Сквозь столетия

Нью-Йорк. Настоящее время. Высотное здание на Манхэттене возвышалось над шумными улицами, словно напоминая всем вокруг о том, кто здесь главный. Стеклянные стены отражали яркое солнце, а внутри царила тишина, которая бывает только в местах, где каждая деталь продумана до мелочей. Чёрный мраморный пол блестел как зеркало. Вдоль стен висели картины, стоимость которых могла бы покрыть долги небольшой страны. В высоких напольных вазах стояли свежие цветы — их нежный аромат смешивался с запахом дорогого парфюма и старой бумаги. В центре этого холодного великолепия, в огромном кожаном кресле, сидела молодая девушка. Её тёмные волосы были собраны в аккуратный пучок, открывая изящную линию шеи. На ней был строгий чёрный костюм, который сидел идеально, как и всё в её жизни. Изабелла Петрова ловко перелистывала документы. Её пальцы с аккуратным маникюром ловко перебирали листы, карандаш время от времени оставлял пометки на полях. Она не любила эту часть работы. Бумаги, цифры, отчёты — всё это казалось ей бесконечно скучным. Но власть требует жертв, а контроль над финансами власть. Все было просто. Стук в дверь разорвал тишину. — Войдите, — произнесла она тихо, но в её голосе слышалась сталь. Изабелла отложила стопку документов на стол и подняла взгляд. Дверь открылась, и на пороге появился молодой человек в идеально выглаженном костюме. Её помощник. Надёжный, как швейцарские часы, и такой же предсказуемый. — Мисс Петрова, — деловито начал он, держа в руках небольшой поднос. Изабелла со скучающим видом откинулась в кресле и закинула ноги на стол. Туфли на высоком каблуке блеснули в свете ламп. — Что? — Вам пришло сообщение, — помощник запнулся, что было на него не похоже. — От… от некой Кэтрин Пирс. Воздух в комнате словно застыл. Изабелла медленно опустила ноги со стола. Её лицо не выражало ровно ничего, но внутри всё сжалось в тугой комок. Кэтрин. Это имя, измененное временем на европейский лад, она не слышала уже очень давно. Слишком давно. — Дайте сюда, — голос прозвучал ровно, но помощник, знавший свою хозяйку не первый год, поспешно подошёл и протянул небольшой клочок бумаги. Пальцы Изабеллы дрогнули, когда она взяла записку. Она узнала почерк сразу — тот самый, немного резкий, с острыми углами букв. Почерк, который она не видела больше пятисот лет. На бумаге было всего несколько строк: «Изабелла, я не писала тебе и не стала бы, даже узнав о том, что ты в порядке. Но я в Мистик-Фоллс, штат Вирджиния. У меня есть новости, которые, думаю, будут тебе интересны. Клаус Майклсон здесь. Мне нужна твоя помощь. Приезжай. К.» Изабелла перечитала записку три раза. Клаус. Это имя заставило её кровь закипеть, хотя её сердце уже давно не билось. Она помнила его. Помнила лес. Помнила боль. И помнила, как он сидел рядом, когда она умирала. Она медленно поднялась с кресла, оставляя записку на столе. Подошла к огромному окну, за которым кипела жизнь Нью-Йорка — люди спешили по своим делам, машины стояли в пробках, город жил своей обычной жизнью. Но Изабелла не была частью этого мира. Не настоящей частью. Она смотрела на своё отражение в стекле и видела ту же девушку, что когда-то бежала по английскому лесу. Только теперь вместо платья — дорогой костюм. Вместо страха — холодная решимость. — Подготовьте мою машину, — сказала она, не оборачиваясь. 1492 год. Англия. Лес был холодным и тёмным, хотя солнце ещё не полностью скрылось за горизонтом. Длинные тени тянулись между деревьев, словно пальцы, пытающиеся схватить беглянку. Изабелла бежала. Её платье, когда-то красивое, теперь было разорвано в нескольких местах. Юбка намокла от росы и тянула вниз, будто пыталась удержать её на месте. Девушка спотыкалась о корни, хваталась за ветки, падала и снова поднималась. Она не помнила, как долго бежит. Ей казалось, что прошла целая вечность. Дыхание рваными толчками вырывалось из груди. Бока кололо. Ноги гудели. — Изабелла! — голос раздался совсем близко. Она обернулась и увидела его — Клауса. Он двигался между деревьями с той пугающей лёгкостью, на которую способны только вампиры. Его лицо не выражало гнева. Он даже улыбался. И эта улыбка пугала сильнее любых угроз. «Как я могла считать его другом?» — эта мысль билась в голове, пока ноги несли её вперёд. Она вспомнила Катерину. Сестру. Ту, кого предала, когда согласилась помочь Клаусу. Ту, кого чуть не убил тот, кого она считала… «Нет. Не сейчас. Я должна бежать. Если он схватит меня, то узнает, куда ушла Катерина. Я не выдам её. Я умру, но не выдам.» Ноги подкосились. Изабелла упала на колени, потом на землю, лицом вниз. Мокрая трава и листья приятно холодили горящую кожу. Она попыталась подняться, но тело не слушалось. Силы закончились. — Не так быстро, милая, — голос Клауса прозвучал совсем рядом, почти ласково. Она подняла голову и увидела его. Он стоял в нескольких шагах, прислонившись плечом к дереву. В свете луны его лицо казалось высеченным из мрамора — прекрасным и безжалостным. — Ты ведь понимаешь, что это бесполезно? — спросил он, словно они вели светскую беседу. — Я всё равно тебя найду. Изабелла медленно села, опираясь на дрожащие руки. Вокруг неё не было ничего, кроме деревьев, темноты и этого монстра. Она судорожно зашарила по земле, нащупывая хоть что-то, что могло бы стать оружием. Её пальцы наткнулись на ветку. Не очень толстую, но достаточно острую. «Пусть лучше я умру, чем он узнает про Катерину.» — Она бросила тебя, — Клаус сделал шаг вперёд. — Она всегда думает только о себе. Ты это знаешь. Зачем тебе умирать за ту, которая даже не оглянется? — Ты не знаешь её, — прошептала Изабелла. — И не знаешь меня. Она отползла к дереву, прислонилась спиной к шершавому стволу. Ветку она спрятала в складках юбки. Руки тряслись. Она не была готова к смерти. Она вообще не думала, что всё закончится так — в этом чужом лесу, в разорванном платье, вдали от дома. Но лучше так, чем предать сестру. — Я дам тебе шанс, — сказал Клаус, приближаясь. — Скажи, куда она пошла, и я отпущу тебя. Слово Майклсона. Изабелла посмотрела на него. В его глазах не было ни капли лжи — он действительно готов был отпустить её. Но также она понимала, что его слово ничего не стоит. И что даже если он сдержит обещание, она никогда не сможет жить с мыслью, что выдала Катерина. Одна слеза скатилась по щеке. Изабелла вытерла её тыльной стороной ладони и улыбнулась. — Прости, Клаус. Но нет. Она не дала ему времени среагировать. Резким движением вонзила ветку себе в живот. Боль была такой, что мир вокруг померк. Изабелла слышала собственный крик, но казалось, что он доносится откуда-то издалека. Руки вцепились в землю, ногти сломались о корни. Кровь, тёплая и липкая, заливала платье. «Так должно быть», — подумала она, проваливаясь в темноту. Теперь она в безопасности. Она не слышала, как Клаус взвыл от ярости. Не видела, как он рванул к ней, падая на колени рядом. Не чувствовала, как он схватил её за плечи, пытаясь привести в чувство. — Нет! — его голос звучал почти испуганно. — Нет, ты не сделаешь этого! Изабелла уже ничего не видела. Её глаза закатились, дыхание остановилось. Кровь продолжала течь, но сердце больше не билось. Клаус сжал челюсти. Он смотрел на её лицо — бледное, спокойное, почти счастливое. Она улыбалась. Ей казалось, что она спасла сестру. — Ты не умрёшь, — прошептал он. — Я не позволю. Он прокусил запястье и прижал его к её губам, вливая кровь в безжизненное тело. Секунды тянулись как часы. Клаус ждал, не сводя с неё глаз. Ничего не происходило. Он сидел рядом, пока луна ползла по небу. Кожа Изабеллы становилась всё бледнее, пока не приобрела тот самый болезненный оттенок, который он видел уже тысячи раз. Мёртвый цвет. Клаус опустил голову. Впервые за долгое время он чувствовал не гнев и не жажду мести. Только что-то похожее на горечь. Не успел. Он так и сидел рядом с ней до самого рассвета, глядя на то, как первые лучи солнца пробиваются сквозь листву. В лесу было тихо. Птицы ещё не проснулись. И только ветер шуршал листвой, словно шепча прощание. Прошло достаточно много времени, девушка уже приобретала, болезненный цвет кожи. Ник сидевший рядом, с грустью на лице, понимал, что он не успел. Настоящее время. Дорога тянулась бесконечной серой лентой, пока на горизонте не показалась знакомая табличка. Я сбросила скорость и прищурилась, читая выцветшие буквы: «Добро пожаловать в Мистик-Фоллс. Население — неважно». — Ну, другого я и не ожидала, — пробормотала я себе под нос, выкручивая руль. Город встречал меня тишиной. Не той уютной тишиной маленького городка, где все знают друг друга, а какой-то выжидающей, напряжённой. Я медленно ехала по главной улице, разглядывая аккуратные домики с верандами, церковь с высокой колокольней, парочку магазинчиков с яркими витринами. Для кого-то это очарование провинциальной Америки. Для меня — клетка. Слишком маленькая, слишком тихая, слишком… предсказуемая. Я привыкла к большим городам. К шуму, который не стихает никогда. К неону, отражающемуся в мокром асфальте. К ощущению, что ты всего лишь песчинка в огромном механизме, но при этом можешь управлять им. За пятьсот лет я так и не перестала удивляться тому, как быстро меняется мир. Когда-то я ездила в каретах, а теперь сижу за рулём немецкого седана с кожаным салоном и подогревом сидений. Прогресс, чёрт возьми. Я свернула на небольшую площадь — видимо, центральную, судя по количеству припаркованных машин и оживлённым тротуарам. Первая же парковка, первое же свободное место. Удача или закономерность? В таком городе, как этот, наверное, никогда не бывает проблем с парковкой. Выйдя из машины, я огляделась. Осенний ветер трепал мои волосы, бросая в лицо сухие листья. Я поправила воротник пальто и осмотрела окрестности с лёгким скепсисом. Единственное заведение, где можно было перекусить и выпить, оказалось баром с незамысловатым названием. Я прочитала вывеску и чуть не рассмеялась вслух. «Мистик Гриль». Конечно. А как же иначе. В этом городе, кажется, всё так или иначе крутится вокруг одного и того же слова. Мистик. Мистик-Фоллс, Мистик-Гриль. Интересно, есть тут Мистик-прачечная или Мистик-парикмахерская? Я бы не удивилась. Толкнув деревянную дверь, я шагнула внутрь. В баре оказалось на удивление уютно. Приглушённый свет, тёплые тона дерева, барная стойка из тёмного дуба, за которой выстроились ровные ряды бутылок. Пахло жареным мясом, кофе и чем-то сладким — может быть, ванилью. Несколько посетителей сидели по углам, погружённые в свои разговоры, но я заметила, как парочка взглядов скользнула в мою сторону. Новичков здесь, видимо, не любят. Я подошла к стойке, не торопясь снимать солнечные очки — пусть сначала привыкнут к моему присутствию. Бармен оказался симпатичным парнем с добрыми глазами и открытым лицом. На бейджике подписано: Мэтт. — Добрый день, — он улыбнулся, вытирая стакан. — Что вам налить? Я медленно сняла очки, положила их на стойку и позволила себе лёгкую, едва заметную улыбку. — Сок. Яблочный. Мэтт на секунду замер, но быстро взял себя в руки и кивнул. Пока он готовил заказ, я оглядывала зал, отмечая каждый вход, каждое окно, каждого человека. Привычка, которую не вытравить даже спустя века. Знать, где ты находишься, — значит, контролировать ситуацию. Бармен поставил передо мной стакан. Я взяла его в руку, наслаждаясь тяжестью стекла, и сделала небольшой глоток. Хороший сок. Не самый лучший в моей жизни, но для захолустного городка — достойно. Я нервно постукивала ногтями по стойке, прислушиваясь к разговорам за спиной. Ничего полезного. Сплетни о том, кто с кем встречается, жалобы на цены в магазине, обсуждение местного фестиваля. Скука смертная. И тут чьи-то руки тяжело опустились на мои плечи. — Елена? Что ты тут делаешь? Голос — насмешливый, самоуверенный, с лёгкой хрипотцой — прозвучал прямо над ухом. Во мне шевельнулось раздражение. И где-то глубоко — голод. Я медленно повернулась на стуле, не делая резких движений. Передо мной стоял парень. Темноволосый, голубоглазый, с той самой наглой улыбкой, которая, наверное, помогала ему выходить сухим из воды в любой ситуации. Красивое лицо, уверенная поза, взгляд, которым он ощупывал меня с ног до головы. Знакомый типаж. За пятьсот лет я встречала таких сотни. Но его улыбка увяла так же быстро, как и появилась. — Извини, обознался, — он быстро взял себя в руки, но я заметила, как его взгляд стал осторожнее. Он сел на соседний стул, жестом подозвал Мэтта и заказал бурбон. — Ты просто очень похожа на двух моих знакомых. Сзади. Он выделил последнее слово с таким намёком, что я невольно усмехнулась. Пошловато. — И часто ты так знакомишься с девушками? — спросила я, делая ещё глоток. — Подходишь сзади, хватаешь за плечи, а потом говоришь, что обознался? — Только с теми, кто похож на Елену, — он пожал плечами, ничуть не смутившись. — А таких, поверь, немного. Она вообще одна в своём роде. Какими судьбами в этой глуши? — перевел тему он, поворачиваясь ко мне и опираясь локтем о стойку. Я повертела в пальцах стакан, наблюдая, как светлая жидкость скользит по стенкам. — Ищу кое-кого, — ответила я небрежно, словно речь шла о потерявшейся кошке. — И кого же? Может, я смогу помочь. Я здесь всех знаю. Я посмотрела на него в упор, позволяя себе улыбнуться чуть шире, чем следовало. — Ищу сестру. Не подскажешь, где можно найти… Кэтрин Пирс? Парень поперхнулся бурбоном. Он закашлялся, стукнул себя кулаком в грудь. Видимо, имя моей сестры всё ещё способно вызывать у людей неподдельные эмоции. — Кэтрин, говоришь? — он сделал вид, что задумался, но его глаза выдавали его с головой. Деловой тон, слегка наигранное удивление, взгляд в сторону. Актёр из него, скажем прямо, не очень. — Если ты о той стерве, которая ошивается возле нашего дома… — он замолчал, словно взвешивая, стоит ли продолжать. Я поставила стакан на стойку громче, чем планировала. Звук получился резким, и парочка посетителей обернулась на нас. — Скажешь адрес? — мой голос прозвучал спокойно, не выдав нетерпения. Парень, кажется, не испугался. Наоборот, его глаза загорелись азартом. — А если нет? — он прищурился, растягивая губы в нахальной улыбке. Вызов. Он меня проверял. Глупый. Я наклонилась к нему чуть ближе, так, чтобы никто больше не услышал. — Ну, тогда мне придётся пытать тебя, — задумчиво произнесла я, словно обсуждала погоду. — А я не люблю пачкать руки. Тем более в таком милом месте. Он заулыбался шире. То ли не поверил, то ли решил, что шучу. А может, просто не понимал, с кем имеет дело. — Я могу подвезти, — предложил он, допивая свой бурбон одним глотком. Я посмотрела на его машину через окно. Спортивная, блестящая, с тонированными стёклами. Конечно. Такие парни всегда водят такие машины. — Я сама доберусь, — отрезала я, доставая из сумочки купюру и бросая её на стойку. Вставая, я на секунду задержала взгляд на его лице, запоминая каждую черту. На всякий случай. — Адрес, — напомнила я. Он помедлил, явно наслаждаясь моментом, потом назвал улицу и номер дома. — Если ты ей не понравишься, она тебя убьёт, — предупредил он с лёгкой усмешкой. Я надела очки, поправила волосы и посмотрела на него сверху вниз. — Я ей сестра. Думаю, она будет рада. Не дожидаясь ответа, я развернулась и направилась к выходу. Спиной чувствовала его взгляд — тяжёлый, заинтересованный, слегка озадаченный. Хорошо. Пусть думает. Пусть гадает. Мне не нужны лишние свидетели того, что произойдёт дальше.