Крестраж поневоле, или Хроники безумия Малфой-Мэнора

*Малфой-мэнор, октябрь 1997 года* Подземелье встретило её привычной вонью — сыростью, старой кровью и страхом. Гермиона Грейнджер уже не помнила, сколько дней провела здесь. Время спуталось, как её волосы, слипшиеся от пота и грязи. Она сидела в углу камеры, обхватив колени руками, и раскачивалась вперед-назад. Это помогало удерживать мысли внутри черепа. Если перестать раскачиваться, мысли начинали вытекать наружу, и тогда в голову лезли чужие воспоминания, чужая злоба, чужое шипение. *«Гарри... Рон... Где вы? Почему вы не идете?»* Но ответа не было. Была только боль. Беллатриса приходила каждый день. Её визгливый голос резал слух хуже ножа, а пытки... Гермиона научилась уходить от них в другое место. Внутри неё поселился кто-то ещё. Холодный, змеиный, древний. Кусок души Волан-де-Морта, который прицепился к ней в тот миг, когда она в отчаянии впилась зубами в его руку, шепча латынь. *«Sanguinis vinculum... Animarum nodus...»* Кровь Тёмного Лорда смешалась с её кровью. И теперь она — крестраж. Живая банка для осколка его дрянной душонки. Иногда этот осколок помогал. Затмевал боль, превращал крики в смех, делал её сильнее. Иногда она проваливалась в черноту, а когда приходила в себя — находила на губах кровь, а под ногтями — чью-то плоть. Сегодня был "хороший" день. День, когда проснулась Она. Та Гермиона, которая больше не боялась. --- ## 1. Визит Тёмного Лорда Он появился бесшумно, как всегда. Красные глаза горели в полумраке, тонкие пальцы сжимали палочку. Волан-де-Морт смотрел на неё с брезгливостью, которую не мог скрыть даже за маской величия. — Твои мысли — открытая книга, грязнокровка, — прошипел он. — Орден падет. Я выпотрошу твои воспоминания, как рыбу. Гермиона подняла голову. Глаза её блестели лихорадочным огнём. Губы растянулись в улыбке. — О, милорд, — мурлыкнула она голосом, в котором смешались усталость и издевка. — А вы знаете, что рыбу лучше потрошить на свежем воздухе? А от вас разит нафталином и змеиным помётом. Вы давно чистили мантию? Или это уже плесень? Волан-де-Морт замер. Никто не смел разговаривать с ним так. Никто. — *Круцио!* Боль вспыхнула в каждой клетке тела. Гермиона упала на грязный пол, выгибаясь дугой. Кости плавились, крик рвался из горла, но где-то внутри, в самой глубине, холодный осколок души Тёмного Лорда довольно заурчал. Ему нравилась боль. Он питался ею. Пытка прекратилась так же внезапно, как началась. Гермиона лежала, тяжело дыша, и вдруг — засмеялась. Сквозь слёзы, сквозь хрип, сквозь кровавую слюну. — Это... это всё, что ты можешь, лысый мудак? — просипела она, с трудом приподнимаясь на локтях. — Моя бабушка колдовала больнее, когда я таскала у неё печенье! У неё, между прочим, палочка была кривая и бородавка на носу! Красные глаза Волан-де-Морта сузились. Он шагнул к ней, намереваясь повторить пытку, но остановился. Он чувствовал это. Часть его души, запертая в этой грязнокровке, отзывалась на его магию. Если он убьёт её — умрёт и часть его. Крестраж нельзя уничтожить обычной магией. А она, эта сумасшедшая девчонка, стала крестражем. Ненависть захлестнула его с головой. — Ты жалкая, ничтожная тварь, — прошипел он. Гермиона, шатаясь, поднялась на ноги. Взгляд её вдруг прояснился. Безумие отступило, оставив вместо себя чистую, незамутнённую боль. — Том, — тихо сказала она. — Ты убиваешь не меня. Ты убиваешь себя. В каждом моём крике — твоя боль. Ты это знаешь? Волан-де-Морт отшатнулся. На одно мгновение ему показалось, что он видит в её глазах не ненависть, а жалость. Жалость к нему. А потом маска безумия вернулась. Гермиона оскалилась и показала ему средний палец. — Пшёл вон, лысый! Нагайна тебя заждалась, небось, яйца отлежала уже лежать! Он ушёл. Но перед уходом поклялся себе: она заплатит. Каждый день. Каждую минуту. Пока не сломается окончательно. --- ## 2. Совет Пожирателей Гермиону притащили на собрание в Большой зал. Беллатриса лично тащила её за волосы, ухмыляясь и приговаривая: "Сейчас повеселимся, грязнокровка". За длинным столом сидели все. Яксли, Лестрейнджи, Кэрроу, Макнейр, Малфои. Во главе — пустой трон Волан-де-Морта. У ног трона дремала Нагайна, огромная змея, от одного вида которой у нормальных людей подкашивались колени. Люциус Малфой при виде Гермионы вжал голову в плечи и схватился за бокал с тыквенным соком. Он боялся её до чёртиков. Эта девчонка видела его на коленях перед Тёмным Лордом. Она знала его страхи. И она была безумна — а безумные непредсказуемы. Драко Малфой сидел рядом с отцом. Бледный, как мел. Увидев Гермиону, он дёрнулся, но остался на месте. Его разрывало изнутри. Он любил её с четвёртого курса. Любил так сильно, что это чувство жгло его изнутри сильнее любой Круциаты. А теперь она — здесь. Сломанная. Чужая. Северус Снейп стоял в тени колонны, скрестив руки на груди. Лицо его было бесстрастно, но глаза внимательно следили за происходящим. Он видел то, чего не видели другие: в этой девчонке ещё теплилась жизнь. Искра. И она стоила того, чтобы попытаться её сохранить. Вошёл Волан-де-Морт. Все склонили головы. Обсуждали план захвата Хогвартса. Яксли вещал о стратегии, Кэрроу поддакивал. Гермиону держали на коленях перед троном, как собачонку. Она слушала-слушала, а потом громко, перебивая Яксли на полуслове, заявила: — О, какая милая семейная встреча! Прямо как уродливая версия ужина у Малфоев, только вместо дорогого фарфора — куча педикулезных ублюдков! Тишина рухнула в зал. Люциус вздрогнул так сильно, что опрокинул бокал. Тыквенный сок растёкся по белоснежной скатерти. — Смотрите, Люциус ссыт уже по-настоящему! — восхитилась Гермиона. — Молодец, папочка, подаешь пример сыну. Драко побелел ещё сильнее. Люциус вжался в кресло. Беллатриса вскочила, выхватывая палочку: — Заткнись, грязнокровка, или я вырву твой поганый язык! Гермиона повернулась к ней. Улыбка стала шире. — О, Белла, дорогая! А ты знаешь, что твоя причёска навевает мысли о заднице лохматого тролля? Тебя кто стрижёт — шизофреник с ножницами? И вообще, ты такая страшная, что когда ты родилась, врач, наверное, шлёпнул не тебя, а твою маму! Беллатриса взвизгнула от ярости. Палочка её дрожала. Волан-де-Морт поднял руку. — Она пытается разозлить тебя, Белла. Не унижайся. Гермиона перевела взгляд на змею. — О, и наша любимая ебаная ползучая гадюка здесь! — ласково пропела она. — Как дела, Нагайна? Спину не ломит от постоянного пресмыкания? Слышала, ты любишь есть старых маглов. Фу, какая гадость. Я бы на твоём месте требовала стейк с кровью. Или тебе, как и хозяину, мозги не позволяют? Нагайна зашипела, приподнимая голову. Волан-де-Морт медленно встал. — Ты переходишь все границы, грязнокровка. — Ой, лысенький, не вставай, сиди, — отмахнулась Гермиона. — А то упадёшь. Ты же без своей палочки и змеюки — просто жалкий сиротка с манией величия. Тебя в детстве, видимо, мало били? Хочешь, я побью? Могу палочкой Беллы, ей всё равно не нужна, она ею только мастурбировать умеет. В зале раздался приглушённый звук. Кто-то поперхнулся воздухом. Драко закрыл глаза. Снейп чуть заметно приподнял бровь. Волан-де-Морт взмахнул палочкой. — *Круцио!* Гермиона рухнула на пол. Крик её смешался с хохотом. Она корчилась в пыли, но даже сквозь боль прорывался истерический смех. — Слабо... — хрипела она, когда пытка прекратилась. — Лысый... Слабо! В зале повисла мёртвая тишина. Никто не смел шевельнуться. Драко смотрел на неё и чувствовал, как внутри всё обрывается. Его Гермиона. Та, что поправляла его эссе по зельям. Та, что спорила о трансфигурации. Та, что однажды, на четвёртом курсе, улыбнулась ему так, что у него остановилось сердце. Теперь она лежала на полу и смеялась сквозь боль. А он ничего не мог сделать. Снейп перехватил взгляд Драко и чуть заметно покачал головой. *Не сейчас. Не здесь.* --- ## 3. Разговор в библиотеке После собрания Драко нашёл Снейпа в библиотеке. Малфой-мэнор всегда казался ему домом, но теперь здесь пахло смертью. — Мы должны что-то сделать! — Драко мерил шагами ковёр, вцепившись в свои светлые волосы. — Она не в себе! Он убивает её каждый день! Снейп стоял у камина, глядя на пляшущие языки пламени. — Если ты сейчас дернешься, Драко, ты убьёшь не только её, но и Поттера с Уизли. Драко замер. — При чём тут они?! Снейп медленно повернулся. Чёрные глаза смотрели холодно и пронзительно. — Грейнджер — их мозг. Их стратег. Без неё они слепы и глупы. Они вбегут в логово Волан-де-Морта и погибнут. Твоя любовь к ней... Он поморщился, словно слово было кислым на вкус. — ...твоя привязанность должна сейчас трансформироваться в выдержку. Ты должен быть рядом, но не мешать. Драко стиснул кулаки. — Я не могу просто смотреть, как она... как она сходит с ума! — Ты можешь. И будешь. — Снейп шагнул ближе. — Потому что если ты вмешаешься сейчас, Темный Лорд убьёт вас обоих. А она нужна живой. Понимаешь? Она — крестраж. Она нужна живой, чтобы Поттер мог... выполнить то, что должен. Драко побледнел. — Ты хочешь сказать... Гарри придётся... — Я ничего не хочу сказать, — резко оборвал Снейп. — Я говорю только то, что говорю. Будь рядом. Не мешай. Жди. Он направился к двери, но на пороге остановился. — И, Драко... не показывай ей свою боль. Ей будет только хуже. Он ушёл, а Драко остался стоять посреди библиотеки, сжимая и разжимая кулаки. --- ## 4. «Блондиночка» Он нашёл её в восточном коридоре. Гермиона сидела на полу и гладила статую горгульи, что-то напевая себе под нос. Драко подошёл медленно, стараясь не спугнуть. — Гермиона... — позвал он тихо. Она замерла. Медленно, очень медленно повернула голову. В её глазах мелькнуло что-то похожее на узнавание — и погасло, сменившись безумным блеском. — О, какие люди! — радостно воскликнула она, вскакивая. — Блондиночка! Мой маленький трусливый слизеринец! — Гермиона, пожалуйста, — Драко шагнул к ней, протягивая руку. — Послушай меня. Я хочу помочь тебе выбраться. Я знаю выход. Гермиона склонила голову набок, разглядывая его, как диковинную зверушку. — Выход? Зачем? — она шагнула к нему, почти вплотную. От неё пахло потом, кровью и ещё чем-то чужим — магией Волан-де-Морта. — Мне и тут весело! Смотри, как эти жирные пожиратели дергаются, когда я говорю слово «геморрой». А твой папаша... Она хихикнула. — Он вообще обкакался сегодня за завтраком. Я решила, что останусь тут. Навсегда. Она положила грязную руку ему на грудь. Драко замер, чувствуя, как сердце пропускает удар. — Мы теперь будем жить вместе, — заговорщически шепнула Гермиона. — Ты, я и мои новые друзья — шизофрения и паранойя. Представляешь, какие у нас будут дети? То ли гении, то ли психопаты. А скорее всего — гениальные психопаты! — Гермиона, — Драко схватил её за руку. — Пожалуйста, вспомни. Школа. Библиотека. Ты учила меня варить Амортенцию... На мгновение её лицо дрогнуло. Глаза прояснились. Она посмотрела на свои руки, на его руку, сжимающую её пальцы. — Драко? — голос её дрогнул. — Я... я не могу... там так больно... А потом маска снова встала на место. Она выдернула руку и отскочила. — Не трогай меня, блондиночка! Я теперь невеста Тёмного Лорда! Представляешь, какая у нас будет свадьба? Нагайна будет подружкой невесты, а Белла — тамадой! Всем гостям — Круциата в подарок! Она захохотала и убежала по коридору, оставив Драко стоять с разбитым сердцем. --- ## 5. Завтрак, который вошёл в историю На следующее утро Драко спустился к завтраку с тяжёлым сердцем. Он не спал всю ночь, думая о Гермионе, о словах Снейпа, о том, что ждёт их всех. В столовой уже сидели Люциус и Нарцисса. Люциус трясущейся рукой наливал себе сок. Нарцисса, сохранявшая ледяное спокойствие, накладывала омлет в тарелки. Вошел Снейп. Молча занял своё место. А следом, буквально влетела Гермиона. Она была в той же грязной рубашке, что и вчера, волосы торчали в разные стороны, но на лице сияла широчайшая улыбка. Она плюхнулась на свободный стул, схватила вилку и принялась ковырять в зубах. Люциус побледнел. Он ненавидел её. Он боялся её. Эта девчонка одним своим видом заставляла его чувствовать себя ничтожеством. Гермиона посмотрела на него. — Ты чего такой зеленый, Люци? — ласково поинтересовалась она. — Съел что-то не то? Или просто вспомнил, как ты стоял на коленях перед Тем-кого-нельзя-называть и умолял пощадить твою жалкую задницу? Люциус поперхнулся соком. Закашлялся. Схватился за салфетку, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. — А ну, брысь! — гаркнула Гермиона, стукнув вилкой по столу. — Не смей блевать в тарелку, придурок! Я предупреждаю: если ты сейчас испортишь мне аппетит, я позову Нагайну! Она сожрёт тебя вместе с этой твоей дурацкой мантией! Ебаная ползучая гадюка, может, и мразь, но отходы перерабатывать любит! Люциус побелел до синевы и зажал рот руками. Нарцисса выронила вилку. Снейп, сидевший напротив, молча поднял одну бровь. Короткое, выразительное движение. Гермиона обернулась, поймала его взгляд. Глаза её загорелись. — О, профессор Снейп! — промурлыкала она томно. — Какой у нас сегодня сексуальный! Эта бровь — просто песня! Вы знаете, что когда вы так делаете, у меня подкашиваются колени? Не то что у этих жалких слизней. Снейп сохранил каменное выражение лица. Лишь в уголках губ дрогнуло что-то — не то усмешка, не то горечь. — А вообще, знаете что? — Гермиона отложила вилку. — Я тут подумала... Жарко. Душно. Хочу ходить голой. Драко издал сдавленный звук. Люциус зажмурился, явно молясь всем известным ему богам. — Ну что вы все такие скучные? — Гермиона встала, потянулась. — Я пойду в библиотеку. Там книги хотя бы не ссыкуют, когда я на них смотрю. Или ссыкуют? Надо проверить. Может, у Плюма есть интимная переписка с Люциусом? Она направилась к выходу, на ходу стягивая грязную рубашку. Под ней оказалась нижняя сорочка, но даже так зрелище было сюрреалистичным. Она ушла, напевая себе под нос «Weasley is our King» на мотив похоронного марша. В столовой повисла мёртвая тишина. Драко смотрел на дверь, за которой она скрылась. В груди жгло. Он любил её. Любил до безумия, до боли, до крика. И эта любовь сейчас была как заноза в сердце, которую невозможно вытащить. Нарцисса первой нарушила тишину. — Люциус, дорогой, может, тебе принести успокоительное? Люциус только простонал в ответ. Снейп молча допил кофе и встал. — Миссис Малфой, — сухо сказал он, — передайте Грейнджер, что если она продолжит в том же духе, Тёмный Лорд, возможно, найдёт способ убить крестраж. И тогда мы все будем... свободны. Он вышел, оставив Малфоев переваривать услышанное. Драко остался сидеть. Он думал о Гермионе. О той, что смеялась на завтраках в Большом зале. О той, что зачитывала вслух эссе по истории магии. О той, что любила книги больше людей. Та Гермиона умерла. Но он, Драко Малфой, отказывался в это верить. Где-то там, за стенами столовой, раздался её смех — громкий, истеричный, безумный. И Драко понял: он сделает всё, чтобы вернуть её. Даже если это убьёт его самого.