Чудесное путешествие Люси Маклин, убеженки.

***

      Люси, перестав, наконец, любоваться новым дизайном ботинок, присаживается рядом и открывает карту на наладоннике для своего странного спутника. Для неё это в порядке вещей, а вот Купер замирает сначала, когда девушка касается его плечом и коленом. «Это как‑то слишком?» — думает он. Люси протягивает руку с пип‑боем, и ему приходится придержать её своей ладонью в перчатке, чтобы девушка не надумала опереться на его колени. Это было бы уже просто запредельным. «Нет нужды находиться со мной так близко!» — мысленно восклицает Купер. Он от такого давно отвык. Рассматривая положение метки на небольшом экранчике, гуль хмурится. «Опять эта девчонка лезет слишком близко. И почему мне это… не так противно, как должно быть?» — Кажется, это очень далеко? — пытается разобраться девушка. — И они двигаются посередине этой огромной… ммм… лужи воды? — Люси не припомнит, как точнее и понятнее назвать такое большое скопление воды. Это ведь не ручей, не река — их здесь быть не должно. Это заводь. Слово, которое не так часто звучит в Тридцать Третьем, настолько далёком от открытых водоёмов, насколько только возможно. Остальные названия и вовсе в памяти не сохранились. — В точку, — отвечает он. — Посередине огромной, чёртовой бездны воды, всё так.       Проблема номер один: мутанты плавают быстрее, чем передвигаются Люси и гуль. И, естественно, проблема номер два: сытые мутанты передвигаются в воде далеко от берега. А как известно, у них медленное пищеварение. И, возможно, Убеженке и Куперу конкретно не повезло, если гнездо заглотов находится вообще где‑нибудь посередине этого озёрца, образованного практически непрерывно идущими только здесь странными дождями.              Люси внимательно рассматривает не карту. Она воспользовалась случаем и разглядывает занятого этим Купера. Очень близко находятся его покромсанное ухо и щека с проглядывающими то тут, то там мышцами лица — жировой прослойки нет. И носа нет — аккуратное отверстие с гладкой кожей по краям.       Интересно, а он помнит, как был человеком? Наверное, это очень грустно— потерять всё, что когда‑то любил… Она теснится ещё ближе, притворяясь, что увлечена картой. Принюхивается. От гуля ничем не пахнет. Совсем. Из чего состоит эта злюка? Впадины у глаз с темноватой кожей, мышцы над ними сильно выделяются. Только губы и сами глаза кажутся обычными, как у людей. Есть и ресницы. Они прикрывают глаза, когда Купер, смотря вниз, водит пальцем по крошке‑экрану и подкручивает колёсико приближения. — Дьявол! — Мужчина отпускает тонкое запястье Люси, а она тихонечко выдыхает. Он вопросительно смотрит девушке в лицо, и она видит лишь его глаза. Нормальные человеческие глаза. Серые, с золотистыми искорками, которые поблескивают, когда в них отражается солнечный свет, а его сегодня предостаточно. Люси несмело улыбается в ответ. Она всё ещё не осмеливается поверить в то, что гуль не выстрелил в неё, чтобы забрать наладонник. И когда она нарочно спугнула их еду, он тоже не стрелял. Чудеса.       Купер постепенно, шажок за шажком, изучаем Люси. Не такой уж он и монстр, кажется. Монстр убил бы её в их первую встречу — разорвал бы: он силён и без оружия.       Его губы, прежде плотно сжатые, чуть приоткрываются — он заподозрил что‑то. Ну а Люси быстро отводит от них взгляд и встаёт, пока не получила ещё одну порцию сарказма, шуток про то, какие убеженцы умные, смелые, умелые (ха‑ха, а это так!) или что‑то ещё в этом же роде.       И кажется, они только что были слишком близко друг к другу. Люси как‑то не подумала, что, может быть, он… Ну, в общем, что если кто‑то из них будет против такого сближения? Щёки у неё краснеют, хотя она сама точно не понимает отчего. Ничего плохого она-то не сделала. С любым человеком в Убежище села бы точно так же, а может, и ближе. Дома это было в порядке вещей. А с ним… Ох, разберётся с этими странными мыслями позже, а то её спутник уже удалился на некоторое расстояние и, обернувшись, хмурился, гадая, отчего она медлит. Девушка поправляет лямки рюкзака и направляется вслед за упырём вдоль берега.

***

      Его молчание сегодня не тяготит. Сама же Люси никак не может собраться с мыслями и придумать тему для разговора. Кажется, в пути легче, когда болтаешь о каких‑нибудь простых вещах. Но вот какие общие темы могут найтись у девушки из Убежища и мрачноватого гуля — охотника за головами, она пока не придумала. Хорошо хоть ноги её в относительной безопасности. Хотя, кажется, у нее появился вопрос! — А небо было раньше таким же синим? Ну, до всего этого? Купер резко оборачивается. — Детка, я помню, как хоронил друзей под этим небом. Так что оставь свои романтические бредни. — Но в его глазах на мгновение мелькает что‑то, похожее на тоску.

***

      Они прерывают свой путь только на обед. Купер прибил огромного таракана — того самого, чьи соплеменники пытались общипать голову доктора Вильцига пару ночей назад. Таракан хорошо спрятался, но и упырь не пальцем делан. Знает, где эти твари дневуют.       Люси, хмурясь, смотрит, как тот, придавив ногой огромный хитиновый панцирь, с трудом вытаскивает из него нож. А потом девушка издаёт тихое «Ох, нет!» и вертит головой в отрицании, так как Купер, многозначительно глядя на неё, протягивает этот самый нож — рукояткой вперёд, всё с этим нормально. А вот то, что он предлагает ей сделать, заставляет паниковать. — Это тебе пока ещё не людей свежевать, куколка, — он точно издевается. Лениво, с хрипотцой, вытягивает слова. — Вчера готовил я, сегодня — твоя очередь. Прошу. — И уже насильно сжимает ей пальцы на ручке ножа, так как Люси всё ещё пытается сопротивляться. Людей свежевать? Простите? — Оленину мы жрать не захотели, вот ведь как, — упырь издаёт какой‑то звук, похожий на короткий смешок, и хлопает её по плечу: «Мол, вперёд!» — Ну, а какие у нас варианты? И вправду, какие? Паштет кончился, как и галеты. У неё ничего съестного не осталось в рюкзаке. Ничего. Думала ли она о таком исходе, сбегая из дома солнечным утром? Нет, определённо нет. Взяла с собой что попало, фигню какую‑то — и была такова! Люси считала, что легко сможет добыть нормальную еду на поверхности, что всё как‑нибудь да сложится. И вот сложилось. Таракан! Еда… Но такая противная! И почему этот жук просто не спрятался получше?       Люси, размышляя, что бы у таракана отсечь для начала, настраивается на безумные усы, которые так испугали её какое‑то время назад. И даже не замечает, с каким интересом разглядывает её в свою очередь Купер.       Кажется, девчонка стала даже не так сильно раздражать его, как в самом начале, когда он только увидел этот проклятущий синий комбинезон. Ему импонировала её жажда жизни, но слегка пугала то, как она старается по этой жизни идти: неуклюже, будто с закрытыми глазами, влезая в опасные передряги и падая-кувыркаясь, совершенно не замечая, как далека она от этого наземного мира. Взять хотя бы то, что она решилась попросить у гуля помощи — со смеха помереть можно. Её, конечно, стоило бы за крышки народу показывать! Чудесная Люси Маклин, чёрт побери!       Стоя позади девушки, он фыркает: таракан оказывается не совсем мёртвым и всё ещё намерен бежать от судьбы. Ну а Люси, решившаяся не отпускать добычу, пытается его укокошить. — У нас нет выбора, — говорит она, печально выдыхая, но твёрдо — больше самой себе, чем, естественно, Куперу. Этот господин беспринципен и неумолим: решил убить таракана — идёт и убивает.       Через пару минут испачканная и исцарапанная, в зелёных соплях, пузырь с которыми она случайно прокалывает насекомому, Люси поднимает взгляд на своего спутника. — Ну, будешь знать теперь, куда нельзя втыкать лезвие, — пожимает плечами гуль. — Могли бы сказать заранее, — голос Люси звучит слегка обиженно. Сопли таракана ещё и пахнут премерзко. — Знания, полученные на собственном опыте, полезнее всех, которые ты могла бы получить от других, — ещё и издевается Купер. Некоторые знания он предпочёл бы так и вовсе никогда не получать — ни в виде собственного опыта, ни из чужих рассказов. Но научить её добывать себе самую простую еду он может — ему несложно.       В итоге, когда с разделкой таракана худо‑бедно покончено, они оба получают по достаточно большому куску… ну, сырого насекомого белка, видимо. По‑другому он Люси в рот не лезет. Чуть подсоленный — Купер поделился. Сначала таракан поедаем с трудом, но уже через пару укусов Люси пожимает плечами.       Тараканы есть почти везде: днём они прячутся, не так активны, и их можно найти. Следующего она уж точно разделает так, чтобы не вляпаться в сопливый пузырь. Что ж, и вправду хороший урок она получает сегодня — второй, после краткого экскурса в мир моделирования обуви. Очень хорошие у неё теперь ботинки: до сих пор не натёрли!       У Люси легко на душе. Непонятно почему, но со встречи с Купером она перестала внутренне тревожиться обо всём на свете. Она теперь не одна — гуль помогает ей. Команда! Огого! — Хорошо, что в убежище я состояла в клубе стрелков. Конечно, не то чтобы я очень хорошо стреляю, но это помогает чувствовать себя увереннее. Странно, насколько это по‑другому ощущалось внизу. Было не так… важно, что ли. Не знаю. Купер фыркает. — Нет, правда. Я и рыцарь — мы вместе смогли разобраться с целой бандой очень плохих людей, которые хотели навредить доктору. Он, правда, в конце всё равно умер. Но всё могло бы быть куда печальнее. — Это не ты его убила? — он удивлённо оборачивается на девушку. — Я? — Люси ошарашенно смотрит на упыря. — Я никого не убивала. Я стреляла «засыпалкой». Таракан — моя первая жертва…

***

      Перед ними внезапно открывается вид на череду песчаных барханов у берега. Словно они очутились в пустыне — роскошной, так как справа от неё — бирюзовая вода, а слева — зелень листвы. Либо этот островок суши, либо примерно полдня обходного пути по тому же лесу.       Купер вновь просит девушку показать ему наладонник. Картинка там пока не изменилась. Заглоты впереди. Пока у берега, но всё ещё так далеко! Возможно, когда они доберутся до этой точки, мутанты направятся куда‑либо ещё, и им придётся вновь проделывать тяжкий путь. Время… Слишком мало времени. Потому Купер принимает решение идти через песчаную отмель. Вдыхает из ингалятора своё волшебное снадобье. Не так уж должно быть здесь и сложно. Просто эти песочные штуки выглядят немного неправильно, как‑то странно.       Гуль смотрит на Люси, витающую в облаках и, кажется, даже наслаждающуюся их походом. Ей всё нипочём. Не знает, каким количеством смертей тут можно умереть. Вроде как о таком и не думает. Ладно, она его главная зацепка, и он постарается сохранить ей жизнь во что бы то ни стало. Без неё из Хенка Маклина ничего не вытянешь. Люси — дар свыше, не иначе. Столько лет поисков — и вот, наконец, это случилось.       Люси смело шагает за ним по песку. Набрала в ладонь мелких камушков, кидает их ради развлечения. «Вшир‑вшир‑вшир». Заводит новый разговор. — У меня сложилось такое впечатление, будто вы знали моего отца? — она очень серьёзна, пытается разобраться. — Как это возможно? Ведь вы… Купер хмыкает. Сложный вопрос — и сложный будет ответ. — Я — гуль? — Нет, я не это имела в виду. Как вы могли быть знакомы? Мой отец всю жизнь провёл в Убежищах, — Люси шумно попадает камнем по обломку железки. — Сначала в Тридцать Первом, потом в нашем, Тридцать Третьем. Он ведь не выходил на поверхность никогда… А вы… — сбивается она с мысли, — вы ведь тоже кого‑то потеряли, да? Поэтому так злитесь иногда? Но упырь не отвечает. — Знаете, что странно… — она не заканчивает предложение. — Ой, что это? — у неё округляются глаза. Купер хмуро оборачивается. Знал ведь, что шуметь — плохая практика. Он уже понял, что там не мама оленёнка пришла их поблагодарить. Такого счастья два раза не выпадет даже этой «хорошей девочке». Люси, замерев на месте, смотрит во все глаза на то, что показалось из‑под бархана. Своими камушками она разбудила того, кто спал в песке. Радскорпион — не самый большой, но достаточно опасный — вылез прямо рядом с ним. «Сук*!» — матерится сквозь сжатые зубы гуль. — Купер… Ч‑ч‑что делать? — шепчет Люси, оставшаяся практически без голоса от страха. Боится пошевелиться. Это неправильно. — Бежать! — кричит он ей что есть мочи и срывается с места. Попутно срывает с плеча ставшую помехой седельную сумку и старается достать из‑за спины винтовку. Главное — не дать скорпиону прицелиться в тебя жалом, а потому нужно всё время двигаться. Хорошо, что здесь открытое пространство и он не сможет загнать жертву в угол. Люси тоже начинает свой путь — сначала прочь от гуля, но потом, поразмыслив, бросается за ним вдогонку. Он ведь спас её — вот и шанс отплатить! О том, что скорпион смертельно опасен, — одно из опаснейших созданий в Пустоши, — она, естественно, не думает.

***

      Купер даже открывать свою сумку боится. Как только он поднимает ее, оттуда слышится звон разбитых склянок. — Да чтоб тебя черти драли!!! Люси смущена и измучена до предела — нет ей оправдания. — Может что-то еще можно починить? Может что-то склеиться обратно? Я могла бы попробовать… — Ее дальнейшие слова останавливает красноречивый взгляд Купера. — Простите. — только и шепчет она.       Похоже, до Убежища просто не доходили слухи о радскорпионах и методах борьбы с ними. Потому что никто больше, видимо, не видел тех разведчиков, которые встречались с этими неимоверно разросшимися членистоногими.       Она разбила что‑то в его сумке. Она что‑то испортила. Но девушка так вымотана, что даже бояться уже не в состоянии. Повела себя как последняя дура, но кто же знал, что всё так повернётся? «Купер?» Нет. Едва он смог хоть немного увеличить дистанцию между этим созданием и собой, как в дело вмешалась Люси, решившая построить из себя героя и по‑дурацки подставившая. Так что теперь ему уже пришлось действительно рисковать собой, чтобы спасти эту глупую курицу.

      Люси что было сил набрасывается на скорпиона сзади — тот явно не ожидает такого. Она разбивает в сумке все чёртовы склянки с его средством от помутнения рассудка… Мешает ему, что самое глупое, прицелиться и выстрелить в скорпиона из винтовки, которая наконец так привычно ложится в руку… Он ведь может зацепить девчонку! На мгновение Купер замирает, поражённый её безрассудной храбростью, и только потом осознает что счет идет на секунды.       Теперь по песку и комбинезону убеженки щедро разбрызгана голубая жижистая кровь. Нога Купера болит: он пнул со всей силы нападающего скорпиона, пытаясь хоть как‑то изменить ситуацию. Люси же просто сидит на земле, не в силах поднять взгляд на своего спасителя. Она сильно виновата, да. Если бы она просто бежала, как он и сказал, всё было бы, наверно, более правильным. Но ведь он не сказал, куда надо было бежать, верно? Она вправду считала, что помогает ему отбиться от стремительного ядовитого жала, отвлекая удары на себя. Теперь в сумке у Купера дыра, в которой как раз это жало и застряло — отнятое парой метких выстрелов. Но как же сложно было их сделать, не прострелив вдобавок ещё и Люси! — Ну и ну. Твой талант попадать в дерьмовые ситуации — как вода в Пустоши: редкий и сомнительный, — он пытается сдержаться. И как бы ненароком её не придушить? Как ему выживать без дозы гульего снадобья? Остатка в ингаляторе — всего ничего. А они так далеки от любых поселений!       Почти до вечера Люси молчалива. Это нервирует Купера. Он уже вроде как привык к тому, что рот её не закрывается и девчонка постоянно что‑то вещает — как радио, которое не выключить. Иногда нужно и отвечать, так что просто воспринимать звук её голоса как фон невозможно. И Купер слушает. А сейчас её молчание удивляет и подавляет его, тишина как после взрыва — непривычно и тревожно.       Упырь, придя в себя по дороге, понимает, что, в общем‑то, Люси не навредить пыталась, а спасти его, куперовскую задницу. Она прямо бросилась на этого мутировавшего зверюгу — без плана и страха, как и положено юным идиотам. И когда ей не удалось уложить его баиньки своим «дисциплинатором», она сначала запустила этой железкой в его тушу, а потом начала избивать монстра подобранной по пути сумкой с лекарствами. Девушка и вправду не знала, что там покоится весь запас стабильности для его хрупкого рассудка. «Отважная дура» — мысленно хмыкает Купер. Не признать этого — значит соврать самому себе, а так Купер не делает никогда. Хотя, конечно, врать куда проще. — Ты молодец, — бросает он, не глядя, когда они останавливаются на ночёвку. «Зачем я это сказал? Она же всё испортила! Но… чёрт, она хотя бы попыталась. В Пустоши это уже что‑то значит.» Люси смотрит на него недоверчиво. Серьёзно? Огромные глаза сияют звёздами. Он и вправду это сказал? Люси отвечает улыбкой, которую он даже спиной чувствует. Купер морщится — слишком много эмоций для одного вечера. — Ты, правда, разбила всё, что было у меня ценного, и теперь я, наверно, убью тебя и съем, когда превращусь в дикого гуля, но, в общем, смелости тебе не занимать. Хотя может это просто глупость, в Пустоши разница невелика. — Я не знала, что делать, — слышит он её первые за полдня слова. — Угу, — невнятно отвечает гуль, уходя на поиски того, что можно будет сжечь, чтобы согреться ночью. — В следующий раз беги в обратную сторону от скорпиона и ищи возвышенность. А потом стреляй из настоящего оружия. Ему в ноги или в жало. И когда опять решишь сыграть в героя, спроси сначала у меня.