Какой смысл?

У Сугуру болит голова. Нет, не просто болит, она просто раскалывается. -Прости, Сугуру. Почему? За что ты извиняешься, Сатору? Последнее, что он помнит, - это чисто-голубые глаза , отливающие скорбью. На фоне какого-то потрепанногр домика и корявых веток вокруг эти глаза так ярко сияют во мраке, что Сугуру хотел бы провалиться в них навсегда. Он так давно в них не заглядывал. Так давно не видел что-то, кроме тёмных линз, что-то, кроме полного безразличия и бессмысленной ухмылки. Гето ужасно скучал по его эмоциональному, несдержанному и инфантильному Сатору. Его Сатору. Однако уже через секунду облегчение и тепло застывают вместе с сердцем и обращаются в новый прилив гнева. Сугуру начинает вспоминать, почему Сатору перед ним извинялся. Два маленьких ребенка не старше пяти лет жмутся друг другу, пока их покрывает всевозможными обвинениями старая мерзкая сука. Если бы Сугуру мог прикончить взглядом, он бы сделал это прямо на месте. Причем с крайней жестокостью. Но почему-то у Сатору эта женщина, видимо, не вызвала отвращения. Даже наоборот, он её защищал. Почему? Гето всегда думал, что они мыслят почти одинаково. Да, возможно, Годжо менее тактичный и более упрямый, но ход их мыслей весьма схож. Тогда, в мае, Гето думал точно так же, как и Сатору. Если бы тогда он был чуть-чуть внимательнее и чуть-чуть разумнее, он бы ответил "Да". Почему в момент, когда Сугуру так нужна была поддержка, когда он впервые показал свои настоящие мысли, его лучший друг его предал? Почему он выбрал не его сторону, почему решил защитать эту шмаль и грязь, а не ни в чем неповинных детей-шаманов? Неужели он оставил их в деревне на съедение обычным людям, которые винят во всем других, лишь бы не оказаться крайними? Сугуру встает с кровати в своей комнате и немного покачивается. Он уже не чувствует головной боли - глаза застилает чистый гнев. Он хочет ещё раз посмотреть ему прямо в глаза. Сатору хотел поговорить, да? Чтож, они уже в Техникуме. Самое время для откровенного разговора.

***

Годжо снова закидывает баскетбольный мяч в кольцо, тот снова прикалывается обратно, и парень его обнимает. Ему откровенно скучно: Сугуру все еще в отключке после его техники, а Сатору не то чтобы прям идеально её контролирует, чтобы знать, когда друг проснется, а Иэйри, конечно, отказывается играть с ним. -Почему в свой выходной я не могу отдохнуть и провести время с друзьями? - Блондин показательно надувает губы, чтобы Сëко наконец-то отвлеклась от телефона и поговорила с ним. -Потому что у тебя нет друзей, - Она хитро ухмыляется, ненадолго оторвавшись от телефона, но через несколько секунд снова возвращается к переписке. Честно говоря, Годжо бы очень хотел, чтоб она побольше у него расспросила о том, что случилось вчера. Или спросила, где Гето, чтобы Годжо невзначай мог затронуть эту тему. Ему не очень хотелось говорить первым. Ему вообще не хотелось начинать разговор об этом первым, его что-то очень сильно тревожило. Но Сëко молча переписывалась с Утахимэ и периодически слегка краснеть, пытаясь скрыть это за короткими волосами. У неё не особенно это получилось. -Сëко-чан, ну поговори со мной, мне же так скучно! Неужели ты не скучала по мне, я был на задании целых три дня! Сëко открывает рот, чтобы снова ответить что-то ехидное, но её перебивают с треском открывающиеся двери. В спортивный зал вбегает Гето и резко останавливается. -Сугуру, ты проснулся! Как себя чувствуешь? Хорошо поспал? Твои мешки под глазами значительно уменьшились! Сердце блондина начинает биться быстро-быстро при виде лучшего друга. Он начинает тараторить обо всем подряд и совершенно не замечает, летящий в него кулак. Друг в несколько шагов настигает его и, замахнувшись, откидывает назад. Хоть Сатору и не ожидал этого, но в последний момент успел подставить руки и заблокировать удар. В очередной раз он отмечает невообразимую силу Сугуру: его мощные плечи, широкую спину и накачанные руки. Годжо худощавый, но мускулистый, так что весит не так уж мало. И все же, как будто бы Сугуру мог бы поднять его без какого-либо напряжения. -Сëко, уйди отсюда, - шипит Годжо и откидывает тёмные очки в сторону. Иэйри дважды повторять не надо. Быстренько спустившись с трибуны и отрехнувшись, Сëко выбегает из спортзала, бормоча что-то вроде "Отличное время для перекура". Сатору остаётся стоять на трибуне, оперевшись правой ногой на спинку одного из сидений. Он выглядит вызывающе и надменно, но его выдают глаза: испуганный и непонимающий взгляд мечется по лицу лучшего друга, в попытках понять, за что же ему прилетело в этот раз. Тем более так сильно. -По-моему, ты хотел поговорить, Сатору. Куда же ты тогда убежал? Спускайся ко мне, сладкий. -Лисёнок мой, ты только что сделал в слове "драка" десять ошибок. Сатору хмыкнул, хитро улыбнулся, но все же спустился к другу. Он подошёл настолько близко, насколько Сугуру мог его подпустить, и положил руки ему на плечи. -Сугуру. Давай просто поговорим, ладно? Гето несколько секунд смотрит на него, а потом постепенно оттаивает и расплывается в улыбке. Он прищуривает глаза и улыбается своей самой солнечной, нежной и тёплой улыбкой. Сатору завороженно смотрит на него и на какое-то время забывает, кто перед ним стоит. Он искренне, по-ребячьи рад, что они могут сесть и обсудить все, как нормальные люди. И все же тревога Сатору не утихает совсем. Через мгновение он вспоминает, что перед ним Сугуру не в лучшем настроении, а не в лучшем настроении Сугуру дарит всем вокруг свою фирменную теплую улыбку "Да пошел ты нахер". Однако этого мгновения замешательства вполне себе хватило на замах. Блондин не успевает среагировать и, получив острым каблуком ровно в солнечное сплетение, отлетает обратно к трибунам. Они и раньше дрались. Не прям по-настоящему, конечно, но дрались. И когда Гето до трясучки доставал Годжо своими нравоучениями. И когда Годжо доставал Гето на уроках, кидаясь в него самолетиками. Что уж говорить о тренировочных спаррингах, проходящих по несколько раз на неделе. Конечно, у каждого оставались ссадины и синяки. Иногда даже кровь из носа шла, не прям ручьём текла, но носы разбивали. На самом деле, больше всего они потом получали от Яги, нежели чем друг от друга, так что это даже драками назвать нельзя. Но в этот раз все было по-другому. Сатору сидел на коленях и отплевывался кровью, оперевшись на сиденья, когда он что-то понял. Вдруг какая-то мысль, не осязаямая, абсолютно интуитивная, пришла к нему в голову и ему все стало ясно. Он повернулся к Сугуру и открыл рот, чтобы что-то сказать, но в него тут же прилетел ещё один удар. Кровь от перелома брызнула на другую часть трибун, и у Годжо закружилась голова, от чего он потерял равновесие и упал на четвереньки. -Знаешь, Сатору, ты удивительный человек. Годжо попытался поднять на него взгляд, но у него не получилось и он снова покачнулся. Сугуру ещё раз пинает друга под ребра, от чего тот не удерживает равновесие и падает. Гето садится рядом на корточки, ласково гладит Годжо по спине, хватает его за волосы и оттягивает назад. -Если бы тогда, в мае, ты еще раз спросил у меня, уверен ли я, что не стоит убивать этих людей, я бы ответил совершенно иначе. -Сугуру... Нос некрасиво смещён влево и истекает кровью, глаза мельтешат по пространству вокруг, пытаясь найти фокус. Сугуру мягко улыбается, видя беспомощность сильнейшего мага современности и продолжает монолог. Его лицо вдруг резко меняется. Острые глаза приобретают холодный блеск, а улыбка сменяется на безразличие. Сугуру впечатывает лицо друга в пол так, что у того искры летят из глаз, и снова поднимает. -Сынишку того ублюдка ты спас без раздумий. Ты полетел к нему сразу же, как только была возможность. Ещё один удар лицом в пол. Ещё пару таких - и Сатору точно отключится. -Но при виде тех девочек ты ничего даже не почувствовал. Ни один мускул на твоем лице не дрогнул. Ещё удар. Кровь из носа брызгает и размазывается по полу. Годжо поднимает трясущуюся руку и пытается достать до руки друга, за что получает ещё один удар и совсем обмякает. -Неужели тебе правда их не жаль? Никогда не было жаль тех людей, которых ты спасаешь? Неужели тебя интересуют только сила и способности других? Так ты видишь этот мир, да? Ещё один, самый сильный из всех ударов. Пол немного трескается, и белесые волосы намокают, розовея. Сугуру поднимается на прямые ноги и смотрит на жалкое тело, лежащее прямо перед ним. -Сугуру... -Какое же ты ничтожество. Он с силой пинает Годжо под ребро и слышит тихий хруст. Обмякшее, дезориентированное тело откидывает на несколько шагов в сторону. Юноша остаётся лежать лицом вверх, но из-за обильного кровотечения и распухшего носа Сугуру не видит, открыты его глаза или нет. -Яга... просил... тебя зайти... И это вся реакция? Не взрыв эмоций, не прилив ярости, вообще ничего? Сугуру думал что ему... ответят. Раззодоренный Сатору не имел тормозов. Почему сейчас он просто лежит и абсолютно никак не реагирует на откровенные оскорбления со стороны близкого человека? Хотя, может, это только Сугуру считает их отношения близкими. Несколько секунд он в недоумении смотрит на растекающуся вокруг тела лужицу крови в нескольких шагах от него, а потом разворачивается и уходит. Сатору уже изучил обратную проклятую технику. Он запросто вылечил смертельные раны, разрезавшие его тело насквозь, со сломанным носом он и подавно справится.