«Инициализация мечты»

Билетёр почти дополз до зияющего дверного проёма, где раньше висел пендельтюр, а теперь была лишь чёрная дыра, из которой веяло холодом пустоши. Спасение было так близко — всего шаг через порог… И тут в этот проём, очертившись на фоне ночного неба, ворвались двое. Ларри, припадая к полу, поднял взгляд — просканировав вошедших снизу вверх. Первым он разглядел мужчину: ярко‑красные волосы уложены в сложную композицию — не просто взъерошенность, а продуманная асимметрия, где каждая прядь удерживалась незаметным гелем‑фиксатором. В руке вращался один из револьверов — плавный, почти танцевальный оборот вокруг пальца, а следом мгновенный жест: мужчина поправил выбившийся локон, поймав его отражение в полированном стволе оружия. Каждое движение — как откалиброванный алгоритм: точность, контроль, демонстративная небрежность. Чуть поодаль, за его плечом, вырисовывалась фигура женщины. Её фиолетовые волосы были собраны в строгий узел, ни одна прядь не выбивалась — будто и они подчинялись дисциплине. Взгляд — холодный, без всплесков эмоций, словно экран с выцветшей картинкой. В руках — дробовое ружьё, удерживаемое с той особой расслабленностью, которая приходит только с тысячами часов практики. На левой стороне груди мерцал значок в форме звезды — символ должности шерифа. Ларри знал: кандидата на этот пост избирают каждые четыре года, а эта женщина уже третий год держала округ под контролем так, что местные даже шутили: «Если она уйдёт — хаос наступит автоматически». Увидев их, бочкообразный посетитель издал звук, похожий на скрежет тормозов при полном износе фрикционного слоя колодок — резкий, металлический, с вибрирующим подвыванием: — Тик! Утекаем! Это Шелли! Робот рванул к дальней стене, где висела памятка о соблюдении чистоты с портретом бармена. Тик, радостно воспроизведя «Вхвдж‑вжавх!», сдёрнул с пружинного крепления свою голову и швырнул её прямо в стену. Последовала глухая детонация — встроенный заряд взорвался, расчистив проход. Через секунду новая голова уже формировалась на его плечах. Оба посетителя исчезли во тьме, оставив после себя погнутый металл, разбросанные щепки и сладковатый запах разлитого этиленгликолевого антифриза. Остальным повезло меньше. 8‑Бит, знатно побитый, даже не пытался инициировать подъём. Его система терморегуляции работала в аварийном режиме: воздухозаборники надрывно гудели, пытаясь компенсировать перегрев, а корпус был испещрён вмятинами. Из многочисленных зазоров между панелями корпуса вырывались клубы пара — охлаждающая жидкость просачивалась сквозь повреждённые уплотнения. Вентиляционные решётки оказались деформированы, и экран игрового автомата угрожающе мигал красными аварийными индикаторами. «Межгалактический охотник», которому досталось и от взрыва, и от падающей балки, лишь слабо бренчал жвачкой внутри корпуса. Его оптические сенсоры хаотично мерцали, безуспешно пытаясь сфокусироваться. Движения стали замедленными, дискретными — словно робот погружался в стазис. Сервоприводы жужжали, тщетно пытаясь восстановить контроль над конечностями. Синтетическое моторное масло не помогло. Они не оказали сопротивления, когда Кольт с фирменным щелчком и блеском надел на их манипуляторы пару массивных наручников. Металл с лязгом сомкнулся вокруг подвижных сочленений, деактивируя исполнительные механизмы. Электронные замки издали короткий бипер‑сигнал подтверждения, а на наручниках вспыхнули алые индикаторы захвата — системы роботов были принудительно обесточены. Пока Кольт занимался задержанием, Шелли медленно подошла к стойке, где Барли, как ни в чём не бывало, продолжал протирать потрескавшиеся ёмкости. Его движения были монотонными, почти медитативными — будто вокруг не происходило ничего необычного. Шериф молча положила перед его единственным визором два потрёпанных плаката «Разыскиваются» с изображениями Тика и Дэрила. — Барли, — её голос звучал низко и устало, но в нём явственно проступала стальная твёрдость, — мы чётко договаривались: в твой сарай не должен проникать откровенный сброд. Особенно эти двое. Барли не отрывал визора от ёмкости. Манипулятор продолжал медленно двигаться, словно робот не слышал вопроса. — Не опознал. Ошибка распознавания лиц… устаревшие протоколы… — прошипел синтезатор речи. Это была наглая ложь, и все это знали. Но Барли был информатором — с ним пока не спешили сводить счёты. Сту, робот‑каскадёр, даже не думал сопротивляться. Когда его оснастили парой силовых ограничителей (в просторечии — «браслетов»), он буквально засветился от восторга. — В‑внимание! Э‑это как в том ш‑шоу! — сгенерировал его голосовой модуль. Робот попытался сделать сальто в наручниках, проверяя на прочность и без того пострадавший пол бара. Сервоприводы нижней части конструкции выдали резкий импульс, корпус совершил полуоборот — колесо каскадёра прокатилось по измученной древесине, оставляя глубокие борозды. Именно в этот момент Ларри, чьи системы наконец восстановились, поднялся на нижние конечности. Вид «коллег» вселил в него искру надежды. Он подошёл к Шелли; его лицевые пластины сформировали максимально официальную и уважительную улыбку — алгоритм вежливости активировался автоматически, пытаясь сгладить ситуацию. — Шериф! — начал он, тщательно контролируя модуляцию голоса. — Позвольте представиться: мой позывной — Ларри, билетёр «Стар Парка». Мой брат, Лори, тоже служит порядку. Я веду розыск двух опасных нарушителей — робота и девушки. Они незаконно проникли на территорию парка и устроили хаос. Я пытался их задержать, но… — Ларри сделал паузу, подбирая слова из доступной базы, — я намерен продолжить поиски, чтобы доказать: я способен быть настоящим стражем закона и… ЗВЯКЬ! Холодный, тяжёлый обод наручников сомкнулся вокруг его запястий. Ларри замолчал, ошеломлённо глядя на блестящие браслеты, а потом на Кольта, который с профессиональной безучастностью проверял защёлку. Металл был холодным, почти ледяным — словно сама реальность отвергала его слова. — Хорошая работа, помощник, — сказала Шелли, одобрительно кивнув Кольту. — Чётко, без лишнего шума. — О, это в моём стиле, — Кольт изящно прокрутил револьвер, затем поправил прядь волос, любуясь отражением в полированной поверхности наручников Ларри. — Талант — это когда эстетика и эффективность идут рука об руку. Барли, на сегодня достаточно. Возьми это на заметку. Через несколько минут все нарушители покоя теснились в кузове патрульного фургона — тесном, пропахшем металлом, синтетической смазкой и горелой изоляцией. Машина тряслась на ухабах пустоши, ритмично подбрасывая задержанных. Ларри пребывал в состоянии ступора: его центральный процессор не мог корректно сгенерировать ответную реакцию на произошедшее. План провалился с оглушительным треском — вместо того чтобы задержать нарушителей, он сам оказался в наручниках. Он повернул фейсплейт к единственному роботу, чьи алгоритмы поведения ещё подавали признаки осмысленной активности — к Сту. — Эй… — прозвучал приглушённый аудиосигнал из модуля синтеза речи Ларри. — Скажи… куда нас транспортируют? Сту, радостно покачиваясь в такт тряске, запустил цикл звукового воспроизведения: — Ттт‑ттт‑рррр… т‑т‑т… Ларри, пытаясь помочь собеседнику стабилизировать речевой модуль, переключился в режим подсказок: — Трасса? Трюм? Трактир? Трибуна? Сту на мгновение замер — сервоприводы издали короткий щелчок, процессоры перезагрузили буфер. И тогда VAD‑модуль (Voice Activity Detection) билетёра, отвечающий за детектирование голосовой активности, наконец зафиксировал сигнал. — Т‑тюрьму! Аудиопоток был мгновенно конвертирован в текстовый формат; алгоритм шумоподавления отсеял фоновые помехи. Ларри окончательно утратил способность к рациональному анализу ситуации. Сквозь решётку грузового отсека он смотрел на удаляющиеся огни города и одинокий огонёк «BARLEY BAR». Ирония ситуации была настолько горькой, что процессор Ларри начал перегреваться — защитные протоколы едва справлялись с потоком противоречивых данных. Он, служитель правил, блюститель билетного порядка, оказался по ту сторону закона. И всё из‑за собственного стремления этот закон соблюсти.