Роза ветров

Прежде Баки никогда не становился свидетелем того, как демократы захватывают кофейню. Они вообще всегда казались ему достаточно мирной социальной группой, которую куда больше интересовало состояние экономики, защита окружающей среды и реформы системы образования, чем национальная оборона. Но сейчас, определенно, они — точнее несколько их представителей — осаждали американцев, привычка которых пить кофе по утрам оказалась слабостью и отличной возможностью для манипуляций общественным мнением. Три стола у окна превратились в импровизированный штаб демократической партии. Там уже стояли печатная машинка, портативный радиоприёмник и пачки листовок, исписанных вручную фломастерами. Один парень возился с фотокопиями, другой рассортировывал конверты и марки. Симпатичная девчонка с короткой стрижкой, как у Дженнифер Джейсон Ли, клеила на стену ватман с заголовком «Голосуем за перемены!». На стойку у кассы кто-то поставил стеклянную банку с надписью «Пожертвования на кампанию», и, к удивлению Баки, в ней уже блестели четвертаки. Ближайшее к витрине с десертами окно было заставлено отпечатанными в типографии плакатами, на каждом из которых яркими фломастерами были добавлены слоганы про будущее Америки, здоровье нации и честные выборы. Привычный запах кофе перемешался с запахом клея, пота и пластмассы. Из радиоприёмника стрекотал голос диктора, пока ещё на минимальной громкости. Ещё две девушки, которым на вид только вчера исполнилось восемнадцать, серьёзным тоном обсуждали теледебаты и ситуацию с налогами. Двое других студентов (а в том, что это были студенты, Баки не сомневался) оживлённо спорили, стоит ли отправлять лишние агитматериалы в Квинс или оставить их здесь на всякий случай. Баки подумал, что, если бы коммунисты в своё время вторгались на территорию врага с такой же доброжелательностью, энергией и фломастерами, история мира могла бы сложиться совсем иначе. С этими мыслями он заказал кофе и булочку в сахарной глазури, а потом сел за один из свободных столиков, подальше от студентов-демократов. Урих опаздывал. Симпатичная девчонка из агиткомпании предложила Баки бесплатное печенье за заполнение анкеты, но тут же отстала, стоило ему показать полицейский значок. Он не пытался запугать студентку и не хотел грубить, но иногда положение дел требовало строгих мер. Ещё не хватало, чтобы Урих сбежал, заметив рядом с детективом посторонних людей. В ожидании Баки пил кофе. Оглядывался по сторонам и наблюдал за тем, как посетители кофейни реагируют на агитационный штаб. Кто-то, завидев плакаты в окнах, проходил мимо кофейни. Смельчакам, которые осмеливались зайти, тут же приходилось сталкиваться с настойчивым парнем в малиновом пиджаке. Через двадцать минут Урих всё же появился на пороге кофейни. Он успел попасть под дождь, и вода скатывалась с его тренчкота прямо на пол. Его ботинки в армейском стиле успели где-то найти грязь, которая с каждым шагом всё больше оседала на чёрно-белой плитке. Первый делом Урих подошёл к стойке и сделал заказ. Потом указал на столик, за которым сидел Баки. Бариста кивнула ему. Он расплатился и только тогда зашагал в сторону Баки. Его левая рука по-прежнему была закована в гипс. Торакобрахиальная повязка поддерживала эту ношу. В правой руке Урих нёс потрепанный кожаный портфель. Подойдя к столу, он поставил портфель на один из стульев, а на другой сел сам. Выглядел он неважно. Под глазами залегли глубокие синяки от недосыпа, волосы прилипли к голове из-за дождя, но со стороны это выглядело так, словно кто-то вылил Уриху на голову ведро обойного клея. Сегодня он был без галстука, сменил белую рубашку на рубашку в клетку, но штаны по-прежнему были цвета хаки. Едва Баки успел открыть рот, как Урих сразу же обозначил свою позицию. Разговор, который вот-вот состоится между ними, должен быть неофициальным. Урих готов рассказать многое, но не готов выступать в качестве свидетеля. — Если бы я хотел допросить вас официально, я бы вызвал вас в участок повесткой, — успокоил его Баки. Урих, прищурившись, долго его рассматривал. Выискивал что-то. Пытался понять. Примерно так же самые смышленые дети смотрят на кучу игрушек в аппарате-хватайке, когда выбирают свою цель. Баки держался непринуждённо и доедал остатки сахарной булки. — Ладно, — Урих кивнул. — Я расскажу вам то, что знаю, если эти люди с активной жизненной позицией, — он устремил взгляд на столики агитштаба у окна, — не будут нам докучать. Бариста принесла заказ Уриха — чашку кофе с сиропом и сэндвич с тунцом — и дружелюбно пожелала приятного аппетита. Когда она удалилась, Баки достал свой полицейский блокнот и пролистал его в поисках нужной записи. Наконец найдя заметки о статье из «Daily Bugle», он задал первый вопрос. — Почему вас так зацепила история мужчины, которого нашли мёртвым под мостом? — Баки старался придерживаться мягкого тона. Он не играл ни в плохого полицейского, ни в хорошего, но прекрасно понимал, как важно подобрать правильный темп беседы. — Его звали Арним Зола, — по-журналистски ответил Урих, притягивая к себе чашку. — Давайте, детектив, называть вещи своими именами. Под мостом полиция обнаружила тело Арнима Золы. — Хорошо, — согласился Баки. — Так почему вас заинтересовала его история? — Глупый вопрос. И неправильный, — парировал журналист. — Тут скорее вопрос в том, почему эта история не заинтересовала полицию. Но на этот вопрос мы никогда не получим ответа, ведь правда? Баки не стал защищать доблесть органов полиции. Как и не стал защищать себя. Это могло бы заставить Уриха замолчать, а это совсем не то, что было ему нужно. Чем болтливее свидетель, тем быстрее идёт дело. — Цель, с которой я написал статью, проста. Я хочу обратить внимание каждого жителя города на то, как сильно сгнила социальная сфера жизни общества. Люди, которые так нуждаются в поддержке, перестали её получать. Каждый божий день мы слышим, как важна жизнь каждого человека. Вспомните только все призывы об ограничении абортов! А на деле все сталкиваются с жестокостью реального мира — потому что, если ты не приносишь деньги, неважно кому — семье, любовнице или правительству — твоя судьба никого не интересует. Урих говорил со страстью неизбалованного реальностью политика, что Баки находил невероятно ироничным, учитывая, что их окружали активисты демократической партии. Это не подкупало, а только лишь добавляло пару пунктов к уверенности в том, что к разговору Урих готовился. — Я всё понимаю. Но почему именно Арним Зола? Почему не любой другой случайный труп? Или не жертва домашнего насилия? — Баки сделал небольшую паузу, но Урих, в это время жевавший свой сэндвич, не смог её заполнить. — Почему не взялись за какое-нибудь убийство в городе? — говоря «город» Баки имел в виду Манхэттен. — Там в разы больше шансов привлечь внимание к проблеме. — Случайный выбор. Если хотите — за меня так решила Вселенная. Баки уже достаточно прожил, чтобы не верить в случайности такого рода. — Вселенная, значит, — повторил Баки с лёгкой иронией. — И всё же вы написали несколько статей, не поскупившись на подробности. Самостоятельно установили личность. Вы выложили больше информации, чем можно было собрать на месте происшествия после того, как там поработали наши криминалисты. Откуда вы всё это знаете? — Вы хотите, чтобы я сдал источник? — Урих усмехнулся. Между двух передних зубов застрял листик салата. — А вы точно полицейский? — Мне не нужно имя, если вы об этом, — спокойно сказал Баки. Он всё ещё придерживался первоначального тона беседы, хоть Урих его и бесил. — Я просто беспокоюсь, а не общаетесь ли вы с убийцей. Урих широко раскрыл глаза и опустил остатки сэндвича на тарелку. В его взгляде едва заметной вспышкой мелькнуло сомнение. Он о чём-то задумался, и Баки представил, как журналист в голове репетирует следующую реплику, в попытке понять, в какой формулировке его точка зрения звучит лучше. — Его личность, — всё обдумав, объяснил Урих, — мне раскрыл один человек, который был с ним знаком. С Золой. — Почему этот человек не пришёл в полицию? — Этот вопрос уже не в моей компетенции. — Значит ли это, что ваш таинственный информатор попросил провести журналистское расследование? — Вообще-то, это моя личная инициатива. — Хотите вскопошить общественность в преддверии выборов? — Просто пользуюсь шансом донести до костюмов в правительстве важные вещи. Вот и всё. И снова этот тон. Снова попытка прикрыться моралью и заботой об обществе. Снова желание перевести стрелки. Баки вздохнул. — Что ещё вам известно об Арниме Золе? — Значит ли это, детектив, что вы наконец мне поверили? — Это значит, что мне нужны факты, которые помогут мне подтвердить личность. Урих рассказал не так много. Его источник, как оказалось, не особо-то и хотел вдаваться в подробности. Баки подозревал, что этот источник был в чём-то замешан, раз он предпочёл поделиться важной информацией с Урихом, а не с полицией. А может, он выбрал Уриха, потому что тот не задаёт лишних вопросов. Единственная новая запись, появившаяся в блокноте Баки, состояла из четырех слов и предлога. «Проверить место преступления на пальчики». Жалкая попытка отыскать хоть какую-то зацепку, и детектив прекрасно это понимал. Тело нашли давно, и кто знает, сколько людей коротали свою жизнь под этим мостом до и после Арнима Золы. Закрыв блокнот, Баки убрал его во внутренний карман пиджака. Под испытующим взглядом Уриха Баки встал из-за стола. — Вы знакомы с Питером Паркером? — детектив решился на последний вопрос. — Знаком, — подтвердил Урих. — Я знаю, что он числится у вас в полиции, но ещё подрабатывает в «Daily Bugle» внештатным фотографом. — Это он ваш информатор? — Паркер? — Урих усмехнулся и присвистнул. — Он ни за что не пойдёт на такой шаг. Я, конечно, оказал ему одну услугу, но по старой памяти. Я знал его родителей, когда те были живы. — Какую услугу? — Баки нахмурился. В голове загудел рой беспокойный мыслей. — Помог ему перевестись в управление полиции Бронкса. До этого он работал в родном Квинсе. Вот как, подумал Баки. Поблагодарив Уриха за беседу, он вышел на улицу. Небо затянуло тёмными облаками. Собирался дождь. Баки оглядел украшенную активистами витрину и улыбнулся, а затем поплёлся к соседнему зданию, в переулке у которого он припарковал свой Форд.

***

Лаборатория криминалистов занимала одно из старых правительственных зданий в двух кварталах от полицейского участка, в котором работал Баки. Два этажа белого мрамора, колонны у центрального входа, вычурная вывеска с часами работы — ни дать, ни взять серьёзное заведение. Полицейский участок на фоне этой роскоши выглядел как дешевая забегаловка с невкусной едой. На вахте Баки показал охраннику полицейский жетон, и тот без лишних вопросов пропустил его. Шагая по белому коридору второго этажа, он старался не думать о запахах, застывших в стенах, и о ярком, болезненном для глаз свете. Детектив поймал себя на том, что шаги здесь звучат тише обычного, как будто здание само требовало говорить вполголоса и двигаться со скоростью черепахи. Нужное ему помещение находилось в самом конце коридора. Он миновал несколько дверей с указательными табличками на них, завернул за угол и только тогда упёрся в ту, которая была нужна ему. Железная, с решетчатым окном она напоминала вход в техническое помещение, а не в хранилище для улик. Баки толкнул дверь, и та открылась с тихим скрипом, пропуская его в прохладный, пахнущий пылью и средством для мытья пола зал. Хранилище представляло собой большой зал, заставленный высокими металлическими стеллажами. Коробки разного размера были расставлены в хаотичном порядке, создавая иллюзию заполненного пространства. Перед всем этим великолепием стоял длинный стол, за которым сидела девушка с пучком на голове. В руках она держала лупу и, склонившись над какими-то бумагами, что-то изучала. Баки она как будто и вовсе не заметила, настолько сильно она была увлечена. Немного подождав, Баки прокашлялся. Девчонка подняла на него взгляд, задержала на секунду и снова уткнулась в документы. — Фил на обеде, — буркнула она. — Если нужен доступ к уликам, придётся ждать. Баки кивнул и огляделся. Стульев для ожидающих здесь не водилось. Да уж, вот как бывает. Красивый фасад ещё не значит, что внутри вас встретят улыбкой и горячим чаем. Просто так стоять на месте не хотелось, и вскоре детектив стал бродить от одной стены к другой. Такое хождение ощущалось, как медитация, вот только мозг его никак не отключался. Он всё думал о том, что ему рассказал Урих, и пытался придумать, что можно сделать, чтобы подтвердить личность. Всё-таки, ведь если Урих не врал, установление личности, пусть только одной жертвы, поможет в расследовании. Да, чтобы найти тех, кто был знакомым с несчастным, придётся изрядно попотеть, но с другой стороны в этом ведь и заключалась его работа. Искать, собирать по кусочкам чужие жизни, восстанавливать их последнюю неделю, день, а иногда и час. Вникать и разбираться, идти по стопам жертвы и убийцы. Копаться во всяком дерьме, чтобы мир сумел узнать правду. Минут через пятнадцать дверь хранилища снова открылась. Баки повернулся на звук и с удивлением обнаружил, что в зал вошёл Питер. Из-под белого халата торчали длинные рукава синей толстовки. Вместо очков с красными стёклами на нём были самые простые лабораторные очки, большие и нелепые. Столкнувшись взглядом с детективом, Питер сразу же расплылся в улыбке. — Ты не Фил, — заметил Баки. Он прищурился, делая вид, что не доверяет своему зрению. Это рассмешило Паркера. — Ты чертовски прав, — ответил Питер и спрятал руки в карманы халата. — Не знал, что ты променял меня на Фила. — Девчонка сказала, — Баки кивнул в сторону стола, за которым девушка по-прежнему сидела с лупой, — что за всё это отвечает Фил. — Она права. Но, знаешь, я тоже могу тебе помочь, — сказал Паркер и подмигнул. Внезапная вспышка жара в задней части шеи застала Баки врасплох. Он поборол желание проверить температуру кожи рукой. Поёжился и сделал шаг в сторону, будто стараясь уйти от источника этого непонятного жара. Ощущение было странным — не резкая боль, а тягучее, нарастающее чувство, будто кто-то поднёс к его коже раскалённую монету, но не коснулся, а держал совсем близко. — Эй, ты в порядке? — Питер тут же насторожился, его улыбка поблекла. — Всё нормально, — коротко отозвался Баки, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Просто... показалось. Твою же мать. Он повернул голову, мельком осмотрел ряды стеллажей позади себя. Ничего. Только коробки, папки, контейнеры с вещественными доказательствами — всё, что должно было здесь быть. И Питер Паркер. Вот неужели так это и происходит? Баки сделал глубокий вздох и всё-таки потёр заднюю часть шеи. Легче не стало. — Улики по какому делу тебе нужны? — спросил Питер, но, не дождавшись ответа, продолжил: — По первому, да? Дай угадаю, ты встречался с Урихом, и он рассказал тебе что-то интересное? — Тебе обидно, что я пошёл на эту встречу без тебя? — с иронией спросил Баки и снова потёр шею. Жар не ушёл. Детектив проследовал за Паркером вглубь одного из коридоров между стеллажей и не сводил взгляда с его спины. — Нет, — улыбнулся Питер, не оборачиваясь. — Просто мне тоже хотелось побывать на этой встрече. Ты меня не позвал, а я чувствовал, что разговор будет интересным. Баки скосил взгляд, не зная, что сказать, и потёр шею ещё раз, словно хотел сдёрнуть этот странный жар. — Набиваешься ко мне в напарники? — Ха-ха, — проговорил Паркер нервно. Он остановился и, прежде чем посмотреть на номера ячеек для хранения, мимолётно взглянул на Баки. — Криминалист и детектив в поисках маньяка. Отличный вышел бы фильм, кстати. Тебе нужна коробка с вон той полки. Ячейка тридцать семь. Сможешь достать или тащить стремянку? Баки посмотрел вверх. Прикинул что к чему и, встав на носочки и оперевшись одной ногой на ближайшую полку стеллажа, резко потянулся к обозначенной ячейке. Раз, два, и он уже держал в руках заветную коробку. — Что ты хочешь тут найти? — спросил Питер, когда они вернулись к столу. Баки, вооружившись одноразовыми перчатками, которые принес с собой, открыл коробку и стал вглядываться в то немногое, что в ней лежало. В отдельных пакетах, упакованная по всем правилам, лежала одежда убитого. Парень под мостом (а именно под таким псевдонимом Зола фигурировал в деле) был единственным, на ком преступник оставил одежду. Однако, ни на одной из этих вещей не было никаких следов. Со слов криминалистов перед тем, как эта одежда оказалась на теле жертвы, её тщательно выстирали, просушили и выгладили. Так же среди улик лежала упаковка из-под дешевых сигарет (на ней обнаружены отпечатки жертвы), две металлические кружки с подгоревшим дном и тёплый спальник. — Вот это, — Баки вытащил пакет со спальником и вскрыл его. Он изучал этот спальник ещё на месте преступления. И не нашёл ничего необычного. У многих бездомных есть спальные мешки. Спальник был первым пунктом в списке самых важных вещей для людей без определённого места жительства. Так что имелись они у всех бомжей без исключения. Баки аккуратно развернул спальник и внимательно его осмотрел, словно надеясь обнаружить хоть малейшую зацепку, которую пропустили при первоначальном осмотре. На первый взгляд, всё выглядело обыденно: следов крови, грязи или необычных пятен не было. Спальник выглядел почти новым, и если тогда Баки не особо заинтересовался этим фактом, то теперь считал, что это тот самый ключ, который может подтвердить слова Уриха. Хотя бы частично. — Что ты видишь? — спросил Баки у Питера. — Спальник, — озадаченно сказал Паркер. — Самый обычный. В магазине, продающем снаряжения для экстремальных видов спорта, такой стоит долларов двадцать. Максимум двадцать пять. С виду ткань плотная, для зимы в самый раз. Может, не самый удобный, но сойдёт, если ты предпочитаешь держать задницу в тепле. — А ещё он совершенно новый. Если Зола в нём и спал, то всего лишь пару ночей. — Ты говорил, что его убили в январе. — Ну да, — кивнул Баки. Он проверил несколько потайных карманов, но там давно было пусто. — Под Рождество нуждающимся не только спальники раздают, — хмыкнул Питер. — Ты же в тусовке волонтёров, должен знать. — Да, но есть один нюанс. — И какой же? Питер Паркер — умный парень. Баки бы даже сказал, что он самый умный из тех, с кем он когда-либо работал. Но иногда одного ума мало, нужно крутиться в определённых кругах и набираться знаниями из опыта. Здесь Баки было чем похвастаться, так что он не мог упустить шанс блеснуть умом. По шее снова прошла волна жара, но в этот раз детектив уже не обратил на это никакого внимания. Он уже понял, откуда растут ноги, и не собрался размениваться по мелочам, теряя драгоценное время. — Большая часть пожертвований, даже в Рождество, это подержанные вещи. Вещи, которые всё ещё исполняют свою функцию, но бывшим хозяевам уже не нужны, — стал объяснять Баки, с интересом наблюдая за реакцией Питера. — Новые вещи приносят крайне редко. А когда такое случается, волонтёр, принявший пожертвование, обычно немного мухлюет. — Что? — удивился Пакер. — Кумовство есть везде. Волонтёры часто прикипают душой к своим подопечным и новые вещи распределяют в соответствии со своим списком фаворитов. Хотя, конечно, глупо называть бомжей фаворитами, но основную мысль ты понял. — И ты думаешь, если мы найдём волонтёра, сможем подтвердить личность? — Вполне. А ещё это доказывает тот факт, что Урих не врал мне. Он действительно встречался с кем-то, кто помогал Золе. Вот только понять не могу, почему этот кто-то не пришёл в полицию. Питер кивнул. — Я думаю, что этот же человек и позвонил в Службу спасения, — продолжил Баки. Он немного смутился, когда понял, что Питер наблюдает за ним с улыбкой. — У меня есть два варианта того, почему он или она не пошёл в полицию. Первый и самый очевидный, что он находится в розыске. Второй и уже куда менее вероятный — этот кто-то влиятельный человек и не хочет светиться в деле такого рода. Питер задумался, поглаживая подбородок. — Да, оба варианта логичны, — согласился он. — Первый объясняет страх за свою безопасность, второй — желание сохранить репутацию. Особенно если речь идёт о людях, которые могут пострадать из-за связи с жертвой или самим делом. Но что ты собираешься с этим делать? Будешь искать богачей-альтруистов? — Для начала я хочу съездить на место происшествия и снова там осмотреться. — Можно с тобой? — Со мной? — переспросил Баки. — Тебе это зачем? — Это тебе нужно. Детективу нужен напарник, так написано в уставе полиции. — Все правила смягчаются, когда на работе сказывается нехватка рабочей силы. Рамлоу променял меня на кучку полицейских салаг. — Я бы никогда так не поступил, — в шутку ответил Питер. Баки вздохнул. Он знал, что мог просто сказать нет. Не то что мог — он должен был. Питер не числился в штате полицейского участка. И хоть он и работал на службе полицейского управления, это не давало ему никакого права становиться копом. Но с другой стороны, заднюю часть его шеи по-прежнему жгло. Да и на самом деле помощь ему бы не помещала. — Ладно, поедешь со мной, — наконец согласился он. — Но предупреждаю: это не экскурсия. Нам придётся работать. — Будет круто, если я найду то, что пропустили мои коллеги, — оживился Питер. Баки молча кивнул и начал складывать все вещдоки обратно в коробку.