11:11

      С утра, отключая будильник, он уговаривает себя, что эта отработка — важна, что на нее надо обязательно сходить, несмотря на то, что в голове маленькая копия Уена с волосами, завернутыми в рожки, и с длинным хвостом дьявольски улыбается и шепчет: «Ничего страшного, прогуляй еще разок!». Чонхо посылает его обратно в преисподнюю и отрывается от подушки. На кухне мама хлопочет над завтраком. Ему становится даже немного стыдно от того, что он, обещая ей прилежно учиться, ведет себя так. С другой стороны Уен с рожками черта всё ещё пляшет на его левом плече и приговаривает, что тот взрослый мальчик, способный сам распоряжаться своим временем и желанием ходить на учебу. Чонхо со стоном зарывается лицом в ладони, потом ими же трет щеки и встает с кровати, поправляя за собой одеяло.       — Доброе утро, — хрипит он на кухне, садясь за стол. Мама, обернувшись, тепло улыбается и тянется за сковородкой. Перед Чонхо на тарелке оказывается омлет, а справа кружка с кофе.       — Спасибо, — приговаривает он, лбом утыкаясь ей в фартук. На макушку к нему ложится теплая рука, гладит по волосам, а затем исчезает вместе с тем, как мама отходит к раковине, оставляя там сковородку.       — Мам, — начинает Чонхо, ковыряясь палочками в еде. Дождавшись кивка, продолжает, — мне надо сегодня в университет.       Мама разворачивает, хмурится, отставляет сковородку и начинает складывать руками словами.       «Сегодня же выходной?»       — Я понимаю, — отвечает Чонхо, — но… — он смотрит в добрые глаза и слегка покусывает губу. Его мама — его опора, главная в жизни константа, она смогла вырастить его одна, оставшись вдовой, а теперь он сидит перед ней и мямлит, пытаясь сказать, что его, как какого-то прогульщика оставили на отработку. Нет, конечно, он и есть прогульщик, но это было всего разок! Может два, но он же не какой-то преступник.       «Что?» — жестами торопит мама его.       — Мне надо… — он кашляет, отхлебывает кофе и идет на сделку с совестью. Слишком много раз за пару дней он договаривается с ней, — мне надо помочь на отработках в университете. Меня… попросили прийти.       Мама пожимает плечами и разводит руками, потом приближая пальцы друг к другу: «Если попросили, то помоги».       — Я вот так же и подумал, — Чонхо натянуто улыбается, когда мама целует его в макушку и отходит обратно к посуде.       Он запихивает в себя завтрак, себя в одежду, чмокает маму в щечку и уходит.       «Откуда у этого придурка мотоцикл?», «Почему я раньше не видел его возле универа?», «Какого хера он забыл в том переулке, он что, пришел, чтобы покормить этого долбанного кота?», «Чем он зарабатывает, чтобы гонять на мотоцикле?» и еще примерно сотня вопросов подобного плана сопровождают Чонхо, пока он в свой законный выходной тащится в университет, вытесняя размышлениями о Соне вымышленные баталии с демонёнком Уеном. Только вспомнив о нем, он слышит, как поверх музыки в наушниках раздается звук уведомления, и даже не удивляется, когда видит сообщение от Уена, где подробно расписано, какой Чонхо будет придурок, если пойдет на эту отработку. Он принимает решение гордо проигнорировать это сообщение.       В пустом холле Чонхо проходит турникет, кивает охраннику, удивленно на него смотрящему, и встает возле расписания, выискивая, в каком кабинете пара у миссис Психологини, чтобы туда заявиться за заданием для отработки. Некоторые бедные студенты учатся по субботам, таких в универе единицы, чаще всего это первые курсы, которым еще впихивают все нужные и ненужные пары. Так и получается, что, пока Чонхо, пребывая на 4 курсе, сопит в подушку, бедный перваш, как любовно называют первокурсников, страдает на паре по важнейшей философии, которую по совместительству ведет та же Психологиня, не упуская никогда возможности лишний раз похвалиться своими двумя высшими образованиями. Вчера спросить у нее о том, куда ему приходить, он не додумался, занятый продумыванием плана убийства Уена, поэтому и стоит сейчас перед огромной доской, выискивая ее фамилию.       — Чхве Чонхо! — он аж вздрагивает от такого звучного голоса за спиной, но успокаивается, обнаружив, что это всего лишь та, чье имя он так усердно выглядывал в строчках расписания. «Про Уена вспомнил, он написал, про эту вспомнил, она появилась. Может подумать так про пачку денег на дороге, тоже найду?», — рассуждает он, пока преподавательница на каблуках цокает к нему. — Меня наверное ищите?       — Конечно, — чуть ли не смиренно склоняя голову, он полностью разворачивается к ней.       — Отлично. Мне тут еще одного оболтуса повесили на шею, у мистера Кима видите ли дела, — она фыркает, на секунду словно задумавшись о чем-то личном, — так что иди в библиотеку. Я сегодня с вами двумя. Заберу у себя задания и прибегу к вам. Понял?       Чонхо без энтузиазма кивает. То, что посадят его в библиотеку, — это хорошо, там лучше всего ловит интернет, списать будет проще простого. Может, его план хорошо провести выходной еще не совсем испорчен, и он вернется хотя бы к обеду. Но идея сидеть еще с каким-то бедолагой ему не особо нравится. Впрочем, выбора у него все равно нет, так что он и смиренно поднимается по ступенькам.       В библиотеке, как собственно и везде, тихо. Чуть-чуть даже неуютно тихо, потому что обычно в библиотеке все равно есть хоть какое-то движение, та же бедная бабулечка, которая печатает всем доклады, что-то приговаривает, перекрикивая работу устаревшего, но все еще верно работающего принтера. Чонхо к печати или сканированию она пропускает без очереди, потому что однажды они с Уеном и таскали этот принтер с первого на четвертый этаж.       Сейчас же Чонхо только смотрит на табличку с часами работы на пустом столе и улыбается воспоминаниям, складывая руки на груди. Они практически тогда уронили эту махину, настолько принтер огромный. Где-то на втором этаже Уен предлагал вызывать подъемный кран, но к ним вовремя подоспел Сан. Увидев, как корячится его друг, он немедленно принялся помогать, аккуратно перехватывая со стороны ближе к Уену, который неожиданно притих. Потом, когда Чонхо слушал бесконечные благодарности от библиотекарши, он обратил внимание, как Сан и Уен обмениваются рукопожатиями в честь знакомства, при этом широко улыбаясь друг другу. И всего-то спустя год эти двое теперь при встрече не только жмут руки, но и иногда целуются, осмотрительно скрываясь от посторонних людей и делая так только в уединении.       Из задумчивости Чонхо вытягивает звук хлопнувшей двери. Он садится ровнее на стуле, бросает взгляд на часы на стене, замечает там 11:11 и обещает себе, что к двум часа он уже будет лежать дома и плевать в потолок. Ожидая раздражающий звук каблуков, Чонхо слегка поворачивается вбок, но видит лишь Сона, застывшего возле двери. Он тут же отворачивается обратно.       «Это какое-то издевательство», — мысленно причитает он, наблюдая, как Сон проходит вперед и садится за стол по диагонали от него. Чонхо видит лишь его затылок, спину и совсем небольшую часть лица, и то, пока тот не садится полубоком, полностью отворачиваясь. На стол Сон кладет тетрадь и неожиданно целый пенал, откидывая очевидно уже пустой рюкзак на пол. Чонхо смотрит на свою жалкую одну ручку, в которой чернил осталось настолько мало, что их практически не видно в стержне, и вздыхает.       Сон неуютно ёрзает на стуле, постоянно пытаясь отвернуться еще больше в сторону, от чего издает неприятный скрип. Потрепанный рюкзак валяется возле его ног, а в боковом кармане запихнута пачка пластырей. Чонхо, слегка изворачиваясь, смотрит на его пальцы, что вертят карандаш, и замечает все те же пластыри, разве что в меньшем количестве, но зато теперь на белой коже заметны царапины, словно от когтей.       «Котенок постарался», — подмечает Чонхо и опять складывает руки на груди, отводя взгляд на стену. Ему плевать, ему абсолютно плевать на все эти царапины, синяки и в целом на него, просто от скуки замечает всё это. Только вот взгляд все равно ползет к пальцам, что трут ладонь, обходя красные полоски.       — Господа, — в библиотеку влетает Психологиня, шурша листами и каблуками отстукивая так, словно она несет не задания для двух прогульщиков, а важнейший приказ самому ректору, — к сожалению, не смогу с вами посидеть, пара, сами понимаете, — она кладет листок перед Чонхо, который в душе от её слов ликует еще больше, — так что сделаете задание, — она положила несколько листов и перед Соном, — приносите ко мне в кабинет и можете быть свободны. Отработка по теме, которую вы пропустили. В вашем случае, Сон Минги, по темам. Профессор сказал, что вас не было две недели, все правильно?       — Да, — коротко и хрипло отвечает он, сразу после слегка прочищая горло, — все правильно.       — Чхве Чонхо, — она переводит взгляд на него, — к вам вопросов у меня всего лишь по одной теме. Занимайтесь, ребяточки. После этих слов дверь за ней хлопает, а Чонхо, особо не задумываясь, сразу же достает телефон.       «Ладно, мне повезло», — он немного улыбается, читая вопросы и параллельно печатая их в поисковик. Может, ему и совестно перед матушкой за прогул, но за то, что он списывает — нет. В конце концов, он — журналист, а не психолог. Взяв ручку в руки и удобно уместив телефон на парте, оперев его о свой кошелек, он неосознанно смотрит в сторону Сона. «Минги», — думает Чонхо, смотря на его широкую спину, которая кажется еще больше из-за мешковатой толстовки. Тот, уткнувшись в один из своих листов, сам пишет ответ, скрипя карандашом. Еще немного погодя, он достает маленький карманный калькулятор из пенала и принимается что-то на нем высчитывать и записывать результаты.       «У нас есть в университете математики?» — печатает Чонхо Уену.       «Я хуй знает, спроси у Сана».       «Спроси ты у Сана, тебе все равно ближе».       «Я не с ним».       «Не пизди».       «Он говорит, что нету».       Чонхо покусывает губу, смотря, как Минги переходит уже на второй лист. У него не дописано еще даже первое задание.       «Может бухгалтеры какие-то?» — доматывается он опять до Уена.       «Тебе это нахера?»       «Спроси у Сана».       «За спрос — отсос, слышал такое?»       «И ты еще недоволен? Отсосать не хочешь?»       «Сан говорит, что у нас есть отделение экономики, новое, только в том году открылось».       «А какого хуя у нас журналисты, маркетологи и экономисты вместе?»       «А какого хуя я это должен знать?»       «Сан че говорит?»       «Мы в том году объединились с другим университетом из-за общего учредителя и финансирования, поэтому теперь все вместе. Это если что пишет Сан.»       «Я по точкам понял. Спасибо, Сан. Уену отсос»       «*тоже спасибо, имел в виду, ошибся на клавиатуре просто»       «Нахуй иди»       «Пропущу тебя вперед»       «Пожалуйста. Это Сан.»       «Еще раз иди нахуй. Это Уен.»       Чонхо тихонько смеётся, не обращая внимания на то, как рядом с ним вырастает тень.       — Отсосать?       — Чего? — он, опешив, широко раскрывает глаза и резко поворачивает голову в сторону голоса.       — Отнести, говорю, — поясняет Минги, но, не увидев понимания в чужом взгляде, устало вздыхает, и рукой показывает на лист Чонхо, — задание твое отнести? Сделал? — хрипло и тихо говорит он.       Чонхо впервые выпадает возможность не только послушать его голос, довольно низкий и слегка хриплый, будто голосовые связки не особо и привыкшие к разговорам, но и разглядеть его чуть поближе, потому что сейчас тот стоит без капюшона и без тонального крема на лице. Синяк на высокой и острой скуле уже вполне себе сошел и теперь выглядит не так страшно, но разбитая и припухшая губа все еще выделяется своей краснотой. Пальцы, обмотанные пластырем держат исписанные бумаги, а вторая ладонь тянется к его чистому листу. Чонхо с сожалением смотрит на свои вопросы без ответов.       — Нет, сам отнесу. Еще не сделал, — отвечает в итоге он, сцепляясь с Минги взглядом, подмечая, какой тот спокойный, даже немного отчужденный.       Сон молча убирает руку и направляется к выходу из библиотеки.       Чонхо принимается лихорадочно и быстро списывать все ответы из интернета, не разбирая, правильные они или нет. Сокращая слова, переписывая только главное, он в рекордные двадцать минут расправляется со своими вопросами и со всех ног несется сначала к Психологини, чуть ли не швыряя ей лист на стол, а потом, не сбавляя темп, выбегает из корпуса.       Он внимательно оглядывает каждый метр их парковки, пространство за воротами, рядом с воротами, даже заглядывает за угол корпуса туда, где обычно останавливается служебная техника. Нигде не виднеется и близко мотоцикла Минги. Чонхо, покусывая губу и сгорая от любопытства выяснить хоть немного о нем, доходит до того самого переулка, но и там никого и ничего не застает, даже коробка для котенка пустует.       Чонхо последний раз все осматривает, разочарованно цыкает и достает наушники из кармана толстовки. «Плевать», — злобно думает он, огибая здание и направляясь домой.              На парковке перед магазином, слегка в отдалении, Минги в натянутой на нос бандане сидит на мотоцикле, опираясь грудью и руками на лежащий возле руля шлем. Он провожает взглядом Чонхо, мечась глазами от бедер в обтягивающих брюках до растрепанных из-за бега волос. Стоит тому скрыться окончательно, Минги поправляет платок на лице и натягивает на голову шлем. Сегодня суббота, сегодня ему придется ехать к отцу.