Спасти Питера Пэна

      Као раздражённо уставился на сидевшего напротив парня, всем видом демонстрировавшего, что ему невообразимо скучно. Они провели в допросной уже два часа, но на все вопросы и варианты формулировок парень отвечал одно и то же. Вот только Као чувствовал: чего-то не хватает. И именно из-за этого дурацкого чувства он сидит здесь, пытаясь добиться ответов. Годы учёбы в академии и работы в Первой следственной, десятки раскрытых дел, бессонница — и он не может расколоть какого-то хикки, забравшегося на стул с ногами.       — От того, что вы будете на меня так пялиться, я ничего нового не скажу, — лениво протянул парень, переводя взгляд с собственных рук на Као. — Я уже сообщил, что получил видео на почту и передал его вам. Что это за видео и кто там кого убивает — это ваши проблемы. А осматривать свой компьютер вашим «спецам», — он изобразил кавычки, — я не позволю. Они либо что-нибудь туда подсунут, либо к чертям всё уничтожат. Ставлю на второе. Так что нет, господин следователь. А теперь мне бы очень хотелось пойти домой.       Если бы сарказм был жидкость, Као бы в ней сейчас утонул. Но он лишь зло посмотрел на парня и приготовился было вывалить на него ответную порцию презрения, как за его спиной раздался короткий стук по стеклу.       — Мы еще не закончили, — бросил Као и, прихватив папку, вышел из допросной.       В комнате для наблюдений ждал пи’Вим, недавно возглавивший группу.       — Надеюсь, у вас есть причина, чтобы прервать мой допрос, — наполовину устало, наполовину раздражённо бросил Као, падая в ближайшее кресло. То отозвалось жалобным стоном.       Пи’Вим ухмыльнулся и, кивнув в сторону допросной, сказал:       — Он, кончено, в чем-то прав, у нас не все прям «спецы». Но кое-что они все-таки умеют.       Као поднял бровь, на что начальник хмыкнул и протянул ему папку, которую все это время держал в руках.       — Это что? — спросил Као.       — Что-то, что поможет тебе с ним, — начальник ткнул пальцем в сторону допросной. — Взгляни.       Као открыл папку и внимательно посмотрел на первую страницу — файл с личными данными, в котором не было ничего, что он бы не знал. Ап Пумпат Йемсаман, 29 лет. Сирота, родители погибли в автокатастрофе. Воспитывался двоюродной сестрой (или братом — на момент аварии он ещё не сменил пол) Поппи Панприей Аномакити. Окончил Харбинский технологический институт, стажировался в Силиконовой долине. Свободно владеет английским, китайским и корейским. Но, несмотря на такие впечатляющие данные, работает простым техником в небольшой фирме по обслуживанию офисного оборудования.       Заметив его недоумение, пи’Вим жестом показал ему читать дальше. Као перевернул страницу, и там данные оказались куда интереснее.       — Откуда? Это же…       — Часть нашли наши ребята. Годами копались, собирали по крупицам. Часть нам принесли, если говорить честно. Кто-то прислал файлы на бумаге. Криминалисты ничего не обнаружили, источник идеально сохранил анонимность.       — То есть его кто-то слил? — Као в удивлении переводил взгляд с шефа на парня за стеклом и обратно.       — Думаю, да. Возможно, видео тоже с этим связано. Его, судя по всему, пытаются подставить, это прислали для надёжности. Наверное, чтобы убедиться, что мы его точно арестуем.       — Как видео может его подставить? — Као фыркнул.       — Ему пришлось передать видео нам, причем заметь: он пришел лично. Обычно он присылает такое без следов, прям как наш тайный информатор. Как думаешь, почему?       — Захотел славы?       — У него она и так есть, — покачал головой пи’Вим. — Слава героя, помощника полиции, великого разоблачителя и все такое. Нужно узнать, почему он пришел сам и откуда видео. Я не думаю, что он не пытался найти следы, так что должен что-то знать. Надави. Используй любые способы в рамках закона. Припугни, если нужно. Као кивнул. Взяв новые документы, он вернулся в переговорную.       — Ну наконец-то Я уже думал, что вы оставили меня умирать здесь, — раздражённо протянул Ап. — Я свободен?       — Я же сказа, что мы не закончили. У меня вдруг появилось много вопросов, Питер Пэн, — Као победоносно улыбнулся, увидев, как маска высокомерия на лице Апа сменяется на выражение ужаса и неверия.