УЖАСНО СЧАСТЛИВЫЙ

Живописный закат растекся по небу. Теплые цвета смешивались над пространством над головой, пока два тела лежали на каменной подложке, что состояла из остатков огромных памятников двум друзьям, двум братьям, что не смогли пройти сквозь порочный путь ненависти, начавшейся задолго до их смерти. Впервые две огромные каменные руки сошлись вместе, и некогда готовые к бою руки сложились в примирительном жесте. Братья больше не будут сражаться, они сложили оружие. — Где это мы? Неужели мы оба погибли? — Похоже, мы проспали до утра… — Черт, я все еще не могу и двинуться, все тело ломит… А я так хотела тебе еще раз хорошенько врезать… — Ха-ха-ха-ха-ха-ах-ах — Чего?.. — Мы тут лежим почти мертвые, а ты все еще хочешь драться? — Идиот, смысл не в том, что я хочу драться, а в том, чтобы привести тебя в чувства. Если надо будет, я тебя еще раз приложу хорошенько! — Хм… Слушай, Наруто… Если я здесь умру — весь цикл кровопролития прервется, и это… тоже своего рода революция. Пересадив мой левый глаз кому-то, ты сможешь снять цукиеми… А мне пора умереть. — Умереть? Ты думаешь, это решит какую-то проблему? Мне не нужна твоя смерть, я хочу, чтобы цикл кровопролития закончился, когда все шиноби будут работать вместе, и ты не исключение. — Почему ты думаешь, что я не придам тебя вновь? — Хорошо же я тебя приложила… Не заставляй меня повторять… Капли кроваво-красной жидкости наконец перелились через край камня, стекая на другой кусок статуй. Две фигуры лежали на холодной поверхности, смотря в небо. — Знаешь… Я все же наврала, когда назвала тебя другом, — в конечном счёте призналась девушка, пока парень рядом с ней лежал со все еще повернутой от нее головой в сторону. — Ты мой брат, Саске, — на выдохе призналась блондинка, многовековая ссора братьев разрушена. — Наруто, Саске! — на место прибыли оставшиеся члены команды, розоволосая куноичи сразу принялась залечивать раны своих сокомандников, в то время как их командир наблюдает со стороны, как в старые времена. — А! Сакура-чан! — радостно взвизгнула блондинка, тепло разливается по груди, когда она видит свою подругу, что со слезами радости залечивает их раны. У нее болело тело, и все же ей хотелось смеяться. Они здесь все живы, они смогли победить чертову богиню вместе, это ли не говорит о силе единства? — Лучше молчи, не трать силы, — строго произнесла Сакура, но даже столь серьезный тон не смог заставить улыбку с лица джинцуурики исчезнуть. Под строгим взглядом куноичи, Узумаки счастливо, хоть и болезненно вздохнула, прикрывая глаза. — Наруто, — тревожно проговорила Иренин. Да, ради этого стоило жить. — Не закрывай глаза! — голос ее подруги вновь звал джинчурики. Ради этого она и тренировалась, теряя родных ей людей… Капля воды вновь перелилась через край, но в этот раз звук был настолько громким, что заставил голубые глаза резко раскрыться. Легкий холод, сумрак и отсутствие боли в теле вызывали недопонимание у девушки. Неужели их перетащили в какое-то здание? Подогнув локти, Узумаки огляделась. Она была дома… Из старого крана на кухне, которую видно с ее спального места, капала вода, запах сырости и беспорядок в комнате навевали ностальгию по дням, когда она была еще маленькой. С момента возвращения домой юная куноичи стала следить за порядком дома, хотя это и было больше из-за ее частого отсутствия дома… Блондинка подтянула ноги, медленно вставая с постели, чтобы сделать один шаг и запнуться. Она была ниже, настолько, что это только еще сильнее выбивало Наруто из колеи. — Что за…- тихо проговорила блондинка, стоя у кровати и смотря на свой дом так, словно она первый раз видит его. — Что за?! — вторила она самой себе, когда посмотрела на свои руки, что были значительно меньше, чем те, к которым она привыкла. Шлепанье голых ног по холодному деревянному полу раздались по маленькой квартире-студии, когда владелец апартаментов подбежал к окну, чтобы в итоге забраться на подоконник для просмотра обстановки вне дома. — Что за… уже в третий раз проговорила юная куноичи когда со скалы на нее смотрели четыре головы правителей деревни, и на каждом из них были разные рисунки,

как те самые, которые она сама лично рисовала на них в детстве.