Лёд и сталь

Мы теряем и обретаем. Но потерянное не стирается: оно запоминается, как ошибка.

Светлая комната, в которой находилось множество солдат, словно поле белых цветов, окрашенное кровью. Ранений было не так уж и много, по сравнению с другими вылазками, да и смертей меньше, по словам четверых врачей разведкорпуса: двое опытных и двое учеников. Опытные – старшая медсестра, которая ездит в вылазки со своей ученицей и врач, который всегда готовится к поступлению раненных в штабе разведчиков. Миловидная старшая медсестра была тридцатилетней женщиной с кудрявыми русыми волосами и глубокими, повидавшими множество вещей, глазами, которую звали Хизэко. Как говорила сама женщина, её умершие родители назвали её так, потому что это означало "долговечная", они надеялись, да и после смерти надеются, что это поможет их дочери жить долго и счастливо. Хизэко все любили, как приятную женщину и уважали, как опытного врача. Медсестра умела правильно успокоить, никогда не паниковала и всегда была трезва в экстремальных ситуациях – данный навык она выработала со временем, во время вылазок. Первое время Хизэко очень боялась титанов, но уже с третьей вылазки перестала, приняла их как существующее, как ''должное". У Хизэко была ученица, которая ездила первый раз в вылазку – Лира. Лира являлась разведчиком, однако после своей первой вылазки, в которой погиб Майк Захариус, решила пойти на военного врача и стала обучаться у Хизэко, однако долгое время не могла запомнить оставшиеся "лекарьские моменты" из-за своей привлекательной внешности, манящей парней разведкорпуса. В Лире было несколько привлекательных черт – бледная, словно фарфоровая, кожа, чёрные волосы, стройная фигура и, самое чарующее, зелёные, цвета изумруда, глаза. Характер девушки не из лучших, она весьма самовлюблённая, но и любит манипулировать: этакая "чёрная лошадка". Из хороших качеств в ней было лишь сочувствие к раненным, о ранениях которых, правда, она знает. Врач, высокий молодой блондин, двадцати пяти лет, с красивыми разноцветными глазами: правый глаз зелёный, левый голубой, которого звали Даниэль. Мужчина был привлекательным, но невероятно хладнокровным и спокойным. Да, у него на лице не было "мне пофиг на всех и вся", но держался мужчина весьма уверенно. Даниэль не ездил в вылазки, так как был врачом, ответственным за подготовку медикаментов и лечащим всякие простуды. У Даниэля была ученица, которую звали Сьюзи. Девушка уже однажды самостоятельно лечила порванный бок Миртл, после чего Даниэль окончательно принял свою ученицу в "отряд" медсестёр разведкорпуса, однако продолжал обучать её. Сьюзи –невысокая, худая блондинка с темноватой кожей и выразительными золотистыми глазами. У неё был сладкий, как мёд, голос, который нередко успокаивал паникующих пациентов. Сьюзи намного опытнее Лиры, хотя той всего-навсего 17 лет. Сьюзи умела выслушивать, являлась прекрасным собеседником, но была девушкой с очень заниженной самооценкой. Несмотря на противоположность характеров, Сьюзи и Лира довольно-таки нормально общались, даже были почти подругами. Сейчас лекари ходили по палатам, проверяя всех ли они осмотрели. Миртл, помахала рукой навстречу Сьюзи, которая уже с обеспокоенным видом бежала ей навстречу. –Миртл! Что с то... Великие Стены! У тебя открытый перелом ребра! Живо в 3-ю палату,-в нужных моментах Сьюзи из мягкой девушки превращалась в стойкого, уверенного и твёрдого врача. Миртл кивнула и, издав нервный смешок, после чего улыбнувшись одним уголком рта, сказала: –Всё же мы увиделись по "естественным причинам". Сьюзи, остановившись посреди коридора, обернулась к Вульфсон и сказала: –Я рада, что ты жива, но переломы рёбер, тем более открытый очень сложный в лечении. Тобой займётся Даниэль. После этих слов блондинка продолжила свой путь в кабинет врачей. Миртл в мыслях усмехнулась и подошла к двери, на которой было написано "3", и, открыв её, вошла внутрь. В палате было мало человек, в основном были с переломами, но и не меньше было солдат с открытыми переломами, как у Миртл. Оглядев светлую комнату, Вульфсон, в самом её конце заметила огромные пятна крови на белоснежной стене, а рядом с пятнами, полностью в крови, какого-то солдата. –Что с ним?-Миртл подошла поближе, рассматривая разведчика. –Он в тяжёлом состоянии, мало того, что у него перелом обеих ног и рук, так и ещё он не удержался и выпал из повозки, попав под лошадь, когда мы въехали в стену Роза,-объяснил какой-то мужчина 34-ёх лет. Кивнув, брюнетка прохромала, держась рукой за начавшее вновь кровоточить ребро, и села на кровать рядом с солдатом. На вид ему было не больше 16-17 лет, глаза закрыты, волосы длинные, русые. В этом парнишке Миртл узнала своего соседа по строению в кадетском корпусе. Парнишку звали Бернард Хилтор. Он был на 10-том месте лучших выпускников кадетского корпуса, и многие уговаривали его пойти в Военную полицию, но тот был непоколебим. Миртл с сожалением вспомнила то, каким был этот весельчак, жизнерадостный красивый парень, в нужном месте серьёзный. Теперь это луч солнца кадетов лежал в больничном корпусе разведкорпуса и истекал кровью, мучаясь от боли сломанных костей. Вульфсон смотрела на закрытые глаза Бернарда и надеялась, что тот сейчас их откроет. Но внезапно в палату зашёл Даниэль. –Вульфсон Миртл? –Здесь,-Миртл встала и, отойдя от кровати Бернарда, подошла к свободной. –Постельный режим, Миртл, сращивание костей очень сложное занятие, ведь, если кость неправильно срастётся, то ты не сможешь продолжать участие в вылазках,-Даниэль встал около кровати.–А сейчас осмотр. Миртл сняла фирменную куртку и окровавленную рубашку, после чего врач размотал бинты и начал рассматривать рану, преждевременно обработав руки спиртом. Он аккуратно прикасался к краям ранения, заглядывая внутрь и рассматривая временный штык, поставленный Хизэко во время вылазки. После осмотра, Даниэль взял чистые бинты, обработал раны Миртл, отчего та лишь слегка поморщилась, а затем обвязал рёбра Вульфсон. –Завтра я тебе поставлю другие штыки на рёбра, которые будет необходимо вытащить до заживления раны. Саму рану я зашивать не буду, иначе будет слишком высокий риск того, что железки мы не вытащим. Поэтому, старайся не напрягать рёбра, поменьше двигайся,-сказал свой приговор Даниэль. –Сколько времени потребуется на залечивание?-спросила Миртл, сев на кровать. –Примерно два месяца,-повёл плечом врач.–Месяц на сращивание кости, пол месяца на привыкание тела без штыков и пол месяца на затяжку раны. Она не такая уж и большая, поэтому за пару недель срастётся, если её зашить. Миртл кивнула, после чего сказала: –Мне нужно написать отчёт. –Отчёты будете писать через неделю,-непоколебимо сказал Даниэль. Немного подумав, Миртл вновь медленно кивнула. За эту неделю ей есть о чём подумать. Врач прошёл все койки, парочке солдат поменял бинты, и встал рядом с койкой Бернарда. Врач поднёс ухо к окровавленной груди парня, слушая дыхание, поискал на руке пульс и, найдя его, облегчённо вздохнул. Мужчина вышел из палаты с весьма хмурым лицом, словно недовольный чем-то. Миртл, думая, что раз уж штыки ей поменяют завтра, можно сегодня походить. Солдаты были неразговорчивы, да и Вульфсон разговаривать не желала. Девушка подошла к Бернарду и, сев рядом, взяла его за руку. –Он твой парень?-спросила девушка, лежащая на соседней кровати. –Нет, а тебе-то что?-холодно сказала Миртл, стрельнув ледяным взглядом голубых глаз в девушку, отчего та поёжилась. –Н-ничего. Ты, как я уже услышала, Миртл? Из отряда капитана Леви? –Да,-Миртл отвечала коротко, не жалея подложить в слова побольше хладнокровия. –Ого, это наверное сложно быть солдатом-девушкой Элитного отряда... –Для кого как. Девушка замолчала, не найдя больше вопросов, да и не желала она продолжать жуткий разговор с не менее жутким собеседником. Так брюнетка просидела около часа. Она всё это время держала свою ладонь на руке Хилтора, словно боялась, что если отпустит её, то бедный парнишка умрёт. Внезапно, Бернард что-то захрипел. От неожиданности Миртл слегка дёрнулась и наклонилась к лицу Бернарда. Тот пытался что-то сказать, но ему не удавалось сделать этого. Миртл взяла фляжку с водой и напоила ею солдата, после чего тот слабо откашлялся и тихо прохрипел: –Где я?.. –Ты в больничном крыле разведкорпуса,-сказала Миртл, держа его мазолистую большую ладонь в своей. –М-Миртл?.. Мы верну... После этой фразы он закашлялся, а после продолжил ещё более хрипатым голосом: –Я не ч-чувствую ног и п-пальцы руки.. Миртл раскрыла было рот, но Бернард посмотрел на неё затуманенным взглядом красивых лазурных глаз. В них читались сильная боль и что-то, чего понять Вульфсон не могла. Он поднял руку и окровавленным пальцем задержался на её губах. –Молчи... Меня нет смысла спасать, я умираю.. После очередной фразы он вновь зашёлся приступом кашля, но в этот раз из его рта прыснули капли крови. –Врача!-успела крикнуть Миртл. Её глаза расширились в небольшом страхе. –Не надо... Я уже... Кх-кх.. умираю. Миртл.. ты мне нравилась... Очень.. прошу.. скажи, что ты чувствовала ко мне?.. Миртл было жаль этого человека. Жаль Бернарда. Он был хорошим парнишкой и очень преданным. Она понимала, что он умрёт сейчас и никакой врач не спасёт его. Она знала цену жизни каждого, ведь ценила жизни людей. Не хотела, чтобы он уходил в страшных муках, чтобы ушёл с улыбкой, но не с улыбкой, полученной благодаря лжи. –Ты симпатичный человек. Ты мне нравишься, но не как парень, а как отличный, хороший, невероятно преданный лучший друг. На лице Бернарда с трудом появилась улыбка, но по глазам Миртл видела, что тот счастлив. –Я счастлив.. ведь отдал сердце.. на благо Человечества... спасибо.. надеюсь.. вы до.. бьётесь.. свободы... Глаза, только наполненные болью и счастьем внезапно перестали быть такими яркими и уставились в пустоту. Рука в ладони Миртл обмякла и медленно холодела. Губы парня посинели. Но Вульфсон продолжила: –Ты, действительно, хороший и достойный солдат. Ты отдал своё сердце и я отомщу за тебя тому титану, что переломал тебе столько костей. Она понимала, что тот мёртв. Но брюнетка верила, что он услышал её. Медленно встав с койки мёртвого Бернарда, Миртл повернулась к солдатам, вновь надев привычную маску безразличия и чётко произнесла: –Он умер. Девушка, лежащая рядом, схватилась за волосы и что было сил закричала. Некоторые беззвучно рыдали, солдаты с глубокой печалью на лице легли на свои койки. Сьюзи прибежала на шум: –Что случилось? –Бернард умер,-сказал кто-то из солдат. Сьюзи подскочила к койке Хилтора и с ужасом на лице приняла смерть солдата. Миртл села на свою кровать и безэмоциональным взглядом следила за тем, как Сьюзи вышла из палаты, а затем вернулась с двумя людьми, и они закручивали во что-то тело Бернарда. Брюнетка сейчас была свидетелем смерти её бывшего соседа по комнате, свидетелем смерти отличного выпускника кадетского корпуса. С иронией Миртл поняла, что факт того, вошёл ты в список лучших кадетов или нет, никак не играет роли в разведкорпусе. Несмотря на это каждый мог умереть: будь то лучший из лучших, будь то просто хороший воин. Никто не закрыт от пути к небесам, никто не защищён от смерти. Девушка не показывала того о чём думает, не показывала свои эмоции и держала отличное хладнокровие – с её психическим здоровьем давно не всё в порядке, разведка никак не повлияла на это. Вульфсон давно была готова ко всем "прелестям" жизни в стенах. Никто не был готов к тому, что подкинет судьба им завтра, а, может, даже и сегодня. Миртл сочувствовала доброй семье Хилтора – его двум братишкам, сестрёнке, а главное матери, которая осталась одна с этими детьми, ведь отец был разведчиком и также погиб на одной из вылазок, как и Бернард. Столько размышлений и только из-за смерти этого паренька. Миртл немного в душе нахмурилась, ведь гибель Дженифер не вызывала такое количество мыслей и чувств. Хотя... Эмоций было много. Ими даже капитана разбудила. Интересно, Леви тоже лежит в какой-то палате или просто отправился на больничный и сидит в своей спальне? Миртл невольно усмехнулась в себе, мол, как повезло девчонкам, лежащим с этим чёрствым человеком в одной комнате, но быстро отогнала данную мысль. Неужели она уподобляется девушкам разведкорпуса? Нет, ужас какой-то. Миртл приняла лежачее положение и уставилась в окно, в котором солнце уже зашло за стену и первые сумерки дали о себе знать. В тёмном окне небольшой пристройки, в которой жили врачи разведкорпуса, Миртл заметила отражение света из конюшен: кто-то вышел на охранный пост. И, самое интересное, кто? Уставшие после вылазки солдаты? Вульфсон с сочувствием подумала о зевающих дозорных, которые клюют носом на своём охранном посте. Сама того не заметив, Миртл провалилась в глубокий и беспокойный сон. *** Проснулась брюнетка посреди ночи от того, что кто-то прикасался к ней. Раскрыв глаза, Миртл повернула голову и никого не заметила. Это было странно. Вульфсон приподнялась на локтях и повертела головой в поисках ночного гостя, но все, кто окружал девушку, спали. Нахмурившись, Миртл обратно легла в кровать, но сон не шёл. Она вновь и вновь думала про то, кто бы это мог быть. Может, муха? Залетела в палату через окно, села на брюнетку, а та уже подумала о том, что кто-то прикоснулся сквозь сон. В любом случае не очень хорошее предчувствие осталось в голове брюнетки. Кто его знает? Передёрнув плечами, Миртл села на кровати и с огорчением обнаружила отсутствие стакана с водой. Тогда она решила встать и сходить на кухню за водой. И плевать, что сейчас ночь. Миртл аккуратно вышла из палаты и, тихо прикрыв дверь, направилась в сторону выхода из больничного крыла. Ребро слегка побаливало, но это не останавливало движение брюнетки. Внезапно из палаты вышла Лира. Она была явно вымученной: бледнее, чем обычно, лицо, небольшие синяки под глазами, остекленевшие глаза, смотрящие куда-то в пустоту. Заметив Вульфсон вне палаты и вспомнив ситуацию в повозке, Лира скривилась, явно не радуясь встретить Миртл здесь. –Можешь не делать вид, будто тебе дерьма на лицо намазали,-холодно, стрельнув ледяными глазами, сказала Вульфсон. –А ты можешь не шлындать здесь ночами, нарушая режим?!-завопила Лира. Сначала Миртл хотела сказать истинную причину её "ночной прогулки", но тут же подумала, что не обязана отчитываться перед какой-то девушкой, которая грубит ей. –Хочу и шлындаю. Тебя это не касается. С этими словами Миртл продолжила идти к выходу из больничного крыла, оставив возмущённую и трясущуюся от гнева Лиру. Эмоции явно переполняли душу будущей медсестры, но Вульфсон это никак не колебало. Пусть думает и чувствует всё, что душа пожелает. Миртл абсолютно плевать. Добравшись до кухни, брюнетка налила себе в кружку воды и выпила жадными глотками, после чего, вытерев губы, вымыла стакан и поставила его на место. Выйдя из кухни, Миртл уже собралась идти обратно, но кто-то внезапно схватил её за плечо. Передёрнувшись от неожиданности, Вульфсон и обернулась и увидела капитана. –Вульфсон, какого ты по штабу ночью прогуливаешься с ребром-то сломанным? Совсем мозги потеряла? –Я ходила пить, капитан. Уже направляюсь обратно в палату,-ни толики эмоций, лишь лениво брошенный холодный взгляд на Леви. Миртл заметила интересную вещь во внешности Аккермана – и без того не сходившие синяки под глазами стали ещё больше, а сами глаза выглядели не столько безэмоционально из-за кругов под ними, как обычно. –Вы сами, как погляжу, не спите,-не изменившись в лице, хмыкнула брюнетка. –Отчёты никто не отменял. Отдыхать обратно в больничное крыло, Вульфсон. И без возражений,-приказал капитан. –Так точно,-Миртл пошла в сторону больничного крыла, как вдруг обернулась и добавила.–Да и вы не лишайте себя сна. После этого девушка ушла, оставив капитана, смотревшего ей вслед, словно убеждаясь, что она точно пойдёт в палату. Дойдя до нужной двери, Миртл аккуратно открыла её и, зайдя внутрь, тихо дошла до своей кровати, после чего легла спать. На удивление, Миртл уснула быстро. *** Открыв глаза, Вульфсон не сразу поняла где находится. Проморгавшись, девушка огляделась. Огромное, безконечное, без краёв, поле с красивыми белыми цветами. Внезапно, буквально в трёх метрах от себя, Миртл заметила Дженифер. Рыжеволосая смотрела прямо на брюнетку. Её зелёные глаза были полны печали и твёрдости. Рыжие волосы развевались на ветру. На теле Дженифер было длинное такое же, как цветы в поле, белого цвета. Миртл оглядела себя и увидела на себе чёрное платье и зелёный плащ с крыльями свободы. В небольшой лужице, она заметила своё отражение. Яркие голубые глаза, полные холода и льда. Короткие чёрные, как ночной ворон, волосы. Сёстры стояли напротив друг друга, словно изучая. Глаза Дженифер были живыми, в отличии от глаз Миртл. Две противоположности стояли здесь напротив друг друга. Миртл смотрела во все глаза на сестру и боялась двинуться к ней, страшась того, что рыжеволосая девушка – мираж. Дженифер долго стояла перед брюнеткой, как вдруг её платье в области сердца начало окрашиваться в красный, пропитываясь кровью. Миртл в ужасе расширила глаза и, приоткрыв рот, бросилась к сестре. Дженифер мягко улыбнулась, её глаза засияли и она начала падать. Миртл закричала, разрывая горло. Брюнетка ничего не слышала и бежала к падающей сестре, вытянув вперёд руки. Белые цветы окрапила кровь Дженифер. Поймав сестру, Миртл закричала в застывшее бледное лицо. Она держала рыжеволосую на руках и в пустых глазах Миртл увидела отражение своих осколков льда, полные ужаса и горечи. Вульфсон, обняв Дженифер, кричала, разрывая горло и вдыхала слабеющий запах сестры, зовя её. Слёзы полились из глаз. Дженифер умерла прямо на её руках. Белые цветы вокруг сестёр стали красными. Миртл держала в своих руках девушку. Обессилев, Миртл прошептала: –Прости, что не успела. Я так виновата... После чего брюнетка положила Джени на землю. Слёзы высохли. На руках Миртл была кровь. На лице тоже. И зелёный плащ был в крови. Выпрямившись, брюнетка бросила полный горечи и сожаления взгляд на труп Дженифер, после чего развернулась и пошла. Как вдруг со стороны кровавого круга послышался слабый голос Дженифер: –Ты не виновата... Я прощаю тебя. Миртл обернулась и увидела то, что белые, окрашенные кровью цветы, стали чёрными, а среди них стояла Дженифер. С пустыми глазами. Безэмоциональная девушка, словно стоящая оболочка. После этого Миртл проснулась.