Demonlord

      Глава 2       Последний из них, полупрозрачный силуэт той самой лисицы, пробыл дольше остальных. Фантом мазнул равнодушным взглядом куда-то сквозь меня, а затем беззвучно истаял в утреннем воздухе, словно дым от погасшей свечи.       Представление, длившееся три полных дня, было окончено.       Я тряхнул головой. Вздохнул. Сложный опыт.       Я довольно искушённый зритель. Ведь когда есть деньги, появляются развлечения, недоступные всем прочим. Часть из них не стоит внимания, другие следовало бы искоренить, но иногда встречались настоящие жемчужины, ради которых можно было и нырнуть под воду без страховки и акваланга.       Но жемчужины на то и жемчужины, что их нужно искать, и никогда не знаешь, где найдёшь. По-настоящему недоступные и дорогие развлечения, к моему глубочайшему сожалению, всегда были из разряда «искоренить».       Прочитать об убийстве — это одно. Увидеть его в 2D — другое. А наблюдать убийство, смонтированное для погружения с эффектом присутствия, — третье. Хуже того, полное погружение ощущается совсем иначе, когда ты точно знаешь, что это не вымышленное убийство. Что это не фильм, не постановка, а реальные события, которые запечатлены настоящими уродами — никто другой просто не способен откалибровать такую сцену для нейроинтерфейса. Одно-единственное событие, но чем ближе ты к нему находишься, тем сильнее оно на тебя воздействует.       Я сейчас совсем не о своей эмоциональной вспышке и её последствиях. На самом деле я давным-давно успокоился и совсем не желаю выдумывать трагедию.       Ведь я пережил самую настоящую трагедию.       Я всё потерял. В один миг.       Мне всегда казалось, что это попросту невозможно. Что я всё предусмотрел. Меня было невозможно разорить, поскольку я владел морем самых разных активов. Ни одно государство не могло конфисковать всё моё имущество — потому что мои активы и сбережения раскиданы по всему миру. Меня было нельзя посадить в тюрьму, потому что я купил себе статус неприкосновенного в стране своего обитания. С современной медициной у меня не было шанса умереть от болезни или старости. Катастрофы, пандемии, революции… Я был, сука, готов даже к ядерной войне.       Всего не предусмотреть — я это, конечно, знал. Невозможно иметь иммунитет против пули, выпущенной в лоб. Есть на Земле яды, которые убьют меня быстрее, чем кто-либо успеет оказать помощь. Я не способен пережить апокалипсис, разве что его некоторые формы. Вряд ли у меня есть шанс пережить коллапс Солнца или падение Луны. Да что уж там, вся Вселенная рано или поздно остынет.       Но воображать и испытать — это разные вещи.       Все эти три дня я не покидал своего кресла. Просто наблюдал, думал.       По итогам моих наблюдений вскрылось несколько очень важных деталей, я бы сказал — критически важных.       Во-первых, спать мне больше не обязательно. По крайней мере, вот уже третий день я не чувствую ни малейшей усталости. Не уверен даже, что вообще способен теперь уснуть.       Во-вторых, мне совсем не сложно сидеть на одном месте три дня подряд. Я не ощущал ни скуки, ни физического дискомфорта. Продолжать этот эксперимент я не видел смысла, но казалось, я ещё даже не приблизился к границе, за которой начинается дискомфорт.       В-третьих, ни воды, ни еды мне больше не нужно. Очень надеюсь, что и душами мне тоже необязательно питаться. По крайней мере, несмотря на обилие этой «пищи», у меня так и не появилось желания кого-нибудь съесть. Значит, есть шанс, что искать себе жертву придётся не так уж часто, а то и вовсе не придётся.       В-четвёртых, никто и никогда не сможет обвинить меня в бездушии. Просто потому, что я в любой момент могу увидеть доказательство обратного, стоит только взглянуть на себя.       Мда… Тут я попрошу без комментариев.       К слову, было и чему порадоваться — даже спустя три дня я всё ещё жив, в сознании и вообще красавчик. Здесь. Но по правде говоря, веры в то, что меня выдернет из этой реальности обратно, уже не осталось. Если это всё-таки произойдёт, то, скорее всего, меня просто распылит по ветру. Ну или окажусь песочком в горшочке.       Нельзя сказать, что я только бездельничал, релаксировал и отдавал последнюю дань почившим в неравной битве зверям. Но всё, что я успел выяснить, всё-таки не так значимо.       Однако именно попытки немного разобраться в ситуации и позволили мне взять себя в руки. Как говорится — знай своего врага. Это справедливо даже в том случае, если ты сам себе враг.       Без полной и детальной картины происходящего невозможно принять взвешенное решение. Удачное — да, такое бывает, но путь, основанный на удаче, меня не очень привлекает. Всё-таки это, скажем так, не самый надёжный путь. Ага. Статистически проигрышный, если позволите. В моей же ситуации он так и вовсе недопустим. Это Адам мог без зазрения совести творить самую разную дичь, зная, что отец прикроет (прозвучало очень по-библейски, хех). Отругает, накажет, но прикроет. Золотая молодёжь, блин. А у меня что осталось? Здорово, конечно, было бы, если бы и мой отец оказался здесь, но, если только он не появился здесь заранее и не подготовил для меня местечко, мы бы попали в одну и ту же ситуацию. Да и невозможно это. Отец в игры уже давно не играет. Отбегал своё, как он говорит.       Хорошо, картиной мира можно будет заняться позже, но вот что насчёт моего пока единственного по-настоящему ценного актива — магии?       После успешного каста [Падения чёрной звезды] стало абсолютно очевидно, что магия мне всё ещё доступна. Это, конечно, здорово. Но на каких условиях? Что случилось с другими навыками после того, как всё перестало быть игрой?       Так как я твёрдо решил сидеть на месте до тех пор, пока души окончательно не уйдут на покой, то и заклинания для тестов использовал маломощные. Благо идей у меня было море, так что даже к этому моменту я так и не испытал весь свой арсенал низкоуровневых магических навыков. Точнее, скастовать-то все заклинания не проблема, я это за первые полчаса сделал, но вот чтобы разобраться с изменениями, приходилось экспериментировать часами. И это точно не зря потраченное время. Изменения были, и существенные.       Френдли-фаер отныне возможен. Ну или, по крайней мере, селф-фаер. Слегка подкоптить свою тушку удалось без особых проблем, всего-то и понадобилось скастовать [Усиленное огненное копьё]. Правда, обычный [Огненный шар] я вообще не почувствовал, но кажется, дело в силе самого заклинания, а не в невозможности нанести себе вред. У меня нет иммунитета к огню, так что даже четвёртого уровня магии было достаточно, чтобы почувствовать на коже неприятное жжение, но вот первый уровень вообще не ощущался.       Мне даже удалось себя проклясть! Ну и развеять ДОТ после этого. Какой разработчик позволил бы какому-нибудь малефику проклясть самого себя?       Между делом убедился, что все пассивки — как расовые, так и приобретённые лимитированными духовными эссенциями — всё ещё продолжают действовать… А, ну да, точно, забыл — и с инвентарём всё в порядке. Первым делом его проверил, уже и запамятовал. И очень хорошо, что доступ к этому легальному читу остался со мной, потому что иначе я рисковал потерять все свои расходники. Да и всё золото тоже. В общем, нашлась у меня в загашнике парочка очень бодрых ядов — приходилось ими время от времени пользоваться, хоть и не очень часто. Ну я и выпил один флакончик. Сначала капельку, а потом целиком выхлебал. Ничего не произошло. Как и должно быть с моим душеедским иммунитетом к ядам, болезням, параличу, вытягиванию жизни/души и усыплению.       Хм-м… А может, из-за иммунитета к усыплению я и не хочу спать? Или же, наоборот, из-за особенности расы тело просто не способно ко сну? Есть над чем подумать бессонными ночами.       И нет, я не свихнулся, чтобы ради прикола выпить яду. А хотя, может, и свихнулся… Ну а что, вы сами попробуйте тут остаться в здравом уме! Ладно, не суть. Вначале я планировал нанести яд на ранку, но тут-то и оказалось, что поглощённые за время игры духовные эссенции оставались на месте. Или, по крайней мере, их эффекты. Не сказать, что я был разочарован, но если мне и удавалось проткнуть высокоуровневым кинжалом свою ладонь, преодолев [Исполинскую стойкость] титана, то рана тут же зарастала благодаря [Непреклонной регенерации] первородного тролля. Ну а с такими-то навыками чего мне бояться капельки абсолютно смертельного стоуровневого яда?       Ещё я сумел найти объяснение странному правилу Иггдрасиля, от которого я бы не прочь избавиться на пороге неизвестного, полного опасности мира. Дело в том, что одним из ранних подклассов у меня был демонолог (он один из тех, что предшествуют проводнику ада). А моя раса — душеед. Итак, внимание, вопрос: какая псина решила запретить поглощать собственноручно призванных демонов для прокачки через расовые способности? Ну ладно, помилуем виновных, но на чём это вообще основано?       Ответ сейчас находился передо мной — парил, голубь краснокрылый.       Ну, не голубь, конечно. Классический, как из учебника, имп — мелкий, размером с кошку, краснокожий и с парой обрубков вместо нормальных крыльев. В Иггдрасиле это был самый базовый призыв, который и умирал-то от одного чиха в его сторону. Я его вызвал чисто для проверки, и вот уже несколько часов он безропотно висел в воздухе, изредка подёргивая хвостом с кисточкой.       И вот при взгляде на него всё становилось понятно. Этот имп не был настоящим существом, вырванным из какого-то демонического плана бытия. Он был… пустым. Проекцией. И между нами была связь, но это не была связь хозяина и питомца. Это была связь руки и тела.       То есть поглощать-то было нечего. Внутри этого конструкта не было души, только моя энергия, временно отданная взаймы.       Или всё-таки не моя?..       Сейчас мне приходится выдумывать объяснение буквально на ходу, ориентируясь на зрение, интуицию и кое-какие знания об игре. Что не очень удобно, мягко говоря.       Но если всё так, как я думаю, и я просто проецирую свою собственную силу, то как объяснить работу [Инфернального вмешательства]? Ведь будь всё так, как я думаю, эта способность в принципе не могла бы существовать. Но она существовала, и для обычного игрока без какой-либо синергии между классами и расами [Инфернальное вмешательство] было единственным, что позволяло проводнику ада конкурировать с любым другим высокоуровневым классом.       Суть навыка была простой: призыватель становится одержимым, приобретая качества и силы выбранного демона или демонов. Невероятно гибкий инструмент, он-то меня и привёл к поиску билда именно на основе проводника ада.       Хм-м-м… Так, стоп. А зачем я вообще теории строю, если можно просто провести ещё один эксперимент?       Я мысленно отдал команду, и висящий передо мной имп дёрнулся. Его жалкое тельце пошло рябью и спустя мгновение бесследно растворилось в воздухе, оставив после себя лишь едва уловимый запах серы.       Сосредоточившись, я активировал [Инфернальное вмешательство]. В игре должно было всплыть меню, но в этом мире всё стало чем-то интуитивным. В голове буквально вспыхнули доступные мне «проекции» и мысленный «ползунок». Выбор пал на теневого охотника — не слишком сильного, но быстрого и, что самое главное, крылатого демона низкого ранга. Идеально для разведки.       В Иггдрасиле нужно было нажать на кнопку. Но сейчас, вот уже в который раз, я испытал нечто совершенно непередаваемое. Словно потянулся своей волей к чему-то. К некоему источнику силы, который находился за гранью моего восприятия, но путь к которому был мне интуитивно известен. Я зачерпнул оттуда нужный объём тёмной энергии и словно послал зов в пространство.       Ответ был моментальным, я почти ничего не успел заметить. Спину пронзило резкое, но не болезненное ощущение, будто мышцы и кости под лопатками начали стремительно расти и менять форму. Послышался сухой треск, словно ломались толстые ветки, и за спиной развернулись два кожистых тёмно-серых крыла. Они были широкими, как у летучей мыши, с острым когтем на сгибе каждого. Я осторожно пошевелил ими — мышцы послушались мгновенно. Крылья казались лёгкими, но я был уверен, что это не так. Сейчас я в целом неадекватно воспринимал вес — просто не осознавал, на что способен физически.       Сложно было разобраться в чувствах, но главное я, кажется, увидел. Когда я выбрал демона, на грани восприятия, очень и очень далеко, мелькнула чья-то душа. Она появилась буквально на мгновение, едва-едва заметная. А затем она пропала, и я почувствовал входящую в меня силу.       Мне было сложновато проверить, точно ли я владел всеми теми свойствами теневого охотника, к которым привык в игре. Но казалось, что всё сработало как надо.       Отлично. Первая часть эксперимента прошла удачно. Теперь вторая.       Мой взгляд упал на гримуар, что парил слева от меня, на уровне пояса. Призрачные цепи, тянущиеся к нему от моей левой руки, едва заметно пульсировали фиолетовым светом. Книга послушно качнулась ко мне, повинуясь безмолвной команде, и раскрылась. Страницы, сотканные из тумана и теней, начали стремительно перелистываться, пока не остановились на нужном мне символе.       Душа инфернальной горгульи. Не самый сильный среднеуровневый демон, но представители этого вида имели поразительно чуткое восприятие — это было отличное дополнение к крыльям. Можно было обойтись одним лишь теневым охотником, но моя цель — вовсе не разведка. Дело вообще не в свойствах конкретно этих душ, главное сейчас другое — это пойманная душа, которая находится в прямой доступности, и я точно знаю, что в игре был способен использовать её. В этот раз я был настроен получить хоть какие-то ответы.       Я поднял правую руку в зачарованной гильдейской перчатке, и символ загорелся.       [Инфернальное вмешательство]       В первый раз ощущения были довольно-таки смутные. По крайней мере, именно в момент вселения я вообще ничего не разобрал. Но вот сейчас, при повторной активации, всё происходило намного медленнее, уж не знаю, по какой причине.       Как же сложно разобраться… Ох. Первое, что пришло в голову, — это холодная каменная сущность горгульи просачивается в меня, а затем… накладывается поверх.       Я вновь изменился. Моя бледная кожа на ощупь стала твёрже, приобретя свойства камня. Мир вокруг стал чётче, зрение обострилось. Крылья теневого охотника никуда не делись, они всё так же были за моей спиной, выросшие прямо поверх пальто из кожи архидемона, готовые к полёту.       Эксперимент можно было считать частично удавшимся. Ну или просто удавшимся — я ещё не до конца разобрался в результатах. Придётся, конечно, и дальше копаться в механике, если хочу выстроить по-настоящему вменяемую теорию, но теперь всё стало понятнее.       В первый раз получилось разве что точно понять одно: усиление шло за счёт каких-то внешних сил. Ну и ещё происходило это благодаря сидящему где-то в другом измерении демону. Но вот во второй раз, когда я активировал навык непосредственно на душе, осознать получилось гораздо больше.       Во-первых, в этот раз не было никакого потустороннего «зова», как при первой активации. Это логично, в игре тоже не было меню выбора, если я использовал душу из гримуара. Во-вторых, я окончательно уверился, что душа — многослойная штука. Я опасался делать выводы на примере только собственной души, но судя по душам убитых мною зверей и демона из книги, теорию слоёв можно считать фактом. Ведь прямо перед моими глазами, на странице книги, находилось подтверждение.       Кусочек души горгульи, её ядро по-прежнему оставалось в гримуаре. А вот то, что было поверх этого ядра, оказалось поверх моих собственных слоёв.       Поразительно. Более того, стоило мне присмотреться, как я наткнулся на слой, который, кажется, принадлежал теневому охотнику. Этот слой находился сейчас прямо под слоем инфернальной горгульи и ощущался чуждым по сравнению с более глубокими.       Неужели под слоями только что призванных демонов находятся и мои собственные эссенции из ограниченных слоёв душееда? И только под ними — моя истинная душа? Блин, так сразу и не понять. Под оболочками демонов такая мешанина была, что голова кругом.       Ох-ох-ох… Кажется, я знаю, чем мне в ближайшее время придётся заниматься во время медитаций. Если я хочу во всём разобраться, естественно.       Ладно. Раз уж мысленный договор с самим собой выполнен, то пора бы и осмотреться как следует. Я уже не чувствую себя таким уж беспомощным, чтобы опасаться неизвестного. Да и крылья уже успел отрастить, интересно ведь теперь опробовать.       С тихим скрипом я впервые за три дня поднялся со своего импровизированного трона. Сделал шаг, потом другой, привыкая к новому весу и балансу. Затем, слегка согнув ноги в коленях, я с силой взмахнул крыльями.       Неуклюжий, но мощный толчок оторвал меня от земли. Второй взмах получился увереннее, и я начал набирать высоту. Холодный ветер свистел в ушах, трепал полы моего пальто. Холм стремительно удалялся, превращаясь в маленькое пятно на дне огромной каменной чаши.       Я поднялся выше и завис на высоте нескольких сотен метров, лениво взмахивая крыльями. Отсюда стало видно, что моя долина была лишь небольшим уединённым карманом в огромном горном массиве. Куда ни глянь, до самого горизонта виднелись скалистые пики, покрытые снегом. В Иггдрасиле этого пейзажа не было. Место, куда я переместился после сражения с Азмо'гаротом, было равнинным. Если не считать скал вокруг долины, естественно.       Медленно развернувшись в воздухе, я осмотрелся. Мда, мне б такие глаза в прошлом мире. Особенно когда я был подростком... Ух я бы развернулся! Превосходная видимость. В игре усиленное восприятие подразумевало возможность увеличивать и уменьшать изображение. По сути, так и осталось, но ощущалось это словно обычная фокусировка зрения. Волшебно.       Жалко, что какой-нибудь нейросети в голове нет, чтобы р-р-раз — и опознать все объекты на картинке. Разрешение-то великолепное, вмиг бы составил карту с интересностями. Но нет, приходилось всматриваться. И ведь далеко не всегда сразу понятно, на что смотришь, даже если изображение чёткое. В итоге, чтобы подробно рассмотреть во-о-он ту гору, одну из сотен вокруг, мне нужно было потратить минут пять, не меньше.       В общем, решив попробовать путь попроще, я обратил пристальное внимание на чувствительность душееда.       И почти сразу что-то нашёл.       На самой границе моего восприятия, далеко на юге, за одним из перевалов, ощущалась слабая вибрация. Словно едва уловимая рябь на глади озера. Я узнал это чувство, ведь испытывал его совсем недавно. Это были души. Я не мог их увидеть, только почувствовать, так что многого о них сказать бы не получилось. Я был уверен только в том, что это далеко не одиночная потерянная душа. Их было много.       Это была первая зацепка. Первый признак того, что я здесь не один. Сомневаюсь, что массовые убийства так уж часто происходят в дикой природе.       Не раздумывая, я сложил крылья под другим углом и устремился на юг.       Полёт был быстрым и почти бесшумным. Я пронёсся над своей долиной, пересёк скалистый гребень, и передо мной открылся вид на следующую, более широкую долину. По правую сторону виднелось огромное озеро, а сразу за ним — бескрайний лес.       Ещё издали я уловил тонкий запах дыма. А когда подлетел ближе, увидел и его источник.       У подножия горы, на берегу небольшой речки, располагалось то, что когда-то было деревней. Сейчас же это было чёрное зияющее пятно на зелёном теле долины. Большинство домов были сожжены дотла, от них остались лишь почерневшие остовы и дымящиеся угли.       Я плавно опустился посреди развалин. Крылья за спиной беззвучно сложились.       Тишина стояла мёртвая. К сожалению, слишком буквально мёртвая.       Деревню не просто сожгли. Её вырезали. Повсюду лежали тела. Мужчины в простой крестьянской одежде, среди которых были и вооружённые топорами, лежали там, где их настигла смерть. Женщины, сжимающие в руках мёртвых детей. Старики у порогов своих домов. Над телами висели души — я их прекрасно видел. Они не двигались, не реагировали на меня и вообще были мало похожи на людей. Это были именно души, наподобие моей собственной или демонских. Просто слоёные сгустки. И никаких тебе призрачных образов, которые я мог не так давно наблюдать на том злополучном холме. Даже и не знаю, неужели это я так повлиял на тех зверюшек, что они вокруг меня хороводы устраивали?       Не важно. Не хочу это проверять.       Я не спешил. Время теперь было моим союзником и одновременно проклятием. Я медленно шёл по главной улице, переступая через обломки и тела.       Моё внимание привлекло одно из тел, лежащее в стороне от основной бойни, у опрокинутой телеги с рассыпавшимися овощами.       Я остановился, а затем, после короткого раздумья, опустился на корточки рядом с ним.       Лицо, застывшее в гримасе боли, принадлежало мужчине лет сорока. Черты были грубоватыми, но совершенно точно человеческими. Никаких заострённых ушей, странного разреза глаз или необычного цвета кожи. Европеоид. Обычный человек, каких в моём прошлом мире были миллиарды.       Смерть настигла его одним идеально точным ударом. Широкий разрез, идущий от левого плеча к правому бедру, рассёк его практически пополам. Края раны были ровными, словно их оставил огромный, остро заточенный клинок. Кто бы это ни сделал, он был профессионалом.       На мертвеце была простая рубаха из грубого неокрашенного полотна и штаны из чего-то похожего на шкуру. Швы были кривыми, неравномерными. Ручная работа, причём не самого искусного мастера. Никаких следов машинного производства. Я не прикасался к телу, но был уверен, что за шиворотом не найдётся и никаких фабричных бирок. Этот мир, или по крайней мере эта его часть, явно не знала промышленной революции.       Мужчина был невысокого роста, едва ли дотягивал до метра семидесяти. Крови было на удивление мало для такой раны, большая её часть, видимо, впиталась в землю под телом.       Наконец я опустился на колени и склонился над ним, почти касаясь лицом его плеча. Запах был. Сладковатый, тяжёлый смрад разложения, смешанный с запахом гари и пролитой крови. Я чувствовал его, распознавал, но… он не вызывал рвотного рефлекса. Не заставлял отшатнуться. Он был просто ещё одной характеристикой объекта, как цвет или температура.       Я медленно поднялся и отступил на шаг.       Что-то было не так.       Отвращение было. Где-то на периферии сознания — но было. Печаль — тоже, пусть и притупленная. А вот рефлексов, реакции на уровне физиологии — нет. А ведь я специально наклонился, чтобы вдохнуть смрад — я знал, что запах гниения не может восприниматься человеком без отвращения. Это буквально вписано в наше ДНК.       И ладно бы только это, но ведь я к тому же оставался просто непостижимо равнодушен. Я не испытывал ни страха, ни даже просто обеспокоенности. Ещё неделю назад, в своей прежней жизни, я бы не смог заставить себя даже подойти к трупу. Уверен, меня бы вывернуло наизнанку от одного только вида, не говоря уже о запахе. Я был бизнесменом, инвестором, немного спортсменом... а не патологоанатомом.       Хорошо хоть, что никакого интереса ни к трупу, ни к его душе я не испытывал.       В моей ситуации, наверное, подобное хладнокровие только в плюс. Но думается мне, что изменения в психике одним лишь этим не ограничатся.       Хотя… может быть, всё не так уж плохо? В конце концов, я ведь уже успел убедиться, что всё ещё способен расстраиваться всерьёз.       К тому же даже на этом пепелище есть вещи и пострашнее…       Поиски не заняли и минуты. Я уже неплохо различал души между собой.       Дверь одного из домов была сорвана с петель и лежала рядом. Один из немногих домов, который каким-то образом уцелел. Даже крыша всё ещё оставалась на месте. То ли топлива у поджигателя не хватило, то ли точка возгорания была выбрана чересчур небрежно. Я прошёл внутрь, оказавшись в полумраке единственной комнаты.       Мой следующий выдох оказался тяжёлым, как могильная плита.       На полу лежало маленькое тело. Девочка. Не больше шести или семи лет. Светлые волосы, заплетённые в две растрепавшиеся косички, были засыпаны пеплом. Голова была повёрнута под неестественным углом.       Боже… Она всё ещё сжимала в руке крохотную деревянную куклу…       Так. Хорошо. Хватит. Я понял. У меня действительно есть душа.       Твою ж мать…       Ох-х… Чёрт, но останавливаться ещё рано. Раз уж оказалось, что я всё ещё способен на человеческие переживания, стоит понять свой предел. Этот мир ещё не раз попробует испытать меня на прочность, и лучше бы мне знать его заранее.       Я опустился у тела на корточки. Полумрак совсем не мешал разглядеть детали, с недавних пор тьма не способна меня ослепить. В этот раз не было смысла проводить детективное расследование, мне сейчас не интересно, какой у этой девочки был быт, хорошо ли она питалась или за счёт чего её косички сохраняли форму. Я просто смотрел на лицо, на худенькое тело, тоненькие ручки и намертво запечатлевал этот образ у себя в сознании, пытаясь понять, что же я испытываю и почему.       К сожалению, чётких выводов о своей ментальной устойчивости сделать было нельзя. Не то чтобы я не смог понять собственные эмоции, просто ориентироваться на них было бы жульничеством.       Ведь я знал, что этот ребёнок будет воскрешён.