Пламя пророчества

Праздник, в честь возвращения принца и его семьи из Летнего замка, не начинался сразу. Он рос постепенно. Сначала — свет в окнах. Потом — голоса. Затем — музыка, которая разносилась по коридорам и залам, заполняя всё пространство, будто напоминание о том, что в этом месте жизнь не останавливается никогда. В тот вечер зал был полон. Лорды и их дома собрались за длинными столами. Разговоры сливались в общий шум. Смех звучал чаще, чем следовало бы. Вино лилось свободно, как будто никто не хотел помнить о том, что за пределами этих стен мир устроен иначе. В центре всего сидели Таргариены. Семья, вокруг которой вращалось всё. Дети смеялись и тянулись друг к другу через стол. Их не одёргивали. Им позволяли больше, чем другим. Они росли в мире, где страх принадлежал не им. Рядом с ними сидела жена принца Мэйкара. Её положение было очевидно. Живот уже был большим, тяжёлым. Её руки время от времени ложились на него, словно напоминая самой себе о том, что происходит внутри. Она почти не говорила с мужем. Говорила с детьми. Склонялась к ним, отвечала, слушала. Но между ней и Мэйкаром оставалась тишина. Не холодная. Скорее — отстранённая. Сам Мэйкар говорил мало. Он сидел прямо, почти неподвижно, и даже среди шума оставался отдельным от него. Не отстранялся — но и не принадлежал ему полностью. Иногда смотрел в зал на пьяных лордов и закатывал глаза. Авелина наблюдала за этим издалека. Они с матерью сидели за одним из последних столов. Там, где свет был тусклее, а разговоры — тише. Их почти не замечали. И это было удобно. Её тарелка оставалась почти нетронутой. Она медленно проводила по ней ножом, не думая о еде. Смотрела. Запоминала. Всё здесь было слишком большим. Слишком плотным. Слишком живым. Не таким, как у них. В Тайдхолле ветер заглушал разговоры. Здесь — люди. Кассандра говорила с теми, кто был готов слушать. Спокойно. Ровно. Без лишнего. Она не просила — предлагала. И каждый её жест был выверен. Авелина почти не участвовала. Её место было другим. Она смотрела. И видела больше, чем многие. Когда к их столу подошёл принц Бейлор, разговоры вокруг не стихли. Но стали внимательнее. Он не торопился. Не поднимал голос. И всё же его присутствие ощущалось сразу. — Леди Тайдхолл, — произнёс он, и это было скорее признание, чем обращение. Кассандра склонила голову. — Ваше Высочество. — Как вам замок? Вопрос был простым. Но задан не случайно. — Великолепен, — ответила она. — Но непривычен. Бейлор кивнул. — Потерпеть осталось недолго. Он сказал это спокойно, чуть улыбаясь. — Жена моего брата скоро родит. Авелина невольно перевела взгляд туда. Женщина не улыбалась. Не выглядела испуганной. Но и спокойствия в ней не было. Что-то иное. То, что не принято показывать при дворе. Бейлор больше ничего не добавил. Но этого было достаточно. Он не задержался. Ушёл так же спокойно, как и появился. И всё снова стало таким, каким было. Смех. Голоса. Музыка. Но теперь Авелина смотрела иначе. Она понимала: этот праздник — не просто праздник. Он был ожиданием. И в этом ожидании было больше власти, чем радости. Красный замок жил своей жизнью. Но под этой жизнью что-то двигалось. Медленно. Неотвратимо. И, глядя на это, Авелина впервые почувствовала, что море — не единственное, что умеет скрывать глубину.