Главная тайна Темного Лорда

Ада Лайонхарт сидела за широким обеденным столом, положив ногу на ногу — была у нее такая дурацкая привычка — и листала Ежедневный пророк: на первой полосе, министр магии, Корнелиус Фадж, со всей уверенностью заявлял, что возвращение «Вы-знаете-Кого» невозможно и не стоит верить «идиотическим выдумкам престарелого маразматика и его преданного несовершеннолетнего фаната.» — Фадж никогда не отличался особым умом, — заметил Том, заглянувший ей через плечо, — даже если бы целый отряд моих ребят появился бы у него прямо за спиной, он бы подумал, что это розыгрыш. Знаешь, иногда я даже сочувствую Поттеру… Ада хмыкнула. — Ты становишься сентиментальным, милый. Было раннее июльское утро. Сквозь приоткрытые окна, в столовую поместья Малфоев, билось яркое июльское солнце; лучи его дробились в витражах, которыми так гордилась Нарцисса, где-то в саду пели заморские птицы — Люциус любил роскошь, особенно настолько неуместную. Все это было до неприличия спокойно, почти аркадически, если забыть, конечно, что за обеденным столом сидели никто иной, как Лорд Волдеморт, гроза магической Британии и его возлюбленная супруга, одно лишь имя которой заставляло содрогаться Отдел Тайн министерства магии — так много крови она попортила им в свое время. — Смотри-ка, — промурчала Ада, перевернув газетную страницу, — Аврора Синистра, профессор астрономии в Хогвартсе, уходит на пенсию после тридцати лет преподавания, чтобы «дать дорогу молодым»… Дамблдор активно ищет ей замену. — Да ты что, — добродушно удивился Реддл, делая глоток кофе из инкрустированной драгоценными камнями фарфоровой чашки, — уходит на пенсию или вовремя пытается сбежать… Хогвартс никогда не был подходящим местом для тех, у кого хоть сколько-нибудь работает голова Чудесный кофе, к слову, не знаешь, что за зерна, дорогая? — Откуда-то из Индонезии, — рассеянно отозвалась Ада, — ты же знаешь, как Люциус любит всю эту совершенно ненужную роскошь. — Ему есть в кого, — Реддл ухмыльнулся, на мгновение предаваясь воспоминаниям, — ты же помнишь, как охоч в свое время был до всего этого Абраксас. И хлебом не корми, дай только с головы до ног обвеситься фамильными реликвиями и устроить бал человек на пятьсот… Ты никогда не думала начать преподавательскую карьеру, дорогая? — вдруг, совершенно неожиданно, спросил Том. Ада поперхнулась и на секунду замолчала, пытаясь понять, где в словах Тома начинается шутка. — Как ты себе это видишь, любовь моя, — наконец откашлявшись, спросила она, — за мной охотится половина личного состава Аврората, но я вдруг решила, что хочу преподавать Гарри Поттеру астрономию, а не пытаться лишить его жизни? — Ада, — Том тяжело вздохнул, пытаясь взять себя в руки и подчеркнуто терпеливо, словно ребенку, попытался объяснить, — взгляни на Снейпа. Он уже много лет преподает в Хогвартсе, при этом оставаясь верным мне, вернее многих других… Почему я должен тебе это разжёвывать? Сходи к Дамблдору, скажи, что разлюбила меня, он любит такие слезливые истории. Может, тебя даже в, — Реддл скривился, — Орден Феникса возьмут. Всяко лучше, чем тебе здесь в четырех стенах умирать от скуки, а лишние глаза и уши в Хогвартсе мне не помешают. Ада промолчала, отведя взгляд — на секунду ей почудилось, что сквозь десятилетия, она снова слышит звон колоколов, запах старого камня и нежные прикосновения ладони Тома Марволо Реддла, который тогда еще не стал Темным Лордом и принадлежал ей одной. Хогвартс умел возвращать — она, признаться, не очень любила эту школу и перевелась туда отнюдь не по большому желанию, но факт оставался фактом: за те два года, что она провела там, воспоминаний у нее накопилось столько, что вернуться туда было бы как минимум интересно. Опять же, Гарри Поттер. *** — Итак, мадам Реддл, — Дамблдор добродушно улыбнулся, поглаживая окладистую бороду, — я, признаться, весьма удивлен Вашему желанию вновь вернуться в Хогвартс. Не расскажите, что Вас на это сподвигло? Прошу извинить мне мою старческую забывчивость, но я никогда не замечал за вами особой тяги к преподаванию… — Мадемуазель Лайонхарт, — поправила его Ада, сделав глоток ароматного кофе — конечно, не такого изысканного как-то, что она пила сегодня утром в поместье Малфоев, но не менее приятного на вкус, — не стоит ассоциировать меня с моей молодостью. Месье Реддл уже давно в прошлом… За те долгие десятилетия, что она не была в Блэк-мэноре, гостиная его, казалось, не изменилась — все та же мебель из эбенового дерева, которую когда-то Вальбурга Блэк получила в качестве приданного (сейчас, однако, сильно потрепанная временем), все те тяжёлые габардиновые шторы, изрядно поеденные молью — разве что портретов стало больше; был среди них и портрет Ориона Блэка, некогда влюбленного в нее ближайшего товарища Тома и портрет его жены Вальбурги и многих других почивших в бозе Блэков. — Ах, прошу прощения, — тут же кивнул Дамблдор, пряча улыбку в бороде, — признаться по правде, я слегка расстроен — все же, вы были так близки с месье Реддлом… Но я рад, — профессор вдруг посерьезнел и взглянул Аде прямо в глаза, — что вы взялись за ум, мадемуазель. Нам определенно не хватало талантов, подобных вашему, среди преподавательского состава. Вы давно были здесь в последний раз? — вдруг неожиданно, словно между делом, поинтересовался профессор. Но Ада была бы не женой самого Волдеморта, если бы не поняла сразу, что на самом деле пытается сделать Дамблдор. — Нет нужды отвлекать меня разговорами, чтобы использовать на мне легиллименцию, — покачала головой женщина, — разве вы не знаете, что на вампиров это не работает? Дамблдор не ответил, но по его изменившемуся взгляду, Ада поняла, что попала в точку. — Жду вас первого сентября в Хогвартсе — а пока, мадемуазель Лайонхарт, — профессор отдельно подчеркнул эти слова, — позвольте пригласить вас остаться на ужин…