Роза ветров

К реализации плана «Б» они приступили только через неделю. Попасть в «The Pyramid» было не так просто. Конечно, практически любой гуляка Бруклина мог увидеть таинственный треугольник, горящий неоновым зелёным по контуру, толкнуть дверь и оказаться в коридоре, ведущем в помещение клуба. Но не каждый мог пройти мимо здоровяка с короткой стрижкой в белой майке и с татуировкой на плече. Хоть лицо у него и было доброе, впечатление он производил пугающее. Стоя возле своей машины, Баки пытался придумать план. Он не хотел всем и каждому рассказывать, что он полицейский и не горел желанием объясняться, зачем он задаёт вопросы. Нужно было слиться с толпой, как он делал это много раз, но это мало походило на рабочую схему. Скорее на запасной вариант, на тот случай, если что-то пойдёт не так. Баки глубоко вдохнул, глядя на неоновый треугольник. Музыка, доносившаяся изнутри, была едва различимой, но ритм заставлял тело непроизвольно реагировать. Питера нигде не было видно, и этот факт заставлял его понервничать. Что, если вдруг Паркер передумал? Решил, что его шутки зашли слишком далеко и пришло время остановиться. Но ведь это не свидание, напомнил себе Баки и откинул в сторону дурные мысли. Для себя решил, что, если Паркер не появится в течение пятнадцати минут, в клуб он отправиться один. Вот только эти пятнадцать минут тянулись невыносимо медленно, превращая ожидание в сущий кошмар. Время от времени кто-то пробегал мимо, у соседних баров толпились люди. Кто-то во всё горло пел «Stayin’ Alive» с таким воодушевлением, словно только что обманул саму смерть. На исходе установленного самому себе срока, Баки подумывал, стоит ли увеличивать период ожидания, когда вдруг из-за угла в конце улицы появился Питер. В бликах уличного света джинсовка и сиреневая рубашка Питера казались аккуратными, но надеты были слегка небрежно, как будто парень уже успел пережить небольшое приключение на пути сюда. В комплект к куртке Питер подобрал джинсы с высокой талией, зауженные книзу. Весь образ заканчивали неизменные белые кеды и очки с красными стёклами. Разглядывая его, неспешно приближающегося, Баки подумал, что ему самому следовало более ответственно подойти к выбору одежды на вечер. Он-то просто сменил рабочий пиджак на старый фиолетово-синий бомбер и решил, что этого будет достаточно. Даже волосы расчёсывать не стал, а просто растрепал их влажной ладонью. И теперь чувствовал себя полным идиотом. Остановившись возле машины, Питер снял очки. Широко улыбнулся, бегло оглядел Баки с головы до ног и кажется совсем не удивился его выбору образа на сегодняшний вечер. Потянулся к нему и рукой чуть пригладил торчащие волосы. — Ты опоздал, — сказал Баки своим тоном строгого детектива и сложил руки на груди. — Да ладно, — протянул Питер и снова потянулся к нему рукой, на этот раз игриво положив ладонь на скрещенные руки Баки. Детектив оторопел на мгновение. Тепло от прикосновения пробежало по коже, и в груди что-то шевельнулось. — У нас вся ночь впереди. Мы всё успеем. У меня есть план. — И какой же? — Втереться в доверие к кому-то из завсегдатаев и расспросить их о чёрнокожем парне под ложным предлогом. — Кстати, ты мне так и не принёс результаты вскрытия по этому делу, — сказал Баки. Не для того, чтобы упрекнуть Питера в чём-то. А для того, чтобы перевести тему, отвести взгляд хоть на секунду и успокоить сердцебиение. — Нашёл на нём следы экспериментальных препаратов? — О нет, — Питер усмехнулся. Убрав ладонь с рук Баки, он сделал шаг в сторону клуба. — Мы не будем говорить о работе сейчас. Я же говорил, что я хожу по барам для души? — Это не бар, а клуб. — Неважно. Пошли лучше, пока на танцполе ещё есть свободные места. Вышибала на входе пропустил их как только Питер прошептал ему на ухо кодовое слово Сегодня это был «Шалфей». Стоило зайти в зал клуба, как на них обрушилась громкая музыка, и у Баки мигом возникло желание заткнуть уши, а лучше — сбежать. Звук ощущался кожей, оседая липкой, невидимой волной. Все тело вибрировало, словно служило продолжением танцпола. Неоновые лучи, подражая сигнальным огням, хаотично расползались по помещению. Они пробирались сквозь танцующую толпу, и кожа танцующих то подсвечивалась мягким фиолетовым, то холодным синим. Идти было тяжело, тут и там разгоряченные в танце тела преграждали им путь. В воздухе ощущались намешанные запахи духов, алкоголя и пота. Баки несколько раз ткнули локтями, от одного удара (который пришёлся бы как раз по голове) он увернулся. Танцующие словно и не замечали, что калечат других, настолько они сильно они увязли в этой громкой музыке и дурманящей атмосфере. К счастью, у барной стойки оказалось почти пусто. Они с Питером заняли два стула сбоку — места, где не нужно было толкаться локтями и можно было отдышаться. Баки заказал по бутылке пива, но из-за грохота пришлось писать заказ на салфетке. Он протянул бармену десятку, надеясь, что этого хватит, и получил в ответ короткий кивок. — Я думал, в такие места ходят не затем, чтобы пить скучное пиво, — Питер улыбнулся, принимая бутылку. Говорил он громко, почти в ухо, и голос его казался плотным и вибрирующим, сливаясь с ритмом музыки, которая дрожала под кожей Баки вместе с теплом чужого дыхания. — Мы на работе, — сказал он над самым ухом Питера. Парень усмехнулся и кивнул. Следующие несколько минут они сидели молча. Питер подпевал играющим песням, смеялся и прижимался к Баки ближе чем следовало. Каждый раз, когда он оказывался близко, детектив ждал, что тот скажет ему что-нибудь, но Питер молчал и улыбался. К тому времени, когда он выпил всю бутылку, Баки опустошил свою только на одну третью. Однако, хоть сколько-нибудь пьяным Питер не выглядел. Как будто в его порции совсем не было алкоголя. С другой стороны, напомнил себе Баки, он выпил всего одну бутылку. А не несколько литров. Пока Питер наслаждался жизнью, Баки, как и подобает хорошему полицейскому, изучал атмосферу. Он заметил, что у клуба имеется несколько запасных выходов (видимо, на случай пожара или визита полиции нравов), но нет ни одного окна. Рядом с дверями, ведущими в служебные помещения, стояли три столика, которых раньше не было. Они пустовали, и Баки решил, что либо они предназначались для особых гостей, либо во всём были виноваты танцы. А потом Питер потянул его за руку. Легко, будто это было самым естественным движением на свете. Баки даже не понял, в какой момент ладонь Питера коснулась его, и почему он этого даже не заметил. Можно было бы во всём обвинить атмосферу, но он чувствовал, что здесь было что-то другое — что-то личное и сокровенное. — Пошли танцевать, — сказал Питер, стоя совсем близко. Баки ощущал его запах — пахло пивом и чем-то сладким. Что-то блеснуло в его глазах. — Мы должны влиться в толпу. Питер ухватил его за локоть и в этот раз потянул так, словно звал его не танцевать, а принуждал отправиться в кругосветное путешествие. Тянул с силой, с желанием, с надеждой. Баки увидел ту же детскую настойчивость, с которой Паркер карабкался по балкам моста. Это и вдохновляло, и увлекало. Баки сдавался своим чувствам, сдавался Питеру и даже не думал, будет ли жалеть об этом. Он не танцевал уже лет пять. Поводов не находилось, да и партнёра, ради которого стоило бы выйти на танцпол, тоже. Но сейчас всё ощущалось иначе. Может, дело было в атмосфере. В том, как танцевали одни парни с другими парнями, одни девушки с другими девушками. Может, всё дело было в музыке. Она околдовывала, и тело непроизвольно подчинялось каждой ноте. А может, всё дело было в Питере Паркере. Таком простом и настоящем. Питер затащил его в самый центр. Музыка здесь ощущалась телом, а в ушах только что-то громко ухало, словно кто-то колотил по водосточной трубе. В толпе из странно-танцующих людей поначалу Баки растерялся. Люди двигались хаотично: кто-то прыгал, кто-то размахивал руками, кто-то пытался повторить движения профессиональных танцоров, но выглядело это глупо. Питер сразу растворился в этом хаосе. Подбросил руку, подхватил ритм, сделал шаг ближе к Баки, дразня и увлекая. Его движения были резкими, но пластичными, уверенными, как у того, кто привык пропускать через себя энергию толпы. Баки стоял секунды две, пока волна людей не толкнула его в бок, заставив двигаться в такт, чтобы не упасть и не сгинуть под ногами толпы. Он смотрел на Паркера, стараясь убедить себя, что это просто часть задания — слиться с толпой. Но каждое движение сбивало его настрой. — Давай, — крикнул Питер сквозь шум, и его ладонь легла на запястье Баки, резко дернув в центр танцпола. И Баки поддался. Он не думал о том, как именно двигается. Его тело само подхватывало ритм, следуя за Питером. Толпа то прижимала их слишком близко, то ненадолго отпускала, но Питер каждый раз находил способ коснуться его — плечом, ладонью, скользящим движением. И каждый раз в теле Баки будто вспыхивала искра. Он поймал себя на том, что перестал сопротивляться. Он уже не «танцевал» — просто двигался рядом с Питером, и всё внимание сосредоточилось на нём. Джинсовка в неоне светилась серебром, волосы прилипли к вискам, губы тронула улыбка. Когда Питер наклонился ближе, касаясь губами его уха, мир на миг перестал существовать. — Расслабься, — прошептал он. И тут зазвучала следующая песня. Первые аккорды «Tainted Love» в исполнении Soft Cell пробрались под кожу. Баки понятия не имел, как под это танцевать. Но толпа даже не замедлилась, а Питер двигался так, будто и не слышал фальшивой иронии текста. На припеве зал подпел хором. Баки поддался волне. Впервые за много лет он двигался не ради маскировки и не ради дела. А просто потому, что рядом был Питер, и его энергия затягивала, как водоворот. Одна песня сменялась другой. Баки потерял счёт времени. Он полностью отдался атмосфере, сдался во власть момента, совсем забыв о работе. Всё это время он не сводил с Питера взгляда, запоминал его таким: спокойным, весёлым, наслаждающимся жизнью. В его взгляде не было привычных забот, он не прятался за маской из шуток. Он просто был. Жил. Здесь и сейчас. И Баки думал, что он тоже так может. Всё испортил неожиданно ворвавшийся в ритм мелодии мужской голос. И момент раскололся, как стеклянный шар. — Через пятнадцать минут начнётся выступление, — полным энтузиазма тоном объявил мужчина со сцены, — ради которого, как я уверен, многие и пришли сюда сегодня. Пожалуйста, отдохните и угоститесь напитками. Сегодня каждый третий коктейль за полцены. Баки ощутил наплыв разочарования. Всё это время он будто стоял на грани чего-то — и в ту самую секунду его потянули назад. Так бывает, когда слишком долго держишь себя в узде и вдруг понимаешь, от чего именно отказываешься. Питер же выглядел так, будто ему такая мысль не приходила в голову. Щёки раскраснелись, глаза сияли, а тело всё ещё помнило танцы и никак не хотело останавливаться. И когда он, без предупреждения, взял Баки за руку и потянул к стойке, детектив уловил в этом жесте ту же энергию, что и на танцполе: спонтанность и желание жить без оглядки. Баки позволил вести себя. Он воспринял это, как должное, потому что в кой-то веки разрешил сердцу принять решение. Им повезло — два места с краю остались пустыми. В этот раз напитки заказал Питер, так что Баки пришлось довольствоваться каким-то коктейлем (в такого рода напитках он не разбирался). Постепенно эйфория, в которую он окунулся, пока танцевал, сходила на нет. Пульс выравнивался, жар, окутавший тело на танцполе, спадал. Он словно вынырнул из океана забвения в реальный мир и теперь учился ровно стоять на ногах. — А кто выступает сегодня? — Питер обратился к бармену. Баки повернулся на его голос и стал наблюдать. — Барон, — ответил тот. — Или Баронесса. Зависит от ваших предпочтений. С этими словами бармен удалился в противоположный конец стойки. Баки, поняв о ком шла речь, попытался спрятать напавшую на него нервозность и осушил за раз почти половину стакана. Коктейль оказался приторно-сладким, и после него жажда только усилилась. — Этот коктейль так не пьют, — Питер, как оказалось, наблюдал за ним всё это время. — Неплохо было бы сироп перемешать трубочкой. — Что за коктейль, который надо перемешивать? — Тут дело в разной плотности жидкостей. Из-за физических свойств они ложатся слоями, поэтому время от времени нужно устраивать им... Взбучку. Баки усмехнулся себе под нос. Его взгляд уткнулся в гладкую поверхность стойки, которая, сколько бы бармен не мыл ещё, хранила на себе следы всех стаканов и бутылок, которые когда-либо на ней стояли. Разглядывая вытертые круги, он размышлял о том, как докатился до того, чтобы парень, лет на десять младше его самого, учил его как правильно напиваться в клубе. Он сдержал смешок и подвинул стакан ближе к себе. Но прежде чем успел сделать ещё один глоток, Питер сунул в стакан трубочку и, склонившись ближе, демонстративно размешал жидкость круговыми движениями. — Видишь? — сказал он. — Магия коктейлей. Баки взглянул на свой стакан. Жидкость всё ещё кружилась, гоняя по кругу листья мяты и капли сиропа. — Теперь вкус будет гораздо лучше. Но помни, что эффект временный, — Питер улыбнулся и отпустил трубочку. — Попробуй. Сразу ощутишь разницу и поймёшь всю силу науки. — Ты серьёзно читаешь лекции по физике алкоголя? — пробормотал Баки, но услышал в своём тоне больше тепла, чем иронии. — Ага. Бесплатный курс. Места ограничены, — он подмигнул. Баки взял трубочку и сделал маленький глоток. Вкус и правда стал лучше. Сладость осталась где-то на задворках воспоминаний о предыдущем глотке, зато появилась терпкость, которую прежде он не ощутил. Баки сделал ещё один глоток, уже не ради вкуса, а потому что чувствовал, как Питер взглядом прожигает его насквозь. Он изучал, наблюдал, делал выводы. По-прежнему вёл себя так, как будто это был вовсе не один из неловких интимных моментов, а дурацкая лекция о безопасном сексе. — Ну? — нетерпеливо спросил он. — Я был прав? Сначала Баки думал отшутиться. Сморозить какую-нибудь ерунду, которая через мгновение забудется. Сказать, что алкоголь не вчера придумали, например, и сделать вид, что ничего особенного в этом коктейлей нет. Но, поймав взгляд Питера, он понял, что в этом вопросе крылось второе дно. Дело было отнюдь не в коктейле, и от осознания этого в груди начало тесниться тепло. — Вкуснее, — Баки коротко кивнул. Шоу Барона началось ровно в десять. К тому времени Питер выпил ещё один коктейль, но пьяным отнюдь не выглядел. Как только зажглись огни прожекторов над сценой, он сел вполоборота, чтобы и смотреть выступление, и не терять Баки из виду. — А ты не будешь смотреть? — полюбопытствовал Питер. Баки в ответ покачал головой. — Я не могу поверить, что он по-прежнему выступает с этим номером. — Почему? — Такого вида выступления вышли из моды лет десять назад, я однажды так ему и сказал, — сказал Баки. Он лишь на мгновение повернулся к сцене, задержав взгляд. Заметил красивый стол с зеркалом, по контуру которого светили фонари. Сам стол был заставлен всякими шкатулками, а самой ярко-кричащей деталью оказался рыжий парик, аккуратно надетый на манекен. Ничего не изменилось. — Ему? — в голосе Питера было столько удивления, но причину его появления Баки понял не сразу. — Ты знаком с Бароном лично? Вместо ответа Баки кивнул. Питер хитро улыбнулся, но ничего не спросил. В его глазах читалось обещание засыпать детектива вопросами как только представиться случай. Хоть это намерение и не было озвучено, Баки знал, что в ближайшие дни, а может даже сегодня, этот ураган достигнет его. Такие вопросы как этот — личные, прикрытые вуалью тайны — никогда не растворяются в воздухе просто так. Тем временем со сцены донесли первые ноты. Резкие и обрывочные, они то звучали громко, то замолкали. Посетители замерли в ожидании, и гул голосов совсем сошёл на нет. Следом зазвучал саксофон, и уже в отражении в зеркале, которое скрывалось за витриной с бесчисленным количеством бутылок виски, он увидел, как на сцену вышел барон. Из-за ракурса, с которого Баки смотрел, и из-за стеклянных полок, картинка в зеркале была сильно искажена. Он кое-как различил алого цвета пиджак, тёмные штаны и, конечно, карнавальную маску, которая была незаменимой частью каждого представления барона. В отчаянии Баки подозвал бармена и заказал ещё одну бутылку пива. — Эй, брат, а ты чего не смотришь шоу? — спросил бармен, протягивая ему открытую бутылку пива. — У Барона всегда красивые представления. Лучшие во всем Нью-Йорке. — Лучшие? — хмыкнул Баки. — Почему тогда он здесь выступает, а не на Бродвее? — Цензура? — рассмеялся бармен. — Редко встречаются посетители, игнорирующие шоу Барона. Вот, держи, за счёт заведения. Поможет немного расслабиться. Не бойся. Здесь две третьих шоколадного сиропа и ликер. Потом спасибо скажешь. — За что? Губы бармена снова расплылись в хитрой улыбке, и Баки понял, что задавать вопросы здесь бесполезно. Он опустил взгляд на стойку, где прямо перед ним стоял небольшой шот. Заметил, что и тут напиток словно разделен на две составляющие. Жидкости с разными плотностями отметил он про себя. Сначала он думал, что ему не стоит пить бесплатный шот, он всё-таки был за рулём, но потом что-то в голове щёлкнуло. Он вспомнил, что пришёл в этот клуб сегодня не для того, чтобы пялиться на Паркера. Он пришёл сюда из-за работы. Из-за расследования, которое, несмотря на находку на мосту, так никуда и не двигалось. Ему жизненно необходимо поговорить с барменом, и, если ради этого нужно выпить, он был готов. Он взял стопку и поднёс её к губам. В нос ударил сильный запах мяты и шоколада, такой резкий и сладкий, что желудок неприятно скрутило от осознания того, что эта адская смесь скоро до него доберётся. Помолившись всем языческим богам, которых успел вспомнить, Баки опрокинул в себя всё содержимое стопки. Первый рвотный позыв он сдержал, перекатывая вязкую выпивку на языке. Кто вообще придумал смешать две насколько густые субстанции, как мятный ликер и шоколадный сироп? Но потом он распробовал вкус, и с ужасом понял, что ему понравилось, как вкус горького шоколада дополняется жгучей мятой и капелькой пряностей, в которой едва ощущался алкогольный привкус. — Это было.... Интересно, — сказал Баки, поставив стопку на прилавок. Бармен усмехнулся. — Если честно, я обычно такое не пью... — Ты пьешь без меня? — Питер резво повернулся. Щёки его были розовыми, как румяные яблоки, у линии роста волос виднелись капельки пота, расширенные зрачки сливались с ореховой радужкой. — Мы так не договаривались! В зеркале за барной стойкой Баки снова увидел искаженный силуэт Барона. Судя по очертаниям, тот сидел у зеркала и подводил губы карандашом. Мягкий джаз превращал это зрелище в почти сюрреалистическую картину: тёплый свет лампочек отражался в блестках на лице Барона, в его движениях соревновались точность и грация, словно каждая кисть и каждый взмах были частью тщательно выстроенного спектакля. Он медленно водил карандашом по губам, слегка наклоняя голову и следя за собственным отражением в зеркале. — Я думал, ты наслаждаешься шоу, — ляпнул Баки первое, что пришло ему на ум. И поймал взгляд бармена, который, вероятно, видел не мало подобных сцен за всё то время, что он проработал в клубе. — Это не оправдание, — возмущённо пробормотал Питер. Чтобы не вызывать подозрений, Баки решил идти дальше. Вдохновленный выступлением на сцене, он решил сыграть в игру, из которой он сможет выйти победителем только если не выдаст себя и своих намерений. — Тише, куколка, — Баки рискнул и положил ладонь на колено Питера. Жест был слишком естественным, будто так и должно быть. Он почувствовал тепло сквозь ткань джинсов и на миг позволил себе забыть о том, где они находятся, — всего один шот, больше не буду. Красное лицо Питера теперь выглядело озадаченным. Стеклянным взглядом он посмотрел на покоящуюся на его колене руку и сглотнул. Баки даже заволновался, потому что Питер выглядел слишком отстраненным, как будто телом он был в клубе, а сознанием — в противоположной точке Вселенной, и теперь его больше интересовали вспышки звезд и чёрные дыры, а не мужчина, демонстрирующий искусство становления дивой перед живой публикой. — А вы двое здесь встретились? — спросил вдруг бармен. Питер с вопросом в глазах посмотрел на Баки. Смятение ушло, и теперь он улыбался. Наслаждался, понял детектив, тем, что его застали врасплох личным вопросом. — Без обиняков. Мне просто любопытно. Понимаешь, обычно со мной здесь разговаривают только те, кто хочет подкатить. Это такая особенность места работы. Мне стало интересно, сколько людей уходят отсюда парами. Это праздный интерес, если что. Я вообще-то натурал. С девушкой живу, она у меня доктор... Вроде как. Ты один из немногочисленных клиентов, который не пытался меня склеить, серьёзно. — Ну, может я и попытался бы, но... — Баки сделал паузу и многозначительно глянул в сторону Питера, который снова увлёкся представлением. Судя по тому, сколько прошло времени, скоро будет главный гвоздь программы. — Мне повезло. Познакомились мы, кстати, не здесь. — Странное у тебя представление о везении, — Питер неожиданно повернулся, сбросив его руку с колена. Баки возмутительно присвистнул, хоть и сразу понял, что этот жест тоже был частью игры. — Кстати, насчёт завсегдатаев. Здесь раньше частенько бывал такой парень высокий, тёмнокожий. Широкий лоб, редкие брови и широкий нос. Глаза яркие такие. Ещё все время носил галстук и кольцо на большом пальце на левой руке. — Ты его ищешь? — бармен насторожился. — Ты коп, что ли? — Нет, — Питер смущенно улыбнулся. — Не для того, я изучал биохимию и молекулярную биологию, чтобы работать копом. Тот парень однажды заплатил за меня, когда Джонни в очередной раз кинул меня здесь. Так что я просто хотел вернуть долг. Джонни. Баки впервые слышал это имя. Он сделал себе мысленную пометку спросить о том, кто такой этот Джонни, и искренне надеялся, что, протрезвев, он об этом не забудет. Ему нужны будут козыри в рукаве, когда Паркер сам набросится с вопросами. Бармен, прищурившись, с минуту смотрел на Паркера, как будто пытался разгадать его уловку. — Был один парень с кольцом на большом пальце, — наконец сказал бармен. — Единственный симпатичный парень из всех, кто ко мне клеился. Но я давно уже его не видел. — А как его зовут, не знаешь? — продолжил Паркер. Бармен покачал головой. — Чёрт. Может, я оставлю деньги тебе, и, как он появится, ты отдашь ему? — Куколка, — попытался вмешаться Баки, но прежде чем он успел что-то сказать, бармен рассмеялся. — Да не возьмёт он твои деньги ни у тебя, ни тем более у меня. Оставь себе, парень, и наслаждайся жизнью. Питер не выглядел удовлетворённым, но кивнул в ответ. Его план не удался, и этот факт его расстраивал. Баки не сколько видел это, а чувствовал. Перемена настроения, однако, отразилась и на интересе Паркера к шоу. Барон и то, как он превращался в Баронессу, уже не казалось ему чем-то увлекательным. До конца выступления они не разговаривали. Баки несколько раз поворачивался к сцене, чтобы убедиться, что жизнь идёт своим чередом. Погрузившийся в свои мысли Питер навевал тоску, но детектив не решился снова пускать в ход руку. Наконец, на секунду зал наполнился ярким светом. А следом за вспышкой на сцене появилась Баронесса: взгляд спрятан за маской, щёки блестят, на губах — ярко-красная помада. Огненно-рыжие волосы спадали на плечи, закрывая от глаз широкие, мужские плечи. В свете прожекторов блестело и зелёное, расшитое пайетками платье. Баки, хотя и старался держаться в стороне, заметил, что даже у него мурашки пробежали по коже от этого перехода. Барон умел перевоплощаться так, как никто другой. Именно поэтому он до сих пор собирал зал, несмотря на устаревший формат шоу. Поклонившись несколько раз, Баронесса поблагодарила зрителей и объявила небольшой перерыв, который был необходим для налаживания технических процессов для следующих номеров. Как только она ушла со сцены, помещение снова наполнилось оглушающей музыкой. Люди заполнили танцпол, вывалившись на него как муравьи из упавшей со полки муравьиной фермы. Однако Питер как будто ничего из этого не замечал. Ни толпы, ни музыки, ни танцев. Так и сидел, пустым взглядом пялясь в пол. Баки был не из тех, кто привык заполнять паузы пустыми словами, но в этот раз тишина между ними давила сильнее, чем любой шум. Питер сидел прямо, подбородок чуть опущен, пальцы сцеплены в замок. И от этого странного отрешённого состояния Паркера, детективу почему-то стало не по себе. — Эй, — негромко позвал он, наклонившись ближе, чтобы перекрыть грохот музыки. — Всё в порядке? Питер будто не сразу услышал, потом моргнул и поднял глаза. Взгляд мутный, как после долгих раздумий, а не алкоголя. — А? Нет, всё нормально. Просто… — он запнулся, и Баки уловил в его тоне ту неуверенность, которая редко прорывалась наружу. — Просто пытаюсь придумать новый план. Мы же должны хоть что-то выяснить, так? Я, конечно, могу попробовать копнуть через Джонни, но это может вылиться в неприятности, потому что этот чудак не умеет держать язык за зубами. — А что, если я могу кое-кого спросить? — неожиданно спросил Баки. Не то, чтобы ему уж очень хотелось разговаривать с Бароном. Но видя как Питер из кожи вон лезет из-за расследования, он осознал, что, в общем-то, и сам способен кое-что сделать. И в этот раз это «кое-что» не имело никакого отношения к выпивке.