Разные полюса неба

— С-сдаюсь, только пощадите... — заикаясь, выдавил из себя последний бандит, вжимаясь в пыль обочины. Хина, прижимая ладонь к сочащейся кровью ране на шее, подошла ближе. Её глаза горели холодным, яростным блеском. Она опустила ствол «Дезерт Игла» чуть ниже, но всё еще держала его на прицеле. — Как вам вообще пришло в голову напасть на двух беззащитных девушек, да ещё и вчетвером? — с ледяным спокойствием спросила она. — У вас вообще хоть капля совести, чести или морали осталась? Бандит, дрожа всем телом, выложил самое постыдное, что у него было: — М-мы просто... Мы непривлекательны для женщин, и в-в-от захотели лишиться девственности... ВИИИИИ!! Его голос сорвался на визг, от которого у обеих девушек внутри всё вскипело. Хина среагировала мгновенно. БАХ! — тяжелая пуля .50 AE ударила в твердую щебеночную дорогу прямо между ног «жениха». Ударная волна подняла облако пыли и мелких камней, оставив после себя аккуратную воронку. Звук выстрела, отразившись от окружающих холмов, показался оглушительным. Бандит подпрыгнул, захлебнувшись собственным визгом, и едва не упал в обморок от ужаса. Мари, всё это время державшая ситуацию под контролем, не мигая смотрела на жалкое зрелище. — Забирай своего дружка, — сухо скомандовала она, указывая на амбала, который всё еще извивался на земле, причитая от боли в раздробленной ноге. — Судя по всему, только ты остался в живых и при этом не инвалид. А он... — она кивнула на стонущего гиганта, — он с этой ногой больше никогда не пробежит и сотни метров. Тщедушный бандит, едва осознавая, что остался жив, бросился к товарищу. Он не смог поднять его на руки — тот был слишком тяжел и продолжал орать, — поэтому просто начал волочить его по дороге за подмышки. Они устремились прочь, в сторону, противоположную деревне Лют, постоянно оглядываясь и бормоча себе под нос что-то вроде: «Демонессы... люди на такое не способны...» Мари проводила их взглядом, пока они не скрылись за поворотом. Затем она обернулась к Хине. — Ты как? — спросила она, подходя ближе и бегло осматривая рану на шее напарницы. — Нужно обработать. Не хватало еще заражения в этом мире, где из медицины — только подорожник и молитвы. Хина убрала руку: кровь уже почти не текла, оставив на коже лишь тонкий розовый порез. — Живучая, — коротко ответила Хина, убирая пистолет в кобуру. — Зато теперь этот «хряк» точно разнесет по окрестностям легенду о том, что нас лучше обходить за десяток километров. Хоть какая-то польза от их тупости. Мари кивнула. Ситуация была решена, но её беспокоил другой аспект: их присутствие здесь стало слишком шумным. — Нужно уходить с дороги, — Мари указала на лесную чащу. — Сделаем крюк, чтобы нас не засекли, если у них есть еще дружки. И, если мы хотим добраться до Люта целыми, пора сменить тактику — теперь мы идем не как путешественники, а как разведгруппа. Согласна? — Да... Только вот двое, с которыми ты разобралась, они... как бы сказать... уже не дышат, — Хина произнесла это со странной интонацией, в которой смешались насмешка, холодная радость, призрачная грусть и где-то глубоко внутри — затаенный страх. — Надо бы их убрать с дороги. Растащат падальщики или зверье какое — меньше улик. — Справедливо, — отрезала Мари. Эмоции были лишними, а трупы на открытой местности — тактическая ошибка. Девушки, не теряя времени, принялись за работу. Вдвоем, привычно и четко, они оттащили тела в густой подлесок, подальше от глаз случайных путников. Когда с этим было покончено, Хина отряхнула руки и, сменив тон на более оживленный, добавила: — Эй, «Могилизация», загляни в статус. У нас уровни скакнули. Пятый левел! Характеристики силы и зоркости подросли. Правда, урон от пистолета, я так понимаю, всё еще фиксированный — от силы не зависит, — она с издевкой исковеркала позывной Мари, превратив «Синхронизацию» в нечто совсем иное. Мари лишь на секунду прикрыла глаза, пропуская мимо ушей очередной лингвистический выпад напарницы. — Как ты вообще придумываешь все эти слова на ходу, заканчивающиеся на «-ция»? — спросила она, открывая полупрозрачное окно статуса. — Когда-нибудь твой лексикон закончится, я в это верю... Просто надеюсь, что это случится раньше, чем мы доберемся до Люта. Она пробежалась взглядом по строчкам характеристик. Приятное тепло разлилось по мышцам — бонус к силе ощущался почти физически. — Урон от «стволов» и так достаточный, — заключила Мари, закрывая меню. — А то, что физподготовка повысилась — это очень кстати. С нашим графиком и нагрузками лишняя выносливость нам ой как понадобится. Она обернулась к лесу, где только что оставили «сюрприз» для лесных хищников, и жестом указала направление. — Всё, закончили с этим. Уходим с открытого участка, пока у этого выжившего «хряка» не проснулась храбрость вернуться с подкреплением. Переходим на скрытное перемещение. Мари поправила лямку снаряжения, её движения стали еще более выверенными, экономными. Теперь, имея за плечами первый реальный опыт боя в этом мире и подтвержденный рост характеристик, она чувствовала себя гораздо увереннее. Девушки ступали мягко, стараясь не ломать сухие ветки под ногами. В лесной чаще, где свет пробивался лишь узкими столбами, их фигуры в странной униформе сливались с тенями, становясь почти невидимыми для случайного наблюдателя. Темп упал — продираться сквозь кустарник было куда сложнее, чем шагать по утоптанному тракту, но цена ошибки стала очевидной после недавней стычки. Хина, то и дело поглядывая на Мари, вдруг нарушила тишину, в которой до этого слышалось только дыхание леса: — Первое убийство — это, наверное, волнительно? — с издевкой, больше похожей на попытку прощупать почву, бросила она. Мари замерла на секунду, её лицо на миг приняло странное, почти смущенное выражение. — Действительно, немного волнуюсь, — ответила она вкрадчиво, имитируя нотки уязвимости, но тут же отрезала, вернув голосу привычную сталь: — Так я должна была ответить? Мы пилоты, Хина. Или, по крайней мере, ими были. Она остановилась и обернулась к напарнице, глядя прямо в глаза. — Давай не будем строить из себя невинных жертв. Каждый сбитый борт в небе — это чей-то оборвавшийся полет, в большинстве случаев чьи-то похороны. А работа по наземным целям? Там крови на руках в разы больше. Мы запятнаны ею еще до того, как попали в этот Мелромарк. Так что забудь про волнение — времени на рефлексию у нас просто нет. Хина промолчала. В глубине души она понимала, что Мари права: в их профессии грань между «техническим выполнением задачи» и «убийством» стиралась еще в учебных классах. Она погрузилась в свои мысли, где образы горящих кабин перемешивались с сегодняшней кровавой сценой на дороге. Мари не стала ждать ответа. Она знала, что Хина переваривает сказанное. Без лишних слов она снова двинулась вперед, перепрыгивая через поваленное дерево. — И кстати, — добавила она, не оборачиваясь, — в следующий раз, если хочешь «нагнать жути», выбирай выражения получше. У нас сейчас задача — дойти до деревни, а не обсуждать экзистенциальные кризисы. Они продолжили движение в тишине. Лес вокруг становился гуще, воздух — тяжелее, а тени — длиннее. До Люта оставалось еще прилично, и в этой глуши, где за каждым деревом могло прятаться что угодно, их холодная профессиональная отстраненность была единственным, что удерживало их от хаоса. — Ладно, признаю, ты права в этом плане, — после долгой паузы наконец отозвалась Хина, раздвигая густые заросли папоротника. — Но есть еще один момент. Не слишком ли много в этом мире... такого? Насильники на тракте в первый же день. Я начинаю понемногу верить в версию той рыжей авантюристки насчет «Щита». Может, Мелромарк действительно прогнил насквозь? Мари, шедшая на шаг впереди, даже не обернулась. Она продолжала внимательно сканировать кустарник перед собой, двигаясь с грацией, которую не могли сбить даже лесные дебри. — Тебе просто хочется нарушить тишину и хоть о чем-то поговорить? — с легкой насмешкой ответила она. — До сих пор не верю в ту сказку про «демона-щита», которую нам пытались скормить. Но факт остается фактом: мы отошли от столицы всего на несколько миль и сразу нарвались на этот сброд. С другой стороны, хорошо, что мы выглядим как «легкие цели» для таких отбросов. Это дает нам преимущество внезапности. Кстати, ты тому верзиле случайно в колено попала? Хина, перешагивая через гнилой ствол, усмехнулась. В этом вопросе Мари явно переняла её манеру общения. — Целилась в ноги, то, что попала точно в сустав — счастливая случайность, — ответила Хина, отпихивая ветку, которая настойчиво лезла в лицо. — Честно? На его месте я бы предпочла, чтобы мне всадили пулю в голову. Особенно если их «хряк» не догадается, как правильно обработать рану. Смерть от сепсиса или гангрены гораздо мучительнее, чем мгновенный финал от 9-миллиметрового калибра. Мари молча кивнула. Она знала, что Хина права. В их мире, где медицина доведена до автоматизма, даже простая инфекция воспринималась как досадное недоразумение, а здесь, в условиях средневековой антисанитарии, любая глубокая рана превращалась в смертный приговор. — Пускай мучается, — сухо бросила Мари. — Это хороший урок для тех, кто решит, что две девушки в форме — это просто легкая добыча. Они вышли на небольшую поляну, залитую закатными лучами. Мари жестом показала остановиться: впереди, метрах в двухстах, сквозь деревья проглядывала подозрительная тропа, ведущая явно не к Люту, а куда-то в сторону густого, почти непроходимого леса. — Слушай, — Мари понизила голос до шепота, — мы слишком отклонились от курса. Пора возвращаться к основной дороге, но осторожно. Как думаешь, стоит проверить ту тропу, или лучше держаться подальше? В этих «играх» такие ответвления часто ведут либо к ценному луту, либо к неприятностям, которые нам сейчас не по рангу. — Нахуй эти опасности, с меня на сегодня хватит, — отрезала Хина, махнув рукой в сторону дороги, петлявшей левее подозрительной тропы. — Вон она, наша верная дорожка к Люту. Мы не заблудились, так что давай сворачиваться. Уже восемь вечера, темнеет быстро. Давай разобьем лагерь пораньше? — Согласна, сама хотела предложить, — кивнула Мари, сбрасывая с плеч лишнее напряжение. — Не хочу больше использовать костюм как подстилку. Это не просто тряпка, это всё, что у меня осталось от того мира и моего ремесла. Попробую сегодня накидать лапника, посплю на ветках. — Отличный план, — Хина оживилась. — Давай так: я иду нарезать мягких веток с листвой и поищу еще этих ягод, если повезет, а с тебя костер. Ты же их берегла в своем... пистолетике? Ну, эти... тру... трудовики? — Хина на мгновение запнулась, пытаясь выговорить слово. Мари едва заметно улыбнулась, поправляя снаряжение. — Трутовики. Да, у меня их еще на пять-шесть розжигов хватит. С меня огонь, с тебя всё остальное. За дело. Мари нашла небольшую ложбину, защищенную от ветра густым кустарником. Она действовала привычно: выложила каменное кольцо, подготовила трут. Несколько резких чирков кремня о стамеску — и сухая крошка поддалась, поймав первую искру. Костер разгорелся быстро, наполняя поляну живым теплом и мягким светом, который сразу прогнал тревогу сумерек. Тем временем Хина бродила по окрестностям. Лес к ночи стал другим: звуки сгустились, а тени удлинились, превращая каждое дерево в причудливое изваяние. Она сосредоточенно искала подходящие ветви, срезая их ножом и проверяя на упругость. Вдруг, в нескольких метрах от неё, среди густых папоротников, она заметила странное свечение. Внимательно присмотревшись, она увидела еще один куст, но в этот раз ягоды на нем были не желтыми, а бледно-голубыми, почти светящимися в темноте. Перед глазами привычно возникло окно системы: Сонная ягода (голубая) Статус: безопасна при малых дозировках. Эффект: ускоренное погружение в глубокую фазу сна и частичное снятие стресса. Внимание: вызывает сильную сонливость. Хина замерла, прикидывая пользу. Если они собираются спать в лесу, такой бонус был бы совсем не лишним, чтобы провалиться в сон и не вздрагивать от каждого шороха. Она набрала пригоршню голубых ягод, аккуратно уложила их в боковой карман отдельно от желтых, которые оставались для бодрости, и двинулась обратно к костру. Очертания лагеря уже проступали сквозь тьму — маленький островок уюта среди бесконечного леса. — Мари! — тихо позвала Хина, выходя из тени деревьев с охапкой свежих веток. — Похоже, природа сегодня на нашей стороне. Смотри, что нашла. Похоже на «сонную аптечку», как раз для нашего импровизированного лежбища. Она бросила ветки рядом с костром и села на землю, протягивая напарнице одну из бледно-голубых ягод. — Как там с огнем? Ужин по расписанию? — Ужин зависит только от тебя, — отозвалась Мари, не отрывая взгляда от танцующих языков пламени. — Огонь я уже развела, а еды в меню пока не значится. Она взяла из рук Хины одну голубую ягоду, повертела её перед глазами, изучая системное описание, и задумчиво добавила: — Ягоды — находка хорошая, но сейчас принимать их не лучшая идея. Давай во избежание инцидентов введем ночное дежурство: один спит пол-ночи, другой бдит. Насчет этих «сонников»... если они работают через кровь, можно сделать импровизированный яд для ножей. Или даже обмазать пули, хотя твой «слонобой» все равно превращает цель в фарш любым патроном, кроме холостого. В любом случае, за инвентарь спасибо, а теперь звиздуй и найди что-то, что можно жевать. Спустя двадцать минут над костром уже стоял умопомрачительный аромат. Хина, чьи навыки поиска еды явно прогрессировали вместе с уровнем, умудрилась откопать под слоем старой хвои целую россыпь грибов мацутаке. Нанизанные на тонкие ветки, они аппетитно шипели над углями, покрываясь золотистой корочкой. Рядом с костром уже была готова лежанка — плотный слой гибких веток с листвой, уложенных друг на друга. Получилось некое подобие пружинистого матраса, который хоть и не заменял кровать в казарме, но надежно изолировал тело от холодной земли. Одной лежанки действительно было достаточно: спать по очереди — единственный способ не проснуться с кинжалом у горла. — Готово, шеф-повар рекомендует, — Хина протянула Мари одну из импровизированных шпажек. — Грибы чистые, система выдала статус «съедобно». Даже без соли заходят как родные. Они ели в тишине, наслаждаясь первым за день горячим перекусом. Лес вокруг окончательно погрузился во тьму, и только их маленький костер прорезал эту мглу, создавая иллюзию безопасности. — Давай так, — Мари отложила пустую ветку. — Я беру первую смену. Сейчас около девяти. Разбужу тебя в час ночи. К тому времени угли как раз подостынут, нужно будет подбросить дров. Хина не стала спорить. Усталость после боя и долгого перехода навалилась свинцовым грузом. Она улеглась на ветки, чувствуя, как мышцы спины наконец-то расслабляются. — Мари... — сонно пробормотала она, закрывая глаза. — Если придет тот «хряк» с подкреплением... не буди меня. Просто пристрели их всех. — Спи уже, — тихо ответила Мари, проверяя ход затвора своего ПМ и усаживаясь так, чтобы видеть дорогу и часть леса за спиной. Ночь в мире Мелромарка была полна шорохов, но для Мари, привыкшей к напряженному ожиданию в кабине истребителя, это была просто очередная смена. Она сидела неподвижно, как статуя, вслушиваясь в темноту и изредка поглядывая на спящую напарницу. Завтра их ждал путь к Люту, и она намерена была довести их обеих туда в полной сохранности. Мари дежурила, не шелохнувшись, все четыре часа. Её взгляд, привыкший к ИЛС и контейнерам целеуказания, здесь адаптировался к пляшущим теням. Когда внутренние часы, отточенные годами службы, просигналили «час ночи», она поднялась. — Эй, ты, — Мари несильно, но ощутимо дернула Хину за плечо. — Вставай. Пересменка. Хина подскочила не сразу, пару секунд соображая, где она и почему под ней не мягкая койка, а пружинящий лапник. После короткого обмена дежурными фразами — «Чисто? Чисто» — девушки поменялись ролями. Мари легла на еще хранящие тепло ветки и отрубилась почти мгновенно. Это было поразительно: холодная, вечно контролирующая всё вокруг «Синхронизация» просто закрыла глаза и провалилась в сон, полностью доверив свою жизнь человеку, который еще вчера был её целью в небе. Это доверие, которое она так тщательно скрывала за язвительностью и сухими приказами, сейчас проявилось в самом уязвимом виде. Хина осталась одна у огня. Костер тихо трещал, пожирая остатки сухостоя. Тени от языков пламени ложились на стволы деревьев, превращая их в гигантские, движущиеся колонны, уходящие в бесконечную черноту неба. Воздух стал еще холоднее, и Хина плотнее прижалась к огню, изредка подкидывая небольшие ветки, чтобы поддерживать свет. Ничего не происходило. Абсолютно. Эта тишина и статичность леса удручали её гораздо сильнее, чем давешняя драка с бандитами. В бою всё было понятно: адреналин, четкие цели, свист пуль и хруст костей. Там мозг работал на пределе, не оставляя места для лишних мыслей. А сейчас, в два часа ночи в чужом мире, мысли лезли в голову сами собой. Хина смотрела на спящую Мари, потом на свои руки, на которых под светом костра виднелись свежие царапины от веток. Ей не хватало привычного гула базы, не хватало даже того раздражающего писка радаров. Здесь же была только пустота, заполненная запахом гари и хвои. «Угольная шахта, Лют, уровни, характеристики...» — Хина прокручивала в голове их план, пытаясь отогнать скуку. — «Мы превращаемся в каких-то наемников из фэнтези-книжек. Если бы кто-то в штабе увидел нас сейчас, жарящих грибы на шпажках и спящих на мусоре, — нас бы списали по состоянию психического здоровья в тот же день». Она поправила «Дезерт Игл», лежащий на коленях. Тишина продолжала давить, заставляя вслушиваться в каждый треск остывающей коры, но лес словно вымер. Ни одного монстра, ни одного шороха, только ровное дыхание спящей напарницы. Это было утомительно — ждать угрозы, которая никак не проявлялась. Хина чувствовала, как ночной воздух пробирается под одежду, вытягивая остатки тепла. Несмотря на мягкий климат Мелромарка, ночные 10–15°C в сочетании с сыростью леса ощущались как настоящая ледяная ловушка. Спать на куче веток было стратегически верным решением, чтобы не отдавать тепло напрямую промерзшей земле, но этого явно не хватало для полноценного отдыха. Она посмотрела на Мари. Та лежала неподвижно, свернувшись калачиком, и хотя её лицо оставалось бесстрастным, Хина видела, как едва заметно подрагивают её плечи. «Синхронизация» могла быть сколько угодно расчетливой и профессиональной, но биология брала своё — во сне организм не мог игнорировать холод. Хина вспомнила вечерние слова Мари о «кощунстве» использования костюмов ППК и их сакральной связи с домом. «Связь с домом — это, конечно, пафосно, — подумала Хина, медленно потянувшись к рукояти своего "Пустынного Орла", — но связь с реальностью важнее. Отмороженные почки или простуда в этом мире — это не то, что лечится одной желтой ягодой». Она активировала кристалл-хранилище. В воздухе на мгновение возникла легкая рябь, и в её руки выпал сложенный комбинезон. Хина аккуратно развернула его. Плотная, технологичная ткань, созданная для того, чтобы выдерживать экстремальные нагрузки в стратосфере, была удивительно приятной на ощупь. Стараясь не издавать ни звука, Хина поднялась. Она двигалась плавно, как на цыпочках, боясь, что сухая ветка под ногой сработает как будильник для чутко спящей напарницы. Подойдя к Мари, она бережно накрыла её своим комбинезоном, тщательно подтыкая края, чтобы создать подобие теплового кокона. Мари что-то невнятно пробормотала во сне и чуть глубже зарылась лицом в воротник куртки, но не проснулась. Хина вернулась к костру и подбросила еще пару веток. Огонь весело лизнул древесину, освещая лицо Хины, на котором промелькнула мимолетная, почти невидимая улыбка. Она сама осталась сидеть в одной куртке, грея ладони у пламени, но теперь ей было спокойнее. «Утром получу нагоняй за нарушение протокола, — мысленно обратилась она к спящей Мари, — но зато будешь в состоянии идти дальше. А связь с прошлым миром... она в голове, а не в швах на штанах». До рассвета оставалось еще пару часов. Тишина леса теперь не казалась такой удручающей. Хина сидела, глядя на то то затухающие, то вспыхивающие угли. Прошел еще один час. Лес замер в том самом предутреннем оцепенении, когда воздух становится наиболее плотным и холодным. Костер уже не полыхал, а ровно дышал жаром, превратившись в алое ядро, окруженное седым пеплом. Мари всё так же спала, укрытая комбинезоном Хины, а сама Хина сидела, обняв колени и глядя в пустоту. Однообразие ночи давило на плечи, пока из темноты, на самой границе света, не показалось шевеление. Хина мгновенно напряглась, пальцы сами скользнули к рукояти пистолета, но она не выхватила его. Из папоротников, забавно шевеля носом, вышел кролик. Тот самый монстр первого уровня — с острыми клыками и странной аурой, чьих сородичей они пару дней назад безжалостно превращали в облака синей пыли и брызги медной крови. Но этот зверь не собирался нападать. Он не издавал того агрессивного рычания, которое они слышали раньше. Кролик медленно, почти осторожно, подошел к самому краю каменного кольца костра. Он сел на задние лапы, вытянул мордочку к теплу и прикрыл глаза. Хина замерла, боясь шевельнуться. В голове всплыла старая фраза: «Даже хищники не убивают добычу на водопое». Видимо, холод этого мира был одинаково беспощаден и к людям, и к монстрам. Сейчас, у этого крошечного источника огня, они были не врагами, а просто существами, пытающимися дожить до утра. Так они и сидели вдвоем: девушка с «пушкой», способной разнести этот лес в щепки, и маленький клыкастый зверь. Это странное соседство странным образом успокаивало. Скука отступила, сменившись каким-то философским созерцанием. Хина смотрела на кролика и думала о том, что в этом мире даже у монстров есть свои слабости. Небо на горизонте начало медленно наливаться бледно-серым, а затем едва уловимым розовым цветом. Предрассветные сумерки начали размывать границы теней. Кролик встрепенулся, повел ушами, словно прислушиваясь к далекому зову, и так же тихо, как пришел, скрылся в зарослях. Хина глубоко вздохнула. Холодный воздух обжег легкие, окончательно прогоняя остатки дремоты. Она посмотрела на Мари. Пора было будить напарницу — день обещал быть долгим, а до Люта всё еще оставалось немало миль. — Вставай, «Синхронизация», — негромко сказала Хина, потирая затекшую шею. — Рассвет. И у нас сегодня были гости, которых ты проспала. Акари, ещё не до конца проснувшись, тряхнула головой, пытаясь отогнать остатки сна. Она быстро села, и в этот момент комбинезон Хины соскользнул с её плеч, обнаружив незваную «утеплительную систему». Мари замерла, сфокусировав взгляд на технологичной ткани, а затем медленно подняла глаза на напарницу. — М-м? Что? Какие гости? Эти недопреступники вернулись? — её голос прозвучал с хрипотцой, а в глазах на секунду мелькнула привычная настороженность. — Да уже не важно, — Хина зевнула, прикрыв рот ладонью, и протянула руку, помогая Акари подняться на ноги. — В общем, приготовь какой-нибудь завтрак. Я вздремну еще немного перед дорогой. Мари, всё ещё не до конца осознавая, как именно комбинезон оказался на ней, посмотрела на Хину с выражением, в котором читалось одновременно недоумение и легкое раздражение. Она подняла сложенную ткань, чувствуя, как та сохранила остатки тепла тела напарницы. — Комбинезон убери в свой «Deagle» и больше не надо мне подобной заботы, — сухо произнесла Мари, аккуратно складывая вещь и передавая её обратно. В её словах не было искреннего гнева — скорее, привычная попытка выстроить дистанцию, которая в данных условиях трещала по швам. Она видела, что Хина почти валится с ног от того, что честно отсидела вторую смену, но признавать это «по-человечески» было не в её стиле. Мари проследила, как Хина, не дожидаясь лишних пререканий, растянулась на ставшем свободным «матрасе» из веток и почти мгновенно затихла. Сама же Акари осталась одна у догорающего костра. Она подбросила пару щепок, чувствуя, как холодное утро начинает пощипывать щеки. «Забота...» — подумала она, глядя на то, как Хина умиротворенно дышит во сне. «В таких условиях это почти самоубийство. Но... ладно». Она начала собирать остатки мацутаке, прикидывая, что из имеющихся ресурсов можно соорудить на завтрак. День обещал быть длинным, а до деревни Лют оставалось всего ничего — пора было окончательно превращаться из «двух случайных странниц» в «двух наёмниц на задании». Акари выпрямилась, разминая плечи. Холод уже не кусался — предрассветный туман начинал рассеиваться, открывая дорогу, уходящую вглубь леса. — Спи, — прошептала она в сторону Хины. — У тебя есть два часа до того, как мы снимемся с лагеря. А потом я заставлю тебя бежать так, что ты забудешь про всякую сонливость. Она начала готовить завтрак, не забывая поглядывать по сторонам. Лес просыпался, и теперь, когда солнце окончательно вышло, звуки стали отчетливее. Где-то совсем рядом запела странная птица, но Акари уже не отвлекалась — её мысли были заняты маршрутом. Несколько мацутаке, собранных Хиной вчера, отправились на шпажки. Мари сделала их из обычных палочек, просто заточив ножом так, чтобы они надежно втыкались в землю и удерживали лесные грибы над костром, позволяя жару полностью раскрыть их богатый вкус. — Надо было в Мелромарке купить соль в той лавке с пряностями, — тихо сказала себе Мари, но тут же одернула: в средневековье соль порой ценится на вес золота и является полноценной валютой. Вероятно, будет дешевле и практичнее добыть её самой, например, путем выпаривания морской воды. — Кстати, насчет лавки… — Мари материализовала из кристалла на своем пистолете Макарова стопку бумаги. Достав один листок, она аккуратно убрала девять остальных обратно. — Нужно составить список покупок для деревни Лют. Вряд ли мы сразу отправимся в шахту, нужно подготовиться. Мари взяла холодный уголек, оставшийся на краю уже давно потухшего кострища; он идеально подходил для записей и набросков. — Да и в принципе, нужен хоть какой-то план действий. Значит, пункт первый… купить ткань. Так… мы собираемся в шахту, так что кирка — хотя бы одна на двоих — будет необходима. Хм. И, в конце концов, нам нужно нормально поесть — не растительного, а качественного животного белка. Плюс отдых: в деревне должно быть значительно дешевле, чем в столице. Тем временем мацутаке были готовы, даже успев покрыться аппетитной подгоревшей черной корочкой с одной стороны. До выхода на дорогу оставалось еще около часа, и Мари решила занять это время размышлениями о том, что же на самом деле произошло в ту роковую ночь с Наофуми. Она принялась перебирать в уме гипотезы: 1. Политическая подстава. Церковь Трех Героев открыто прославляет других героев, но намеренно игнорирует Щит. Скорее всего, его сделали «козлом отпущения», чтобы укрепить религиозный авторитет церкви и дискредитировать неугодного им героя. 2. Событие действительно произошло. Возможно, Щит и вправду совершил то, в чем его обвиняют, и эта ситуация — лишь следствие его личных действий или неконтролируемого влияния его способностей. 3. Скрытая игра сил. Может быть, это было нечто третье: манипуляция со стороны самой королевской семьи или других высокопоставленных лиц, где Наофуми оказался лишь пешкой в чьем-то гораздо более масштабном и опасном плане, о котором пока никто не догадывается. Мари смотрела на дымящиеся грибы, анализируя варианты. Каждый из них казался логичным, но ни один не давал полной картины. Впрочем, сейчас это была лишь интеллектуальная разминка — до тех пор, пока они не окажутся в самой гуще событий. Мари разбудила Хину, несильно тыкнув её двумя пальцами в лоб. — Рота, подъём, — сказала Мари голосом, который был на удивление негромким для такой команды. — Пора есть. Через полчаса выдвигаемся, если поторопимся, то будем в деревне как раз к обеду. — М-м? Зачем в деревню? Мы же в шахту хотели? — спросила Хина, всё ещё не до конца придя в себя после сна. — А копать уголь мы чем будем, ножом? — резонно возразила Мари. — Тем более, может быть, в этой шахте найдётся что-то поценнее и потвёрже обычного угля. Нам нужна нормальная экипировка. Завтрак прошёл быстро и без происшествий. Девушки обменялись лишь парой коротких фраз, обсуждая детали предстоящего похода, и вскоре выдвинулись обратно на главную дорогу. Они решили, что если бы те разбойники действительно собирались их искать, они бы сделали это ещё вчера вечером или ночью. Риск был оправдан: идти по открытому тракту было в разы быстрее, чем продираться сквозь лесную чащу. Мари шла уверенно, то и дело поглядывая на свой «список покупок», начертанный угольком на листе бумаги. Она размышляла о том, насколько сильно этот мир завязан на механике уровней и характеристик, и как именно добыча ресурсов в здешних шахтах может повлиять на их развитие. — Слушай, — нарушила тишину Хина, когда они миновали очередную извилину дороги. — Если в шахте действительно есть что-то помимо угля, нам стоит быть готовыми к тому, что там может быть кто-то ещё. Местные или, что хуже, монстры, которые «заспавнились» в глубине. — Именно поэтому мы сначала идём в Лют, — ответила Мари, не оборачиваясь. — Оружие, припасы, информация. Если там есть что-то ценное, местные об этом знают. А если знают они — узнаем и мы. Они продолжали путь, приближаясь к деревне. Лес постепенно редел, уступая место расчищенным полям и первым признакам цивилизации. Воздух стал более сухим, и в нём всё явственнее чувствовался запах дыма из очагов — верный признак того, что деревня Лют уже совсем близко. Наконец, впереди показались очертания деревни. Лют встретил их скромными, но вполне функциональными деревянными стенами и воротами, которые выглядели достаточно надежно для защиты от мелких хищников. На посту дежурили двое охранников, чьи взгляды сразу же сфокусировались на странно одетых девушках. — Плата за вход, — буркнул один из стражников, преграждая путь копьем. — Пятьдесят медяков с каждого человека. Мари, не вступая в лишние дискуссии, достала из кошелька серебряную монету и протянула её охраннику. Та самая сотня медяков, которая в эквиваленте покрывала их обеих. Стражник удивленно приподнял бровь, но, пересчитав монету, молча отступил в сторону, открывая путь. Девушки вошли в деревню. Лют жил своей размеренной жизнью: пахло сеном, дымом из очагов и чем-то неуловимо «деревенским». — План прежний, — вполголоса напомнила Мари, оглядываясь. — Ткань для спальника, кирка. А после этого — таверна. Надеюсь, у них там есть что-то поприличнее, чем жареные грибы на палке. Хина кивнула, инстинктивно сканируя пространство. В её голове всё еще крутился ночной план. — Ткань ищем где-то в лавках с хозяйственными товарами или у местного портного, если такой есть. Кирку, скорее всего, придется искать либо у кузнеца, либо у кого-то из местных работяг. Главное — не светить лишний раз стволами, пусть думают, что мы просто странствующие авантюристки. Мари заметила, что некоторые жители провожают их настороженными взглядами — их форма, несмотря на походную пыль, всё ещё выглядела слишком чужеродно для этого места. — Согласна, — ответила Мари. — Держимся спокойно. Сначала найдем лавку с тканями, чтобы хоть немного обустроить наше «логово» в шахте, а там и кирку присмотрим. Они начали углубляться в деревенские улочки, прикидывая, куда лучше направиться в первую очередь. Атмосфера деревни была спокойной, но в воздухе чувствовалось какое-то скрытое напряжение — возможно, отголоски новостей из столицы, о которых здесь наверняка уже слышали. Деревня Лют встретила их запахом парного молока, сырой земли и дыма, поднимающегося из труб глиняных печей. Здесь не было той суеты, что пульсировала в Мелромарке — жизнь текла размеренно, словно ленивая река в жаркий полдень. Однако для глуши Лют выглядел на удивление оживленным. Мари и Хина шли плечом к плечу, стараясь сохранять тот самый «авантюрный» вид, который здесь воспринимался как нечто экзотическое, но допустимое. Под их сапогами пружинила утоптанная пыльная дорога, с обеих сторон которой тянулись дома, сложенные из грубого дерева и обмазанные светлой глиной. Окружение буквально дышало бытом, который был в новинку для двух пилотов, привыкших к стерильности авиабаз. Неподалеку от центральной площади, у вымощенного камнем колодца, разворачивалась привычная драма: крепкий мужик в домотканой рубахе, обливаясь потом, вешал на плечи коромысло — массивную деревянную палку, на концах которой раскачивались ведра, полные воды до самых краев. Каждое движение сопровождалось характерным скрипом древесины, который перекрывал шум деревни. В тени раскидистого дуба группа детей, чьи лица были перемазаны сажей и грязью, отчаянно пинала странный предмет — самодельный мяч, сшитый из грубых, плохо выделанных кусков кожи какого-то мелкого монстра. Кожа местами топорщилась, обнажая швы, но азарт, с которым они бегали, был абсолютно человеческим и понятным. Внимание местных было приковано к девушкам. Женщины у крылец замирали с корзинами белья в руках, прищуриваясь на странный крой их «эльхартской» формы, обшитой белой шерстью. Мужчины, занятые починкой сараев, на мгновение отрывались от работы, провожая их долгими, оценивающими взглядами. Интерес был неподдельным — в этих краях девушки-авантюристки не были чем-то невозможным, но их выправка, способ держаться и странное снаряжение выделяли их из общей массы обычных путешественников. — Смотри, вон там, кажется, лавка скобяных товаров или мастерская, — негромко произнесла Мари, указывая на здание с покосившимся навесом, из-под которого доносился ритмичный звон металла. Они двинулись вдоль ряда домов. По пути им встречались открытые лавки, где на деревянных прилавках были разложены сушеные пучки трав, связки вяленой рыбы и домотканые отрезы грубого полотна. Воздух здесь был густым, насыщенным запахами, которые в их мире были бы немыслимы: смесь аромата свежей стружки, мокрой шерсти и едва уловимого душка разлагающейся органики, который, впрочем, никого из местных не смущал. Мари отметила, что деревня была построена компактно — каждый дюйм пространства использовался по назначению. За плетеными заборами виднелись огороды, где между грядок копошилась домашняя птица, странная и пугливая. Все здесь подчинялось циклу сбора урожая и подготовки к ночи. — Нам нужно что-то прочное, — добавила Хина, едва заметно поправив кобуру, чтобы та не привлекала лишнего внимания. — Если найдем портного, возьмем холстину поплотнее. И надо узнать, где тут кузнец. Мне нужна кирка, которая не сломается от первого же удара по местной породе. Они прошли мимо группы стариков, играющих в какую-то настольную игру на обрубке дерева. Те замолчали, когда девушки поравнялись с ними, и лишь проводили их спины пристальными взорами. Атмосфера была спокойной, почти убаюкивающей, но Мари чувствовала: здесь, как и в столице, за каждым углом может скрываться тайна, а их появление — это событие, которое будут обсуждать до самого заката. Лют казался маленьким, уютным и одновременно глубоко чужим островом в океане их новой, полной опасностей реальности. Девушки переступили порог двухэтажного дома. Снаружи он казался обычным жилищем, но тяжелый, пропитанный гарью воздух и густой черный дым, валящий из высокой каменной трубы-боровá, не оставляли сомнений: внутри устроена кузница или мастерская. Стоило глазам привыкнуть к полумраку, как перед ними открылся хаотичный, но функциональный склад. Пространство было плотно уставлено инструментами: вдоль стен, словно в оружейной, стояли ряды вил, граблей и лопат, натертых до блеска от частого использования. В углу, на низком грубом верстаке, громоздились кирки — тяжелые, с облупившейся краской на рукоятях, но выглядящие достаточно надежно для того, чтобы вгрызаться в местную породу. Рядом, в специальных стойках, покоились мечи. Они не шли ни в какое сравнение с тем, что Мари видела в элитных лавках столицы: простые клинки, лишенные вычурных гравировок и самоцветов, с тяжелыми кожаными обмотками на рукоятях. «Рабочие инструменты» для тех, кому нужно защитить свой дом, а не красоваться на параде. В воздухе висел едкий запах раскаленного металла и угля. Где-то в глубине дома глухо звякнул молот о наковальню. — Ну, выбор есть, — шепотом отметила Мари, оглядывая ассортимент. — Вилы и грабли пропустим, а вот кирки выглядят так, будто ими можно пробить даже стену шахты, а не только уголь. Она сделала шаг вперед, осторожно ступая по земляному полу, усеянному металлической стружкой. — Эй, хозяин! — громче позвала она, стараясь придать голосу уверенности. — Есть кто дома? Мы присмотрели пару инструментов и хотели бы договориться о цене. Хина тем временем изучала один из мечей, взвешивая его в руке. Несмотря на простоту исполнения, баланс был неплохим. — Мари, глянь, — негромко сказала она, кивнув на кирку. — Это сталь, а не железо. По крайней мере, звучит при ударе как сталь. Если удастся взять такую, наши шансы в шахте заметно возрастут. Тишина в ответ на зов Мари длилась недолго. Из глубины дома, вытирая руки о засаленную тряпку, показался коренастый старик с густой бородой, в которой застряли кусочки угольной пыли. Он смерил девушек быстрым, профессиональным взглядом, задержавшись на их необычном снаряжении, и проворчал: — Авантюристки... В такую рань и уже за железом. Ну, выбирайте, пока не разобрали. Только слюной на мечи не капайте — они у меня для дела, а не для красоты. Что конкретно приглянулось? — Мы хотим пойти в шахту, которая отмечена на карте, — Хина достала карту и, ткнув пальцем в значок кирки, которым была обозначена цель их похода, добавила: — Поэтому нам нужна кирка. Кузнец нахмурился, оглядывая их с ног до головы, и покачал головой: — Не рекомендовал бы таким красивым девушкам, как вы, идти в ту шахту. Ну, как минимум потому, что не женское это дело, но в основном потому, что после Первой Волны, до призыва Героев, там остались остатки монстров той Волны. — Мужик глубоко призадумался, почесывая бороду. — Каких именно, не скажу, но погладить себя они точно не дадут. — Ничего страшного, разберемся по ходу дела, — спокойно подала голос Мари, не выказывая ни тени страха. — Ладно, я пытался вас остановить, моя совесть чиста. За кирку я возьму сто серебряных, но у меня есть выгодное для вас предложение, — мужчина внимательно посмотрел на двух девушек. — Вы же идете туда один раз, чисто покопать, а потом сразу продать всё найденное? То есть кирка вам в будущем не пригодится? — Верно. Вы предлагаете, чтобы мы взяли ее в аренду на день? — спросила Мари, уже машинально потянувшись к поясному мешочку, в котором после оплаты входа в деревню оставалось всего двадцать серебряных монет. — Да, именно это я и предлагаю, за что возьму всего пять серебра, — начал было мужчина, но тут же перебил сам себя: — Погодите, я могу отдать её вам бесплатно, но с одним условием. Девушки вскинули брови в немом вопросе, и Хина недоверчиво спросила: — И в честь чего такой аттракцион невиданной щедрости? — Аттрак... что? Что за слово такое? — кузнец озадаченно почесал затылок, явно не поняв странного термина из другого мира. — А про невиданную щедрость... Я просто попрошу доставить пару кристаллов моему другу из столицы, Эльхарту. — Старику? Ну хорошо, а какой срок доставки? — спросила Хина. — Две недели. И с чего вы взяли, что он старик? Вы знакомы? — удивился кузнец. — Он нам и сделал эту форму, — синхронно ответили две девушки, переглянувшись. — А-а-а, тогда понятно! Значит, знакомы с мастером, — кузнец довольно улыбнулся, глядя на их снаряжение уже с иным, почти уважительным интересом. — Ну как, согласны на сделку? — Согласны, — четко ответила Мари, подтверждая их решение. Кузнец протянул им добротную, тяжелую кирку с длинным топорищем, а затем аккуратно передал небольшую шкатулку с кристаллами, предназначенными для Эльхарта. Мари, не тратя лишнего времени, материализовала пространство кристалла на своем пистолете Макарова и надежно убрала в него содержимое. Кузнец, наблюдая за этим фокусом, округлил глаза, а затем разразился хриплым смехом: — Ого, вы герои, что ли? Я думал, что слухи о двух девушках, которых призвали вместе с остальными четырьмя, — это лишь бредни пьяных мужиков из таверны! Его веселье мгновенно улетучилось, сменившись тяжелым, тревожным выражением лица. Он наклонился к ним, понизив голос до шепота: — Только вы осторожнее... Там рассказывают, что герой... нет, не герой. Рассказывают, что Щит... совершил преступление против авантюристки Майн в первую же ночь после распределения. Мари, чье лицо оставалось абсолютно непроницаемым, спокойно встретила его взгляд. — Мы знаем, — сухо ответила она, пресекая дальнейшие расспросы. — Король вызывал всех героев, включая нас, чтобы лично сообщить об этом. В лавке повисла тяжелая тишина. Кузнец, поняв, что на эту тему девушки распространяться не намерены, лишь тяжело вздохнул и выпрямился. — Ну, раз вызывали... значит, правда, — пробормотал он, отводя глаза. — Берегите себя в той шахте. С такими делами в столице сейчас неспокойно, а монстры в глубине — они про политику не знают, им просто жрать охота. Идите с миром. Мари кивнула, давая знак Хине, что пора уходить. Выйдя из мастерской на дневной свет, они оказались снова среди деревенской суеты, но теперь каждое слово кузнеца казалось им ещё одним пазлом в той картине, которую они пытались собрать с самого прибытия в этот мир. — Теперь у нас есть кирка и задание, — тихо сказала Мари, когда они отошли на достаточное расстояние от дома кузнеца. Хина едва заметно усмехнулась, бросив на напарницу лукавый взгляд. — Я думаю, нам сначала надо пойти купить ткань, — ответила она, чуть подтолкнув Мари локтем в бок. — Ведь именно ты ныла, что нельзя использовать костюмы ППК как подстилку для спальника. Так что приоритеты расставлены, а слухи о «Щите» от нас никуда не убегут, пока мы не обеспечим себе нормальный сон. Мари, чьё лицо на мгновение приобрело оттенок привычной строгости, лишь хмыкнула в ответ, не найдя контраргументов. Она понимала, что Хина права: в этом мире, где за каждым углом ждала неопределенность, полноценный отдых был важнее любых сплетен, пусть даже касающихся их «коллег» по призыву. — Ладно, — коротко бросила Мари, поправляя ремень своей сумки. — Ткань так ткань. Надеюсь, местный портной не окажется таким же разговорчивым, как наш кузнец. Они двинулись дальше по деревенской улице, обходя стороной играющих детей и лавки с вяленой рыбой. Солнце поднималось всё выше, заливая Лют ярким, почти слепящим светом, отчего тени становились короче и резче. Теперь, когда кирка была надежно спрятана в кристалле на ПМ, их походка стала чуть более уверенной, а взгляд — цепким. Они искали вывеску или хотя бы намёк на мастерскую, где можно было бы разжиться плотным холстом или чем-то, что могло заменить полноценный спальный мешок. Воздух в этой части деревни изменился: вместо запаха гари здесь пахло свежевыделанной кожей и отголосками травяных красителей. — Смотри, — Хина кивнула на небольшой дом с открытыми ставнями, у которого на веревке сушились разноцветные куски ткани. — Кажется, мы по адресу. Они подошли к мастерской, где за прилавком, уставленным рулонами грубого полотна, суетилась женщина средних лет. В отличие от кузнеца, она не выглядела удивленной их появлением — здесь, вероятно, чаще видели путешественников, нуждающихся в починке дорожной одежды. — Мари, — тихо добавила Хина, когда они остановились перед входом, — давай купим с запасом. Если этот мир такой же гнилой, как говорят, нам пригодится материал не только для сна, но и для маскировки или бинтов. Мари согласно кивнула, готовя серебро. План обретал форму, и с каждой минутой их пребывание в Люте превращалось из вынужденной остановки в хорошо спланированную подготовку. Мари прикинула в уме необходимые размеры. Хоть она и не знала точно, что рост Хины составляет 168 см, а её собственный — 166 см, на глаз она определила их как «примерно 165». Чтобы укрыться вдвоем или соорудить нормальный спальник, им требовалось приличное полотно. Внутри лавки их встретил парень лет двадцати, сноровистый и вежливый. Он сразу понял запрос, стоило им переступить порог. — Здравствуйте, нам полотно нужно как одеяло, — обозначила цель Мари. — Здравствуйте! Тогда могу предложить вам это. Оно плотное, хорошо сохраняет тепло, — парень с усилием развернул рулон серой, грубоватой на ощупь, но надежной ткани. — Вам сколько отрезать? Мари внимательно осмотрела отрез, прикинула в уме площадь — около пяти квадратных метров — и уверенно указала: — Вот столько. — Идет. С вас десять серебряных, — ответил продавец, ловко орудуя ножницами. — Приходите еще! Девушки расплатились. Бюджет таял на глазах: после всех трат у них оставалось около пятидесяти серебряных монет, из которых у Мари на руках было лишь пять. Остальное хранилось у Хины. Выйдя на улицу, они вдохнули свежий деревенский воздух. — Теперь таверна! — с явной радостью в голосе воскликнула Хина, предвкушая горячую еду. — Не думаю, что в таком поселении будет большой выбор, как в столице. Скорее всего, здесь всего одна на всю деревню, — рассудительно заметила Мари, оглядываясь по сторонам. Их догадка подтвердилась почти сразу. Прямо напротив, через дорогу, стоял приземистый дом. Вывеска над входом была нарисована на доске, и хотя языковой барьер не позволял прочитать название, картинка и запах не оставляли сомнений. Из дверей заведения доносился аромат, от которого у обеих мгновенно проснулся зверский аппетит: это был сложный, манящий коктейль из запахов наваристого супа, жареного мяса, свежего хлеба и терпкого эля. Хина сделала шаг в сторону входа, предвкушая первый за день полноценный прием пищи. — Ну что, идем? — спросила она, не дожидаясь ответа. — Если это единственное место, где кормят, надеюсь, у них найдется что-то получше сушеных грибов. Мари молча кивнула, проверяя, на месте ли остальные деньги. Они направились к двери таверны, готовые сменить осторожность на заслуженный отдых. POV Наофуми Наофуми сидел в самом темном углу, натянув капюшон так низко, что видел лишь край собственного стола и тарелку. Рафталия, сидевшая напротив, тоже была укрыта плащом. Она аккуратно, почти с детским благоговением, уплетала свой набор: картофель и котлету, на которой повар вывел улыбку соусом. Зрелище было бы трогательным, если бы не осознание, что эта «улыбка» — единственное светлое пятно в их нынешнем существовании. Сам Наофуми медленно помешивал ложкой какой-то суп. На вид — густой и наваристый, но для него он был словно теплая вода. После того, что сделала эта мразь, мир потерял краски, а еда — вкус. Рецепторы на языке будто атрофировались вместе с доверием к людям. Травма выжгла в душе дыру, которую не заполнить ни калориями, ни сном. «Несколько дней до этого Люта... вымотали нас до предела», — мрачно думал он, глядя на то, как Рафталия послушно жует. «Рабыня. По крайней мере, она перестала рыдать каждый раз, когда нужно прикончить гребаный оранжевый шар. Дикая заточка для моего щита». Мысли невольно ускользнули назад, в Японию. Родители? Им, по большому счету, всегда было плевать. Но брат... брат точно забил тревогу в первый же вечер, как Наофуми не вышел на связь. Наверняка уже оббивает пороги полиции. «Чертова книга. Чертов мир. Зачем было выдергивать меня из нормальной жизни, чтобы объявить насильником и выставить на посмешище перед всей страной? Чтобы я теперь возился с ребенком-енотом, потому что больше никто в этом королевстве не протянет мне руку без кинжала за спиной?» Его передернуло от воспоминаний о шатре работорговца. О тех детях в клетках. Рабство в этом мире было легальным, обыденным и тошнотворным. Тот факт, что это самое рабство стало его единственным выходом, заставлял Наофуми чувствовать себя еще большим дерьмом. А расизм? В тот единственный день, когда он еще верил этой... Суке, он спросил ее о полулюдях. Ответ был коротким: «Не обращай внимания на челядь». «Дерьмовая еда в дерьмовом мире. И я даже не знаю, пересолена она или нет. Все из-за тебя, Сука...» Скрип дверных петель заставил Наофуми инстинктивно втянуть голову в плечи. В таверну вошли две девушки. Их вид сразу выбивался из общей массы местных крестьян и залетных наемников. Они не выглядели как те «герои», которых он видел во дворце, но в их движениях сквозила уверенность, не свойственная обычным жителям. Они заняли стол неподалеку и начали что-то негромко обсуждать. Наофуми бросил на них один короткий, подозрительный взгляд из-под капюшона. В его нынешнем состоянии любой незнакомец был потенциальной угрозой, а любая красивая женщина — напоминанием о предательстве. Наофуми замер, едва не выронив ложку. На спине одной из девушек — той, что с пепельными волосами, — отчетливо виднелся нашитый флаг... США?! Откуда в этом средневековом аду знают об Америке? Он пригляделся ко второй. Её спина была скрыта, но когда она обернулась, их взгляды на мгновение пересеклись. Глубокие аметистовые глаза Мари Акари встретились с его собственными, полными подозрений и усталости. Девушка тут же отвела взгляд, вернувшись к разговору с Хиной, но Наофуми уже всё понял. Это были те самые «лишние» призванные, устроившие в тронном зале форменное безумие. Он помнил, как они стояли друг против друга с пистолетами, словно в вестерне, и если бы не идиотское вмешательство Мотоясу с его подкатами, они бы точно разрядили друг в друга обоймы. Капитан Хина Миура и старший лейтенант Мари Акари. Военные. Кажется, из ВКС? «Если им тоже промыли мозги, дело дрянь, — пронеслось в голове Наофуми. — Они профи. Если они решат, что я преступник, церемониться не станут. Нужно сваливать, пока не началось». — Ты доела? — резко спросил он Рафталию. — Д-да... доела, — запнулась девочка, испуганная его внезапным тоном. — Тогда уходим. Наофуми бросил на стол серебряную монету — этого с лихвой хватало и за еду, и на чай. Схватив Рафталию за руку, он стремительно направился к выходу, стараясь не привлекать внимания. Но, проходя мимо столика летчиц, он внезапно запнулся о чью-то ногу. — Ой, извините, должно быть, это я спровоцировала падение, — Мари поднялась со своего места, сохраняя идеальную невозмутимость, и протянула ему руку, чтобы помочь встать. «Не узнала?» — мелькнула робкая надежда, но тут Наофуми заметил листок. Мари держала его между пальцами так ловко, как заправский фокусник держит карту — так, чтобы видел только он. Наофуми принял помощь, поднялся и в тот же миг незаметно перехватил записку. — Спасибо, — сухо бросил он из-под капюшона, не замедляясь. — Удачной дороги, путники, — донеслось ему в спину. Оказавшись на улице, Наофуми отошел за угол таверны и, нервно оглянувшись, развернул клочок бумаги. Там, на ломаном английском, явно написанном второпях тем самым угольком из лагеря, значилось: "We'll meet again, shield hero. Don't you dare do what you're accused of to that girl." («Мы еще встретимся, Герой Щита. Не смей делать с этой девочкой то, в чем тебя обвиняют».) Наофуми сжал записку в кулаке. Они его узнали. Но, судя по тексту, они не спешили верить официальной версии короля, хоть и предупреждали его. В этом мире, где каждый второй хотел плюнуть ему в лицо, это «предупреждение» от двух вооруженных до зубов иномирцев ощущалось странно. — Пойдем, Рафталия, — буркнул он, пряча бумажку в карман. — Нам здесь больше делать нечего. end POV Наофуми. Как только дубовая дверь таверны с тяжелым стуком закрылась за Наофуми и его спутницей, Хина, дождавшись, пока лишние уши окажутся подальше, наклонилась к Мари. — Это еще кто был? — шепотом, но с явным нажимом спросила она. — И зачем ты подставила ему подножку? Это часть какого-то твоего хитрого плана по захвату пленных? Мари невозмутимо поправила приборы на столе, даже не взглянув на дверь. Её лицо сохраняло ледяное спокойствие, свойственное офицеру на инструктаже. — Это Щит, — коротко ответила она. — Я передала ему записку. Просто для того, чтобы он четко осознал: мы его узнали, и скрыться за капюшоном от нас не получится. У него щит из-под плаща выпирал так, что не заметить его мог только слепой. А написала на английском, потому что он японец. Английский — язык международный, в авиации без него никуда, так что это был самый надежный способ передать месседж, который не прочтут местные. Хина на мгновение замерла, переваривая информацию. Образ «Героя-насильника», о котором трубили на каждом углу в столице, никак не вязался с тем угрюмым, затравленным парнем, который только что делил с ребенком скудный обед. — И что он тут делает, в этой глуши? — спросила Хина, задумчиво вертя в руках пустую кружку. — Мне-то почем знать, — Мари на мгновение умолкла, глядя в окно на пустую улицу. — Он официально в розыске. Быть может, просто прячется, подальше от королевских ищеек. Или выживает, как и мы. В любом случае, теперь он знает, что «лишние» герои следят за ситуацией. Хина хмыкнула, откидываясь на спинку грубого деревянного стула. — «Следим за ситуацией»... звучит очень по-уставному. Ладно, пускай бежит. У нас своих проблем выше крыши. В этот момент к их столу подошла полная хозяйка таверны, неся на подносе две дымящиеся тарелки густого рагу, от которого исходил божественный аромат чеснока и тушеного мяса. — Ваш заказ, милые дамы, — улыбнулась она, выставляя еду. — Хлеб только из печи, еще горячий. — Спасибо, — кивнула Мари, пододвигая к себе тарелку. — Давай есть, Хина. Нам нужны силы. Нам еще нужно успеть осмотреться там до того, как тени станут слишком длинными. После сытной трапезы, которая обошлась им в сущие копейки по сравнению с грабительскими ценами столицы, девушки почувствовали приятную тяжесть в теле. Еда в Люте оказалась на удивление честной: густое рагу, в котором мяса было едва ли не больше, чем овощей, и пышный хлеб с хрустящей корочкой. Мари подошла к стойке и, не торгуясь, оплатила один номер на двоих на втором этаже. Бюджет позволял такую роскошь, тем более что перспектива еще одной ночи на ветках никого не прельщала. — Подскажите, — обратилась Мари к девушке за стойкой, — где у вас можно смыть дорожную пыль? После нескольких дней в лесу мы мечтаем о горячей воде. Хозяйка радушно указала на дверь в задней части здания: — Сразу за кухней, милые дамы. У нас там отличная баня, дрова свежие, пара хватит на целую армию. Полотенца возьмите в номере на полке. Девушки поднялись наверх, оставили свои вещи в небольшой, но чистой комнате с двумя кроватями и, прихватив сменную одежду, направились к пристройке. Баня встретила их густым, влажным жаром и ароматом березовых веток и смолы. После нескольких дней «полевых выходов» в чужом мире это место казалось настоящим раем. Хина первой сбросила тяжелые ботинки и армейские штаны, с наслаждением подставляя плечи под ковш горячей воды. — Знаешь, Мари, — выдохнула Хина, когда пар начал обволакивать помещение, — если бы мне неделю назад сказали, что я буду мыться в средневековой бане в другом мире после встречи с «Героем Щита», я бы отправила этого шутника на медосмотр. Мари, аккуратно развесив свою форму, присела на деревянную скамью. В тусклом свете масляной лампы её фиолетовые глаза казались еще темнее. — Мир меняется быстрее, чем мы успеваем к нему адаптироваться, — ответила она, зачерпывая воду. — Но баня — это константа. Везде, где есть люди, есть потребность в тепле и чистоте. Они провели там около часа, смывая с себя не только грязь, но и напряжение последних суток. Тишина прерывалась только плеском воды и редким потрескиванием дров в печи. Здесь, в этом влажном полумраке, они на мгновение забыли и о Волнах, и о монстрах, и о политических интригах Мелромарка. Когда они, раскрасневшиеся и умиротворенные, вернулись в свой номер, солнце уже окончательно скрылось за горизонтом, окрасив небо в глубокий индиго. — Завтра шахта, — напомнила Мари, расстилая купленную днем ткань поверх одеяла для дополнительного тепла. — Нужно проверить всё снаряжение. И кирку.