.        — Меня позвали сегодня выгнать беса из одного мужчины. Он как назло оказался профессиональным боксёром. Хорошо, что его старший брат тоже занимается боксом, иначе... С бойцами я ещё не сталкивался, мы вдвоём еле-еле его скрутили. Тот парень был настолько сильным, что я чувствовал себя букашкой рядом с ним. Только когда мы связали его, я смог начать ритуал. Вот, поэтому я и в синяках. Сопротивляясь, он несколько раз прошёлся по мне ударами.        — Ибо, это очень опасно. Почему ты дальше продолжаешь заниматься этим?        — Потому что могу? Потому что умею? Потому что дед научил меня этому, а его посвятил во все это его отец и так далее. Эти знания передавались в нашей семье из поколения в поколение. Только мой отец не захотел заниматься экзорцизмом. Сам понимаешь церковь не жалует таких людей. К тому же порой, это бывает очень опасно, — Ибо скривился, вспомнив деда, — но если я знаю, что могу помочь, то не могу просто так игнорировать просьбы людей о помощи.        — А как ты это делаешь?        — Тебе действительно интересно?        — Гэгэ, мне все интересно, что связано с тобой!        Ибо встал и повел Сяо Чжаня в бывший кабинет деда.       Он достал необычную на вид бумагу и дал своему парню потрогать её. Младший провел пальцем по шероховатому листу и даже понюхал.        — Ух ты, какая интересная наощупь. И пахнет какими-то травами? Это, что бумага ручной работы?        — Да, ты прав. Её делают по старинке. Я заказываю ее из Китая, и она обходится мне недешево. На ней я пишу талисманы. А этот набор старенький ещё от прадеда.       Ибо подошёл к деревянному секретеру, достал из ящика красивую старинную шкатулку и открыл ее. Он смотрел на кисти, чернила и камень с особой нежностью, и Сяо Чжань понял, что всё это было очень дорого старшему.        — Многое я уже заменил, но футляр и чернильный камень ещё прадедовский. В этом кабинете я пишу талисманы, готовлю специальное "снадобье" по рецепту, известному уже только мне.        — Знаешь, я с детства восхищался людьми, которые выбирают опасные профессии, ну там пожарники, полицейские, врачи, спасатели, космонавты, — Сяо Чжань подошёл и осторожно обнял Ван Ибо, — теперь в моем списке добавилась ещё одна специфическая профессия. Но пока что я знаю только одного экзорциста. Так что для меня Ты уникальный!        — Ну и скажешь же! — Ибо мягко поцеловал младшего в щеку. Сегодня ему хотелось быть как можно более нежным.        — А разве я не прав? Ты спасаешь людей, возвращаешь им их души. А бесов прогоняешь!        — Немножко не так, — Ибо тяжело вздохнул, — я не прогоняю бесов, как ты говоришь. По сути, это неупокоенные духи, оставшиеся в этом мире по разным причинам. Иногда они в силу своей обиды могут вселяться в живых людей, вытесняя души в попытке захватить тело. Я же помогаю им обрести покой и отойти в иной мир. Они ведь тоже когда-то были обычными людьми. Некоторые принимают эту помощь, а некоторых нужно заставлять уходить.        — А если не получается, что происходит с человеком?        — Он может попросту сойти с ума, — Ибо потер лоб и поморщился, как от головной боли, — может покончить жизнь самоубийством. В любом случае дух в чужом теле долго не продержится.        — Получается обе души погибнут?        — Да, — он тяжело вздохнул, — если близкие вовремя замечают странности и бьют тревогу, то человека можно спасти. Иначе...       Они с минуту помолчали, каждый задумавшись о своём. Ибо вспомнил, что такие случаи бывали, ему рассказывал дед. Тогда родные погибших обвиняли во всем экзорциста, что не сумел спасти, не справился со своей задачей. К счастью у Ибо не было такого печального опыта.       Сяо Чжань впервые посмотрел на Ибо совершенно по-новому. Вечно печальный и мрачный, как долго он нес груз ответственности один? Ведь рядом не было никого, кто бы поддержал, попытался понять и хоть как-то разделить душевные сомнения. Сейчас он восхищался этим прекрасным мужчиной. В порыве нахлынувших чувств Чжань подошёл и взял за руки старшего:        — Ибо, ты замечательный! Я действительно не встречал людей, подобных тебе. Ты продолжаешь заниматься этим. Я даже представить не могу, насколько это тяжело, опасно и сложно. И я горжусь, что встречаюсь с таким мужчиной, как ты! И спасибо, что рассказал мне про эту сторону своей жизни.       Чжань прижался своим лбом к Ибо и посмотрел ему в глаза.        — С таким смелым парнем я ничего не боюсь!        — Ты сегодня решил забросать меня комплиментами?        — А что, не нравится? Ты умный, добрый, весёлый, храбрый, отважный... И скромный...        — Ну все, прекрати! А то я ещё зазнаюсь! — Ибо начал целовать младшего, чтобы тот замолчал. Но Чжань все равно вырвался, чтобы продолжить; — Ты чувственный, сексуальный, горячий, страстный. И мне с тобой так повезло.       После этих слов Ван Ибо почувствовал, как жар стекает вниз, и желание взять своего парня прям на этом столе в кабинете окатило его с головой.       Тем временем Сяо Чжань продолжал шептать на ухо любимому все, о чем он думал. А Ибо уже целовал скулы, переходя на соблазнительную шею. Чжань опустил руку к чужому паху и обхватил поднявшуюся выпуклость.        — А ещё ты большой, твердый и вкусный...       Больше Ибо не стал слушать, он сгреб парня в охапку и потянул в спальню. И плевать, что тело ещё болело, он хотел, он страстно хотел.              Казалось, наконец-то жизнь Ибо осветило солнце, и она приобрела яркость и какую-то правильность. Днём он работал, а вечером встречался с Чжанем и с наслаждением проводил с ним время.       Отношения с Сяо Чжанем в корне поменяли Ван Ибо. Например, он никогда не был романтиком, а сейчас его тянуло подарить какую-нибудь приятную мелочь своему парню. Несколько раз он даже покупал букеты цветов, долго расспрашивая продавца о значении цвета и сорта. Чжань очень смущался, получая такие подарки, а потом и вовсе попросил Ибо не делать их. Поначалу старший обижался, ведь он старался от всего сердца сделать любимому приятно. Но когда Чжань объяснил, что родители просто не поймут появление букетов в их доме, смирился с этим.        В итоге он стал дарить ему книги, и это Сяо Чжань оценил, так как он обожал читать, да и тот факт, что Ибо внимательно слушал младшего и запоминал его любимых авторов, говорил о многом.       Ван Ибо действительно и слушал внимательно, и запоминал все, что Сяо Чжань делал. Казалось, он не мог насмотреться на своего парня. Иногда его пугала такая зависимость от другого человека. Прошло всего-то несколько месяцев с их знакомства, а он уже не мог представить себя без Чжаня. Он стал как часть его тела, без которой организм просто не смог бы выжить.       Даже когда Сяо Чжань был на парах или просто отсутствовал, все напоминало о нём. Осенние листья жёлтых и красных цветов были такими же яркими, как и его улыбки. Капли дождя, стекающего по стеклу окна, напоминали его слёзы радости от просмотра комедий. Яростные порывы ноябрьского ветра казались отражением сбивчивого дыхания Сяо Чжаня, когда он кончал. Вкуснющие булочки из их любимой пекарни были такими же сладкими, как его губы. Глинтвейн, приготовленный самим Сяо Чжанем, был таким же дурманящим, как и он сам.       Но не только Ван Ибо сходил с ума от внезапно нахлынувшей любви. Сяо Чжань плавился от такого отношения старшего к себе. Та забота, которой Ибо окружил его, делала Чжаня счастливым, как никогда в жизни. Иногда он спрашивал себя, за какие же заслуги судьба наградила его таким парнем. Сяо Чжань всегда смотрел на Ибо с восхищением и уже совсем забыл, как когда-то тот сидел на самой задней лавочке в церкви, спрятавшись в своей толстовке. Они оба получали от этих отношений только пользу, раскрывая в себе самые лучшие качества.       Хотя, наверное, так не могло продолжаться вечно. Сяо Чжань готовился сдавать очередную курсовую работу и видеться они стали немного реже. Но каждая встреча всегда бывала незабываемой. Чжань стал для Ибо воздухом, без которого тот просто не смог бы дышать.       Сейчас роднее для него никого не было. Ибо хотелось кричать всем, что Чжань его парень, но младший пока что стеснялся рассказывать всем про их отношения. Иногда Ван Ибо злился, но не хотел давить, пусть всё идёт своим чередом. Главное, что им вдвоём сейчас было хорошо.