«Инициализация мечты»

Всего несколько минут назад билетёр, решив проверить теорию о «биологическом топливе», попытался прокусить упаковку хлеба. Но резко одёрнул себя — предупреждающий сигнал систем терморегуляции брата прозвучал как команда отмены. Экран Лори заполняли тревожные оповещения об ошибках: работа теплоотводов — сбой; вентиляционные системы — частичная блокировка; повреждение платы вывода эмоций — активация резервного контура; сбившаяся калибровка аудиосенсоров — коррекция в процессе… Каждое сообщение сопровождалось кратковременным повышением напряжения в цепи обратной связи — это было «больно». В центральном процессоре Ларри происходил конфликт приоритетов между любопытством и обязанностью соблюдать правила. Блок управления выдал предупреждение: «Объект не входит в перечень допустимых энергоносителей», а аналитический модуль сгенерировал гипотезу: «Возможно, органический материал содержит скрытый энергетический потенциал». Эта энергия могла помочь его брату. — Лори, а почему люди едят хлеб? — тихо спросил он. — Он не светится, не вибрирует и не подаёт никаких сигналов! Как они вообще понимают, что это еда? — Углеводы, — коротко ответил Лори, не прерывая мониторинга температурного индикатора и обработки данных с периферийных сенсоров. — Источник энергии. Они распознают еду по запаху, вкусу и врождённым инстинктам. — А мыло? — не унимался билетер. — Оно так вкусно пахнет! Гораздо вкуснее хлеба. Понятно, почему они его едят. Помнишь, у нас было специальное средство для протирки? Оно тоже приятно пахло — я бы его влил в энергоблок! Ну или хотя бы побрызгал рядом — вдруг сработает? Лори ответил коротким аудиосигналом — звуком, который Ларри научился распознавать как «вздох терпения». Протокол общения предписывал такую реакцию при повторении наивных вопросов. — Это не для употребления внутрь, Ларри. Мыло предназначено для гигиены — удаления грязи и бактерий с поверхности тела. — О! — Ларри на мгновение замер, обрабатывая информацию. — Понял. Получается, у них тоже есть свои протирки? И они их… едят? Билетёр активировал режим эмоциональной поддержки и начал транслировать Лори серию забавных пиксельных изображений: коричневые пирамидки с двумя светящимися глазами и неровной полукруглой улыбкой. Картинки возникали прямо в поле зрения Лори — мигали и подпрыгивали синхронно с покачиванием фургона. — Смотри! Пироженки. Они милые! — восторженно объявил Ларри, отправляя очередную порцию данных. — Видишь, у этой вот ложка. А эта смеётся! — Это не пирожные, — сухо отрезал Лори, автоматически блокируя входящий поток визуальных данных. Он успел зарегистрировать объект: «пироженка» с элементом, идентифицированным как «ложка», — который впоследствии был классифицирован как лопата. — И прекрати перегружать мой буфер обмена. Но какой-то нелепый экземпляр — с косыми глазами и высунутым сбоку языком — всё же прорвался сквозь защитные фильтры. На долю секунды процессор Лори завис, экран мигнул, и всплыло сообщение: «Ошибка: неклассифицированный графический объект». — Ларри, — робот замедлил речь и запустил проверку формулировок, тщательно подбирая каждое слово, — эти объекты не соответствуют ни одному виду кондитерских изделий. Их форма и цвет не подходят для пирожных или десертов. — Но они же улыбаются! — не сдавался Ларри. — Разве это не значит, что они добрые и съедобные? Лори покачал шлемом — если бы манипулятор был свободен, он бы приложил его к лицевой пластине в жесте, напоминающем «фейспалм». В его аудиомодуле проскочил раздражённый треск: повреждённая плата вывода эмоций начала сбоить, выдавая всплески аномальной активности. — Съедобные вещи выглядят иначе, — уже с заметным раздражением пояснил Лори. — Пирожные обычно светлые: кремовые, шоколадные, ванильные. Их украшают глазурью или фруктами. А твои картинки на это совсем не похожи. — Может, это новый вид? — с надеждой спросил Ларри. — Экспериментальный? Для особых гурманов? — Нет, — твёрдо ответил Лори. Треск в аудиомодуле усилился, а жёлтый индикатор на плате мерцал сквозь разбитый купол проблескового маячка. — Это просто некорректная абстракция. Ларри инициировал режим глубокого анализа, его визор-дисплей на мгновение потускнел, а затем снова загорелся идеей. — А если добавить сверху розовую точку? Тогда будет похоже на клубничку! — он тут же отправил обновлённую версию картинки. Лори начал обрабатывать новое изображение. Сначала его аудиомодуль издал короткий отрывистый звук — всё ещё раздражение, — но затем тон неожиданно изменился. Он стал выше, ритмичнее, напоминая серию коротких, почти смешливых сигналов. — Л-логическая ошибка, — произнёс он, но теперь в голосе отчётливо слышались непривычные, мягкие интонации — он посмеивался. — Одна д-деталь не меняет сути объекта… Хотя… — процессор на мгновение завис, — …эта розовая точка действительно делает её чуть менее тревожной. Они продолжали спорить — Лори уже не раздражённо, а с едва сдерживаемым смешком, Ларри — с энтузиазмом и неиссякаемым оптимизмом. Робот увлечённо развивал теории о необычных десертах, а Лори, всё ещё пытаясь сохранять серьёзность, терпеливо развенчивал их, приводя всё новые аргументы. И так, в спорах о съедобности мыла, природе смайликов и кулинарных предпочтениях людей, они и не заметили, как автофургон плавно, почти бесшумно остановился. Колёса перестали вращаться, кузов слегка качнулся в последний раз и замер. В наступившей тишине отчётливо послышался хлопок — водитель покинул кабину. Двустворчатые двери фургона со скрипом начали расходиться в стороны. Полутьму кузова разрезал поток ослепительно белого света, отражающегося от снега. Створки распахнулись, открывая вид на зимнюю сказку — холодную, величественную, будто сошедшую с открытки, продающейся в сувенирной лавке «Стар Парка». Перед роботами раскинулась аккуратная разгрузочная площадка, тщательно выметенная до блеска. За ней возвышалось здание отеля — монументальное, с крутыми скатами крыши, покрытыми толстым слоем снега. Фасад украшали гладкие панели оттенка «Tiffany Blue» (в цифровом обозначении — RGB 129, 216, 208), выделяющиеся на фоне белоснежного окружения. Над входом, обрамлённым заснеженными елями, висела вывеска с названием — буквы были выполнены в объёмном стиле с мягкими очертаниями: «SNOWTEL», — и тоже припорошены снегом. Вокруг лежали идеальные сугробы, а воздух казался кристально чистым и неподвижным. Но больше всего поражал процесс подготовки к разгрузке. Грузчики, переодевшись в тёплую спецодежду, стояли рядом с ними — маленькими роботами-носильщиками. Они выстраивались вдоль платформы с удивительной слаженностью — каждый знал своё место, каждое движение было выверенным, будто роботы репетировали этот момент часами. Носильщики проверяли периметр территории, раскладывали маркировочные стикеры и сновали вокруг припаркованного автофургона. И тут появился тот, кто этим управлял. Невысокий, дородный, в идеально отутюженном костюме и галстуке-бабочке. Пингвин? Он важно расхаживал вдоль линии разгрузки, сверяясь с товарно-транспортной накладной и время от времени издавая негромкие, но властные звуки. — Хм-хм-хвм-хв! Хм-хм! Роботы-носильщики, стилизованные под пингвинов, тут же оборачивались к своему боссу. Грузчики коротко докладывали о готовности оборудования, показывали маркировку на ящиках или уточняли маршрут перемещения. Обладатель галстука-бабочки кивал, делал пометки в документах и указывал направление — всё без лишних слов, чётко и быстро. Чёрный, блестящий глаз мистера Пи (так значилось на бейджике, приколотом к лацкану пиджака) заметил движение в кузове фургона. Затем — двоих роботов: один почти целиком скрылся под буханками, вокруг валялись крошки из разорванных упаковок. Пингвин замер. Клюв его слегка приоткрылся от удивления, лицо вспыхнуло. Руки в белоснежных перчатках задрожали, пальцы судорожно сжали край накладной. — Хумхмхмхмхх! Хм-хм-хвхвхв-хм! — это звучало как чистейшая, концентрированная ярость, выливающаяся чередой нечленораздельных, но совершенно понятных по интонации возмущений. Он указывал на них рукой в перчатке, затем на испорченный хлеб, затем на небо, как бы взывая к высшим силам о несправедливости. Лори, осторожно выбираясь из кузова вместе с Ларри, начал автоматически отрабатывать протокол объяснений. Билетер всё ещё был облеплён хлебными крошками — пара упаковок порвалась по дороге, осыпав их обоих мелкими кусочками. — Прошу прощения за вторжение, — выдал Лори. — Мы служебные единицы «Стар Парка». Попали сюда случайно: скрывались от похитителей и были вынуждены воспользоваться этим транспортным средством для эвакуации. Служитель порядка замолк, фиксируя, что его стройная речь, вероятно, не находит отклика в сознании собеседника. Воспринимает ли его вообще это существо? Мистер Пи, разъярённый потоком звуков и осознав, что его не поняли, коротко хмыкнул и махнул рукой в сторону двери отеля. Оттуда вышел худощавый пожилой человек в тёплой шапке и варежках — Гейл. Его глаза, скрытые густыми седыми бровями, расширились от паники. Увидев братьев, он на мгновение замер: в голове промелькнула тревожная мысль — неужели директор «SNOWTEL» всё же решил отправить его на пенсию и заменить роботами? — Мистер Пи велит убрать чужаков из поставки, — нараспев произнёс Гейл, переводя «хмыканья» пингвина, из которых он понял, что ещё нужен директору. — Пожалуйста, развяжите нас! Дайте нам объясниться! — взмолился Ларри, пытаясь показать безобидные эмотиконы на своём визор-дисплее, но из-за хлебных крошек в пазах изображение рябило. Гейл вздохнул, предчувствуя хлопоты, и шагнул к автофургону. Немного поколебавшись, он достал из поясной сумки компактный болторез и ловкими, отточенными движениями перекусил нейлоновые стяжки, которыми силовые кабели были стянуты вокруг корпусов роботов. Освободившись, Лори начал стряхивать с себя отрезки изоляции и остатки пластиковых хомутов. Билетёр, следуя примеру брата, отряхнулся — и тут же одна буханка, прилипшая к его спине, с глухим стуком упала в снег. Он наклонился, поднял её и торжественно протянул Мистеру Пи. — Ваш бред! И… искренние соблазнения! — произнёс Ларри, запнувшись от волнения. Лори отчаялся. — «Хлеб» и «соболезнования», — он выпрямился, стараясь выглядеть максимально официально, и обратился уже к Гейлу, как к разумному посреднику. — Сэр, я — Лори, это мой брат, билетёр Ларри. Мы были схвачены и связаны преступниками в Ретрополисе. Спасаясь, укрылись в этом автофургоне — не знали, куда он направляется. Приносим извинения за неудобства и порчу товара, готовы возместить ущерб. Он говорил чётко, по делу. Гейл слушал, кивая, его взгляд скользил по повреждённым корпусам роботов, вмятинам и следам механического воздействия. Мистер Пи тем временем утих, но продолжал раздражённо пинать снег носком ботинка, бросая на братьев гневные взгляды. Выслушав, старик слегка наклонился к директору и что-то тихо произнёс на том самом языке хмыканий и кряхтений. Пингвин выслушал, фыркнул и демонстративно сложил руки на груди, разворачиваясь к отелю. Всем своим видом он показывал: «Разбирайтесь сами, но чтобы их здесь не было!» Лори зафиксировал едва заметное движение на затылке Мистера Пи — вдоль шва поблёскивала тонкая молния, а над ней чётко выделялся бегунок. Система распознавания образов мгновенно сопоставила элемент с типовым замком-фиксатором. Вывод напрашивался сам: под костюмом скрывался человек. Но зачем? Для чего директору понадобилась столь сложная маскировка — ради безопасности, имиджа или какой-то иной цели? — Меня ты не вини — я работаю на Мистера Пи! — констатировал Гейл. Он не в восторге — это факт, Но подписал я с ним контракт. Признал директор форс‑мажор — Без компенсации за двор, Он прогоняет вас, друзья: таков наш уговор. Далёк ваш путь от нас проляжет, И снег белёсым покрывалом ляжет, Никто метели не прикажет, Погоды нынче не предскажет. Он посмотрел на хмурое небо, с которого вновь начали падать редкие снежинки, будто подтверждая его слова. — Против ледяного снаряда хватит вашим системам заряда? — добавил старик с хитринкой в голосе. Лори молча оценил ухудшающуюся погоду и не самый оптимальный уровень заряда своих батарей. Ларри же с восхищением следил за стариком: тот рифмовал с поразительной лёгкостью! Билетёр решил не отставать и принял вызов — сыграть в буриме. Нужно было придумать рифму к заданной теме. — Подзарядка нам нужна! Без неё жизнь так сложна. Лори может отключиться — И уже не запуститься! Ларри бросил взгляд на здание. Отель стоял перед ними — огромный, тёплый, недоступный. Свет в окнах манил, но не мог согреть.