11:11

      Сначала он снимает наушники, потом тяжело вздыхает, а уже потом поднимает глаза и смотрит на главные ворота его корпуса университета. Там же стоит Сан, потягивающий через трубочку свой очередной протеиновый коктейль, и листая что-то в телефоне. Палец на мгновение перестает перелистывать, а сам он вчитывается в текст. Хмыкнув и слегка улыбнувшись, он еще пару раз нажимает на сенсор, и в кармане у Чонхо вибрирует уже его смартфон. Ему даже смотреть не надо, он итак знает, заматывая наушники и скидывая их в карман джинсовой куртки, что это оповещение именно о том, что Сан прислал какое-то смешное видео.       — Долго стоишь? — Сан поднимает на него глаза и прячет телефон в спортивные штаны.       — Да так, не особо, — Чонхо здоровается с ним, хлопая ладонью и слегка обнимая.       — Опять свою бурду пьешь? — они идут плечо к плечу в университет, быстро перебирая ногами, чтобы успеть до звонка. Пара у него со злостной преподшей, у которой проще посетить все пары и получить за это автомат на зачете, чем пытаться выучить весь материал или ходить на отработки за прогул, а у Сана тренировка по футболу, где тренер тоже не особо приветствует опоздавших.       — Я массу набираю! — обороняется Сан, вытягивая трубочкой последние капли из коробки и отправляя её прямой наводкой в рядом стоящую со входом мусорку. — Игра скоро. Придешь на меня посмотреть?       — Нет, — улыбаясь, выдает Чонхо, прикладывая пропуск к турникету.       Сан ответно смеётся на это и толкает его в плечо. Тот тоже хмыкает, отступая вбок и натыкаясь на кого-то из толпы студентов. Чонхо ойкает и быстренько отходит в сторону. Смотрят на него с высоты немаленького роста глаза, под одним из которых красуется плохо замазанный тональником синяк. Он раскрывает рот, но нахмуренные брови заставляют его затолкать обратно в себя дальнейшие объяснения и просто уступить дорогу. Мрачная фигура, слегка сгорбившаяся, с накинутым на одно плечо рюкзаком, широкими шагами идет в противоположную сторону.       — Странный он какой-то, — выдыхает рядом Сан, тоже провожая его взглядом. Этот паренек — местная легенда, потому что он держит рекорд по посещениям кабинета ректора и заместителя по работе со студентами. Что он там делает и по каким причинам туда попадает — не ясно, но слухи, являющиеся, конечно же, высшей инстанцией правды, говорят о том, что попадает он туда из-за постоянных драк. Синяки на лице и на руках, как некстати, так идеально дополняют эту историю, что ни у кого и не возникает других мыслей.       — Дурачок, который вечно лезет в неприятности, ничего странного, — Чонхо фыркает и оглядывается на часы в холле. Зеленым светятся цифры 11:11, — блять, 4 минуты до пары. Я побегу.       — Пока! — говорит это Сан уже ему в спину и сам быстро шагает в направлении спортивного зала.       Чонхо, все-таки успевший забежать ровно за минуту до звонка, усаживается на одну из парт в середине аудитории. На передних сидят слишком ответственные, вечно тянущие руки студенты, на задних — слишком ленивые, чтобы что-то делать на паре, он себя не относит ни к тем, ни к другим, так что и садится между: надо будет, ответит; не надо, ну, и посидит себе спокойно. Оглядев других студентов, кивает Уену, сидящему в самом конце аудитории. Перед ним на столе из вещей лежат только телефон, наушники, да пачка сигарет. «А что еще надо-то?» — отвечал он в один из первых дней их знакомства Чонхо на вопрос о том, почему у него на парте такой набор. Больше тот не спрашивал об этом. Хоть потом и на сессии перед ним Уен ползает на коленях и выпрашивает лекции, Чонхо никогда не пытается его вразумить. Он его прекрасно понимает, возможно, если бы он тоже попал сюда только потому, что отец его сюда пихнул, он бы вел себя точно так же.       Чонхо же сюда, на факультет журналистики, поступил по своему желанию. Он даже оставил карьеру футболиста, о которой ему пророчили с самого детства, ведь сам факт того, что он может стать тем, кем он искренне хотел, его привлекал куда больше, чем его способности гонять мячик по полю. Единственным напоминанием о неудачной карьере футболиста служат вполне себе накачанные ноги, способные пробежать на спор с Саном пять километров и даже обогнать того, в конце получая несколько бутылок соджу. Правда, во всем остальном он здорово уступает ему, после двадцати отжиманий сдаваясь и признавая, что в этом Чонхо — «слабак, должен будешь мне новую гантелю».       Сан, к слову, благодаря своим мышцам сюда и пристроился, квота выдающегося спортсмена и всё такое, поблажки на учебе, облегченная сессия, только приноси очередные медали в копилку университета. Но по факту Сан должен будет выйти отсюда дипломированным маркетологом.       Скучающе подперев рукой подбородок, Чонхо зевает и открывает тетрадь, записывая черными чернилами сегодняшнюю дату. Преподавательница, точно так же раскрывая потрепанную папку, встает за кафедру и затягивает свою нудную лекцию по психологии.       — Чонхо-я, сладкий мой, привет, — на переменке внутри пары к нему, сдвинув раскрытую тетрадь, подсаживается Уен. Ловко увернувшись от чмока в щечку, Чонхо не спасается от объятий и спустя десяток секунд, пока терпит чужие сжимающие руки, хлопает того по ладоням.       — Да, тоже рад тебя видеть, — он все же отдирает его от себя.       — Такая тут скукота, пиздец, — Уен ложится на парту, — давай сбежим?       — Осталось досидеть 40 минут, потом сбежишь.       — Следующая — физра, туда надо сходить.       — Потому что, — Чонхо понижает голос и близко наклоняется к нему, — там Сан будет? — он издевательски ухмыляется и дует губы, слегка причмокивая. Он не до конца понимает этой практики, что на физкультуру собирают сразу несколько факультетов, но не будет же он против логики университета переть, тем более, если её нет.       — Да пошел ты нахрен, — Уен ладонью отворачивает его лицо от себя подальше, — потому что на отработки по физре мне будет еще больше не охота ходить, чем просто на пару.       — Конечно, конечно, — ни капли не веря в его слова, Чонхо с ухмылкой кивает ему.       — Трусишка ты, — Уен склоняет голову к плечу и улыбается. — Такой ты пай-мальчик?       — Меня таким не проймешь, — тот фыркает и подтягивает к себе поближе тетрадь, слыша звонок.       — Трусиииишка, — Уен поднимается из-за парты и указательным пальчиком тычет ему в лицо, посмеиваясь, — 21 годик, боишься, что по попке дадут, утю-тю, — он заливисто смеётся.       — Придурок, — Чонхо улыбается и поглядывает на дверь. Их миссис Психологиня должна была уже вернуться, но пока что в аудитории стоит лишь гул разговоров, а не её завывания про типы характера.       — Глянь, её даже нет! Она небось забыла, что у нее еще пара. Тем более, нас отметили, на меня ей плевать, а ты у нас божий одуванчик, всегда ходишь, все делаешь. Она даже не заметит, — Уен, быстренько схватив с парты свои немногочисленные важные вещи, смотрит на телефон, — от пары осталось 35 минут. А потом у нас физра. Я голодный. Ты со мной?       Чонхо жует губу, упорно думает. С одной стороны, уж можно просто досидеть до конца и всё, есть он особо не хочет, тем более потом физра, наедаться перед тем, как тренер, слегка помешанный на своем предмете, заставит их бегать кругов пятнадцать, такое себе. С другой стороны, он уже засыпает и от скуки рисует каракули на полях тетради, да и тем более их же правда отметили, на паре он по сути присутствует.       — Ну и че? — Уен достает из внутреннего кармана кошелек, пересчитывая сколько там купюр и прикидывая, что бы ему поесть.       Чонхо молча сгребает тетрадь и ручку в рюкзак, закидывая его потом на плечо.       — Мой мальчик, — Уен приобнимает его за плечи, быстренько шагая вместе с ним на выход.       — Захлопнись, — Чонхо скидывает его руку, вместе с тем прикрывая и дверь.       Спустя еще пару минут в аудиторию заходит запыхавшаяся миссис Психологиня. Из рук ее валятся папки и какие-то смятые листы. Студенты, даже слегка этому удивившись, настораживаются.       — Ребят, случился маленький конфуз, — она, помолчав и перебрав руками волосы, продолжает, — потеряла ваш листочек, где вас отмечала, давайте еще разок перекличку?