Роза ветров

Забравшись в машину, Питер первым делом включил радио. Он нажимал кнопки, пока магнитола не поймала сигнал одной из бруклинских радиостанций, по которой круглыми сутками крутили песни никому неизвестных исполнителей. Устроившийся за рулём Баки удивлённо взглянул на него. Не то чтобы Баки не нравилось, когда вместо гула двигателя, салон наполняет приятная музыка. Просто такое поведение Питера Паркера слегка выбивало его из колеи. Он не считал это наглостью. Но и понять, как к этому относиться, не получалось. Потому что если честно, совсем честно, то в последнее время Баки всё чаще ловил себя на мысли, что запутался в собственных чувствах к этому слишком жизнерадостному парню. Словно Питер был солнечным лучом, который прорвался сквозь плотную ткань штор, и теперь Баки не знал, отвернуться или подставить лицо теплу. — Хочешь кофе? — Питер успел пристегнуться и уже держал в руках серебристый термос с чёрной крышкой-чашкой. Его рюкзак лежал на коленях. — У меня ещё M&M’s есть. Что ты так смотришь? Стой. Не отвечай. Хочу угадать. Баки невольно улыбнулся. Что-то тёплое и тягучее расползлось в груди. Питер прищурился, будто всерьёз собирался провести целое расследование прямо в машине. Детектив быстро проглотил улыбку и, чтобы не выдать себя, кивнул, соглашаясь с ролью ведущего викторины без призов. Ощущение того, что где-то внутри снова устроили маленький костёр, лёгким румянцем обожгло кожу. — Ты не знаешь, что такое термос? — Я знаю, что такое термос. — Тогда ты думаешь… что я слишком много ем сладкого? — Нет. — Что я слишком много болтаю? — Иногда, — согласился Баки. — Ага! — Питер ткнул в него пальцем, довольный, как будто поймал на месте преступления. — Вот, значит, что это был за взгляд. — Это был взгляд, — Баки сдался, — просящий красные M&M’s. — Ты такой драматичный, — Питер усмехнулся. Достав из рюкзака упаковку с драже, он высыпал несколько штук себе на ладонь — среди них оказались три красные. Вскоре только они и остались, а все остальные вернулись в пакет. Вытянув руку к Баки, он улыбнулся. — Бери. Порыв попросить Питера закинуть эти драже прямо ему в рот Баки подавил. Он чувствовал себя самым большим идиотом в мире, когда, забирая конфеты с ладони Питера, пытался сделать так, чтобы его пальцы не коснулись кожи. — Успокойся, — Питер заметил осторожность, и его улыбка стала чуть хитрее, как у охотника, уловившего след лёгкой добычи. Наверное, стоило насторожиться, но Баки решил, что это лишнее. Ему хватало напряжения во всех сферах его жизни. — Я за сегодня уже раз двадцать минимум дезинфицировал руки. Вероятность подхватить от меня заразу нулевая. А вот обогатиться флюидами санитайзера шанс вполне реальный. Баки промолчал, сунул конфету в рот и сделал вид, что вся эта игра его никак не задевала. На самом деле — задевала. Ещё как. Потому что в такие моменты он понимал: Питер легко пересекал ту тонкую грань, за которой любое его движение начинало казаться слишком личным. И это снова и снова запутывало Баки, лишая его привычной стойкости и непоколебимости. — Ты слишком серьёзный, — констатировал Питер, открывая термос. — Выпей кофе. Может, расслабишься. От кофе Баки отказался. И наконец завёл машину. Он хотел попасть к месту обнаружения трупа до того, как погода окончательно испортится, напомнив жителям Нью-Йорка, что их город — не часть сказочной страны, и всё вокруг зальёт ливнем. По дороге до моста Уиллис-Авеню Питер расспрашивал Баки о том, что их ждёт по прибытии на место. В январе, когда было обнаружено тело первой жертвы, Питер ещё не работал в управлении полиции Бронкса. Так что о том, с чем пришлось встретиться криминалистам и детективам он знал только из отчётов, которые не передавали и половину всего ужаса, в котором жили бездомные. Баки держался и не стал ни опровергать, ни подтверждать содержание отчётов. Да, место было не из приятных, но это он видел соседствующую с мостом промышленную зону такой. Неприветливой, грязной и шумной. У Питера вполне может сложиться совершенно другое впечатление. Однако, когда они свернули на разбитую грунтовку, окруженную складами и цехами, стало ясно, что на мрачные места они оба — и Баки, и Питер — смотрели совершенно одинаково. Эти места источали ужасные запахи сырого асфальта и машинного масла. Тут и там можно было заметить ржавые контейнеры для перевозок, деревянные паллеты и цветные осколки битого стекла. Фонарные столбы были сплошь заклеены объявлениями; и не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, какие услуги предлагали пожелтевшие от влаги листовки. Они припарковались на остатках бетонной плиты. Рядом стояла ещё одна машина — старый Шевроле с безвкусной рекламой проката судоходных средств на заднем стекле. С импровизированной парковки открывался неплохой вид на реку Гарлем, а тяжёлые металлические конструкции добавляли пейзажу свой особый, угрюмый колорит. — Придётся немного пройтись пешком, — сказал Баки, отстёгивая ремень безопасности. — Ты взял перчатки и пакеты для улик, как я тебя просил? — Всё в рюкзаке, — кивнул Питер. — Надо было ещё фонарик взять. — Посмотри в бардачке. Фонарик нашёлся. Самый простой, в чёрном корпусе с одной единственной кнопкой-тумблером. Света от него было немного, но, если не пойдёт дождь, будет вполне достаточно. Там же обнаружились и запасные батарейки, которые Питер без всяких указаний закинул в один из карманов рюкзака. Баки первым вышел из машины. Холодный ветер со стороны реки принёс запах водорослей, но перебить въевшийся в бетон аромат горелой резины не смог. Оглядевшись, он заметил тонкую струйку чёрного дыма, лениво поднимавшуюся из-за одного из ржавых контейнеров. — Там кто-то жжёт мусор, — сказал он, кивая в ту сторону. — Держись ближе и смотри под ноги. Здесь полно стекла и арматуры. — Ты говоришь так, будто я никогда в жизни не был в промзоне, — хмыкнул Паркер, закрыв за собой дверцу. — А ты бывал? — Баки бросил взгляд через плечо. — Нет. Но в фильмах это выглядит не так уж страшно. — Идём, нам туда. Шли они медленно и осторожно, глядя под ноги. Запах горелой резины постепенно слабел, зато усиливался запах сырости и плесени. Приходилось обходить лужи, в которых плавали мусор, выдранные с корнем куски травы и останки птиц. Время от времени Баки кидал взгляд на Питера, но его лицо не выражало абсолютно ничего. Как будто он включил режим экономии топлива и теперь не мог ни улыбнулся, ни выгнуть брови в удивлении. Как полицейскому с опытом, Баки был знаком этот подход. Показная холодность в качестве маски, скрывающей эмоции, в своё время помогла ему не сойти с ума. Для Питера это же было чем-то новым. Обычно тот справлялся со стрессом пустой болтовнёй и шутками, а сейчас он молчал, и это настораживало. Такое поведение казалось неестественным для парня, который смеётся над своими же шутками, стоя над трупом. После нескольких поворотов на узкой дороге, выложенной все теми же разломанными строительными плитами, они вышли к мосту. Гул машин, проезжающих по мосту Уиллис-Авеню, отдавался вибрацией по всей его конструкции. Широкие железобетонные колонны были исписаны граффити, многие из которых успели выцвести. Стальные балки, швеллеры и диагональные распорки переплетались затейливой паутиной. До ближайшего схода к реке было метров триста, а то и триста пятьдесят. Вся, видимая им, береговая зона была выложена бетонными плитами разных размеров. Под мостом будто обосновалось отдельное государство. Там стояли старые бочки, лежали деревянные и пластиковые поддоны, ящики и старые шины. Чем ближе они подходили, тем чётче вырисовывались «гнёзда» — подстилки из ковров, накрытые брезентом сооружения из картонных коробок, старые матрасы и разного рода тряпье. Баки насчитал одиннадцать импровизированных коек. Некоторые пустые, другие с торчащими из-под одеял ногами или силуэтами, спрятавшимися в тени. Майская погода позволяла спать на улице без тёплого белья и спальников. Велев Питеру держаться к нему ближе, детектив направился к одному из гнёзд, где какой-то парень, по виду не старше Питера, читал газету недельной давности. Для бездомного парень выглядел опрятно: чистые волосы и одежда, здоровый цвет лица, серьга в ухе. Баки отметил это автоматически. Детали всегда говорили больше, чем слова. Такой человек либо недавно оказался на улице, либо умел находить способ поддерживать себя в порядке, что в этих условиях само по себе было редкостью. Он мог быть начинающим наркоторговцем или торговать своим телом, как мог и проявлять свою гражданскую позицию — жить с людьми, которые лишись всего, чтобы привлечь внимание к проблеме. Баки нисколько не удивится, если через пару дней в газетах появится новость о доблестном сынке денежного мешка, которого избили бомжи. — Давно ты здесь? — без приветствия и прелюдий спросил Баки. Парень, оторвавшись от газеты, осмотрел Баки с ног до головы. Его взгляд ощущался как нечто противное и липкое, как эктоплазма призраков в фантастических фильмах. — Тебе чего? — спросил парень в ответ. — Хочу понять, как сильно ты загадил место преступления. — Какое ещё преступление? Ты вообще кто такой? Баки не хотел раскрывать все карты. Не хотел признаваться, что он коп прежде, чем получит ответы. С другой стороны, ввязываться в сомнительные разборки — выбор не лучше. Да и Питеру может достаться, а это не то, что ему было нужно. Так что значок пришлось достать и позволить парню рассмотреть его, как экспонат в музее. — Я ничего не нарушал, — заявил парень. — Место было свободным, теперь моё. — Мне не нужно твоё место. Если тебе нравится просиживать штаны там, где ещё в январе валялся труп — это твоё право. Но не мешай мне делать мою работу. Парень прищурился, уголок его губ дёрнулся. Слова о трупе и полицейский значок на него не произвели должного впечатления. — Тут много чего валяется, — протянул он. — Люди дохнут, люди уходят… место всегда кому-то нужно. — Слушай, я не твой папочка и не собираюсь с тобой нянчиться. Просто подними свою маленькую задницу с этого матраса и дай мне пятнадцать минут для поиска улик, — Баки говорил быстро и чётко. Приглушённо. Смотрел прямо в глаза парня и видел, как тот постепенно сдаётся, как гаснет его уверенность и как рушится фальшивая броня. — Иначе я загребу тебя за противодействие полиции, и твоя маленькая задница будет вынуждена всю ночь довольствоваться тюремной скамейкой. Парень скривился, но медленно поднялся, демонстративно швырнув газету на матрас. — Ладно-ладно, шериф. Гуляй, ищи свои улики. Только потом не ной, что всё тут перелопатил зря. — Детектив, — поправил его Баки, но парень уже не слушал. Он отошёл в сторону, к ещё одному гнезду и завёл беседу из кем-то из его обитателей. — Вау, — услышал Баки за спиной восторженный шёпот. Когда он обернулся, то встретился взглядом с Питером. Тот выглядел слегка ошарашенным, но в то же время невероятно довольным, как будто только что угадал слово в викторине. Баки даже заметил необъяснимый румянец на щеках, который он тут же попытался списать на холодный ветер, пробегавший под мостом. — Что? — Баки нахмурился. — Ничего, просто нравится наблюдать за тем, как ты работаешь, — ответил Питер и подмигнул. К работе Питер подошёл ответственно. Несмотря на то, что он то и дело поглядывал на Баки со странной улыбкой на лице, действовал согласно правилам и инструкциям. А ещё умудрился заставить Баки надеть перчатки, хоть тот и открещивался. Вместе они подняли старый матрас, ужаснулись какофонии запахов и с тщательностью экспертов прощупали всю поверхность. Ничего не нашли. Потом принялся осматривать всё остальное. Он проверил каждый раздолбанный ящик и каждую деревянную паллету, подсветил фонариком тёмные стыки, заглянул в старую сумку-холодильник, которая давно растеряла все свои умения, и даже не побрезговал покопаться в старом рюкзаке с мусором, от которого пахло гнилью. — А что мы ищем? — спросил он, вернув рюкзак на место и придавив его кирпичом. — Что-нибудь, что могло бы нам помочь подтвердить личность жертвы. — Если бы здесь было что-то стоящее, мои коллеги явно бы это нашли. — Питер, — Баки вздохнул и посмотрел наверх, уставившись на переплетение балок. — Здесь нашли труп бомжа. Ты правда думаешь, что в таких случаях все работники управления полиции добросовестно выполняют свою работу? — Прости, что верю в людей, — Паркер пожал плечами. — Ладно, — Баки покачал головой. — Давай сложим всё, как было. Разочарование в голосе он скрыть не пытался. Не видел в этом смысла. Укладывая матрас, он думал о всех рухнувших разом надеждах. Конечно, были и другие пути. Он вполне мог подать заявление в Комитент по вопросам миграции и через сорок пять рабочих дней получить ответ. Он не хотел ждать, не хотел затягивать всё это ещё больше. Ему нужно было хоть что-то, чтобы начать искать ведущие к убийце нити, чтобы понять логику. Чтобы его психологический портрет перестал быть таким блеклым. Он думал о возможных тайниках. В голове крутились одни и те же предположения, которые были проверены криминалистами ещё в день, когда нашли тело. Потерев переносицу, Баки закрыл глаза и сосчитал до десяти. Так медленно, как только мог. Он слышал, как хрустит каменная крошка под ногами Паркера. Как шелестят пакеты и картонные ограждения. Слышал и чужие шаги, которые, как он сразу понял, принадлежал засранцу, занявшему пустое место. И продолжал думать. — А вы наверху смотрели? — прежде, чем услышал голос Питера, он почувствовал, как его рука легла на плечо. Паркер не хлопнул ладонью, не попытался его толкнул — просто мягко, но уверенно коснулся, как будто закрепляя за собой право вторгнуться в его личное пространство. Баки машинально напрягся, но не отстранился. — Наверху? — он посчитал, что пора глаза открыть. Лучше видеть реальность брошенных на произвол судьбы людей и настоящий мир. — Ну да, — Паркер кивнул. — Смотри, там такое интересное расположение балок. Между швеллерами есть полость, я думаю. — Даже если так, — скептически отозвался Баки, глядя на внутреннее строение моста. — Залезть туда без специального оборудования невозможно. Питер издал странный смешок, от которого Баки на секунду почувствовал, как внутренняя броня щёлкнула, дав трещинку. Какой раз за день это случилось, он решил не считать. — Я залезу. — Ты что сделаешь? — голос детектива прозвучал громче, чем требовала ситуация. — Расслабься. В свободное от работы время я занимаюсь спортивным скалолазаньем. Питер сунул в руки Баки рюкзак и задрал рукава своей синей толстовки до локтей. Перчатки, успевшие пропитаться всеми местными ароматами, он без сожаления отправил в кучу мусора. Подошёл к опоре моста и осмотрелся. Следом, зацепившись за выступ — небольшую ямку, которую с первого взгляда и не заметишь, Паркер резво подтянулся вверх. Вся схема его движения строилась на простом алгоритме — он находил новый выступ или ямку, использовал его как опору и поднимался выше. Двигался он быстро и уверенно, будто уже десятки раз лазал по подобным конструкциям. Он не искал обходные пути, если вдруг что. Зрелище было эффектным. Баки никогда не понимал, почему люди ходят в цирк и смотрят выступления акробатов и гимнастов. Вплоть до этого момента. Питер выглядел так, словно выполнял не опасный трюк, а делал одно из рутинных дел, вроде умывания или чистки зубов. При этом его оголённые предплечья, покрытые лёгким румянцем от усилий, рельефно выделялись на фоне ткани: сухожилия работали чётко, вены подёргивались при каждом подъёме. Баки поймал себя на мысли, что он беспардонно пялится. Именно пялится, как подросток в пубертате на знойную красотку. Этот контраст между вечно шутящим Питером и Питером, демонстрирующим силу и упорство, ощущался как дрожь под кожей. И вот до чего он докатился, а? Питер поднялся ещё выше. До мостового полотна оставалось ещё пару метров, но Паркер, крепко держась одной рукой, начал шарить по балкам и швеллерам, стучал по металлу и прислушивался к звукам. — Нашёл что-то? — крикнул ему Баки. Он не знал, слышал ли его Питер. Просто потому что не представлял, какой уровень шума там наверху. Слышно ли как едут машины, оглушает ли его вибрация. Однако Питер, не отвлекаясь, проверял каждую щель. Баки видел, как напряжённо двигаются его плечи под тканью толстовки, как перекатываются мышцы на спине при каждом вытянутом движении. Он снова подумал, что этот парень чертовски силён. — Есть, — крикнул Питер и аккуратно вытащил что-то. Баки заметил, как тот чуть наклонил голову. — Достань пакет для улик. Он спустился вниз с той же уверенностью, с какой поднялся, и только теперь Баки уловил на его лице лёгкую тень усталости. Его щёки раскраснелись, на лбу у линии волос выступил пот, который он быстро смахнул тыльной стороной ладони. Баки сглотнул, когда увидел, с каким выражением лица Питер смотрел на него. — Держи, — Питер протянул небольшой свёрток. Баки взял находку. Внимательно осмотрел обёртку, пытаясь понять, чем был этот кусок бумаги до того, как его спрятали между швеллеров моста. Пахло от свёртка ужасно, как будто он впитал в запах жжёных шин, бензина и гниющей плоти. — Думаешь, можем вскрыть его без свидетелей? — спросил Питер, наблюдая за Баки с интересом. — Мы ведём расследование, — объяснил Баки. — Нам можно всё. Конечно, он преувеличивал. Но уж точно не собирался вызывать сюда группу криминалистов, чтобы зафиксировать неожиданную находку. По внутренним правилам двух человек из полицейского управления было достаточно для того, чтобы зафиксировать важные для расследования улики. Без зазрения совести он развернул свёрток так, чтобы не порвать бумагу — на ней всё ещё могли остаться отпечатки пальцев. — Жаль, что ты снял перчатки, — покачал головой Баки. — Они бы всё равно порвались, — оправдался Питер. — Вот видишь, я умудрился поцарапаться. В этот раз Баки на Питера даже не взглянул. Слишком уж увлек его этот таинственный свёрток. Ожидание и приятное волнение прошлись полосой мурашек по позвоночнику друг за другом. Он чувствовал, что эта находка — не просто очередная бесполезная улика и верил своему полицейскому чутью безоговорочно. Под бумагой оказался самый обычный пластиковый конверт с кнопкой. Баки не стал открывать его, потому что и так было видно: они нашли не просто вещественное доказательство. — Тут фото, — воодушевлённо подметил Паркер. — Ну точнее только его часть, но этого же хватит, чтобы сравнить с трупом. И смотри вот этот кусок похож на водительские права. Баки приподнял пластиковый конверт к свету, стараясь рассмотреть содержимое через мутный, в пятнах пластик. Внутри действительно виднелись уголок фотографии — часть лица с резким срезом по щеке и обрывок пластиковой карты. — Кажется, мы нашли для тебя работу, — Баки наконец посмотрел на Питера. На его лице явно читалось любопытство. Видимо поэтому он стоял совсем близко к Баки, нарушая всевозможные личные границы. Но ему, детективу, это нравилось. Они всё упаковали и аккуратно уложили в рюкзак Питера, а когда собрались уходить, парень, занявший тот самый свободный матрас, их окликнул. — Эй, шериф, теперь я могу вернуться на своё место? — в его голосе всё ещё слышалось возмущение. — Возвращался бы ты лучше домой, приятель, — отозвался Баки. К машине они с Питером шли тем же путём. Несмотря на то, что было около трёх часов дня, на улице стемнело. Ветер усилился, отчего брезентовые баннеры нескольких складов с шумом трепыхались. Тучи затянули небо тёмным полотном. На другом берегу Нью-Йорка уже шёл дождь. Баки надеялся, что они успеют спрятаться, прежде чем стихия их настигнет. Мокрые следы на обивке сидений и запах сырости — это совсем не то, чем хочется украсить салон машины. Но дождь начал накрапывать ещё до того, как они добрались до стоянки. Первые капли упали на лобовое стекло и поползли вниз к капоту тёмными змейками. Баки залез в машину первым и сразу же открыл дверь для Питера. Тот шмыгнул внутрь со скоростью гепарда, гонящегося за добычей. Его волосы успели намокнуть, но на лице сияла счастливая улыбка. То ли он всё ещё радовался находке, то ли был в восторге от стекающих по волосам и лицу капель воды. — Хочешь кофе? — сразу же спросил он, потянувшись к термосу. В этот раз Баки не отказался. Питер налил кофе в крышку-стакан и протянул её Баки. Аромат был крепким, с лёгким оттенком корицы. Детектив сделал глоток и почувствовал, как тёплая горечь разливается по горлу, вытесняя ощущение холодного ветра на коже. — Итак, — Питер устроился поудобнее, уткнувшись плечом в спинку кресла и обняв свой рюкзак, который тоже успел намокнуть. — У нас есть фотография. Или её кусок. Возможно, мы найдём имена и всё такое. Что же тогда будет нашим следующим шагом? Паркер выглядел увлечённым и вдохновлённым. Его взгляд горел, словно он в первый раз увидел кино на большом экране. Намокшие волосы начали причудливо завиваться. Он казался таким домашним, но у Баки из головы никак не уходила картина: Питер и его внезапно сильные, мощные руки. Хорошо, что во рту уже был кофе и не нужно было искать поводов сглотнуть. Плохо то, что порой Питер проявлял чудеса эмпатии. — Поговорим об этом после того, как проведем исследования? — спросил он, склонив голову. Баки кивнул и снова отпил кофе. — Значит, просто помолчим и полюбуемся стеной дождя над Гарлемом? — Вообще-то у меня есть вопрос. Не по делу. Личный. Можно? — Валяй, — усмехнулся Питер и сел прямо. Он по-прежнему улыбался, разглядывая стену дождя, скрывавшую все ужасы места, в котором они находились. — Спортивное скалолазанье. Почему? — Почему что? Почему я занимаюсь спортивным скалолазаньем? — Да. Мне любопытно. — Это прикольно. И расслабляет, — беззаботно ответил Паркер. Он зачем-то закрыл глаза, и Баки подумал, что он, наверное, представляет, как снова и снова взбирается на мост или ещё куда повыше, чтобы расслабиться. Баки, если признаться, с удовольствием представил бы то же самое, но пока мог только прокручивать недавние воспоминания. — У всех же должно быть какое-нибудь хобби. — Угу, — протянул Баки, всё ещё наблюдая за тем, как на щеках Питера проступает лёгкий румянец. — Только обычно люди для релакса выбирают что-то менее… опасное. Организовывают книжные клубы или ходят по барам. — Я хожу по барам! — шутливо возмутился Питер. — Для души. — И в каких же барах ты бываешь? — спросил Баки. Открыв глаза, Питер повернулся к Барнсу. Смотрел он мягко, как смотрят на милых котят. — Если хочешь «случайно» встретить меня в баре, — начал он, и Баки удивился тому, сколько уверенности было в каждом его слове, — то просто пригласи меня туда. В Нью-Йорке миллион баров, так что шанс внезапно оказаться в одном и том же баре в одно и то же время невелик. Шанс не велик, Баки прекрасно понимал, что имел в виду Питер. В этом вопросе он был с ним солидарен и аргументов для спора не имел. Однако, так же внезапно, как яблоко, свалившееся на голову Ньютона, в его памяти вспыли слова Стива, которые тот произнес, сидя в одном из миллионов баров Нью-Йорка. — Помнишь, ты сказал, что парень, которого нашли на Ист-Фордхэм-Роуд кажется тебе знакомым? — несмотря на то, что Баки уже сложил два и два, понял все намёки и не собирался отрицать ничего из того, что Паркер уже себе надумал, он всё-таки решил уточнить эту маленькую деталь. Потому что эта деталь была ключевой. И важной. Почти такой же важной как улика, которую они нашли несколько минут назад. — Помню, — ответил Питер, ни на секунду не замешкавшись. — Чёрнокожий с красивой фигурой. И глаза у него ещё такого интересного цвета, почти янтарные. Я такие только у кошек видел. — Тогда, полагаю, ты бывал в клубе под названием «The Pyramid»? Прежде Баки никогда не видел Питера таким удивлённым и ошарашенным. — «The Pyramid»? — переспросил он, моргнув пару раз, будто проверял, правильно ли расслышал. — Именно, — кивнул Баки, глядя прямо на него. Питер чуть откинулся на спинку сиденья, на губах снова заиграла улыбка — та, что появляется, когда он пытается что-то скрыть, но совершенно в этом не преуспевает. И только теперь Баки понял, что такая улыбка всегда была ловушкой, в которую он попадал по чуть-чуть, словно проваливаясь на дно болота. — Может, и бывал, — протянул он, не сводя с Баки глаз. — Но только в целях культурного обогащения. — Разумеется, — сухо заметил Баки, но уголки его губ предательски дрогнули. За окном дождь стучал всё сильнее, превращая капли в сплошные потоки, а в салоне становилось всё теплее и тише. Баки почувствовал, что в этой тишине зарождается нечто, что уже не имеет отношения ни к спортивному скалолазанью, ни к полицейскому расследованию.